Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Озоновые дыры


Ведущая Марина Катыс

Марина Катыс:

Впервые озоновая дыра над Антарктидой была обнаружена в 1985 году. К 1996 году она значительно увеличилась. А еще через несколько лет озоновая дыра достигла размеров 17 миллионов квадратных километров, что было на 5 процентов больше, чем в 1996 году.

Говорит доктор физико-математических наук профессор, заведующий лабораторией Института энергетических проблем химической физики Российской академии наук и член межведомственной комиссии по охране озонового слоя Игорь Ларин.

Игорь Ларин:

В прошлом году осенью антарктическая озоновая дыра поставила просто абсолютный рекорд, потому что площадь ее достигла величины 28 миллионов квадратных километров, что в три раза больше площади Соединенных Штатов. Но дело даже не в этом.

А дело в том, что своим краем, северным краем, эта озоновая дыра оказалась над южными городами Чили и Аргентины, и 120 000 людей в этих районах были предупреждены о том, что в дневные часы им лучше не появляться на улице. Это было так называемое "оранжевое предупреждение". Оно означает, что присутствие на улице без защиты приводит к ожогу кожи в течение пяти минут всего.

Есть еще "красное предупреждение", там за три минуты кожа обжигается. Но "оранжевое" - это тоже очень серьезно.

Это явление, которое считалось раньше опасным только для пингвинов, которые там живут, - на самом деле, уже становится совершенно явно опасным и для людей. Дело в том, что когда антарктическим летом эта озоновая дыра исчезает, ее части оказываются над Австралией и над Южной Америкой также. И это тоже чрезвычайно опасно, потому что в этом случае уровень ультрафиолетового излучения, биологически опасного солнечного излучения, существенно повышается. А это, в свою очередь, чревато повышением числа случаев заболеваний раком кожи и катаракты.

Марина Катыс:

8 марта 1997 года озоновая дыра возникла над территорией России и ряда стран бывшего СССР. Содержание стратосферного озона в районе этой дыры было на 20-30 процентов ниже нормы. Из-за этого ультрафиолетовая радиация там была на 40 процентов выше нормы.

Как это могло произойти? Слово доктору физико-математических наук профессору, заведующему лабораторией Института энергетических проблем химической физики Российской академии наук Игорю Ларину.

Игорь Ларин:

Примерно по такому же механизму, как и расплывание антарктической озоновой дыры в Южном полушарии. Потому что над Северным полюсом тоже есть дыра, она не такая большая, не такая глубокая, как в Антарктиде. Она тоже существует. И вот когда она расползается, то ее части могут оказаться и над Европой, и над Москвой. И это было, кстати, зафиксировано.

И, кроме того, еще помимо того, что на содержание озона оказывает влияние вот арктическая озоновая дыра в Северном полушарии, есть еще динамические процессы, которые могут приводить к локальным понижениям озона над разными областями. Так вот в 1992-1993 году, например, содержание озона в значительных областях в средних широтах Северного полушария понизилось на 20 процентов, хотя среднее глобальное уменьшение озона, которое сейчас существует, вот, в конце 20 века, это 6-13 процентов.

Марина Катыс:

Озон разрушается под воздействием соединений хлора. В частности, фреоны, разрушаясь под воздействием солнечной радиации, освобождают хлор, отрывающий от молекул озона третий атом. Хлор в соединения не вступает, но служит катализатором. Таким образом, один атом хлора способен погубить много озона.

Считается, что соединения хлора способны оставаться в атмосфере от 50 до 1 500 лет в зависимости от состава вещества.

В 1970-х годах 20 века профессор Поль Крузен выдвинул предположение, что окисел азота, который производят сверхзвуковые самолеты и распылители удобрений, отрицательно влияет на озоновый слой. Это стало одной из причин закрытия проекта "Конкорд", сверхзвукового пассажирского самолета, и Ту-144 тоже.

В 1974 году профессора Шервуд Роулэнд и Марио Молина обнаружили эффект распада атмосферного озона под воздействием хлора, входящего в состав фреонов. Через 21 год после этого открытия им за него дали Нобелевскую премию.

И, тем не менее, в вопросе о том, насколько человек повинен в образовании озоновых дыр, единого мнения пока нет. С точки зрения "зеленых", да, безусловно, повинен, а потому производство соединений, приводящих к разрушению озона, следует свести к минимуму, а лучше вообще прекратить. С точки зрения скептиков, влияние человека на атмосферные процессы в планетарном масштабе ничтожны, а анти-фреоновая кампания "зеленых" имеет очевидную экономическую и политическую подоплеку.

Говорит доктор физико-математических наук профессор Игорь Ларин.

Игорь Ларин:

Да, есть такие точки зрения, и они имеют основания, вообще говоря. Потому что естественные процессы, такие, как изменение солнечной активности в течение одиннадцатилетнего солнечного цикла, а также вулканы оказывают определенное воздействие на озоновый слой. Но это воздействие тщательно учитывается и вычитается из общего эффекта, поэтому вот тот тренд, который наблюдается, и который связывается с воздействием антропогенных веществ, он совершенно надежно установлен. И он количественно абсолютно точно проверен.

Марина Катыс:

То есть все-таки озоновые дыры это последствие деятельности человека?

Игорь Ларин:

Озоновые дыры это последствие деятельности человека, безусловно, что было подтверждено не только теоретическими исследованиями, но и непосредственными натурными измерениями соединений хлора в озоновой дыре антарктической. А именно благодаря цепным процессам с участием соединений хлора антарктическая озоновая дыра и образуется.

Вот было обнаружено, что во время развития антарктической озоновой дыры содержание хлорных компонентов чрезвычайно сильно увеличивается в этих областях.

Марина Катыс:

Первая международная Конвенция по мерам предохранения озонового слоя от разрушения была заключена в Вене в 1985 году, всего за несколько месяцев до момента обнаружения озоновой дыры над Южным полушарием. В 1987 году в Монреале был подписан протокол, обязывающий страны-участницы избавляться от своих вредных фреонов. В 1990 году в Лондоне и в 1992 году в Копенгагене состоялись конференции, на которых список разрушительных веществ был дополнен. В случае его соблюдения всеми странами, а Китай, например, и Индия Конвенцию не подписали, специалисты обещали восстановление озонового слоя к 2150 году.

Ныне производство фреонов запрещено, однако время пребывания в атмосфере уже попавших туда фреонов оценивается в пределах от 60 до 400 лет.

Но вернемся к нашей беседе с профессором Игорем Лариным, который, кроме всего прочего, является членом межведомственной комиссии по охране озонового слоя.

Почему такая диспропорция? Над Южным полюсом - огромная дыра, над Северным - довольно незначительная.

Игорь Ларин:

Это связано с тем, что Антарктида это материк. И поэтому Антарктида зимой охлаждается существенно сильнее, чем области на Северном полюсе, где материка нет, и океан поддерживает температуру не такую низкую, как зимой в Антарктиде.

А антарктическая озоновая дыра образуется в результате трех факторов. Первый фактор динамический. Это опускание холодного воздуха из стратосферы вниз, взаимодействие этого опускающегося потока с силой Кориолиса, что приводит к закручиванию потока, образованию так называемого циркумполярного вихря, который держит весь воздух внутри себя, не дает ему расплываться наружу. А это вот почему важно. Потому что, вот, еще и при этих низких температурах образуются ледяные частицы, включающие азотную кислоту, на поверхности которых происходит, ну, так называемая активация более пассивных хлорных соединений в менее пассивные. И они благодаря наличию вот этого циркумполярного вихря накапливаются в течение всей зимы. А весной, когда появляется солнечный свет, наполовину активизированные хлорные компоненты быстро распадаются, дают атомы хлора, которые начинают цепным путем разрушать озон.

В Арктике, нашей полярной Арктике, озоновая дыра тоже существует, но она не так велика, потому что не так силен циркумполярный вихрь, не так низки температуры для того, чтобы образовались вот эти ледяные частицы. Ну, и поэтому она там есть, но не такая интенсивная.

Марина Катыс:

А кроме проникновения жесткого ультрафиолета, чем еще опасна озоновая дыра?

Игорь Ларин:

Больше ничем.

Марина Катыс:

В глобальном смысле? Для планеты?

Игорь Ларин:

Нет. Дело в том, что меняется циркуляция атмосферы, потому что благодаря наличию озонового слоя там на высотах между 15 и там 60 километрами этот слой атмосферы прогревается дополнительно, и там существует установившаяся циркуляция, которая будет нарушена в том случае, если тепловой режим будет меняться. Поэтому, в принципе, это чревато и, возможно, климатическими и погодными еще последствиями, а не только тем, что увеличивается уровень ультрафиолета на земной поверхности.

Марина Катыс:

То есть ураганами, смерчами - это вы имеете в виду?

Игорь Ларин:

Ну, так, я затрудняюсь сказать, что, действительно, прямо будут ураганы сильнее, или пустынь будет больше, но, в общем, вот эти последствия тоже будут иметь место.

Марина Катыс:

В прошлом году на международной научно-технической выставке в Ганновере Россия была представлена проектом международной неправительственной организации "Экологический интернационал Зеленого Креста и Зеленого Полумесяца". Проект этот, по мнению авторов, направлен на восстановление озонового слоя Земли, поэтому для реализации этого проекта была создана фирма "Интерозон", генеральным директором которой был назначен Олег Хабаров, в частности, являющийся основателем и президентом уже упоминавшегося "Экологического интернационала".

В двух словах, суть проекта заключается в размещении на космических спутниках лазерных установок, которые будут из космоса активировать процесс возникновения озона в атмосфере Земли на высоте приблизительно 35 километров.

Прокомментировать это начинание я попросила доктора физико-математических наук, заведующего лабораторией Института энергетических проблем химической физики РАН, члена межведомственной комиссии по охране озонового слоя Игоря Ларина.

Игорь Ларин:

Этот так называемый "Интерозон", такое объединение, - я знаю людей, которые там работают. Идея, надо сказать, эта была отвергнута с самого начала. Она появилась примерно 5-6 лет назад, и уже тогда были проведены расчеты, которые показали, что никакой энергии, которая производится человечеством на Земле, не хватит для того, чтобы осуществить вот такой проект.

В связи с тем, что недавно в газете "Версия" снова обсуждалась вот эта идея, в связи с выставкой в Ганновере, где демонстрировалась эта вот система, я провел еще такие расчеты на математической модели, которые дополнительно показали, что не просто не хватает энергии, которую человечество производит, не хватает ее несколько порядков. Там нужно в 100 000 раз больше энергии, чтобы таким образом компенсировать убыль озона.

Этот проект никакой ценности не представляет.

Марина Катыс:

Иными словами, его авторы, которые так пытаются продвинуть его на международном уровне, сознавая невозможность осуществления этого проекта, ведут себя просто как шарлатаны?

Игорь Ларин:

Ну, дело в том, что они уже вот этот путь выбрали, и они по нему идут. Они, по-видимому, имеют какие-то дивиденды с этого. Но, в общем, это дело совершенно напрасное. И, надо сказать, вредное, потому что люди, не совсем уверенные, вообще, в том, правда это или неправда, могут склоняться к такой точке зрения, что можно поправить дела таким образом. А это совершенно невозможно.

Марина Катыс:

С профессором Лариным совершенно согласен и физик Александр Костинский.

Александр Костинский:

К сожалению, ни один из проектов восстановления озона, который базируется на производстве озона, не выполним. И удивительно, что такие проекты вообще предлагают.

Разрушение озона происходит в каталитических циклах. А это означает, что на одну молекулу загрязнителя приходится несколько сотен, а то и тысяч молекул озона.

Фирма "Интерозон" предлагает разместить свои лазеры в космосе. Когда из космоса идет пучок лазерного излучения, он подбрасывает немножко, на небольшую энергию молекулы кислорода. И предполагается, что солнце может более легко эту молекулу расщепить. А озон образуется путем диссоциации(?) молекул кислорода. Следовательно, этот проект, как бы, помогает солнцу.

Если посчитать.... Причем, не нужно проводить каких-то очень сложных расчетов. Вот я знаю, что профессор Александров, профессор Игорь Ларин проводили такие расчеты, да? И даже я мог бы провести такие оценки, довольно несложные, которые показывают, что реально восстанавливать озон можно только тогда, когда вы можете конкурировать с солнцем. То есть с энергетикой самого солнца в ультрафиолетовом диапазоне. А это просто невозможно по чисто энергетическим соображениям.

Не говоря уже о том, что вывод значительной мощности энергии на орбиту приведет к такому загрязнению того же самого озонового слоя окислами азота при пролете просто ракет... проект, который... ну, я бы назвал очень серьезной авантюрой.

Марина Катыс:

Но каким образом можно избежать разрушения озонового слоя планеты? И вообще, возможно ли осуществить производство озона техническими средствами?

Говорит профессор Игорь Ларин.

Игорь Ларин:

Техническими средствами сделать невозможно, потому что приходится конкурировать с солнцем, понимаете? И поэтому никакой техники не хватит.

Но вот тот путь, который был выбран, а именно ограничение и прекращение производства озоноразрушающих веществ, он был совершенно и абсолютно правильным. И, кроме того, он был единственным путем, на котором можно было достичь успеха.

Дело в том, что принята Венская конвенция, принят Монреальский протокол, эти документы выполняются 175 государствами, которые ратифицировали эти документы. И можно теперь просто с уверенностью сказать, что никакой озоновый кризис нам в 21 веке не грозит, а на протяжение ближайших 100 лет озоновый слой полностью восстановится.

Марина Катыс:

А какую позицию занимает Россия?

Игорь Ларин:

Российские ученые-озоносферщики, сколько-нибудь компетентные, все придерживаются того мнения, что это был единственный правильный путь.

Марина Катыс:

Нет, я имею в виду правительственные организации российские.

Игорь Ларин:

Дело в том, что СССР ратифицировал Монреальский протокол, Россия приняла на себя обязательства по этому протоколу, и они сейчас выполняются.

Надо сказать, что мы не просто выполняем, напрягая все силы в условиях нашей слабой экономики, но мы и получаем от Глобального экономического фонда... мы получили под это дело 60 миллионов долларов, которые будут израсходованы на то, чтобы реконструировать нашу техническую базу для производства озонобезопасных фреонов.

Марина Катыс:

Выброс фреонов в атмосферу, в 1986 году достигавший 1 100 000 тонн в год, к 1996 году снизился до 160 000 тонн. Если бы Конвенция не была принята, к 2010 году выбросы достигли бы 8 000 000 тонн в год.

Однако профессор Игорь Ларин считает, что говорить о том, что проблема озоновых дыр, в принципе, уже решена, и в ближайшем будущем жесткое ультрафиолетовое не будет угрожать жизни на планете, пока нельзя.

Игорь Ларин:

Озоновые дыры это ведь только часть общей проблемы, понимаете? А сама проблема, вот, истощения озонового слоя, она стояла чрезвычайно остро.

Надо сказать, что жизнь шагнула из океана на сушу 400 000 000 лет тому назад только благодаря тому, что образовался достаточно плотный слой озона. Причем его содержание тогда отличалось всего на 20 процентов от теперешнего. И когда мы уменьшили общее содержание озона на 10 процентов, мы прошли половину пути до ситуации, когда на Земле не было даже растений.

Поэтому эта проблема стояла очень остро. Она решена, но нужно довести дело до конца. Нужно продолжать исследования, потому что нужно понять, в каком темпе будет восстанавливаться озоновый слой. И, кроме того, озон, он является еще и парниковой компонентой. А также парниковыми компонентами являются все озонобезопасные заменители фреонов, которые сейчас будут производиться. Надо учесть все эффекты, которые вот связаны с этой ситуацией.

Марина Катыс:

Ну, как вы считаете: мы не уйдем обратно в океан?

Игорь Ларин:

В океан мы не уйдем ни за что.

XS
SM
MD
LG