Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Станислав Говорухин


Владимир Бабурин: Сегодня гость студии - режиссер, актер, сценарист, политик и художник Станислав Говорухин.

Станислав Сергеевич, а что, по-вашему, важнее - прорваться в мировой кинематограф либо заполнить российский экран и российское телевидение российскими фильмами?

Станислав Говорухин: Мне совершенно все равно, прорвемся мы в мировой кинематограф или нет. Я просто говорю о том, что реально мы видим. Конечно, главное - это очаровать своего зрителя, заставить его ходить в кинотеатры, чтобы он хотел смотреть именно российские фильмы. Сегодня ведь многие российские фильмы наносят нравственный ущерб зрителю, гораздо больший, чем американские.

Владимир Бабурин: Надеюсь, поговорим мы и о кино тоже, хотя два политических журналиста - Карстен Пакайзер, агентство "РУФО" Германия, и Валерий Выжутович, "Московские новости", Россия, - будут задавать вопросы.

Станислав Говорухин - это один из тех людей, чью деятельность невозможно определить одним словом или профессией, что мне несколько секунд назад как раз и не удалось сделать - несколько слов через запятую пришлось произнести. Он режиссер фильмов "Место встречи изменить нельзя", "Вертикаль", "В поисках капитана Гранта", "Десять негритят", "Контрабанда", "Приключения Тома Сойера", "Ворошиловский стрелок"... Еще столько же фильмов, сколько я не назвал, снято.

Последняя работа - фильм этого года "Благословите женщину". Там он снялся и как актер. Как актер снимался в лентах "Среди серых камней", "Асса", "Сукины дети", "Анкор, еще анкор!", "Орел и решка".

Сценарий первого, как считается, в Советском Союзе боевика - это был фильм "Пираты XX века" - тоже написал Станислав Говорухин.

Далее, кино документальное. Трилогия "Так жить нельзя" получила престижную премию "Ника" в 1990 году. Но, пожалуй, не это главное. Фильм вызывал такой резонанс и такую дискуссию в СССР, что даже самые непонятливые, по-моему, догадались, сколь серьезные перемены происходят в стране. И что режиссер Говорухин нашел удивительно точное название. Потом были публицистические работы "Россия, которую мы потеряли", "Великая криминальная революция", последняя получила приз "Золотой Витязь" в 1994 году.

В ноябре 1995-го Говорухин привез в Петербург фильм "Час негодяев" - эта документальная лента посвящена событиям 2-3 октября 1993 года и их последствиям в сегодняшней жизни России. Авторская трактовка происходившего в те дни основывалась на использовании неизвестных документальных материалов, а роль негодяев в фильме отводилась Егору Гайдару, Григорию Явлинскому и другим политикам, которые поддержали тогда президента Ельцина.

Всего Говорухин снял дюжину художественных, четыре публицистических фильма, написал 14 сценариев и три книги. Можем назвать, наверное, Станислава Говорухина и нашим коллегой - он ведет телепрограмму "Великая иллюзия" на канале ТВЦ. Но и это не все.

С 1993 года наш гость был депутатом Государственной Думы, до последних дней. А в феврале 2000 года был зарегистрирован в качестве кандидата на пост президента Российской Федерации. Осенью 1991-го, добавлю еще, мог войти в состав последнего советского правительства, но отказался от поста министра культуры.

Кроме того, по крайней мере, раньше у Станислава Сергеевича было время на занятия альпинизмом, а в последнее время он еще и увлекается живописью, прошла даже выставка его работ, и, по-моему, уже не одна.

"У меня большая биография", - сказал в одном из интервью Станислав Говорухин. И это действительно так. Родился он 29 марта 1936 года в городе Березняки Пермской области. Прадед был кузнецом, дед Афанасий Трофимович - сельским учителем. Отец, Сергей Говорухин, донской казак, пропал без вести в 1936 году, как раз перед рождением Станислава. Мать, Прасковья Афанасьевна, была портнихой, после 1936 года осталась с сыном и старшей дочерью.

В 1958 году закончил Казанский университет, геологический факультет, в 1966 с отличием - ВГИК, режиссерский факультет. И так как биография действительно большая, здесь я уже поставлю, пожалуй, точку. Если я что-то важное пропустили или допустил какую-то ошибку, прошу Станислава Сергеевича добавить или исправить. Пожалуйста.

Станислав Говорухин: Да нет, все правильно. 10 лет я отбарабанил в парламенте, сегодня заканчиваю.

Владимир Бабурин: Почему не стали баллотироваться еще раз?

Станислав Говорухин: Ну, во-первых, мне кажется, что я свои задачи выполнил. Я отвечал за культуру, я лоббировал... Сегодня ведь Дума уже не та. В первых двух созывах она как бы занималась политикой, а последние 4 года каждый лоббировал свои интересы: один - свои собственные, второй - своей отрасли, другой - интересы региона, своего избирательного округа и так далее. Вот я тоже лоббировал интересы культуры.

Мне кажется, мы свою задачу выполнили. По крайней мере, до того, как образовался в 1995 году Комитет по культуре, председателем которого я был, культура финансировалась из рук вон плохо - на 40-60 процентов от строки, записанной в бюджете. Сегодня она финансируется уже много лет подряд на 100, на 120 процентов за счет дополнительных доходов.

Кинематограф был в абсолютно разрушенном состоянии. Мы приняли ряд протекционистских законов, которые позволили кинематографу просто восстать из пепла. Посмотрите, как сегодня выглядит кинематограф наш, и посмотрите, какое оживление происходит на студиях, как много мы снимаем фильмов, как мы уже давно переплюнули рекорд доперестроечный. Кроме того, сегодня дебютов только штук 70 снимаем за последние два года.

Мне кажется, что пусть теперь другие сражаются на этом поле, а я сосредоточу свое внимание на кинематографе. Потому что за эти 10 лет я сумел снять 2 фильма, один - в парламентские каникулы - "Ворошиловский стрелок". Ну, на этот вот - "Благословите женщину" - мне потребовалось побольше времени. Но всего два за 10 лет - это, конечно, мало, и мне хотелось бы чего-то еще поснимать.

Валерий Выжутович: Станислав Сергеевич, четыре года назад в этой же студии, в программе "Лицом к лицу" вы говорили об угрозе авторитаризма в России. Я напомню ваши слова, вот что вы сказали: "У меня ощущение, что тучи сгущаются. И кроме того, я вижу, как ведет себя наш народ, в первую очередь интеллигенция". Ваши ощущения изменились за это время? Авторитаризм нам уже не угрожает сегодня?

Станислав Говорухин: Ну, мои убеждения все время меняются, и ничего в этом плохого нет. Еще Толстой говорил: "Человек должен менять убеждения, стремиться к лучшему". А что касается авторитаризма, тут, мне кажется, я не ошибся. Другой разговор - плохо это или хорошо, потому что, возможно, - по крайней мере, если судить по нашему народу, - это приветствуется.

Валерий Выжутович: А вы лично приветствуете это?

Станислав Говорухин: Не совсем. Вы знаете, наш строй... Повторяю, я сегодня уже не тот самоуверенный человек, которому казалось, что он все понимает, я как раз сегодня плохо ориентируюсь. Чем больше я в этом мире вращался, тем больше я понял, что я ничего не понимаю. Но то, что сегодня происходит, и настораживает одновременно.

Все-таки мы превращается в какое-то квазимонархическое государство. Их много на планете таких. Что отличает такое государство? Ну, абсолютно единоличная власть, которая не снилась ни одному монарху. Карманный парламент - что греха таить, уже последние четыре года он такой был: что скажут из Кремля, за то и проголосуют. Власть передается по наследству. Таких стран уже много уже на постсоветском пространстве: Азербайджан, например, я уже про Туркмению не говорю - это чисто монархическое государство.

Владимир Бабурин: Там не передается по наследству.

Станислав Говорухин: Нет, конечно, но там передастся по наследству. Россия относится к таким государствам и так далее. Так что, в общем-то, ничего хорошего я в этом не вижу.

Карстен Пакайзер: Станислав Сергеевич, вы сами попытались стать президентом несколько лет назад и выдвинули вашу кандидатуру, хотя вы были явным аутсайдером. Сегодня, годы спустя, вы считаете, что это было правильный, разумный поступок? Или вы все-таки время и силы потрачены зря тогда были?

Станислав Говорухин: Нет. Я считаю, что это был очень разумный поступок. Я не пытался стать президентом - это было очевидно не только каждому гражданину России, но и мне тоже. С другой стороны, во-первых, мне было очень интересно. Во-вторых, мы могли избирателям предложить и такой вариант тоже.

Да, я и сегодня считаю, что... Впрочем, таких, как я, много, и наверное, каждый себя ставит на место президента и говорит: "Я сделал бы лучше". Я тоже считаю, и сегодня считаю, что я бы сделал лучше. Мне кажется, что я бы избавил страну от нищеты, народ - от унижения. Мне кажется, что я бы покончил с преступностью тогда. Но, опять-таки, кажется мне.

Владимир Бабурин: Я тогда так сформулирую вопрос и, может быть, коллегу Карстена дополню. Вот в России, "которую мы потеряли, так жить нельзя. И как можно, чтобы избежать "великих иллюзий", не допустить того, чтобы вновь не пробил бы "час негодяев"? У вас есть рецепт?

Станислав Говорухин: Знаете, все мы мечтали и каждый по мере возможности делал что-то, чтобы произошла демократическая революция в стране. Но, к сожалению, произошла криминальная, великая криминальная революция. И вот в этом состоянии, - в том состоянии, в котором сейчас находится страна, - мне кажется, о демократии и речи быть не может. Сегодня, наверное, и нужна авторитарная власть, наверное. Только все зависит от правителя.

Владимир Бабурин: Авторитарная власть как мостик к будущей демократии или авторитарная власть как авторитарная сама по себе?

Станислав Говорухин: Нет, вот именно сегодня - как мостик к будущей демократии. Потому что все наши мечты оказались призрачными, глупыми. И общество очень долго нельзя было убедить, что никаких демократических перемен не произошло. Произошел абсолютный обман, у власти те же коммунисты, которые только назвали себя демократами, все, все до единого: Ельцин - член Политбюро, Бурбулис - преподаватель марксизма-ленинизма, Гайдар - редактор журнала "Коммунист" и так далее. Оно и сегодня все еще так.

Владимир Бабурин: Если исходить только из нечленства в КПСС, тогда один Борис Немцов остается, он не был членов КПСС.

Станислав Говорухин: Да, и я тоже, я тоже не был. Таких много, но я-то не был у власти, во власти, вернее, никогда.

Но и дело, может быть, даже не в этом. Но, к сожалению, мне кажется, худшие из коммунистов оказались у власти. Мы же говорим не только про Кремль. Там же случилось что? Директор завода приватизировал завод, сделал его своей собственности. Секретарь обкома приватизировал область. Первый секретарь Центрального комитета республики приватизировал республику, стал Туркмен-баши и так далее. Примеров множество. Вот ведь что получилось.

И начался разгул беловоротничковой преступности, разграбление страны просто по частям. А она породила обыкновенную преступность, у которой был единственный резон: делитесь, раз вы грабите так крупно, раз вы воруете миллиардами, дайте и нам миллиончик.

Владимир Бабурин: Я спрашивал про рецепт. Сейчас говорят о какой-то национальной идее, особый путь России ищут уже несколько лет. Получается как в СССР: страшно гордились, что победили неграмотность, а при этом запретили читать книги, не все, но очень многие, может быть, не самые лучшие, но очень хорошие.

Станислав Говорухин: Да, это правда. Я, например, учился в школе, и я по-прежнему считаю, что у нас было прекрасное образование, но при всем при этом мы не читали практически (в учебниках уж точно не было) ни Есенина, ни Бунина, о Набокове никто никогда и не слышал. Куприна разрешали читать, потому что он в 1936 году вернулся из эмиграции, и тут же умер, правда, через два года. Это так, да.

Владимир Бабурин: Знаете, мне моя школьная учительница литературы (у нас тут была встреча выпускников, 25 лет как закончили, несколько лет назад) такую горькую фразу сказала, что "знаете, ребята, я теперь понимаю, что вас учили, а мы были учителя-недоучки". Только сейчас, пожалуй, она это поняла или, по крайней мере, сказала вслух.

Станислав Говорухин: Мне кажется, что и сейчас недоучки. А тогдашние учителя, при всех пробелах в их литературном образовании, были все-таки настоящие педагоги. Сегодня ведь такая же беда, только немножко, может быть, наоборот с образованием.

Владимир Бабурин: Сегодня можно, но не хотят. Вот можно все читать, а не хотят, не читают.

Станислав Говорухин: Сегодня в учителя на нищую зарплату идут только самые неспособные, которых никуда в другое место принять не могут. Вот кто попадает сегодня на эту нищую должность. Что этот учитель может?

В Курской картинной галерее встречаю учительницу, детей привезла. Я говорю: "Ну как вы там живете?" - "Ну что вы, Станислав Сергеевич, радио нет, света нет, библиотека закрыта, клуба заколочен, с питанием плохо. Кислород пока есть..." Кто же пойдет в учителя?

Валерий Выжутович: Вот тут была упомянута ваша книга "Великая криминальная революция". Если бы сейчас вас пришлось готовить новое издание этой книги, исправленное и дополненное, то какие новые главы появились бы в этой книге, а что, может быть, вы исправили бы?

Станислав Говорухин: Честно сказать, я уже даже не помню, про что она, эта "Великая криминальная революция". То есть в общем помню, но... Я 10 лет назад ее написал, 10 лет и не перечитывал. И ничего бы я не стал дополнять, переписывать, потому что я понял, что это совершенно бесполезный труд. Ну никак никому эта книга не помогла. Фильм я снял еще одноименный - и что? Его никто не видел и не увидит. Вот сейчас ровно 10 лет исполнилось, как он был закончен. Зачем тогда это все?

Может быть, я написал бы о главной нашей беде. Вот я считаю, что у нас есть три святые профессии - учитель, врач и защитник родины. И вот как раз они-то и находятся все в нищенском состоянии. Страна, где нищенствует учитель, не имеет никакого будущего, никакого у нее не может быть будущего.

Вот сегодня я захожу в Думу, меня останавливают два солдата, два молодых мальчика срочной службы, и говорят: "Простите, у вас есть какая-нибудь мелочь? Нас так плохо кормят..." Ну, до слез трогает, это же невозможно. Ну что, я вынул деньги, какие у меня были, и отдал им. Они счастливые убежали. Ну что это такое? Почему же не провалится со стыда наш президент? Как можно допустить это, как это возможно?

Моя жена, когда едет на машине за машиной, которая везет солдат, и видит этих мальчишек, которые просят: "Дай закурить", она обливается слезами. Она едет за этой машиной, потом их догоняет, вытаскивает все, что у нее есть в карманах, - сигареты, деньги - и все отдает. Вот об этом надо было написать. Ведь это же абсолютная нищета на фоне какого-то совершенно сумасшедшего богатства.

Карстен Пакайзер: Я продолжу просто тем вопросом, который здесь должен следовать на фоне того, что вы сейчас сказали. Как вы относитесь к тому, что бить миллионеров и миллиардеров стало здесь так популярно?

Станислав Говорухин: Бить?

Карстен Покайзер: Ну, или сажать, как угодно.

Станислав Говорухин: Да бросьте. Что вы к этому серьезно относитесь? Вы что, считаете, что началась борьба с олигархами? Вот была борьба с двумя олигархами - Гусинским и Березовским? Чем закончилась? Оба со своими миллиардами живут за рубежом, и ничего уже им не угрожает. Так же закончится борьба и с Ходорковским. Вот закончатся выборы - и вы увидите.

Беда в том как раз, - и это мой главный тезис, - что преступность не даст осуществиться никаким реформа, а борьбы с преступностью нет. Она объявляется на словах, но этим и заканчивается. Вот вы увидите, что будет с Ходорковским, не так долго вам осталось ждать. Никто не собирается бороться ни с ними, ни с крупными преступниками, ни с беловоротничковой преступностью, ни с преступностью, порожденной этой преступностью. Потому что та преступность, которая грабит на улицах, ворует машины, - это порождение той. Когда люди воруют миллиардами, обязательно появляется рэкет, обязательно появляется вот эта уголовная преступность, которая говорит: "Делитесь..."

Владимир Бабурин: Я хочу продолжить тему. Станислав Сергеевич, лет 10 назад в одном из интервью (там речь шла о том, как добывать деньги для финансирования, не помню, для Блока Говорухина или для Демпартии) вы сказали, что согласны с высказыванием Ленина: не важно, откуда я взял деньги, - важно, чтобы они пошли на социальные нужды.

Станислав Говорухин: На социальную революцию - сказал Ленин.

Владимир Бабурин: И от себя добавили: "Я бы для своей картины "Великая криминальная революция" взял бы деньги и у жулика. Но у меня такая дурацкая репутация, что мне никто никогда ничего не предлагает". Вот при этом фракцию, в которой вы тогда состояли, называли оппозиционной к действующему правительству, ссылаясь на ваши же слова: "Я в оппозиции ко всем жуликам, ко всем преступникам. Поезжайте к Рублевскому шоссе и посмотрите, какие величественные дачи строят на свою 200-долларовую зарплату члены этого правительства". Бог с ним, может быть, кто-то будет ловить здесь какую-то неувязку, но я, на самом деле, абсолютно согласен.

Вот сейчас дело Ходорковского. Ведь действительно понятно, каким путем наживались капиталы нынешние в России - тем же путем, которым два века назад наживались в Америке, в Европе и так далее. Но действительно сейчас эти люди тратят огромные деньги на социальные программы, причем не для того, чтобы оправдаться, а это действительно очень серьезные и очень большие деньги, которые государство не даст никогда. Или вы с этим не согласны?

Станислав Говорухин: Конечно не согласен. Кого вы имеете в виду? Абрамовича, который купил "Челси"?

Владимир Бабурин: Того же Ходорковского с его "Открытой Россией"...

Станислав Говорухин:

Подельник мой, невольник чести
Когда не в шутку занемог,
Чукотку поменял на "Челси".
Я б лучше выдумать не мог,
- от имени Березовского написал Вишневский. Конечно, я бы не только взял... Сегодня бы мне какие деньги кто бы не предложил, они все ворованные, даже самые чистые, они все равно украдены у народа. Но так же не бывает: недра принадлежат народу - а он получает сверхприбыль. Так что просто не надо, в любом случае, это слово употреблять, поскольку мы не собираемся пересматривать результаты приватизации.

Кстати, нелепейший лозунг, просто нелепейший. С одной стороны, мы говорим: да, если произошло нарушение закона при приватизации, то мы обязаны пересмотреть, вы что, у этого преступления закончился разве срок давности? Но поскольку это все, 90 процентов, произошло с нарушением закона, то это и есть пересмотр итогов приватизации. Что вы боитесь этого слова-то? Если нарушил, если попросту украл, незаконно приватизировал, почему же нельзя это пересмотреть в пользу законности?

Владимир Бабурин: Так не было закона-то.

Станислав Говорухин: Закона не было? Ну, вы знаете, хоть профессия моя в Государственной Думе называлась "законотворчество", я, честно сказать, ничего вам возразить не могу - может, вы и правы. Тем не менее, у меня есть такое интуитивное подозрение, что были законы. Вот сейчас давайте с юристом поговорим, а он нам скажет: "Нарушены такие-то, такие-то и такие-то законы..." Это я так себе думаю. И уверяю вас, что не ошибаюсь. Были, были законы.

Валерий Выжутович: 4 года назад вы подписали документ под названием "Россия на перепутье". Это было обращение к обществу. И в этом обращении говорилось о необходимости создать оппозицию власти. Вот сейчас вы бы подписались под этим документом, сейчас нужна оппозиция власти?

Станислав Говорухин: Это вы о Березовском что ли?

Валерий Выжутович: Нет.

Станислав Говорухин: Я не помню.

Валерий Выжутович: Там был Бодров еще, по-моему.

Станислав Говорухин: Возможно. Я думаю, что инициатором этого дела был Березовский Борис Абрамович. Моя подпись там оказалась случайно, то есть по ошибке. На самом деле, я не давал разрешения. Я с ним поговорил и говорю: "Когда у тебя пресс-конференция? Завтра? Вот я тоже приду на нее".

Действительно, я пришел на эту пресс-конференцию и сказал, что ни с чем я совершенно не согласен, что вы наделали там-то и там-то; вот как я отношусь к вам; вот как я отношусь к тому, что вы сделали с Лужковым и Примаковым во время предвыборной кампании... Ну и как полный идиот я туда пришел. Я все это сказал, все журналисты почирикали ручками, но это никуда не вошло, и в газетах, и по телевидению это все было вырезано. И получилось, что я сторонник Березовского - человека, которого я считаю достойным просто электрического стула.

Владимир Бабурин: Давайте закончим тему с олигархами. У меня последний будет вопрос, если Карстен потом еще один не задаст.

Вот Путин провозгласил равноудаленность - термин такой придумали - олигархов от Кремля. И он равноудалил их весьма своеобразно. Если в среднем посчитать, что они действительно равноудалены: одного равноудалили в "Матросскую тишину"; двое других, спасаясь от такого удаления, сами равноудалились известно куда; еще одного равноудалили в губернаторы крупнейшего края и в Госсовет; еще один равноудален аж от Чукотки до лондонского района Челси.

Вот в среднем, все равноудалены, если посчитать. Один - на столько, другой - на столько, а в среднем - равно. А все-таки набросились на одного. Вот что, он самый плохой действительно, а остальные - белые и пушистые?

Станислав Говорухин: Я думаю, что это чисто популистская мера перед выборами, я уже об этом говорил. Набросились не на одного, а на троих. Двое теперь уже вне зоны досягаемости, они чувствуют себя необыкновенно свободно со всеми миллиардами. Третьего ждет такая же судьба.

Единственное можно сказать, что вот это определение Александра Исаевича Солженицына о том, что наш строй - это олигархия... Откуда у нас это пошло? Впервые Александр Исаевич так определил наш общественный строй сегодняшний, что это олигархия. Уже, может быть, у нас и не олигархия, мы переходим к серьезному полумонархическому строю, авторитарному. И думаю, что олигархи сегодня, после вот этих нескольких превентивных мер постараются некоторое время не лезть во власть.

Владимир Бабурин: То есть вы тоже предполагаете, что вот это заявление Ходорковского, что он закончит дела в бизнесе и уйдет в политику, все-таки сыграло свою роль?

Станислав Говорухин: Возможно. Я ведь не тусуюсь в коридорах Кремля. Возможно. Я думаю, что это просто такая показательная мера. Но все это показуха в любом случае. Никакой борьбы ни с какими олигархами не предвидится пока. Впереди - черт его знает, все может быть. Да не надо, достаточно припугнуть. Олигархи - это ведь не преступность всеобъемлющая по всей России. Они тут же поймут, что дальше определенного рубежа им не стоит соваться.

Почему стреляли по Белому дому из танков 4 октября? Чтобы эхо от этих выстрелов разнеслось по всей России, чтобы все знали, что эта власть церемониться не будет. Никого же не убили, просто постреляли, чтобы и на Камчатке услышали. Так и тут: взяли самого богатого, кстати, одного из самых симпатичных, на мой взгляд, и умных - и показательно устроили над ним такую вот экзекуцию. Но давайте дождемся апреля...

Карстен Пакайзер: Все-таки, Станислав Сергеевич, когда вы критикуете, как прошли реформы в 90-е годы, когда страна была...

Станислав Говорухин: Какие реформы? Расскажите мне, какие реформы прошли.

Карстен Покайзер: Реформы, в процессе которых была разграблена страна, допустим.

Станислав Говорухин: Какие же это реформы? Это тогда называется другим словом.

Карстен Покайзер: Видимо, вы считаете, что можно было бы делать все это по-другому.

Станислав Говорухин: Вот посмотрите, сейчас в магазинах полно продуктов, Москва какая стала красивая, Россия тоже изменяется. Но если на другую чашу весов бросить людей, которые погибли от огорчения, умерли раньше времени, не родившихся детей, детей, умерших от истощения, вот этот шок, который испытала эта часть общества, самая многочисленная, - это вот все перевесит, к сожалению. Не понимаю я, это совершенно не по-божески - проводить такие эксперименты над населением.

Вот у нас в соседях на юго-востоке Китай - там действительно реформы происходят. И наверное, были у другие, более мягкие пути. Дело в том, что захотелось все это пройти - путь, который Англия прошла за 500-600 лет, - за два года, за 500 дней даже один предлагал. Вот вам и результат. Эти реформы должны пройти десятилетия.

Наша задача сегодня - привести страну в такое состояние, чтобы можно было начать демократические реформы, то есть сегодня мы гораздо дальше от демократического общества, чем находились 15 лет назад. Сегодня надо вернуть страну в первоначальное состояние, то есть уничтожить в первую очередь преступностью безумную. На фоне такой преступности ни о каких реформах речи быть не может: все украдут, еще только не успеешь заикнуться.

Владимир Бабурин: Валерий Выжутович, вы так же быстро согласитесь, как и коллега Карстен, что не было никаких реформ в России, вообще не было? Ваш вопрос.

Валерий Выжутович: Нет, я как раз считаю, что реформы были, и вопрос как раз будет в связи с этим. Наши демократы - "Союз правых сил", "Яблоко" - потерпели сокрушительное поражение на парламентских выборах. И в связи с этим заместитель руководителя администрации президента, главный кремлевский политтехнолог Владислав Сурков сказал, что это закономерно, либеральная миссия выполнена и либералы могут сойти со сцены. Вы тоже так считаете?

Станислав Говорухин: Да они уже сошли. Что мы сейчас имеем? 10 лет назад у нас был парламент, где кипели страсти, где один закон мог пройти, но не быть подписанным президентом, и могло быть указание президента, но ему не подчинялась...

Владимир Бабурин: Вы имеете в виду Верховный Совет последний или первую Государственную Думу?

Станислав Говорухин: И Верховный Совет, и первую Государственную Думу. А что мы сегодня имеем? Карманный парламент. Он уже давно, кстати, и при мне тоже уже таким был: что из Кремля скажут, за то и проголосуют. А как можно строить демократию без парламента? У нас был, помните, двухпалатный парламент, у нас был Совет Федерации, состоящий из губернаторов.

Владимир Бабурин: Ваш последний фильм... мне показалось, есть так такое расслоение сюжета. Если бегло пролистать "Хозяйку гостиницы"... Причем особенно популярной И. Грекова никогда не была, ну, может быть, где-то в середине, в начале 80-х годов, только потому что литературы качественно было достаточно мало. И то, пожалуй, не "Хозяйка гостиницы", пожалуй, а "Кафедра" - другой ее роман был гораздо популярнее.

И вот, если сравнить книгу, оригинал и то, что получилось в фильме, то правка, в общем, на первый взгляд не такая большая формальная. Первая жена Ларичева в книжке заболела, а в фильме у вас - загуляла. Вот самый мерзкий герой - стукач, ханжа Желудев - вообще в фильме отсутствует, исчез. Есть то, чего в книге не было вообще. Не было в книге финской войны... Но самое, пожалуй, главное, чего в книге не было, как мне показалось, - совершенно русско-лубочного военного, а главное - ваших, типично говорухинских рассуждение об элите. Вот я записал, может быть, не очень точно цитирую, но близко к тексту, - о "пронырливых бездарях", "людях больших и чистых" и "людишках меленьких". И наконец, сам вы, Станислав Говорухин, - в фильме такой мудрый комдив, олицетворение, как мне показалось, "сливок общества" и выразитель вот этих самых идей.

Вы сами для себя в фильме придумали такой образ, и насколько вы самого себя там играете?

Станислав Говорухин: Нет, образ, конечно, придумали мы с автором вместе, но не для меня, а для другого артиста. Ну, вы знаете, как в кино бывает: он закапризничал, артист, потом у него со временем стало плохо, потом ему понравились...

Владимир Бабурин: Это вы хотите сказать, что вы вообще случайно это роль сыграли?

Станислав Говорухин: Да. Я говорю художнику по костюмам: "Ну-ка, принеси мне шинель его". Попробовали шинель - я и говорю: "Ну и хорошо, иди звони ему, командуй отбой". И пошел в кадр.

Владимир Бабурин: Вот так случайно получилось?

Станислав Говорухин: Да. Я в своих фильмах никогда не снимался.

Владимир Бабурин: Вот я тоже обратил внимание, что никогда не снимались.

Станислав Говорухин: Первый раз. В кино всякое бывает.

Владимир Бабурин: А вот вам не кажется, что фильм назвали мелодрамой совершенно неправильно?

Станислав Говорухин: Я никогда не считал его мелодрамой.

Владимир Бабурин: Критики называют мелодрамой, ну жанр - мелодрама. Даже сравнивают с "Москва слезам не верит". А вот как мне показалось, действительно, то, что осталось от И.Грековой (это действительно чистая мелодрама, потому что роман чисто женский), что от вас лично, как от режиссера и как от исполнителя роли, прибавилось - идет это вот: развалили и должны...

Станислав Говорухин: Не знаю, я этого не замечал. Я вам должен сказать, что картина снята не для критиков (я никогда для них не снимал), не для фестивалей (у меня никаких шансов нет ехать со своей картиной на какой-нибудь фестиваль). Это совершенно другое кино. Фестивальное кино и искусство кинематографа - это совершенно разные, на мой взгляд, вещи. Я снимаю кино для зрителей, для тех, кого я люблю, кому я хочу доставить удовольствие, разбудить добрые и благородные чувства - вот тут я свою задачу выполнил.

Эта картина не короткая, биография ее не короткая будет. Она, как и многие другие мои картины, будет жить долго и с каждым годом становиться все лучше и лучше. Поэтому я, вообще-то, пресекаю все разговоры сегодня о картине. Что там сейчас говорить? Для многих моих картин понадобилось несколько лет, чтобы люди чего-то начали понимать...

В частности, "Место встречи изменить нельзя" - пожалуйста, я спустя год после того, как картина дважды прошла по стране и страна замирала, поехал с этой картиной на первый фестиваль телевизионных фильмов в город, по-моему, Ереван. Там было штук 20 призов, премий, дипломов. Единственной картиной, которая не получила ни приза, ни премии, ни диплома, был фильм "Место встречи изменить нельзя".

И что мы сейчас будем говорить об этом? Давайте через 5 лет встретимся и поговорим об этой картине. Вы скажете мне: "Вот вы сняли настоящую классику - "Благословите женщину". Как же вы тогда..." Я вас уверяю, тональность разговора - может быть, не слова - будет совсем другая.

Валерий Выжутович: Как вы относитесь к идее реформирования Союза кинематографистов? Есть такая идея - создать профсоюз киноработников, который будет заниматься социальными вопросами, а всю творческую часть возложить на Киноакадемию.

Станислав Говорухин: Я знаю только одно - вот сейчас я вынужден сказать эти слова - все, к чему прикасается этот человек...

Валерий Выжутович: Михалкова вы имеете в виду?

Станислав Говорухин: Да. Все гибнет, все, абсолютно все погибает. Вот беда, мне кажется, главная беда кинематографа.

Владимир Бабурин: Карстен, умоляю - про кино.

Карстен Пакайзер: Одна вещь, которая меня ужасно огорчает, - это то, что у нас в Германии в кинотеатрах российских фильмов вообще нет, а на телевидении - может, считанные раз в год, спрятанные около полуночи или позже. Скажите, существует такой шанс, что когда-нибудь фильмы из России будут востребованы и в Европе, за границей?

Станислав Говорухин: Наверное. Я думаю, что если будет какой-то прорыв в мировую экономику, то первая отрасль, которая осуществит этот прорыв, будет кинематограф. Вот я ни за какие свои картины не получаю деньги, никаких, только время от времени из Германии (за что я очень ей благодарен) приходят какие-то совсем небольшие суммы за мои фильмы. Это "Робинзон Крузо", "Том Сойер" и "Так жить нельзя". Так что какие-то фильмы идут наши, значит, - это по телевидению германскому в основном.

Немецких-то фильмов тоже нет в России, американские только. Сегодня Германия, к сожалению, в худшем положении, чем Россия, в смысле кинематографа - там никакого возрождения я пока не предвижу. А в России оно грядет, и прорыв в мировой кинематограф - безусловно. Он уже начался.

Владимир Бабурин: А цель оправдывает средства в данном случае? Вот сериалов русских уже идет больше, о качестве не будем говорить.

Станислав Говорухин: Да, на телевидении это уже произошло.

Владимир Бабурин: Но не все одинаковые, мягко говоря.

Станислав Говорухин: Да одинаковые, мыло оно и есть мыло. Но сегодня мы уже снимаем не мыло - например, "Идиот". Я, правда, не видел, но говорят, что это очень серьезная, достойная картина.

В кинематографе это сделать сложнее, на экранах. Но как только у нас будет побольше кинотеатров, как только у нас будет своя сеть государственная, помимо частных кинотеатров, где можно все-таки как-то править бал, я думаю, что это начнет происходить. Но для этого как раз времени нужно больше, чем для телевидения. На телевидении тоже эта "многосерийная эпидемия" завтра закончится - и неизвестно, что показывать. Потому что от сериалов люди тоже немножко уже обалдели.

Владимир Бабурин: Господин Говорухин назначил встречу через 5 лет, мы это запомним. Мы почти час слушали, и теперь у каждого журналиста есть примерно по минуте, чтобы сказать, что же за этот час было самое главное и самое важное.

Валерий Выжутович: Самое главное ощущение, которое я вынес от нашего собеседника, - это то, что он, как мне показалось, успокоился по части политики. Он был, вы помните, бунтарем, он был трибуном и так далее. Мне кажется, что он успокоился, хотя наша Дума в ее нынешнем составе, я думаю, проиграла, поскольку там не будет больше такого яркого политика. Дума серая, и в этом смысле, наверное, наша политика, в частности, наш парламент проиграл.

Карстен Пакайзер: Я, с одной стороны, присоединяюсь к Валерию. Меня впечатлило, что вы в самом начале разговора сказали или признались, что вы часто меняете свои убеждения. Это, по-моему, люди стараются как-то не афишировать, поэтому это меня удивило. И в дальнейшем разговоре я все-таки тоже не совсем понял вашу теперешнюю линию, потому что, с одной стороны, вы жаловались, что опасность авторитаризма продолжает существовать, а чуть позже припомнили успешный опыт Китая, где как раз этот авторитаризм вроде и существует. Поэтому я расстаюсь в несколько озадаченном виде.

Владимир Бабурин: Несколько раз мы здесь упоминали книгу "Великая криминальная революция". Станислав Говорухин сказал, что он не хочет ничего в нее дописывать. Я ее накануне программы довольно внимательно еще раз перечитал и обратил внимание вот на такие строки и мысль, которую за этот час сегодня Станислав Сергеевич несколько раз повторил: "Интеллигенция - не проституированная, а та, которая действительно совесть нации, - должна готовиться к репрессиям. Вот так погибла при тяжелых родах демократия в России. Сынишка прислал письмо с Колымы, мы с женой шутим: "Сережка (это как раз сын Станислава Говорухина) поехал на разведку перед нашим туда переездом". Я сегодня готов подписаться под этими словами Станислава Говорухина.

А второе, я на самом деле очень рад, что его не будет в Государственной Думе, потом что скучная для него была бы Дума, и нечего ему там делать. И очень надеюсь увидеть его новые фильмы, которые я искренне люблю.

XS
SM
MD
LG