Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

К закону о противодействии легализации преступных доходов

  • Дина Каминская
  • Константин Симис

Дина Каминская:

13 июля нынешнего года Государственная Дума России в последние дни перед летними каникулами приняла закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем». Надо сказать, что появление этого, несомненно, очень важного закона прошло в средствах информации почти незамеченным. Частично это можно объяснить тем, что в эти же последние дни весенней сессии Государственная Дума приняла еще целый пакет законов, регулирующих деятельность в экономической сфере. Именно к ним и было в основном приковано внимание средств информации.

Константин Симис:

А вот для западных аналитиков принятие закона о противодействии отмыванию доходов вовсе не прошло незамеченным. Общий тон их высказываний - явно скептический. Некоторые аналитики считают, что принятие такого закона - шаг чисто политический. Другие, анализируя причину принятия этого закона, ссылаются на то, что Россия входит в так называемый «черный список» стран, которые не принимают действенных мер против отмывания преступно нажитых капиталов.

Дина Каминская:

При этом они указывают, что к России, наряду с такими странами, как, например, Филиппины, в случае, если она не примет срочных мер против отмывания преступных доходов, могут быть применены меры, которые существенно затруднили бы ее зарубежную финансовую деятельность. Вот под влиянием этих причин, как полагают западные аналитики, и был принят Государственной Думой в срочном порядке, а затем одобрен Советом Федерации, закон «О противодействии отмыванию доходов, полученных преступным путем».

Константин Симис:

В том, что угроза применения санкций явилась важным побудительным мотивом, западные аналитики совершенно правы. Однако они не учитывают внутриполитического фактора. Таким фактором, как справедливо считает Татьяна Камоза, автор статьи, опубликованной в журнале «Новое время», является «укрепление вожделенной вертикали власти». Именно это и выделяет закон «О противодействии отмыванию доходов, полученных преступным путем» из числа других, принятых Государственной Думой за последнее время, делает его, как пишет Камоза, «гвоздем программы».

Дина Каминская:

Надо сказать, что сам термин «отмывание» применительно к незаконным доходам отнюдь не новый. Первый закон о препятствовании отмыванию преступных доходов появился в Соединенных Штатах еще в конце ХIX столетия. Однако впоследствии в связи с гигантским ростом доходов от наркобизнеса, законы, направленные на борьбу с этим явлением, получили широкое распространение во многих европейских странах, например, во Франции, в Германии, в Великобритании.

Константин Симис:

Действительно, в конце XX - в начале XXI веков отмывание доходов стало важной составляющей любой преступной деятельности, важным звеном всей экономической преступности.

Дина Каминская:

Объем незаконных финансовых средств, переводимых организованной преступностью через финансовые операции (то есть отмывание доходов) достигает, согласно последним данным, 1500 миллиардов долларов в год, что примерно равно годовому валовому продукту Франции.

Константин Симис:

Думаю, сейчас уместно сослаться, в частности, и на то, что в ходе расследования террористических актов, совершенных 11 сентября в Нью-Йорке и Вашингтоне, удалось установить, что финансированы эти террористические акты были именно из средств, полученных путем отмывания денег. Вот в связи с этим в Соединенных Штатах и поставлен ныне вопрос об усилении борьбы с отмыванием преступно добытых средств.

Дина Каминская:

«Отмывание доходов» - что же скрывается за этим юридическим термином? В Венской конвенции ООН, принятой еще в 1988 году, подробно перечислены те действия, которые следует рассматривать как действия, направленные на отмывание, то есть легализацию преступно нажитых доходов. Назову лишь наиболее распространенные из них. Это - сокрытие незаконного источника данного имущества, передача имущества, полученного (заведомо для передающего) в результате преступления.

Константин Симис:

Надо сказать, что в российском законодательстве термины легализация, отмывание доходов в нормативных актах впервые использованы в Уголовном кодексе, который был принят и вступил в действие с 1 января 1997 года.

Дина Каминская:

То, что в российское законодательство этот термин был введен так поздно, объясняется рядом причин. Но главным образом, тем, что до перестройки занятие частнопредпринимательской деятельностью было почти полностью запрещено. Не было до перестройки в России и коммерческих банков, через которые, главным образом, и осуществляется легализация доходов, полученных преступным путем.

Константин Симис:

Но вернемся к Уголовному кодексу России. В соответствии со статьей 174 в той ее редакции, которая существовала до принятия закона, под понятие «легализация» подпадали «совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенным заведомо незаконным путем». Кроме того, под понятие легализация, согласно статье 174 УК, подпадает «использование указанных средств или иного имущества для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности».

Дина Каминская:

Несколько иначе содержание этого термина раскрыто в новом законе «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем». В соответствии со статьей 3 этого закона, под понятие легализации таких доходов подпадает «придание правомерного вида владению, использованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученным в результате совершения преступления».

Константин Симис:

Надо сказать, что на следующий же день после принятия закона «О противодействии легализации доходов», Государственная Дума внесла изменение в формулировку этой статьи.

Дина Каминская:

Во-первых, теперь уголовная ответственность за легализацию преступных доходов наступает только в том случае, если финансовые операции, направленные на легализацию, были совершены в крупных размерах. И второе, тоже, несомненно, очень важное уточнение. Уголовная ответственность наступает для лиц, отмывающих имущество, принадлежащее не им, а каким-то третьим лицам.

Константин Симис:

Но кроме того в Уголовный кодекс введена новая статья - статья 174 прим. Она устанавливает ответственность лица, которое отмывает свои же собственные преступные доходы.

Дина Каминская:

Понятно, что и в статье 174, и в статье 174 прим. законодатель не только раскрывает содержание термина легализация доходов, но и устанавливает квалифицирующие признаки (то есть признаки, которые отягчают ответственность за эти действия), определяет также и градацию наказания в зависимости от того, одним лицом или группой лиц они совершены, а также от размеров отмываемых доходов.

Константин Симис:

Таким образом, как видим, обе эти статьи, помещенные в Уголовном кодексе в разделе «Преступления в сфере экономической деятельности», дают правоохранительным органам необходимые и достаточно четкие ориентиры для того, чтобы, оставаясь в рамках конституции и процессуальных законов, вести борьбу с этим преступлением.

Дина Каминская:

Но если это так (а мы придерживаемся именно такой точки зрения), неизбежно возникает вопрос: была ли вообще необходимость в издании отдельного закона об ответственности за отмывание доходов? Этот вопрос, тем более, закономерен с учетом того, что в Уголовном кодексе помимо статей 174 и 174 прим. имеется целая глава, регламентирующая порядок ответственности за соучастие в преступлении. В том числе и ответственность пособника, содействующего сокрытию имущества, добытого преступным путем. Понятно, что таким пособником является и лицо, благодаря действиям которого преступные доходы были легализованы.

Константин Симис:

Но прежде чем дать ответ на поставленный вами вопрос, думаю, следует обратиться к самому закону «О противодействии легализации доходов, полученных преступным путем». Закон этот, как сказано в статье 1, создает правовой механизм такого противодействия. И первым, более того, основным звеном в этом создаваемом механизме должен стать определяемый президентом Российской Федерации так называемый Уполномоченный орган.

Дина Каминская:

В соответствии с законом, все организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, обязаны документировать и представлять в этот Уполномоченный орган сведения по операциям, подлежащим обязательному контролю. А обязательному контролю, в соответствии с законом, подлежат любые операции, если сумма, на которую они совершены, составляет не менее 600 тысяч рублей.

Константин Симис:

Это хотя бы вполне конкретный критерий. А вот возлагаемая законом на организации обязанность фиксировать и сообщать Уполномоченному органу о любой сделке, которая, на их взгляд, носит запутанный или необычный характер, конкретностью отнюдь не отличается.

Дина Каминская:

Должна сразу сказать, подобные расплывчатые, неконкретные формулировки, может быть, и допустимы в каких-то методических разработках, но абсолютно неприемлемы в законе, тем более, в законе, устанавливающем основания ответственности за совершенное уголовно наказуемое действие.

Константин Симис:

Но закон возлагает обязанность снабжать Уполномоченный орган информацией не только на организации, которые непосредственно осуществляют операции с денежными средствами или имуществом. Такую информацию должны предоставлять и органы государственной власти, и органы местного самоуправления.

Дина Каминская:

Причем предоставление этими органами любой, по их усмотрению, информации (за исключением информации о частной жизни граждан) не рассматривается законом как нарушение служебной, банковской, налоговой или коммерческой тайны. Как видим, новый закон с легкостью необыкновенной отбросил все гарантии, обеспечивающие тайну банковской, коммерческой и служебной деятельности, которые ранее были установлены законами. А ведь эти законы являются составной частью создаваемых в России демократических институтов.

Константин Симис:

Какова же компетенция Уполномоченного органа? Какие решения он уполномочен принимать? Какие санкции в праве применять к организациям или лицам, в отношении которых полученная информация дает основание считать, что их деятельность направлена на отмывание преступно нажитых доходов?

Дина Каминская:

Ответ на этот вопрос мы найдем в статье 8 закона. «При наличии достаточных оснований, - сказано в ней, - свидетельствующих о том, что операция связана с отмыванием доходов... Уполномоченный орган направляет соответствующую информацию и материалы в правоохранительные органы».

Константин Симис:

Итак, как видим, на Уполномоченный орган возложена лишь обязанность по сбору информации, то есть та функция, которую всегда ранее - до издания этого закона - выполняли органы дознания и следствия и которую, вне всяких сомнений, будут они по-прежнему выполнять и после получения информации от Уполномоченного органа.

Дина Каминская:

Причем, следует учитывать, что Уголовно-процессуальный кодекс устанавливает строгие правила, которыми правоохранительные органы обязаны руководствоваться при сборе необходимой информации. Эти правила обеспечивают, с одной стороны, возможность проведения эффективных оперативных мероприятий и следственных действий, с другой, создают преграду произвольному, то есть без законных к тому оснований, вмешательству в жизнь и деятельность лиц и организаций, заподозренных в отмывании доходов. А вот Уполномоченный орган, который не входит в систему правоохранительных органов, а, как сказано в законе, является органом исполнительной власти, не связан в своей деятельности правилами уголовно-процессуального законодательства.

Константин Симис:

И еще одно соображение, которое прямо относится к функциям, возложенным на Уполномоченный орган. Дело в том, что Государственная Дума, заканчивая свою весеннюю сессию, рассмотрела целый пакет законов, объединенных одной общей задачей - задачей дебюрократизации экономических отношений. В этот пакет был включен и закон о противодействии легализации доходов, полученных преступным путем. Но уверен, следует согласиться с теми, кто, критикуя этот закон, указал, что в нем «заложена самая что ни на есть бюрократическая норма». Ведь действительно, в государственном аппарате создается новая структурная единица, которая, естественно, обрастает и новой армией чиновников.

Дина Каминская:

Добавлю, что заместитель руководителя фракции СПС Виктор Похмелкин, критикуя закон, с полным к тому основанием указывал, что он вводит систему всеобщего доносительства. Мы полностью солидарны с этим критическим замечанием. Согласны мы и с теми, кто видит непосредственную связь между этим законом и тщательно проводимой и, по возможности, закрепленной в законах тенденцией к укреплению вертикали власти.

Константин Симис:

Ну, а теперь пора вернуться к началу нашей беседы и ответить на поставленный вопрос: была ли необходимость в создании отдельного закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем»?

Дина Каминская:

Уверена, что для того, чтобы обеспечить борьбу с этим, несомненно, очень опасным для российской экономики явлением, новый закон абсолютно не нужен. Борьбу с отмыванием незаконных доходов должны вести правоохранительные органы, которые наделены необходимыми для этого полномочиями. А вот укреплению вертикали власти в области экономических отношений этот закон действительно будет способствовать. Власть получит новую возможность контролировать экономическую жизнь страны. Думаю, этим и руководствовалось правительство, предложив Государственной Думе проект закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем».

XS
SM
MD
LG