Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Национальные парки и особо охраняемые природные территории России


Ведущая Марина Катыс

В России в настоящее время более 150 миллионов гектаров земель имеют статус особо охраняемых природных территорий. При этом в ряде регионов сотрудники заповедников и национальных парков получают зарплату в несколько раз ниже прожиточного минимума. Как утверждают специалисты, в этих условиях в заповедниках продолжают работать лишь энтузиасты своего дела, средний возраст которых близок к пенсионному.

Рассказывает наш пятигорский корреспондент Лада Леденева.

Лада Леденева:

Перкальский арборетум - первый научный центр внедрения древесных растений на Северном Кавказе и одно из самых первых на северной России дендрологических насаждений привезенных издалека видов и садовых форм. Расположенный в районе Перкальской скалы у подножия горы Машук в Пятигорске, он был основан 1879 году в связи с нуждами курортно-паркового хозяйства и озеленением городов-курортов Кавказских Минеральных Вод.

Далеко не всем известно, что большинство растущих на Кавказских Минеральных Водах иноземных деревьев и кустарников, травянистых многолетних растений, как декоративных, так и лекарственных, выросли на территории этого питомника. Сведения о видовом составе растений региона, его истории, о растениях, требующих защиты, собраны здесь же.

Перкальский питомник, или арборетум, входит в состав эколого-ботанической станции Ботанического института имени Комарова Российской Академии наук. Наиболее интенсивная работа по разведению растений велась здесь в 30-е предвоенные годы. В то время в его коллекции насчитывалось около 400 названий деревьев и кустарников и около пятисот травянистых многолетников.

В 1941-45 годах коллекция растений заметно поредела. Большой урон был нанесен питомнику в послевоенные, 50-е (вплоть до 70-х) годы, когда погибли более 60 процентов экземпляров. Еще большие проблемы начались у питомника с началом бурения на его территории скважин по добыче минеральных вод и постройкой рядом с плантациями редчайших растений пионерских лагерей.

Рассказывает заведующий Пятигорской эколого-ботанической станцией Ботанического института имени Комарова Российской Академии наук, доктор биологических наук Анатолий Михеев.

Анатолий Михеев:

Такой вид, как Катран коктебельский из семейства крестоцветных - растение с сочными сизыми листьями. В своей жизненной форме оно относится к "перекати-поле". Он вырастает, разрастается в виде шара, и когда плоды созревают, основание у него подгнивает, образуется более слабая часть у земли, которая под напором ветра легко отрывается и потом ветром ее катит. Катран кое-где у нас сохранился.

Подснежник узколистный - это растение уничтожается потому, что разрушаются склоны. Это происходит в результате устройства карьеров и строительства. Если местность каменистая, то считается, что это пустырь, и его можно использовать под строительство складов, под карьеры. Однако с точки зрения сохранения видов, это - самые ценные места.

Марина Катыс:

Говорил доктор биологических наук Анатолий Михеев.

Площадь Перкальского арборетума не превышает 6 гектаров, что по российским масштабам совсем немного. Как отмечено в государственном докладе за 1998 год - в крупнейшем курортном регионе России, Кавказских Минеральных Водах, с начала 90-х годов зарегистрировано изъятие земель лесного фонда, зеленых, водоохранных и парковых зон и других ценных курортных участков - площадью 180 гектаров. Всего же с 1992 года в регионе было изъято более 1600 гектаров земель, предназначенных для развития курортных зон.

Продолжает Лада Леденева.

Лада Леденева:

Ряд растений, характерных для этих мест, полностью исчезли с территории Северного Кавказа.

Анатолий Михеев:

Скажем, "Медвежий лук" сейчас нельзя найти в районе Кавказских Минеральных Вод, а раньше он указывался. Еще в прошлом веке была известна "Ветреница дубравная". Она растет в подлеске дубовых лесов, под пологом леса. Это - растение семейства лютиковых, невысокое, около 10-15сантиметров. Белый цветок, красивое растение. На Кавказе было единственное место, где оно указывалось - на горе Машук, на Бештау, в Кисловодске.

Лада Леденева:

Анатолий Дмитриевич давно лелеет идею создать на базе Перкальского арборетума Пятигорский ботанический сад. Однако с началом периода реформ в стране начались проблемы с оплатой коммунальных услуг. В связи с низкой зарплатой сотрудников стала ощущаться нехватка кадров.

Анатолий Михеев:

Надо выделить хотя бы двух человек на арбаретум - для выкашивания травы, для обработки почвы. У нас все делается вручную.

Лада Леденева:

Коллекция Перкалького арборетума насчитывает около ста видов лекарственных растений. Сотрудниками станции выявлен состав флоры сосудистых растений региона Кавказскиъ Минеральных Вод, насчитывающий около 2200 названий. Из них, по словам Анатолия Михеева, 138 требуют охраны и, соответственно, занесения в Красную книгу региона.

Марина Катыс:

С доктором биологических наук Анатолием Михеевым беседовала наш пятигорский корреспондент Лада Леденева.

Прокомментировать ситуацию с финансированием особо охраняемых природных территорий я попросила сотрудника Департамента охраны окружающей среды и экологической безопасности Министерства природных ресурсов Российской Федерации Михаила Крейндлина.

Михаил Крейндлин:

Сейчас финансирование заповедников и национальных парков, в основном идет из федерального бюджета. В принципе, все запланированные деньги выплачиваются, но фактически - это почти исключительно зарплата, с очень небольшим процентом капитальных вложений. А зарплата сотрудникам заповедников и нацпарков жестко привязана к единой тарифной сетке, и из-за этого она в некоторых регионах на несколько порядков ниже метсного прожиточного минимума.

Марина Катыс:

Как же удается удержать людей, почему они не увольняются?

Михаил Крейндлин:

В заповедниках вблизи крупных промышленных центров, где зарплата в целом выше, очень большая текучесть кадров. В значительной степени система держится на энтузиастах. Большая проблема - старение кадров, потому что продолжают работать люди, которые там всю жизнь проработали, а молодежь не приходит.

Заповедники не в состоянии закупить жилье, практически не выделяется денег на аренду транспорта, поэтому в заповедниках Сибири, Дальнего Востока очень большие проблемы с заброской и "охраны", и "науки". В прошлом году поступали деньги из Внебюджетного экологического фонда, который сейчас ликвидирован в связи с Законом о федеральном бюджете, какие-то деньги поступали по гранту ГЭФ, Глобального экологического фонда... Это была довольно приличная была поддержка заповедников и нацпарков, но он тоже закрывается в следующем году.

Марина Катыс:

С такой оценкой, в принципе, согласен и специалист по особо охраняемым природным территориям Центра охраны дикой природы Виктор Попов.

Виктор Попов:

В нашей стране не существует каких-либо сводов о том, какой объем финансирования выделяется в регионах для решения проблем сохранения территорий, которые объявлены особо охраняемыми.

Марина Катыс:

Если я правильно вас понимаю, то есть, это все решается местными властями, и никто им в этом смысле не указ?

Виктор Попов:

Да, вы, безусловно, правы. Особо охраняемая территория может иметь администрацию, которая обеспечивает охрану этой территории, а может и не иметь. В подавляющем большинстве случаев - охрана тех особо охраняемых территорий, которые находятся в регионе и не имеют своих администраций, возложена на землевладельцев. И бремя ответственности за сохранение несет владелец этих земель. Естественно, что органы местного самоуправления должны ему помогать в осуществлении этих функций, но это не всегда выполняется.

Марина Катыс:

Но главной проблемой особо охраняемых природных территорий, по мнению Виктора Попова, является их незащищенность.

Виктор Попов:

Особо охраняемые территории, даже такие важные, как заповедники и национальные парки, до настоящего времени не получили должного общественного признания. Их могут ликвидировать. На них может кто-то посягнуть. В защиту выступают только природоохранные организации, государственные и общественные, и отдельные активисты из местных жителей. Но так, чтобы это была волна протеста всего местного населения, - такого нет.

Пример подает, наверное, наша высочайшая власть, которая, в общем-то, тоже без особого внимания относится к проблеме сохранения биологического разнообразия, к проблеме создания и поддержания системы особо охраняемых территорий. Все слышали про американские национальные парки. Зрелище потрясающее. Огромное количество народу, хорошо обустроенные территории. Но дело в том, что государство проводит такую политику, что национальные парки для американцев стоят - как символы нации - в одном ряду с национальным гимном и флагом. Естественно, это - всеобщее уважение. И президент считает за честь отдыхать каждый год в одном из национальных парков.

К сожалению, у нас пока такой практики нет. Вот если изменится ситуация, возможно, и особо охраняемые территории жить станут лучше.

Марина Катыс:

Из-за территории расположенного в Череповецком районе Вологодской области Дарвиновского государственного заповедника уже несколько месяцев идет война. Воюющими сторонами выступают дирекция заповедника, призывающая областные власти создать вокруг него единую охранную зону, и местные жители, отстаивающие свои охотничьи и рыбные угодья.

Рассказывает наш корреспондент в Вологодской области Людмила Мартова.

Людмила Мартова:

Дарвиновский заповедник расположен на обширном полуострове в самом центре Рыбинского водохранилища. Это старейшая в Вологодской области особо охраняемая территория федерального значения, занимающая 112 тысяч гектаров. Здесь сосредоточены основные нерестилища всего Рыбинского водохранилища.

Заповедник является одной из ключевых территорий для сохранения редких, внесенных в российскую и международную Красные книги, видов птиц. На его территории наблюдается самая высокая в Европе плотность населения скопы и орлана-белохвоста, встречается чернозубая гагара, филин, белая куропатка, беркут.

Территориально заповедник расположен в Вологодской и Ярославской областях, и это - единственное место на обеих территориях, где гнездятся и выводят свое потомство лебеди.

Марина Катыс:

По закону, границы любого государственного заповедника устанавливаются на федеральном уровне. Дарвиновский заповедник - не исключение. Он занимает площадь, пределы которой не могут быть изменены местными властями. Продолжает Людмила Мартова.

Людмила Мартова:

На этой площади действуют многочисленные жесткие ограничения, которые позволяют сохранить естественные условия обитания для редких птиц и зверей. Однако животным не объяснишь, что выходить за невидимую границу нельзя, потому что там иногда стреляют. Именно поэтому вокруг любого заповедника существует так называемая охранная зона, размеры которой определяются уже местными властями.

Сразу после создания заповедника вокруг него была очерчена и охранная зона, в которую попали 12 деревень. Однако в 1988 году площадь Дарвиновского заповедника была увеличена, и 36 километров периметра оказались вообще без охранной зоны. Спустя десять лет, 1998 году Россия обратилась в ЮНЕСКО с предложением принять Дарвиновский заповедник в число биосферных природных резерватов. Это позволило бы ему поменять федеральный статус на международный, претендовать на получение всевозможных грантов, создать сайт в Интернете. Сотрудники получили бы возможность участвовать в заграничных семинарах, публиковать свои работы в западных журналах, иметь совсем другую зарплату.

Но отсутствие охранной зоны по всему периметру заповедника и ее недостаточная площадь стали причиной отказа комиссии ЮНЕСКО. Тут-то дирекция заповедника и обратилась к губернаторам Вологодской и Ярославской областей - с просьбой ликвидировать несправедливость. Сотрудники заповедника посчитали необходимым очертить площадь в 47 тысяч гектаров, на которых нужно было запретить охоту и промышленное рыболовство, массовую заготовку лекарственного сырья, авиационно-химические работы, расположение кладбищ и скотомогильников, а также многое другое.

Однако расположенные поблизости два охотничьих хозяйства, несколько рыболовных артелей, да и просто жители окрестных деревень, недоумевающие, где им теперь хоронить людей и павших коров, оказались не готовы к тому, чтобы их земля отныне считалась охранной зоной. Если дирекции заповедника и администрации Череповецкого района удастся согласовать свой вариант со всеми хозяйствами и сельсоветами, попавшими в охранную зону, то за основу будет принят именно он. Если не удастся (что вполне вероятно, учитывая настроения местных жителей), то обеим сторонам вновь придется искать компромисс.

Марина Катыс:

Рассказывала Людмила Мартова.

Очевидно, что пока будут вестись поиски компромисса, Дарвиновский заповедник не сможет стать Международным биосферным резерватом. Но удивительно другое. Действующее законодательство запрещает изъятие земель природно-заповедного фонда. В то же время создание заповедников является прерогативой правительства Российской Федерации. Но поскольку нигде не сказано, что правительство России не может отменить собственного решения о создании особо охраняемых природных территорий, то и изъятие земель из списка охраняемых становится возможным.

Слово - специалисту по особо охраняемым природным территориям Центра охраны дикой природы Виктору Попову.

Виктор Попов:

Практика последних восьмидесяти лет развития особо охраняемых территорий показывает, что на определенных исторических этапах происходило очень сильное сокращение особо охраняемых территорий высокого ранга, именно за счет их ликвидации. Это было и в 30-е годы, это было в 50-е годы, когда систему заповедников наполовину урезали.

Сейчас настораживает то, что идет сокращение тех природоохранных функций, которые выполняла Госкомэкология. Профессионалов, которые работают в этой области, вообще очень мало. Каждое сокращение ведет к тому, что эти люди оказываются за бортом. Может наступить такой момент, что трудно будет найти во властных структурах человека, с которым можно будет разговаривать на одном языке.

Марина Катыс:

Проблема заключается не только в потере высококвалифицированных кадров. В таких крупных природных охраняемых объектах, как национальные парки, дело обстоит не так уж и плохо. Хотя нередки случаи, когда и здесь возникают спорные моменты. Продолжает Виктор Попов.

Виктор Попов:

У нас очень много парков, в границы которых включены земли других пользователей: земли сельхозпредприятий, населенные пункты, водные объекты. Они находятся в хозяйственном использовании, хотя эти земли имеют соответствующий природоохранный статус.

Если говорить о неправомерных действиях, когда строят там, где не положено строить, то национальные парки располагают штатами инспекций и законом им предоставлены достаточные права для того, чтобы противодействовать этому. Хотя нередко мы сталкиваемся с такими случаями, когда в качестве лиц, которые осуществляют вот эти противоправные деяния, выступают органы власти на региональном уровне. Здесь, конечно, очень сложно вести борьбу.

Правительство должно отстаивать приоритет федерального законодательства над региональным. В принципе, это - национальное достояние. То, что объявляется особо охраняемыми территориями - это то, что надо хранить не просто для кого-то, это действительно уникальные территории, утрата которых приводит к каким-то невосполнимым последствиям.

Марина Катыс:

В наиболее уязвимом положении оказались охраняемые природные территории местного подчинения, где решением всех вопросов занимаются представители местной администрации. Говорит сотрудник Департамента охраны окружающей среды и экологической безопасности Министерства природных ресурсов Михаил Крейндлин.

Михаил Крейндлин:

Это довольно часто происходит с местными объектами, которые гораздо менее защищены юридическии и обычно не имеют штатов охраны. В Москве этопроисходит сплошь и рядом, идут судебные процессы по застройке заказников, городских, памятников природы. Часть из них выигрываются, часть не выигрываются, но застройка все равно идет.

Марина Катыс:

А какова ответственность в случае того, что в судебном порядке доказано, что данное здание построено на территории заказника?

Михаил Крейндлин:

Может быть и административная ответственность, и уголовная. Уголовным кодексом предусмотрена уголовная ответственность за нарушение режима особо охраняемых природных территорий, приведшее к причинению значительного ущерба, (статья 262 Уголовного кодекса). Но проблема в том, что, там не расшифровано понятие "значительного ущерба", поэтому привлечь кого-либо по этой статье крайне проблематично. А административная ответственность тоже зависит от того, в первую очередь, насколько там смогут это дело зафиксировать и оформить. Потому что, к сожалению, контролирующие органы, тоже очень сильно завязаны на местные власти и не всегда хотят реально противодействовать нарушению закона.

Вот последняя история, достаточно громкая, была со строительством газопровода "Россия-Турция" в Краснодарском крае. Там трассу газопровода проложили через территорию памятника природы. Все это выяснилось, когда уже началось строительство. В результате - закончилось тем, что краснодарская администрация просто исключила территорию трассы из памятника природы. Формально она имела на это право, но в принципе, это крайне нехороший прецедент. Решение проблем таким образом, конечно, недопустимо.

Марина Катыс:

Во всем мире национальные парки и заповедники существуют не только за счет средств федерального или местных бюджетов, но и - в значительной степени - за счет доходов, получаемых от туристического бизнеса. Вот что говорит по этому поводу специалист по особо охраняемым природным территориям Центра охраны дикой природы Виктор Попов.

Виктор Попов:

В нашей стране природный туризм находится в зачаточном состоянии. Надо создавать нормативную базу, которая позволяла бы иметь определенные льготы местному населению, чтобы оно, используя собственные накопления, начинало развивать микроструктуру: гостевые дома, небольшие кафе. Необходима также помощь органам местного управления для того, чтобы, например, ремонтировать дороги. Тогда местное население становится заинтересованным в развитии особо охраняемом территории и всячески ей помогает. И вот тогда попробуйте, изымите хоть один гектар земли. Там весь народ встанет с флагами на защиту парка.

Марина Катыс:

Центр охраны дикой природы совместно с Департаментом охраны окружающей среды Министерства природных ресурсов при финансовой поддержке Министерства международного развития Великобритании разрабатывают стратегию управления национальными парками на территории России. Особый раздел в этом документе будет посвящен улучшению условий жизни местного населения на территории национальных парков.

XS
SM
MD
LG