Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Проливы керосина на военных аэродромах


Ведущая Марина Катыс

Марина Катыс:

Говорит Радио Свобода. В эфире экологическая программа "Запретная зона".
У микрофона - автор и ведущая программы Марина Катыс.
В Брянской области в районе Сещенского военного аэродрома на глубине 15 метров под землей военные экологи обнаружили керосиновую линзу площадью 25 квадратных километров. По данным геологоразведки, под землей скопилось приблизительно полторы тысячи тонн нефтепродуктов. Сещенский аэродром был построен еще до Второй мировой войны, следовательно, загрязнение почвы происходило там в течение более, чем полувека. На откачку керосинового слоя, по предварительным оценкам, уйдет не менее трех лет. Но это не единственная керосиновая линза на территории Российской Федерации. Аналогичная ситуация сложилась в Пскове.
Слово нашему корреспонденту Андрей Щеркину.

Андрей Щеркин:

Псковскому аэродрому, который расположен непосредственно в черте города, скоро исполнится 60 лет. Все это время его взлетно-посадочные полосы использовались как военными, так и гражданскими авиаторами. За годы эксплуатации аэродрома неоднократно происходили крупные утечки авиационного керосина из топливохранилищ. Обычно это случалось из-за халатности персонала.

Но кроме крупных проливов топлива изо дня в день на протяжение десятилетий происходили, казалось бы, микроскопические сливы авиационного топлива. Многие авиапассажиры видели, как непосредственно перед взлетом авиатехник берет пробу топлива, которым заправлен готовый к полету лайнер. Это делается для того, чтобы визуально проверить качество горючего. Но десятилетиями после осмотра эта проба обычно выливалась в ближайшую канаву.

Вот некоторые характеристики псковской керосиновой линзы, которая сформировалась в подпочвенных водах близлежащего района. Это почти 16 000 тонн керосина на площади 8 гектаров. Керосиновая линза, из которой регулярно происходят утечки нефтепродуктов в реку Великую, расположена выше черты городского водозабора и в случае крупномасштабного сброса нефтепродуктов из линзы вся система городского водоснабжения будет попросту парализована.

Марина Катыс:

В Санкт-Петербурге под территорией завода имени Климова находится 120 тонн авиационного керосина. На этом оборонном заводе в течение десятилетий испытывали авиационные двигатели. Керосиновая линза была обнаружена в конце 1980-х годов. Рядом с заводом расположен Юнтоловский заказник. Именно сюда через речку Каменку, огибающую территорию завода, и попадает керосин. И далее - прямо в Финский залив.

Прокомментировать ситуацию с утечками керосина на военных объектах я попросила кандидата технических наук военного летчика I класса подполковника запаса, а также сопредседателя совета Социально-экологического союза Сергея Кричевского.

По вашим оценкам, какое количество аэродромов военных и совместного базирования в настоящее время представляют угрозу с экологической точки зрения в связи с произошедшими в предыдущие годы утечками керосина?

Сергей Кричевский:

На мой взгляд, порядок такой. Это - от 100 до 300, может, аэродромов, которые есть на территории России, если только говорить, да? военных, на которых интенсивно эксплуатировалась и эксплуатируется авиация. Все практически аэродромы, которые эксплуатировались несколько десятков лет интенсивно, с применением тяжелой транспортной авиации, поражены вот этой проблемой.

Когда создавались хранилища топлива в первой половине прошлого века (уже сейчас надо говорить), мало, кто контролировал все это. Затем эти магистрали, которые постоянно ржавели.... То есть, есть ряд аэродромов, где интенсивно шла эксплуатация территории, где протекали огромные потоки, реки бензина, керосина, и где такая структура геологии, где это все аккумулировалось.

Марина Катыс:

А гражданские аэропорты? Тот же "Шереметьево" в Москве, "Внуково", "Домодедово". Они тоже страдают таким...

Сергей Кричевский:

Естественно, они все страдают от этой проблемы. И закон общий, емкости те же, советские. Может быть, немножко поаккуратнее там относились в силу того, что был более профессиональный, может быть, состав, больше было какой-то экономии. Потому что, что греха таить? В старые времена у военных были другие приоритеты.

Марина Катыс:

В городе Энгельс Саратовской области под территорией воинской части находятся сразу две керосиновые линзы площадью 383 и 281 гектар соответственно. Содержание керосина в них оценивается приблизительно в 500 000 тонн. При этом обе линзы движутся в грунтах в сторону Волги со скоростью 20 метров в год.

Продолжает Сергей Кричевский.

Сергей Кричевский:

В 1990-е годы проблема обнажилась. Конечно, были ряд аэродромов, где проблему знали и до того.

Марина Катыс:

Я знаю, что два очень опасных аэродрома, это Ейский и в Энгельсе, которые сейчас находятся в критическом состоянии. Там линза движется в сторону водозабора.

Сергей Кричевский:

Ну, кроме того, можно добавить аэродром в Чкаловске. Я не думаю, что там проблема слабее. В Брянской области в Сеще аэродром. Там даже с гибелью мальчика был случай, когда добывали керосин уже местные жители.

В Котласе такая же проблема зреет и в массе других мест на территории. Даже Министерство обороны признало. Там, Каменск-Уральский....

Марина Катыс:

Удивительно, что при этом счет керосина ведется на тысячи тонн. Вот как такое огромное количество топлива могло неучтенным уйти в землю?

Сергей Кричевский:

Я не уверен, что кто-то сознательно там сливал. Погрешности же были какие-то - погрешности в расходомерах, топливомерах, там, составляли, там, десятки, на некоторых машинах, там, может быть, до сотен литров доходило.

Потом, есть какие-то потери естественные. Приходит цистерна по железной дороге. Если в этой цистерне 40 или 60 тонн, то даже если там 1 процент или полпроцента куда-то уходят, набегают уже сотни литров, тонны и так далее.

Марина Катыс:

К списку опасных объектов можно добавить и военный аэродром вблизи поселка Сокол в Долинском районе Сахалинской области, где люди черпают сочащийся из-под земли керосин ведрами. Анализы показали, что имеет место загрязнение авиационными отходами или смесью нефтепродуктов с преобладанием авиационного керосина.

Слово заместителю начальника департамента экологической безопасности Министерства природных ресурсов Российской Федерации Виктору Куценко.

Виктор Куценко:

Это проблема, которая характерна не только для территории Российской Федерации, но и за рубежом такие же есть проблемы.

Несколько лет тому назад мы участвовали в продвижении проекта по реабилитации территорий, которые раньше занимались советскими войсками, вот, в частности на территории Германии военные аэродромы, которые подлежали санации после вывода наших войск оттуда. И мы столкнулись там вот с этой проблемой, когда под поверхностью аэродрома буквально на глубине двух метров можно было по трубам откачивать керосин авиационный.

Вот, скажем, у нас в Ейске есть аэродром старый, где тоже существует линза. Об этом всем известно уже, и вот мы сейчас предпринимаем вместе с МЧС некие действия для того, чтобы предотвратить, чтобы керосин этой линзы не попадал в водоемы.

Марина Катыс:

А вы проводили какую-то приблизительную оценку, какое количество керосина находится, допустим, под Ейским аэродромом?

Виктор Куценко:

Точную оценку дать, конечно, сложно, но, во всяком случае, цифры такие, как тысячи тонн.

Марина Катыс:

На рекультивацию территорий Ейского военного аэродрома при условии, что средства будут поступать регулярно и в необходимом количестве, уйдет не менее двух лет. Виктор Куценко считает, что необходимые для этого технологии в России существуют, но они несовершенны.

Виктор Куценко:

Если, скажем, грунт песчаный или, там, каменистый, то есть возможность эту линзу откачать. Пробурить скважины. Во-первых, определить конфигурацию этой линзы и потом уже определиться, какими техническими средствами там пользоваться.

Но если, скажем, грунт такой, что этот керосин смешивается, и получается некая суспензия, которую трудно откачать, здесь уже очень сложно ее ликвидировать. Здесь принимаются меры, чтобы эта линза не двигалась куда-то. То есть, делаются какие-то дамбы, делаются защитные сооружения, которые препятствуют движению этой линзы, и принимаются меры по недопущению дальнейшего поступления керосина, в объем этой линзы.

Марина Катыс:

О другой стороне этой же проблемы говорит военный летчик I класса подполковник запаса, а также сопредседатель совета Социально-экологического союза Сергей Кричевский.

Сергей Кричевский:

Проблема в том, что оказались заложниками десятки городков военных. Это сотни и тысячи людей. В том числе, вот как в поселке Бахчиванджи Московской области. Ведь мы сейчас имеем только верхушку айсберга. Если хорошо покопаться и задаться целью исследовать даже аэродромы не очень крупные, а и помельче, наверняка, эта проблема обнаружится. И вот что с этим делать? Ведь надо что-то делать не только с самим керосином, а с теми же домами. Даже деньги на исследования нужны аэродромов. А денег, как всегда, нет.

Марина Катыс:

По данным Минобороны, чтобы ликвидировать только одну керосиновую линзу на аэродроме города Энгельс (а ее размер около 47 гектаров), необходимо около 150 миллионов рублей.

А вот что говорит о стоимости работ по рекультивации территории аэродрома в Ейске заместитель начальника департамента экологической безопасности Министерства природных ресурсов России Виктор Куценко.

Виктор Куценко:

Это сотни миллионов долларов. Достаточно трудоемкие и тяжелые работы. А если нет возможности откачать, как-то ее нейтрализовать, эту линзу, закачать туда какие-то химикаты, которые нейтрализуют этот бензин и как-то его зафиксируют, то, кроме того, еще нужно на строительство дамб и защитных сооружений тоже затратить достаточно большие деньги.

Марина Катыс:

В начале 1990-х годов руководство Моздокского района Северной Осетии обратило внимание военных на то, что у колодезной воды появился запах и привкус керосина. И чем ближе находился колодец к аэродрому полка стратегической авиации, базировавшегося под Моздоком, тем острее был этот запах. Проведенные в 1995 году геоэкологические исследования показали, что в результате длительной эксплуатации и физического износа нефтепроводов на военных складах горюче-смазочных материалов в течение десятилетий происходила утечка нефтепродуктов. Загрязнялась почва и, главное, грунтовые воды, которые являются единственным источником водоснабжения района. Объем чистого керосина в подземных водах определялся примерно в 10 000 тонн, а общая площадь загрязнения составляла 20 квадратных километров.

О социально-экологических проблемах говорит кандидат технических наук военный летчик I класса подполковник запаса Сергей Кричевский.

Сергей Кричевский:

Большинство этих аэродромов имеет жилые городки, где живет персонал, а у военнослужащих это - они сами, члены их семей. Дома стоят, соответственно, вот, непосредственно вблизи объекта.

Таким образом, получается, что воздействие на здоровье людей становится даже более опасным и таким, мало предсказуемым.

А потом, ведь никто на это не обращал внимания. Долгое время все это копилось. Где знали - молчали. А вот сейчас посмотрите - на аэродроме в Чкаловском (я рядом, недалеко живу). Это печальный, прискорбный случай. Никто не думал, что с развитием авиации мы получим такие запасы или искусственные месторождения зловредные керосиновой линзы. И эта проблема вышла на поверхность буквально в последние 10 лет.

Марина Катыс:

В ближайшее время предполагается начать биологическую очистку от нефтепродуктов земель и объектов подмосковного гарнизона Чкаловский. Об этом сообщили в дирекции московского филиала экологической компании "Полиинформ". В частности, в связи со скоплением большого количества керосина в земле аэродрома Чкаловский в результате технологической утечки авиатоплива.

В поселке Бахчиванджи, расположенном в гарнизоне Чкаловский в нескольких сотнях метров от аэродрома, в подвалы жилых домов уже стал просачиваться керосин.

Как объясняет Сергей Кричевский, возникновение столь масштабных керосиновых линз под военными аэродромами, в частности, связано со сливами авиационного топлива при посадке тяжелых самолетов.

Сергей Кричевский:

Конечно, штатный режим это сжигание сотен тысяч, там, может, миллионов тонн топлива в год. Но еще в военной авиации использовался метод слива топлива в полете, когда надо было совершить экстренную посадку, либо когда самолет взлетал с полной заправкой, надо было вовремя сесть. То есть, резервы топлива, которые были на боевых машинах, особенно на тяжелых, они сливались в атмосфере. Включался соответствующий режим, и избыточное топливо перед посадкой, допустим, бомбардировщика, - просто сливался этот керосин. И дальше он оседал.

И были зоны, в которых это сливали. Вокруг крупных аэродромов военных, в отличие от гражданских машин, - там не сольешь, там экономия. И если даже аварийная ситуация, то, вы знаете, "ходит" там самолет, выжигает топливо, потом садится. А на боевых машинах это можно. Мне самому пришлось один раз сливать топливо на самолете Су-27 в 1986 году.

Марина Катыс:

Сколько вы сбросили?

Сергей Кричевский:

Ну, я слил 2 тонны. Это тогда была штатная ситуация, по инструкции, по руководству полетной эксплуатации, есть случаи, когда надо сливать это топливо, чтобы спасти машину, посадить ее вовремя и так далее.

Сейчас стали относиться к этому бережнее, но все равно по жизни возникают такие ситуации. Никуда от них, увы, не деться.

Марина Катыс:

С этой точкой зрения согласен и заместитель начальника департамента экологической безопасности Министерства природных ресурсов Российской Федерации Виктор Куценко. Однако, по его мнению, значительно количество керосина все же утекало именно из хранилищ.

Виктор Куценко:

В районе расположения аэродромов большие хранилища, цистерны с авиационным бензином. И мы предполагаем, что многие эти цистерны подверглись разрушению в результате коррозии, появились там какие-то отверстия, через которые происходила утечка этого керосина. Но поскольку это происходило на протяжение очень долгого времени, получились вот такие большие объемы.

Других объяснений мы не представляем.

Марина Катыс:

То есть, это - примитивная бесхозяйственность?

Виктор Куценко:

Не примитивная бесхозяйственность, а, очевидно, не предусмотрены были какие-то дополнительные защитные меры для того, чтобы почву защитить от этих проливов керосина.

И военные, и мы принимаем конкретные меры для того, чтобы вот эти вот линзы больше не появлялись. Те, которые существуют, - с ними что-то нужно делать, и какие-то программы уже есть и у военных.

Может быть, и в рамках сотрудничества международного мы привлечем каких-то инвесторов, которые подключатся к тому, чтобы помочь нам решить эти проблемы. Потому что здесь довольно-таки сложные технические подходы должны быть. Это и очистка там должна быть, и специальные приспособления, и прочее, и прочее.

Поэтому мы сейчас пытаемся, значит, инвесторов наших привлечь, которые заинтересованы, скажем, добыть этот вот бензин и его потом очистить и реализовать, скажем, на рынке нефтяных продуктов. То есть, его уже вторично, этот добытый таким образом керосин, нельзя использовать в авиационной технике, а его можно, скажем, в бытовых нуждах, населению продавать как осветительный керосин.

Марина Катыс:

Именно добычей такого керосина и заняты безработные жители Брянской и Сахалинской областей. На Сахалине это приобрело уже массовый характер, и торговля подземным керосином стала доходным бизнесом.

В западных странах тоже происходили утечки авиационного топлива, но там все, включая рядовых граждан, относятся к этому иначе.

Говорит Сергей Кричевский.

Сергей Кричевский:

В Японии на одной из американских военных баз была такая проблема. И был грандиозный шум. Потом нашлись средства, способы, когда они это дело каким-то образом нейтрализовали.

Такие же проблемы возникали и на военных базах, и на гражданских за рубежом. Но они просто к этому относились более энергично, и выделяли финансовые ресурсы. У них другие законы экономические в сфере экологии работают, и право другое. У них есть структуры, которые заинтересованы в решении этих проблем. И самое главное, общество заинтересовано в решении этих проблем.

Марина Катыс:

По оценке военного летчика I класса подполковника запаса Сергея Кричевского, в России проблема утечек авиационного топлива имеет системный характер.

Сергей Кричевский:

Долгие годы никто не прогнозировал этого. А сейчас возьмите любую энциклопедию. Вот я специально перед нашей передачей еще раз посмотрел "Энциклопедию авиации", 1984 год. Даже понятия "экология" нет, не говоря же о, значит, керосиновых каких-то озерах, об этой проблеме. Нет ее.

Масса других книжек и справочников, которые посвящены авиации... Только в последние годы стали преподавать военную экологию, там, допустим, курсантам, слушателям. Появились эти аспекты, может быть, в последние 10 лет, максимум. А сколько мы еще не знаем? И что мы узнаем, не дай Бог?

Марина Катыс:

По данным самого Минобороны, на начало 1998 года площадь земель, загрязненных нефтепродуктами по вине военных, составила 664 гектара. Наиболее неблагоприятное положение сложилось на аэродромах ВВС Савватия, Энгельс, Березовка, Ейск и Каменск-Уральский. А также в объединенном Сибирском военном округе, Дальневосточном военном округе и Уральском военном округе.

В пунктах базирования Военно-морского флота превышение предельно допустимых концентраций нефтепродуктов в морской воде: во Владивостоке - в 8 раз, в Балтийске - в 12 раз, в поселке Фокино - в 4 раза, в Севастополе - в 16 раз.

В целом, из общей площади около 14,5 миллионов гектаров, предоставленных для нужд Вооруженных Сил, нарушено и подлежит рекультивации около 56 000 гектаров.

XS
SM
MD
LG