Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Сохранение озера Байкал


Ведущая Марина Катыс

Марина Катыс:

Говорит Радио Свобода.
В эфире экологическая программа "Запретная зона".
У микрофона в московской студии - автор и ведущая программы Марина Катыс.

В конце ноября этого года в австралийском городе Каирнс проходила ежегодная сессия Комитета всемирного наследия ЮНЕСКО, на которой, в частности, обсуждались проблемы сохранения уникальных природных комплексов России. Особое внимание было уделено озеру Байкал.

Байкал - самое большое на земном шаре скопление пресной воды. Котловина Байкала может вместить всю воду Балтийского моря. Возраст озера около 25 миллионов лет. Его длина более 600 километров, а ширина достигает 79 километров. Площадь поверхности равна 31 500 квадратных километров.

Вода Байкала настолько чиста, что дно озера видно на глубине 40 метров, запас чистейшей воды в Байкале составляет пятую часть мировых запасов. В озере обитает более 2 500 живых организмов, из которых около 2 000 нигде более не встречаются. В Байкал впадает 336 больших и малых рек, а вытекает лишь одна - Ангара.

В 1996 году озеро Байкал и его водосборный бассейн были включены в список "Всемирного наследия" ЮНЕСКО.

Я беседую с координатором байкальской кампании "Гринпис" России Романом Пукаловым.

В чем расхождения во взглядах на проблему сохранения Байкала у "Гринпис" и, например, у Министерства природных ресурсов?

Роман Пукалов:

Полностью противоположные взгляды. То официальное письмо, которое Министерство природных ресурсов в лице первого заместителя министра господина Порядина предоставило центру "Всемирного наследия", говорит, что с Байкалом все в порядке, о том, что это огромный водоем, у него большая буферность, устойчивость, и он может еще бесконечно долго принимать загрязнение, и система находится в равновесном состоянии.

Точка зрения "Гринпис" такова, что в настоящее время естественная экосистема Байкала (не сама вода, а вот именно те живые организмы, которые в нем обитают) находится в критическом состоянии, как раз вот на той ступенечке, когда еще чуть дальше - и пойдет разрушение. То есть, уменьшится количество видов, уменьшится численность этих видов, и вслед за этим, безусловно, повлечет за собой и загрязнение воды, потому что микроорганизмы, которые живут в Байкале, являются гарантом, являются очистителем байкальской воды, в общем, самой уникальной воды в мире.

Марина Катыс:

Но, видимо, специалисты "Гринписа" опираются на какие-то данные исследователей?

Роман Пукалов:

Эти данные есть и у государственных органов. Проблема во взгляде на эти данные. Тот же Институт биологии, например, предоставлял свои отчетные материалы и правительству. В то время это был Государственный комитет по охране окружающей среды. И данные свидетельствуют о том, что экосистема - в первую очередь, микроорганизмы в южной котловине озера Байкал - сейчас находится в катастрофическом состоянии. Вода начинает "цвести". И это уже не Байкал.

Марина Катыс:

Байкал в 1,7 раза больше Ладожского озера, самого крупного в Европе. Среди пресных озер мира он занимает шестое место. Больше него только два африканских озера (Виктория и Танганьика) и три из пяти Великих американских озер (Верхнее, Гурон и Мичиган).

Но Байкал - не только одно из крупнейших озер, но и самое глубокое озеро планеты. Его наибольшая глубина составляет 1 637 метров. Предельная глубина Танганьики - 1 435 метров, а Иссык-Куля - 702 метра. Кстати, на Земле всего восемь озер имеют глубину, превышающую 500 метров.

Кроме того, в Байкале воды больше, чем во всех пяти Великих американских озерах, вместе взятых, и почти в два раза больше, чем в озере Танганьика, в 90 раз больше, чем в Азовском море, и в 23 раза больше, чем в Ладожском озере.

Говорит первый заместитель министра природных ресурсов Российской Федерации Алексей Порядин.

Алексей Порядин:

Байкал для нас - это объект "Всемирного наследия". Мы в экологическом отношении всегда строили всю деятельность природоохранную на Байкале, исходя именно из этого. По нашей инициативе принят специальный закон о Байкале, постановление о принципах зонирования правительством Российской Федерации уже принято. Сейчас рассматривается проект постановления по категорированию производств в зоне Байкала.

Марина Катыс:

Что касается закона о Байкале, то принят он был уже после того, как четыре года назад Байкал был включен в список "Всемирного наследия" ЮНЕСКО, что подразумевало исполнение некоторых рекомендаций по его охране. В частности, начиная с 1987 года, советские, а затем и российские власти издали более десяти различных декретов о прекращении производства целлюлозы на Байкальском целлюлозно-бумажном комбинате. Но, как это часто случается в России, ни одно из них так и не было выполнено.

В результате, Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат продолжает загрязнять озеро ядовитыми отходами производства, в том числе, и хлорорганическими.

Говорит координатор байкальской кампании "Гринпис" России Роман Пукалов.

Роман Пукалов:

Те данные о количестве загрязнений, поступающих в озеро Байкал, которые имеем мы, почему-то расходятся с официальными. Пять лет назад всеми абсолютно признавалось, что около 100 000 тонн загрязнений поступает в озеро Байкал. Ни в коем случае это количество загрязнений не снизилось, нигде производство не перепрофилировалось, не улучшилось, там не поставили новые очистные сооружения.

Почему-то сейчас на том же уровне производства государственные органы дают снижение в два раза: мол, в Байкал сейчас поступает уже не 100 000, а 47 000. Экономический спад уже прошел. Он был до 1995-1996 года. Сейчас, в общем, промышленность в регионе опять набирает обороты, заработали многие целлюлозно-бумажные фабрики, в нормальных объемах работает алюминиевый завод, завод по переработке нефти. Потом - Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат как производил свои 130-150 тысяч тонн целлюлозы, так и производит. Никаких очистных сооружений он не поставил и также дает около 50 000 тонн загрязнений ежегодно в озеро Байкал.

Поэтому мы не видим причин, почему статистика загрязнений должна снизиться. А достоверно никто не знает, потому что никто в последние пять лет не проводит регулярных химических исследований, анализов на Байкале. Эта система просто-напросто разрушена. Государственный Роскомгидромет просто не имеет средств, чтобы, как пять лет назад, отбирать по 118 точкам, там, каждую неделю пробы и говорить о том, что Байкал загрязнен так или так. Этих данных нет ни у кого. Система разрушена.

Марина Катыс:

За прошедшие годы, по сути, ничего не было сделано и для снижения загрязнения крупнейшей из всех впадающих в Байкал рек, реки Селенги.

Продолжает Роман Пукалов.

Роман Пукалов:

Она довольно много приносит с тех предприятий, которые в Улан-Удэ существуют. По реке Селенге в городе Селенгинске, в Кабанске, Каменске... Это, примерно, еще 50 процентов объема загрязнения.

И незначительная часть загрязнения поступает с воздушным переносом от Ангарско-Шелеховского промузла. Это несколько комбинатов, в том числе и алюминиевый комбинат, нефтеперерабатывающий... Их вклад не столь велик.

Ситуация примерно такая: 50 БЦБК дает загрязнения процентов, 50 - Селенга, и минимум (доли процентов) дают аэропромвыбросы.

Марина Катыс:

Из 2 630 видов и подвидов животных и растений, найденных к настоящему времени в озере, более 80 процентов нигде в мире больше не встречаются. Это и знаменитый байкальский омуль, и два уникальных вида живородящих рыб (большая и малая голомянки), известные ихтиологам всего мира. Пирамиду озерной экосистемы венчает типично морское по происхождению млекопитающее - тюлень или байкальская нерпа.

Говорит первый заместитель министра природных ресурсов России Алексей Порядин.

Алексей Порядин:

Нельзя не замечать и тех позитивных результатов, которые ныне мы имеем по Байкалу. В частности, по промыслу нерпы (в прошлом году этот промысел значительной степени сократился), по регулированию биологических ресурсов, воспроизводству рыбных ресурсов на Байкале. Здесь есть позитивные результаты, о них нужно обязательно говорить.

Марина Катыс:

Проведенная в апреле этого года научно-исследовательская экспедиция "Гринпис" России показала, что популяция байкальской нерпы находится в критическом состоянии. За последние 6 лет численность нерпы сократилась со 104 000 особей до 67 000. И если ситуация не изменится, то в ближайшее время байкальская нерпа окажется на грани вымирания.

Об ухудшении экологической обстановки в байкальском регионе рассказывает координатор байкальской кампании "Гринпис" России Роман Пукалов.

Роман Пукалов:

Ухудшение состояния тех же рачков, которые в южной котловине сейчас исследуются Институтом биологии, такое резкое снижение нерпы - прямое свидетельство тому, что экосистемы ухудшились.

По правилам центра "Всемирного наследия", основанием для перевода Байкала из списка "Всемирного наследия" в другой список -"Всемирное наследие в опасности" может быть, как раз, вот такой вот аргумент, что с момента включения данная территория потеряла и растратила в какой-то степени свои уникальные качества. Вот - уменьшение численности нерпы может быть таким основанием.

Три основные причины рассматриваются. В первую очередь, конечно, перепромысел нерпы. Но, с другой стороны, те химические анализы и биологические анализы, которые проводились над умершими животными, показывают, что не от браконьерства, не как подранки - погибли эти нерпы, а погибли либо от чумы плотоядных, либо от прямого химического токсикоза. Например, нерпа заныривает в какую-то линзу сильно химически загрязненной воды и просто погибает. Вот в одной из таких нерп мы нашли, например, 300 предельно допустимых концентраций в ее печени. Она погибла, скорее всего, от этого.

Марина Катыс:

Но есть и другие причины гибели байкальской нерпы.

Продолжает Роман Пукалов.

Роман Пукалов:

Нерпу ученые наблюдают уже около ста лет. И впервые... вот такой вот массовый мор впервые произошел в 1988 году и вот в конце 1990-х ежегодно начал повторяться - по несколько сотен, а иногда даже тысяч особей обнаруживаются на Байкале. Нерпа выбрасывается... и все говорят, что чума плотоядных... все это естественная причина.

Нет, это неестественная причина. Этой болезни не было в экосистеме, и она появилась после того, как иммунитет нерпы был ослаблен именно плохой экологической обстановкой. То есть, подрыв иммунитета вот таким химическим загрязнением, он существует и доказан.

Марина Катыс:

В южной оконечности озера основным загрязнителем является Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат. В настоящее время правительство Российской Федерации рассматривает программу перепрофилирования этого комбината, однако, мнения по этому поводу у российских чиновников и российских экологов, мягко говоря, противоположные.

Говорит первый заместитель министра природных ресурсов Российской Федерации Алексей Порядин.

Алексей Порядин:

Программа проходит в данный момент государственную экологическую экспертизу. Составной частью программы является перевод производства даже после перепрофилирования на бессточную систему, то есть, без прямого сброса в озеро Байкал.

Марина Катыс:

Где еще, в каких странах мира реализована такая программа работы целлюлозно-бумажного производства?

Алексей Порядин:

Речь идет об изменении самого технологического процесса. Если сейчас основной технологический процесс связан с производством целлюлозы, то в дальнейшем речь идет о том, чтобы прекратить производство целлюлозы на Байкальском целлюлозном комбинате. Целлюлоза будет привозная, и речь идет о том, чтобы производить здесь высококачественные сорта бумаги. Отсюда - совершенно меняется водный баланс, баланс выбросов в атмосферу, баланс потребления исходного сырья, и факторы, влияющие на Байкал, от этого будут в значительной степени изменены.

А о том, что есть бессточные производства, - вообще, в промышленности - они есть и в России. На предприятии по производству бумаги это вполне можно осуществить.

Марина Катыс:

В какую приблизительно сумму обойдется перепрофилирование комбината?

Алексей Порядин:

Я не могу сейчас вам называть точно цифру. Пока речь идет только о программе перепрофилирования.

Марина Катыс:

По мнению координатора байкальской кампании "Гринпис" России Романа Пукалова, у этой программы нет будущего.

Роман Пукалов:

Эту программу я оцениваю как - ужасную. Слава Богу, перспектив ее реализации нет никаких, потому что она стоит огромные деньги. Около 500 миллионов долларов запрашивает Иркутская областная администрация для того, чтобы на нынешнем Байкальском целлюлозно-бумажном комбинате немножко обновить оборудование, десять лет варить целлюлозу, после этого добавить к варке целлюлозы еще и производство бумаги.

Говорят: "А где же экологичность?" Ну, вот, говорят: "будет водозамкнутый цикл на этом производстве", Я, сколько ни смотрел, ни изучал документов, эти технические схемы... ну, во-первых, не нашел ни реального источника финансирования для внедрения такого водозамкнутого цикла, ни реального технического решения. А в мире пока производства целлюлозы с отбелкой по водозамкнутому циклу просто не существует. Да, есть водозамкнутый цикл на производстве картона, хотя здесь тоже огромные инвестиции нужны для того, чтобы внедрить такое производство.

Марина Катыс:

В течение многих лет представители Иркутской областной администрации утверждали, что Байкальский комбинат невозможно закрыть, так как его закрытие приведет к тому, что 2 500 человек потеряют работу и, следовательно, средства к существованию. Однако в настоящее время ситуация изменилась.

Говорит Роман Пукалов.

Роман Пукалов:

Сейчас, когда множество различных проектов предлагали со стороны Иркутской администрации: производство детского питания, расширение горнолыжного комплекса, строительство такого конференционного, симпозиумного центра в Байкальске (а он потихонечку становится вот таким городом симпозиумов, конференций, семинаров), они ни в коем случае не намеревались вкладывать деньги в это. Лоббизм от промышленников, лоббизм от руководителей Байкальского целлюлозно-бумажного комбината идет только в одну сторону. Это - производство бумаги, производство целлюлозы.

Председатель совета директоров господин Штейнберг мне открыто заявлял, что "пока мне это выгодно, я буду варить целлюлозу и делать бумагу".

Марина Катыс:

То есть за всем стоят просто человеческие амбиции?

Роман Пукалов:

И деньги. Потому что бухгалтерия БЦБК абсолютно запутана. Якобы производство практически нерентабельно. Ну, летом - прибыль минимальная идет, хотя все прекрасно видят, что целлюлоза дает хорошие деньги.

Там уже заводилось уголовное дело об экономических преступлениях. Тоже было остановлено. Штейнберг является депутатом Законодательного собрания Иркутской области и лоббирует еще законодательные решения по этому поводу.

И, честно говоря, мы сейчас упираемся в некий тупик, когда выхода особенно не видно. Выход только за президентом Путиным может быть, который, наверное, все-таки командным методом издаст указ о закрытии производства, найдутся деньги на создание новых рабочих мест. Отнюдь не 500 миллионов долларов, как просит Иркутская область. На 2 500 работников комбината затратить 500 миллионов долларов - получается, по 200 000 долларов на создание одного рабочего места тратим, да?

Марина Катыс:

Если производство не рентабельно, износ оборудования 97 процентов, то за счет чего удается лоббировать интересы этого производства?

Роман Пукалов:

Не рентабельно оно только на бумаге. Реальные "черные" деньги, безусловно, там есть. С другой стороны, если бы комбинат выплачивал в стопроцентном объеме те природоохранные платежи и штрафы, которые ему ежегодно начисляются, - это миллиарды рублей. Ну, например, по прошлому году это было около 200 миллионов долларов. Штрафы за загрязнение окружающей среды. Там не то чтобы о прибыли нельзя было говорить. Это просто предприятие бы можно было сразу целиком с молотка продавать...

Так вот эти платежи ежегодные ему благополучно списываются Иркутской областной администрацией.

Марина Катыс:

Этим летом правительство Республики Бурятия профинансировало разведывательное бурение в дельте реки Селенги. Пробное бурение провела Бурятская нефтегазовая компания. По данным экологов, решение о проведении разведки нефти и газа на побережье Байкала и в районе дельты реки Селенги было принято на федеральном уровне. Уже в середине июля на станцию в поселке Танхой пришли 78 вагонов с буровым оборудованием для бурения скважины глубиной 3 500 метров.

Говорит координатор байкальской кампании "Гринпис" России Роман Пукалов.

Роман Пукалов:

Даже у меня язык не поворачивается говорить, что это будет возможным, однако такого рода проект сейчас начали внедрять. Вышки устанавливались в ста, в двухстах, в трехстах метрах от непосредственно самого озера Байкал. В водоохранной зоне, на территории участка "Мирового наследия"... Это мало, кого сейчас волнует, к сожалению.

Такого рода разрешение бурятское правительство якобы получило от Министерства природных ресурсов после того, как ему были переданы функции расформированной Госкомэкологии.

Нефтяные разливы, безусловно, последуют при бурении в этих осадочных породах в дельте Селенги. И все прекрасно знают, как в нашей стране ведут себя газовщики и нефтяники, разрабатывая новые месторождения. Это огромные пространства, полностью вычеркнутые из природы, развороченные гусеницами, заваленные металлоломом.

А это территория - действительно, уникальная. Здесь гнездится множество тысяч птиц. Это республиканский заказник, так называемая Селенгинская дельта.

Сейчас, слава Богу, речь пока идет только о разведке. Однако бурятское правительство очень надеется, что в будущем ему разрешат добывать газ в дельте реки Селенги.

Такого рода проект уже у нас был года три назад. Его цель была в сборе кредитов. Сейчас подобное нечто наблюдается и в Бурятии, когда местные бизнесмены нахватывают кредиты под участие в этом проекте, выпускает акции Бурятская нефтегазовая компания под разработку этого месторождения, хотя в голову никому не придет, что такое им будет разрешено. Наверное, кредиты так же исчезнут, как и кредиты РАО.

Сейчас, когда заговорили о том, что московское правительство в лице Шанцева, подписав протокол о намерениях... Протокол звучал так: московское правительство рассмотрит возможность участия в этом проекте с финансовой стороны. Мы заранее предупреждаем господина Шанцева и господина Лужкова: не суйтесь головой в помойную яму. Потом не отмоетесь.

Марина Катыс:

Строительство высокоскоростной магистрали Санкт-Петербург - Москва закончилось ничем с инженерной точки зрения, однако, природе центральной части России был нанесен значительный ущерб. Не говоря уже об исчезнувших кредитах, взятых устроителями под гарантии правительства Российской Федерации. Однако вернемся к байкальским проблемам.

За объяснениями я обратилась к первому заместителю министра природных ресурсов России Алексею Порядину.

Алексей Порядин:

Вы так твердо утверждаете, что было получено разрешение на бурение. Я сомневаюсь в этом. Мы знаем, что бурение, разведка Селенги должно быть подчинено общим требованиям, исходящим из закона об охране озера Байкал. Если бы это разрешение давалось, то, наверняка, нам был бы представлен какой-то проект на экологическую экспертизу. Такого представления не было.

Марина Катыс:

Вы хотите сказать, что это происходит без ведома Министерства природных ресурсов?

Алексей Порядин:

Я не хочу сказать больше того, что я сказал. Всякий вид деятельности на Байкале, в том числе на 300 метров от берега Байкала, не может осуществляться без проекта. А проекты все должны проходить государственную экологическую экспертизу. Если кто-то что-то увидел, то, естественно, мы по вашей информации проверим, но я думаю, что это далеко от истины.

Такие виды деятельности не могут, повторяю, миновать экологическую экспертизу. При экологической экспертизе, сомневаюсь, чтобы такой вид деятельности был разрешен на озере Байкал, как объекте "Всемирного наследия".

Марина Катыс:

Исследования последних лет позволили геофизикам высказать гипотезу о том, что Байкал является зарождающимся океаном. Это подтверждается тем, что его берега расходятся со скоростью до двух сантиметров в год, подобно тому, как расходятся континенты Африка и Южная Америка и берега Средиземного и Красного морей.

XS
SM
MD
LG