Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Павлик Морозов жив


Елена Фанайлова: Семьдесят лет назад, в начале сентября 1932 года в уральской тайге недалеко от деревни Герасимовка был убит подросток по имени Павлик. Советская пропаганда сделала его героем-мучеником, в книге пионеров-героев его имя значится под первым номером. О нем слагались песни и снимались кинофильмы, его именем назывались пионерские дружины, его культ достиг расцвета в тридцатые годы.

Залегла тайга в тумане сером
От большого тракта в стороне.
Для ребят хорошим был примером
На деревне Паша-пионер.

Был с врагом в борьбе Морозов Павел,
И других бороться с ним учил.
Перед всей деревней выступая,
Своего отца разоблачил!

За селом цвели густые травы,
Колосился хлеб в полях, звеня.
За отца жестокою расправой
Угрожала Павлику родня.

И, однажды, в тихий вечер летний,
В тихий час, когда не дрогнет лист,
Из тайги с братишкой малолетним
Не вернулся Паша-коммунист.

(Песня о Павлике Морозове. Музыка - Ф. Сабо, слова - С. Михалков)
Пионерский ансамбль, 1938 г.


Александр Костинский: Есть три разных Павлика Морозова. Один - реальный подросток, который прожил короткую жизнь, полную лишений, и был убит вместе с братом. Другой - мифический, борец против кулачества в период коллективизации. И третий, самый известный и тоже мифический - мальчик, который предал отца и был за это зверски убит родными. Этого последнего мальчика знает вся страна.

Елена Фанайлова: Наша коллега из Екатеринбурга, корреспондент радио Свобода Евгения Назарец съездила в деревню Герасимовка Тавдинского района и привезла репортаж о том, как сегодня земляки Павлика Морозова представляют себе его жизнь и смерть.

Евгения Назарец: В фойе школы поселка Герасимовка Тавдинского района Свердловской области висит большой портрет Павлика Морозова работы неизвестного художника. Некто (также неизвестный) попытался исправить это "недоразумение", нацарапав в нижнем углу холста "Репин". Педагог-организатор Людмила Звонкова на это разводит руками: "дети есть дети, это они не со зла", на самом деле земляка по имени Павлик Морозов здесь вспоминают добрым словом.

Людмила Звонкова: Люди старые они говорят: "Вот, Пашка! Благодаря ж Пашке у нас - и дорога, и строилось все. А сейчас - что? Совсем забыли, совсем забросили нашу деревню". Молодежь сейчас вот - знать знают, но так по-дружески уже к нему. "Чего, сегодня "у Пашки" собираемся?" - "Собираемся". Все. Зимой даже иногда между собой шутят: "Вот видишь, стоит он раздетый совсем у нас, холодно". У них нет такого, что это со зла. Чтоб такое было - вот зачем он здесь, или надо убрать - нет, такого никогда не было.

Евгения Назарец: Это Людмила Звонкова говорила про памятник Павлику Морозову, он напротив школы, в самом центре деревни. Ухожен, и цветы у подножия. В самой Герасимовке и в ближайшем городке Тавда охотно рассказывают всю правду, которую знают, про Павлика Морозова. А правда в том, что через 70 лет после гибели этот подросток нужен своим землякам гораздо больше, чем в те годы, когда его убили и назвали героем. Цитата из Постановления Свердловского обкома ВЛКСМ от 11 сентября 1945 года: "В герасимовской начальной школе, носящей имя Павлика Морозова, в этом году пионерская организация до сих пор не создана". И еще одна цитата, уже звуковая, датируется сентябрем 2001 года. Рассказывает учитель истории из той же герасимовской школы Валентина Дъяконова.

Валентина Дьяконова: Герой он или не герой? Какой герой в 14 лет? Может и не герой, а обыкновенный мальчик. Я сама, когда сюда приезжала, то вот даже его сверстники, я их видела, ну они не считали его героем. Ну, женщина одна: "Пашка вместе с нами рос, бегал, и никакой он не герой. Он такой же, какими и мы были все, так же учился, так же бегал с нами, так же учился, так же мы все дружили. И никакой он не герой. Я бы могла тоже таким героем быть. Вот убийство такое было, оно всколыхнуло всех".

Сейчас разные вот толки и перетолки, кто его убил - бабка ли, дед ли - в газетах появляются. Или это по заказу, что стране нужны были герои, кто-то его убил, но сметь была страшной. И даже за одно то, что пострадали вот так дети, были жестоко убиты - забывать не надо. Никому не мешает, стоит этот Павлик, - и правильно. Дети приходят, отдают ему память. Ну и как бы вот не умирает пионерия, остается, раз проводят вот такие линейки, возлагают цветы.

Евгения Назарец: Пионерскую дружину в герасимовской школе действительно решили возродить, но за время "жизни Павлика Морозова после смерти" появились у его земляков и новые "ритуалы". Рассказывает экскурсовод герасимовского музея Павлика Морозова Татьяна Кузнецова.

Татьяна Кузнецова: Девятый класс, когда последний звонок у них прозвенит, они все вместе идут на место гибели Павлика. Там у нас ниши есть в оградке, и в эти ниши кладут записки с пожеланиями, например, о хорошей сдаче экзаменов или поступить куда-то хочу. Вот такое вот у нас есть. И, кстати, школьники приезжали из Тавды, тоже записки оставляли.

Евгения Назарец: Памятных мест, связанных с именем Павлика Морозова в Герасимовке поубавилось. Сгорел домик на окраине деревни, где жили Морозовы, а реконструкция-макет их усадьбы рядом с музеем разрушается. Нынче, в год семидесятилетия со дня гибели пионера-героя, в музей приезжали две группы школьников из Тавды. Татьяна Кузнецова специально для них открывала музей и организовывала экскурсии.

Татьяна Кузнецова: У нас здесь условий для работы нет. Отопление - только печку зимой топим, и чтоб не развалилась она у нас. Первый раз приглашала я ту женщину, которая работала раньше: когда много экскурсий было, она рассказывала по тем временам, что раньше она рассказывала. Ну, я вот ее послушала и тоже вот стала рассказывать то, что она рассказывала. А ничего нового не добавляю, потому что я не знаю, как это преподнести. Я начиталась вот этих газетных вырезок всяких, и я даже растерялась, честно говоря. Но опять же, подавали ведь на реабилитацию убийц Павлика Морозова, отказали же им в реабилитации. И я как-то сейчас склоняюсь более к тому, к старому, что раньше было. Везде же написано, что будто бы был пионерский отряд, и одним из первых пионеров был Павлик Морозов. А Дмитрий Васильевич Прокопенко, соученик Павлика Морозова, говорит, что был один единственный пионер - Павлик Морозов, и больше пионеров не было.

Евгения Назарец: Дмитрию Прокопенко, однокласснику Павлика Морозова сегодня 84 года, он живет в Тавде. Говорят, он все чаще отказывается от расспросов о Павлике - устал уже и кривотолков наслушался. Но вот на что он точно не жалуется, это память.

Дмитрий Прокопенко: Помнится, даже очень-очень помнится все. Да ведь сейчас не вернешь. Коллективизация - великая, бурная. Раскулачивали, ссылали, топили, морили, что только не было. Моего отца раскулачивали. За что? За труд, за свой собственный. Здесь вопрос один, жил бы отец с семьей, никогда убийства не было бы. А отец пошел в загул, бросил полностью семью: Павлика Морозова, Алексея, Федора и Романа. Тут пошли у них контры между отцом и Павликом. Тут все получилось из-за отца и из-за Кулуканова. Кулуканов Арсений и еще Силин Арсений, они свояки, так вот если бы они по-хорошему бы относились к Павлику, то, может быть, этого и не было бы. Павлик был очень-очень хороший, исключительно. Любил пошутить, посмеяться, и в лапту мы играли, да в городки.

Евгения Назарец: В Тавдинском районе выходит единственная газета с символическим названием "Тавдинская Правда". Бесхитростный репортаж с торжественной линейки 3-го сентября, в день памяти Павлика Морозова, написала Валентина Платонова.

Валентина Платонова: Вот жители деревни правильно относятся к этому человеку, они жалеют его. Жалеют как человека, который не прожил свою жизнь. Но это ему не дано было, досталась вот эта посмертная слава и хула, и ответить он на это не может. И одно надо понять в этой ситуации: что Павлик Морозов жил в том времени.

Евгения Назарец: Газетный репортаж Валентины Платоновой местные жители считают самым правдивым. Их вполне устраивает своя - тавдинская - правда.

"Ты не боялся кулацких обрезов
Смертью грозящих в неравном бою,
Ставил ты выше любви, интересов
Честь пионера и совесть свою.

Был ты героем, бесстрашным героем
В песне остался навек молодым.
Мы подрастем, новый город построим,
Площади имя твое мы дадим".

( Пионерская песня 70-х годов "Здравствуй, Морозов".)

Александр Костинский: В воспоминаниях односельчан Павлика Морозова смешались реальные события, впечатления от прочитанных советских газет и материалов, которые появились во время перестройки и противоречили официальной версии. Самым подробным и документально обоснованным исследованием дела и мифа Павлика Морозова была книга Юрия Дружникова "Доносчик 001, или вознесение Павлика Морозова". У нашего микрофона писатель, профессор Калифорнийского университета Юрий Дружников.

Юрий Дружников: Проблема предательства соотносилась со смертью Павлика. На самом же деле этот момент, что Павлик донес на отца, состоялся, как минимум, года за полтора до смерти Павлика. И напрямую он связан со смертью Павлика не был. В это время в семье Морозовых произошел конфликт, в результате которого отец Павлика (Трофим) ушел из семьи к другой женщине. И Татьяна Морозова, с которой я сам встречался и долго разговаривал, спустя 50 лет после этого события, чуть-чуть даже больше, говорила, как она ненавидит своего мужа за то, что он ее бросил. Рассказывала мне, как она подговорила своего сына сообщить о нем агенту ОГПУ. Отец Павлика, как известно, был на суде. Здесь уже начинается мифология, потому что Павлик якобы выступал на суде и говорил пламенную речь о строительстве коммунизма, и о том, что вот такие люди, как его отец, мешают этому строительству; это все чистая выдумка, все это - сочинение уже последующих советских писателей.

Александр Костинский: В действительности, был ли Павел Морозов пионером?

Юрий Дружников: Значит, он в принципе, в теории, был пионерского возраста. В это время в центре было несколько указаний спущено вниз о развитии пионерского движения по все стране. До такой деревни глухой, как Герасимовка, где жил Павлик, эти указания фактически не докатились. Нужно было доказать, что Павлик был пионером. Сделано это было на бумаге в тех протоколах допросов обвиняемых, которые проделал приехавший следователь ОГПУ. Он написал, что Павлик Морозов был убит со своим братом, потому что он был пионером. В деревне было полное недоумение, потому что никаких пионеров в деревне не было. Даже в записной книжке первого журналиста, который приехал описывать так называемый "подвиг Павла Морозова", была такая фраза: "А если придерживаться исторической истины, то Павлик Морозов не только никогда не носил, но и никогда не видел пионерского галстука".

Елена Фанайлова: Рассказывал писатель Юрий Дружников. Вернемся в Герасимовку, на родину пионера-героя номер один.

Памятник Павлику Морозову в деревне ухожен, миф о Павлике жив, а школьники старшего возраста кладут записки в ограду на счастье. Точная копия герасимовского памятника в уральской столице, Екатеринбурге, давно исчезла. Рассказывает Ольга Корнеева.

Ольга Корнеева: Единственное, что сейчас напоминает о существовании мальчика-легенды в Екатеринбурге - это парк его имени, Остались еще воспоминания местных жителей о лучших временах и страны, и парка, и памятника Павлику Морозову.

- Парк был великолепный, помню его по молодости: зеленый, ухоженный, обилие скамеек, днем дети, вечером молодые влюбленные.

- Он назывался "Парком Павлика Морозова", который сейчас никак не котируется. Я в отпуске сейчас и иду, прогуливаюсь по нему, и меня ностальгические воспоминания охватывают, когда я был пацаном.

- Я маленького брата иногда возила сюда отдыхать. На постаменте стоял, по-моему, пионер, не трубочист, но что-то.

- Стояла статуя Павлика Морозова - героя-пионера. Демонтировали, как Дзержинского. Куда, дальше - история умалчивает, скорее всего, где-нибудь на свалке.

Ольга Корнеева: В центре сквера имени Павлика Морозова сейчас стоит пустой постамент, а на окраине парка лежит гранитный камень с надписью: "Пионеру-герою Павлику Морозову". В смутном 91-ом исчезновение памятника почти все восприняли равнодушно. Но были в городе люди, которые это событие восприняли как смерть близкого человека. Автор памятника известный свердловский скульптор Петр Сажин ненадолго пережил это исчезновение.

В 1952 году скульптор Петр Сажин увековечил Павлика Морозова бронзовым 2-х метровым памятником на родине мифа, в селе Герасимовка, пять лет спустя точную копию поставили и в Свердловске. Пионерская правда тех времен писала: "Под звуки гимна Советского Союза упало белое полотнище, и все увидели Павлика, как живой стоит он на гранитном постаменте, смелый, строгий, волевой". Но были свердловчане, которые уже в те времена не любили ни Павлика Морозова, ни все другое советское. В их числе - искусствовед, краевед Георгий Зайцев.

Георгий Зайцев: Это 50-е годы, сталинское время. Попробуй, скажи, что он не герой. Хотя назначали встречи, что давай у Павлика Морозова встретимся. И все.

Ольга Корнеева: Есть несколько народных версий исчезновения памятника. Многие считают, что Павлика Морозова погубила бронзовая сущность, и его сдали на металлолом. Но уже вряд ли бронзовый пионер когда-нибудь займет свое место, во всяком случае, так считает главный архитектор Екатеринбурга Сергей Луканин.

Сергей Луканин: Наверное, не подлежит воссозданию этот памятник, потому что изменилось время, изменилась идеология, изменилась вообще история.

Ольга Корнеева: За последнее время в Екатеринбурге появились памятники Пушкину, Петру Первому, основателям Екатеринбурга и даже человеку-невидимке. Единственный памятник, которого не стало в городе в постсоветскую эпоху - это бронзовый Павлик Морозов.

Елена Фанайлова: Рассказывала Ольга Корнеева. В Москве на Красной Пресне до начала девяностых годов тоже существовал памятник Павлику Морозову. В тридцатые годы при одобрении Сталина и при участии Максима Горького памятник собирались установить при входе на Красную площадь, но поставили его в малоизвестном сквере только в 1948 году. Убрали памятник также тихо, как и в Екатеринбурге, в начале девяностых.

Елена Фанайлова: В тридцатые годы имя Павлика Морозова становится символом борьбы новой власти за коллективизацию.

Самым известным последователем Павлика Морозова считался курганский мальчик Коля Мяготин, "номер два" - в книге пионерской славы.

Александр Костинский: В городе Кургане на улице Коли Мяготина живет сопредседатель курганского общества "Мемориал" Иннокентий Хлебников. Он занимался делом Коли Мяготина. И вот что выяснилось.

Истории Павлика и Коли поразительно похожи. Те же кулаки вредят колхозу, ломают технику, Коля их разоблачает, и они в отместку его убивают.

Президиум Верховного Суда России по запросу "Мемориала" пересмотрел дело о гибели Коли Мяготина. Оказалось, что никакой политической преступной группы, которая якобы осуществила спланированный террор в отношении мальчика, не было, была обычная бытовая драма. Выяснилось, что не был Коля Мяготин пионером, не совершал мальчик никакого подвига. Хищение хлеба с тока произошло через неделю после смерти Коли, так что покойный даже теоретически не мог написать донос.

Всего за Колю Мяготина осудили 12 человек. В результате 9 человек были оправданы. Преступление признано бытовым убийством.

"Здесь не все продается, но все
Покупается или сдается внаем.
При случае дворник может стать князем,
А убийца стать судьей.
Все новые стихи содраны со старых,
Новые жрецы все валят на мертвых.
А все оттого, что
Павлик Морозов жив, Павлик Морозов жив,
Павлик Морозов жив, Павлик Морозов живее всех живых..."

(группа "Крематорий")

Елена Фанайлова:

Во всесоюзной книге пионеров-героев есть еще несколько имен детей, которые якобы повторили "подвиг Павлика Морозова".

Гриша Акопян, армянский мальчик из азербайджанского города Гянджа, стал очередным советским клоном Павлика Морозова. Наш корреспондент Ялчин Таироглу - о том, что помнят жители города о Грише Акопяне.

Ялчин Таироглу: Людей, кто мог бы быть свидетелем или современником событий конца 20-ых - начала 30-ых годов в городе практически не осталось.

Более молодое поколение, спустя двенадцать лет, прошедших после развала коммунистического режима, вопросы, связанные с так называемыми героями того времени, воспринимает с удивлением.

47-летний корреспондент Азербайджанского государственного телевидения по Гянджинскому региону Ахмед Кадыроглу говорит, что слышал историю о Грише Акопяне, однако не считает ее реальной.

Появление того или иного так называемого героя в России, приводило к тому, что на местах, то есть в союзных республиках, обычно появлялись его последователи. По всей видимости, именно это и произошло в случае с Павликом Морозовым и Гришей Акопяном.

Преподавательница одного из Гянджинских высших учебных заведений Аделя Бахшиева также считает Гришу Акопяна вымышленным героем.

А то, что таким героем был сделан выходец из второго по величине азербайджанского города Гянджи - армянин по национальности, могло иметь две причины.

С одной стороны, это могло говорить об интернационализме советского Азербайджана.

По другой версии, нарушение традиционного для Кавказа, особенно для мусульманской семьи, устоя уважения к старшим со стороны азербайджанца могло бы показаться еще менее правдоподобным по сравнению с мальчиком армянского происхождения.

Аналогичного мнения придерживается ученый-историк Муса Гасымов. Если сравнить материалы прессы и секретные документы архивов после 20-х годов, нетрудно заметить существенную разницу между реальной действительностью и пропагандой.

А большинство гянджинцев, к которым мы обратились, не помнят или не знают о Грише Акопяне ничего.

Елена Фанайлова: Еще один мальчик, которого сравнивали с Павликом Морозовым, жил в Киргизии. Его звали Кычан Джакыпов, и миф о нем был создан писателем Шукурбеком Бейшаналиевым, который написал книгу "Кычан". Рассказывает Юрий Егоров.

Юрий Егоров: В советское время повесть Шукурбека Бейшеналиева, не считая киргизских изданий, семь раз переиздавалась в Москве, была переведена и издана на азербайджанском, белорусском, каракалпакском, латвийском, литовском, молдавском, узбекском и украинском языках. Киргизский акын Абдарасул Токтомышев написал поэму "Джакып улу" ("Сын Джакыпа"), в Государственном театре драмы в столице Киргизии долгое время шел спектакль "Кычан", композитор Сатылган Осмонов написал оперу о пионере-герое.

Сегодня на огромной территории бывшего Союза единицы, которым известно имя Джакыпова. Не помнят его даже в московской школе №722, которая много лет носила имя этого пионера-героя.

Ну, а каково отношение к Кычану на его Родине? На этот вопрос отвечает директор государственного музея истории Киргизии Джумалы Маманкулов.

Джумалы Маманкулов: О его поступке, конечно, сейчас не все знают. Знают только в киргизских школах, где изучается творчество известного киргизского прозаика Шукурбека Бейшеналиева. Вот только поэтому знают. А так - именно повального изучения, конечно, нет, интереса вернее нет.

Юрий Егоров: Речь идет о литературном произведении, а историческая правда - какая? Не пытались выяснить?

Джумалы Маманкулов: Историческая правда - это было, это верно. Качан Джакыпов - он сын Мунулдора, но там немножко по-другому сделали, как литературный, но прототип - его.

У нас в историческом музее есть его фото, это творчество наших художников, когда ему наносят удары ножом. А вообще Кычана Джакыпова несколько видов: и фотографии, и изображение масляной краской. К сожалению, вещей у нас нет. Только галстук остался, и колпак по-нашему называется. И все - больше ничего нет.

Юрий Егоров: После того, как музей получил новое помещение с меньшей экспозиционной площадью, некоторые экспонаты, в том числе, и связанные с Кычаном Джакыповым, отправились в запасники. Будут ли они когда-нибудь еще экспонироваться - это с уверенностью сегодня не скажет никто.

"Здравствуй, Морозов!
Дай руку, Павлуша.
Время совсем не помеха для нас,
Громко сердца наши бьются, послушай!
Знаем и верим ты с нами сейчас".

Елена Фанайлова: Реальная история детей, которые якобы предавали своих родных во имя классовой борьбы, отличается от советского мифа. Настоящий Павлик Морозов - полуграмотный мальчик, его единственная сохранившаяся фотография ничуть не напоминает парадный портрет в книгах по истории пионерской организации. Его дед, Сергей Морозов, был жандармом, который женился на заключенной: бабушка коммунистического героя Павлика Морозова была конокрадкой. В 1910 году эта белорусская семья приехала осваивать таежные земли Северного Урала по разнарядке царского правительства.

В 1932 году родственников обвинили в убийстве детей. Следствие проводилось предвзято. Следователь не осмотрел места убийства, адвокат отказался защищать обвиняемых.

Рассказывает автор книги "Вознесение Павлика Морозова" Юрий Дружников.

Юрий Дружников: Сам суд был - это было то, что в Америке называется "шоу-трайл". Показательный суд - скорее, похожий на некое развлечение, на котором без ограничения можно было напиться водки. Играл духовой оркестр, на сцене открывался черный занавес, висел портрет Павлика Морозова, висели лозунги: "Приговорим убийц к расстрелу". Обвиняемым не давали высказаться, они пытались сказать, что их пытали, что их били, они не признавали свою вину, но это не играло никакой роли. Этот суд был, в сущности, первым судом над кулаками. Ситуация в Свердловской области, где это произошло, была отвратительная. Плохая ситуация была в Москве, потому что слабая, но все-таки какая-то оппозиция, обвиняла Сталина в том, что коллективизация никуда не движется. Отсюда нужно было какие-то вопросы с коллективизацией везде решать, и вот они решались местной властью таким образом: нужно было кому-то убить детей для того, чтобы доказать, что кулаки оказывают сопротивление, запугать население деревни и убедить население деревни вступать в колхоз.

Александр Костинский: Юрий Дружников в своей книге выдвигает версию убийства Павлика Морозова агентами ОГПУ. Их целью было в обстановке страха заставить вступить в колхоз несговорчивых жителей Герасимовки. Но и через 10 лет после суда над предполагаемыми убийцами мифического пионера-героя в колхоз вступило не более половины жителей деревни.

В 1999 году общество Мемориал попыталось реабилитировать родственников Павла Морозова. Генеральная Прокуратура и Верховный суд отказали в пересмотре дела и воспроизвели аргументы семидесятилетней давности про кулаков и пионера-героя. Печально знаменитая политическая статья 58-8 была оставлена в силе.

Настоящий миф работает и семьдесят лет спустя.

Елена Фанайлова: Миф, созданный для нужд коллективизации, упал на подготовленную почву и начал собственную жизнь. Говорит автор передачи Радио Свобода "С христианской точки зрения", историк религии Яков Кротов.

Яков Кротов: Что было главным в пропаганде, связанной с Павлом Морозовым? Доносительство, причем абсолютное доносительство - донос сына на отца? Нет, потому что уже с середины 1930-х годов на этом избегали делать акцент, хотя именно образ сына-доносчика вызывал наибольшее возмущение у нормальных людей.

Пропаганда подчеркивала невинность Морозова-сына, его праведность с коммунистической точки зрения. В сочетании с его юным возрастом это напоминало миф о таких почитаемых на Руси невинных подростках-святых как Борис и Глеб, Артемий Веркольский, Василий Мангазейский. Может быть, сыноубийство? Нет, хотя примечательно, что в пропаганде постоянно всплывал этот мотив. Убийство Морозова было приписано деду и дяде, но в архаических культурах и на Руси дед и дядя традиционно замещает отца в качестве воспитателей. Однако, в мифе о сыноубийстве симпатии всегда - на стороне отца, сын рассматривается в лучшем случае как праведная жертва, подкрепляющая святость отца, скажем Тараса Бульбы. А в случае с Морозовым главное - это классический миф об отцеубийстве. Не все знали, что Морозов-отец был расстрелян, это не афишировалось, но все прекрасно понимали, что, помогая отправить отца в концлагерь, сын помогал его убить. Это же возвеличение отцеубийства лежало в мифе о расстреле царя-батюшки. Но здесь оказалось и слабое место мифа. И если с точки зрения диссидентов Сталин поощрял миф о Морозове, потому что хотел заместить отца для всех людей, то с точки зрения культуролога важнее то, что Сталин с 1938 года резко затормозил развитие культа Морозова. Он уже занял место абсолютного отца и потому менее всего был заинтересован в воспевании отцеубийства. Но это же не помогло. Порождение Сталина - Берия - может быть, и не убивал его. Но то, что доклад Хрущева на двадцатом съезде был типичным символическим отцеубийством - несомненно. Это был шок, но шок, оправдывавший воцарение Хрущева. И с тех пор уже всяких новый правитель России совершал подобное же отцеубийство. Брежнев заклал Хрущева, Горбачев заклал Брежнева, Ельцин - Горбачева. Даже Путин, которого Ельцин родил почти что из бедра в максимально возможном в политике смысле, и тот не преминул втоптать своего предшественника в грязь - то есть, в сырую землю, в могилу. Хорошо хоть, символическую...

Елена Фанайлова: Говорил историк религии Яков Кротов. О живучести мифа о Павлике Морозове рассказывает литератор Владимир Губайловский.

Владимир Губайловский: В газете "Завтра" от 13 января 1998 года была опубликована статья Владимира Бушмина "Он все увидит, этот мальчик". Автор статьи цитирует стихотворение Ярослава Смелякова.

Если правда будет время,
Когда людей на Страшный Суд
Из всех земель с грехами всеми
Трикратно трубы призовут, -
Предстанет за столом судейским
Не Бог с туманной бородой,
А паренек красноармейский
Пред потрясенною толпой.
Он все увидит, этот мальчик,
Он ни иоты не простит,
Но лесть - от правды,
Боль - от фальши
И гнев - от злобы отличит...

Владимир Бушмин так комментирует эти стихи: "Мне кажется, что в этих строках, где мешаются атеизм и вера, больше правды и жажды справедливости, чем в ином псалме. Эти стихи и о нем - о Павле Морозове. За деланными гримасами боли и гневными воплями своих хулителей он ясно видит фальшь и злобу..."

Кого подразумевают, не называя явно, и Смеляков и Бушмин? Невинная жертва, беззащитный мальчик, погибший за правду? Это - агнец. Тот агнец, который один только и имеет право судить и осуждать.

Евангельское право суда принадлежит Христу. Вот к кому возводят новейший миф о Павлике Морозове его апологеты.

Миф о невинной жертве чистейшего праведника, миф о неизбежном возмездии. Миф о Сыне и Отце. Не о том отце - ничтожном человеке, который предал сына и бросил его на поруганье и смерть, этому отцу, как раз досталась роль Иуды, а о подлинном отце, о том который все видит и все знает, чей портрет обязательно висел в зале суда, где судили и приговорили, людей объявленных убийцами.

Вписанность Павлика Морозова в евангельский сюжет делает миф, творимый о нем, практически неуязвимым внутри христианской культуры, той культуры к которой и принадлежат в подавляющем большинстве и сторонники и противники мифа. К нему нельзя относиться безразлично. Либо ты за - и тогда обязан его защищать, либо ты против - и тогда ты практически богоотступник.

То, что Евангелие нигде не упомянуто прямо, не уменьшает, а увеличивает силу воздействия. Аналогия не навязывается, а рождается изнутри и обретает силу безусловной подлинности.

Павлик Морозов - это не смешно и не забавно, это - очень серьезно. Его кровь - цементный раствор идеологии.

Миф о Павлике Морозове неопровержим с позиций позитивизма. Прежде необходимо лишить реальную историю о реальном человеке ареола святости.

Поднимал рассвет зарницы знамя
От большого тракта в стороне.
Был убит Морозов кулаками,
Был в тайге зарезан пионер!

К их убийцам ненависть утроив,
Потеряв бойцов в своих рядах,
Про дела погибшего героя
Не забыть ребятам никогда!

("Песня о Павлике Морозове", слова Сергея Михалкова)

Елена Фанайлова: В тридцатые годы о Павлике Морозове создавались книги, а песню о пионере-герое написал Сергей Михалков, автор всех советских и российских гимнов. Однако важнейшее из всех искусств - кино, неожиданным образом потерпело поражение. Великий Сергей Эйзенштейн дважды пытался снять фильм по мотивам истории Павлика Морозова. Рассказывает директор российского музея кино Наум Клейман.

Наум Клейман: Фильм этот был заказан ЦК ВЛКСМ сценаристу Ржешевскому, который написал эмоциональный сценарий с талантливыми сценами, но очень однонаправленными и абсолютно оправдывающими мальчика, который выступил против кулаков. Предназначался сначала сценарий для Бориса Барнета, но он был занят своим фильмом. И предложили Эйзенштейну, и люди близкие к Сергею Михайловичу, потом удивлялись - зачем он вообще взялся за этот сюжет. Мало того, что сам по себе сюжет был сомнителен, кроме того, Эйзенштейн был суеверен, а было такое представление в кинокругах, что Ржешевский приносит несчастье. И Эйзенштейн с его суеверием не должен быть браться ни по существу дела, ни по этим внешним обстоятельствам, а он почему-то взялся.

Елена Фанайлова: Фильм назывался "Бежин луг", сценарий был написан по тургеневским мотивам, имена героев изменены, но схема предательства и смерти главных героев осталась.

Наум Клейман: Я думаю, что тут Эйзенштейн был и как эпик, и как историк прав, когда он понял, что именно здесь нерв настоящего времени. Потому что миф Павлика Морозова - не первый миф в истории человечества, где сталкиваются семья и государство. И Эйзенштейн с его огромной эрудицией, естественно, тут же провел параллели и с "Орестеей" Эсхила, и с Проспером Мериме (он очень любил его новеллу "Матео Фальконе"), и Шекспиром, где постоянно эти столкновения с отцами, государством и т.д. То есть у него было достаточно много исторических параллелей, чтобы понять: здесь наше государство соприкоснулось с вечной проблемой, с проблемой соотношения личного и общего, и даже более точно - семейного и государственного. Эйзенштейн понимал, что Россия совершает очень быстрый стремительный прыжок из многоукладной, уходящей корнями в глубины родового строя, России в какое-то будущее, которое провозглашено светлым, провозглашено коллективным, коммунистическим. И это стремительное, насильственное развитие общества приводит к актуализации этого вечного конфликта - государство и семья.

В финале, то, что тоже отсутствует в восстановленном по срезкам фильме, был траурный марш. Говорят, его невозможно было смотреть без слез, где начполит нес на руках Степка через березняк, за ним шли дети из ночного с лошадьми, и цокот копыт сплетался с реквием, который написал композитор Гавриил Попов для четырех виолончелей "Плач по Степку", и оплакивали жертву. Там была еще одна удивительная вещь: начполит дядя Вася был сделан бородатым патриархом. Не было ни одного начполита, я уверен, в Советском Союзе с такой внешностью. Эйзенштейн, совершенно намеренно, делал жертвоприношение Авраамом Исаака. Но если в Библии человеческая жертва была остановлена ангелом, и был, как бы наложен запрет на приношение в жертву человека, то в этой современности оказывалось, что начполит вольно или невольно принес своего духовного сына в жертву. И этот плач по жертвоприношению детей и вообще людей был тем трагическим финалом, переворотом легенды об Аврааме и Исааке, который, конечно, в корне противоречил всей этой мифологии Павлика Морозова.

Александр Костинский: В этот момент великий кормчий, отец народов, отложил установку памятника Павлику Морозову в Москве. Продолжает Наум Клейман.

Наум Клейман: Можно все что угодно говорить и думать о редакторах тогдашнего Кинофотоуправления. Они были беспринципные, были иногда некоторые наоборот слишком принципиально-догматичны, далеко не все были дураками, они очень быстро разглядели, что в этом фильме совсем не тот миф рассказывается, который ожидали. И первый вариант фильма был запрещен. Его заставили переделать сценарий. Он пригласил Бабеля Исаака Эммануиловича, и они вместе переписали сценарий. Были сменены актеры, вместо Бориса Захавы отца играл великий актер МХАТа Хмелев. И внешность у отца была другая - это был уже не Бог-пан, который вышел только что, как у Врубеля на рассвете на свет божий, а это был такой очень похожий на персонажи Достоевского, скажем, очень психологически разработанный персонаж, у него уже появилось и имя - Самохин, и он был уже сознательный противник советской власти, которой, тем не менее, был готов отдать все, даже землю, но сына новой власти, вот эту собственность - он бы не отдал, он предпочтет убить, чем отдать. Возникла вдруг трагическая ситуация отца, у которого отнимают самое для него дорогое - не просто сына, но и будущее. Второй вариант был тоже запрещен, естественно. Эйзенштейн был буквально на волоске от ареста и расстрела.

Александр Костинский: Почему все-таки Сталин окончательно запретил Эйзенштейну работу над фильмом?

Наум Клейман: Я думаю, что он в этом мифе мог уловить опасность для своего культа. Поэтому миф раздувался на уровне школьников, не очень талантливых повестушек и странных сентиментальных поэм, но никогда больше не было предпринято попытки сделать другой фильм о Павлике Морозове. Миф двойствен, действительно, Сталин попал в ловушку; действительно, этот миф начал работать против тех, кто хотел его мобилизовать в виде лозунга, но миф - это не лозунг, это агитка. Разница между мифом и агиткой в том, что агитка - это направленно и однозначно, а миф всегда противоречив, и он несет в себе вековой опыт.

"Мы раньше читали три главные книги,
А теперь мы совсем не читаем книг.
Мы направляли стопы свои к выходу,
Но каждый раз упирались в тупик.
И тот, кто шел впереди, был стерт в порошок.
А все оттого, что
Павлик Морозов жив, Павлик Морозов жив,
Павлик Морозов жив, Павлик Морозов живее всех живых..."

(группа "Крематорий")

XS
SM
MD
LG