Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Будущее Сербии и Хорватии

  • Елена Коломийченко

Программу ведет Елена Коломийченко. В ней участвуют редактор Радио Свобода, специалист по Балканам Андрей Шарый, Владо Вурушич - хорватский журналист, обозреватель независимого загребского еженедельника "Глобус", и сотрудник Института стратегических исследований в Белграде Владимир Вереш.

Елена Коломийченко:

17 февраля в обстановке полнейшего единодушия в Белграде делегаты 4-го Съезда Социалистической партии - прямой наследницы компартии снова избрали своим лидером Слободана Милошевича. За него проголосовали 2308 делегатов при пяти воздержавшихся. 18 февраля в Загребе состоялась торжественная церемония инагурации нового президента Хорватии Стипе Месича. На этой церемонии присутствовали многочисленные зарубежные гости. Как говорят в Загребе, их было куда больше, чем на похоронах прежнего главы государства, первого президента независимой Хорватии Франьо Туджмана. Что означают эти события для ближайшего будущего двух республик прежней Югославской Федерации. Об мы будем говорить с Андреем Шарым, который вместе со мной находится в Пражской студии Радио Свобода, а также с находящимися на связи по телефону Владо Вурушичем - обозревателем независимого еженедельника "Глобус" из Загреба, и Владимиром Верешем из Института стратегических исследований в Белграде. Господин Вереш, это единодушие на съезде Социалистической партии, что оно означает, что власть крепка и позиции ее не изменятся, а курс останется прежним, несмотря на лозунг о реформах и обновлении, или в самом деле какое-то обновление начнется? Ведь на съезде Милошевич снова сказал, что досрочных выборов, по крайней мере, не предвидится.

Владимир Вереш:

Единодушие на съезде означает прежде всего как раз то, что правящая партия не собирается ничего менять в своей политике. Она пытается укрепить свое положение, прежде всего, перед лицом демократической оппозиции, и, более того, она обостряет обстановку в стране и выступает со все новыми и новыми обвинениями в адрес оппозиционных партий. Таким образом мне кажется, что в дальнейшем политическая обстановка в стране будет обостряться, и правящая партия, очевидно, не имеет намерений приступать к каким либо политическим реформам. Она постарается любыми способами укрепить свою власть и позицию, прежде всего, на фоне ухудшающегося экономического и социального положения в стране.

Елена Коломийченко:

Господин Вереш, вы сказали о том, что власть не собирается уступать своих позиций и наоборот разыгрывает карты против оппозиционных представителей Сербии. А что, в свою очередь, предлагают и делают оппозиционеры?

Владимир Вереш:

Оппозиция в последнее время прилагает довольно значительные усилия к объединению, поскольку совершенно очевидно, что лишь объединенная демократическая оппозиция сможет что либо изменить в политической обстановке в стране. В этом смысле, я думаю, что она пытается поступить по тому образцу, свидетелями которого мы сравнительно недавно были в соседней Хорватии. Однако, различия между оппозиционными партиями в Сербии довольно серьезные, и пока что объединение идет с определенными трудностями. Тем не менее, какие-то изначальные результаты есть, и, видимо, власть опасается как раз этого возможного объединения. Она постарается любыми способами внести раскол в демократическую оппозицию, а сама возможность объединения оппозиционных партий очевидно озадачивает власти и я думаю, что они будут действовать весьма серьезно.

Елена Коломийченко:

Но это все пока одни хорошие слова или есть конкретные результаты, по крайней мере, по объединению оппозиции?

Владимир Вереш:

Конкретные результаты есть: в начале января состоялся своего рода, можно было бы сказать не то, чтобы съезд, но это была такая объединительная конференция оппозиции. С тех пор оппозиционные партии пытаются хотя бы сгладить свои недоразумения и свои политические различия по многим важным вопросам, и теперь выступают с единой позиции, которая представляет собой как бы минимум возможной достигнутой согласованности.

Елена Коломийченко:

Какие планы, что в программе?

Владимир Вереш:

В программе, прежде всего, выступление оппозиции на выборах с определенным списком против коалиции, которая сейчас находится у власти. Это сейчас основное условие оппозиции. Идея заключается в том, чтобы таким образом сменить сегодняшнюю власть. А потом уже на других выборах, которые будут на следующий год или через год, оппозиционные партии выступят отдельно. Но сейчас главная задача выступить с такой платформой против нынешней власти, а потом уже видны будут более серьезные различия между оппозиционными партиями.

Елена Коломийченко:

Владо Вурушич, новый президент Хорватии, заявил о возращении своей страны в Европу, о том, что Хорватия ждет иностранных инвесторов. На инаугарации, в свою очередь, гости из-за рубежа дали знак того, что европейские и другие страны приветствуют это направление. Но чего же непосредственно ожидает новая власть Хорватии, и насколько она сама обновилась? Что изменилось в стране, что меняется? Кстати, на торжествах в Загребе были представители сербской оппозиции, но без Вука Драшковича. Как объяснить его отсутствие?

Владо Вурушич:

Во-первых, я бы начал с вашего последнего вопроса насчет сербской оппозиции. Дело в том, что здесь такое впечатление, что мне кажется, что такие люди, как Джинджич и Драшкович, которого здесь не было, это все-таки не те лидеры демократической оппозиции, которые способны провести демократическую трансформацию Сербии. Мне кажется, что они критикуют Милошевича не потому что он вел все эти войны последних десяти лет в Словении, Хорватии, Боснии и Косово, а потому что он их и проиграл. Почему Драшковича не было, по-моему, ясно, так как он еще в середине 80-х годов был как бы человеком, который нес тот великосербский национализм, на волне которого Милошевич потом взял всю власть. А что касается Джинджича, то, по-моему, ясно: даже тогда, когда под нажимом международного сообщества даже Милошевич отвернулся от лидера боснийских сербов Радована Караджича, Джинджич оказывал ему поддержку и посещал его в Боснии. В этом существенная разница между хорватской оппозицией, которая пришла сейчас к власти, и сербской. Потому что было ясное отличие хорватской оппозиции от власти, потому что была четкая политика к Боснии, очень жестко критиковалась политика Туджмана в отношении Боснии и хорватско-мусульманская война, которая происходила. Даже теперешний президент Хорватии Стипе Месич, будучи спикером парламента и практически вторым человеком в государстве, ушел в отставку и оппозицию из-за того, что поссорился с Туджманом из-за его политики в отношении Боснии. Так что тут было довольно четкое отношение у хорватских избирателей - кого они выбирают. В Сербии, мне кажется, такого четкого развития нет. То есть, они могут там выбирать между большим и чуть меньшим национализмом. Что касается именно тех надежд, которые хорваты испытывают после выборов и возлагают на новое правительство, то ясно, что уже 71 делегация, которая приехала на инаугурацию президента, говорит о том, что это был самой большой международный "съезд" в Хорватии за последние 10 лет. Министр иностранных дел и премьер-министр за эти полтора месяца имели уже столько контактов с представителями ЕС и США, что это во многом превосходит все встречи, которые имела бывшая власть за последние 10 лет. Дело в том, что уже сегодня в "Глобусе" опубликовано интервью с министром иностранных дел, который уверен, что уже к концу года Хорватия приблизится к разговорам о членстве в ЕС, то есть, будет наравне с другими странами, такими, как Польша, Чехия и Словения, и остальные, которые уже ведут такие переговоры. Дело в том, что Хорватия имеет еще три дополнительных как бы условия, которые должны быть решены, и, как говорит министр иностранных дел, к лету уже все эти проблемы должны миновать. Это, конечно, отношение к Боснии, возврат всех беженцев, которые в течение войны уехали из Хорватии, и отношения с Международным трибуналом в Гааге.

Елена Коломийченко:

На мой взгляд, это все-таки несколько преждевременное прекраснодушие министра иностранных дел, хотя, как жить без надежд. Андрей Шарый, в эти дни в Бухаресте проходит конференция по Пакту стабильности на Балканах. Как вы думаете, он отразится каким-то образом на внутриполитических событиях и в Хорватии и в Сербии?

Андрей Шарый:

Вы знаете, говорить о прямом воздействии такого рода международных конференций пока рано, потому что Пакт о стабильности Восточной Европы пока во многом остается бумажным документом, согласовываются его положения, и, насколько мне известно, в Бухаресте на конференции, которая созвана Советом Европы, будут обсуждаться только самые первые проекты, связанные в основном с новой транспортной инфраструктурой региона. Говорить о том, что пакт стал уже какой-то реальной силой пока преждевременно. Однако, он, вероятнее всего, такой силой станет, и поэтому о влиянии этой международной организации на внутриполитическую ситуацию в каждой из стран региона конечно же говорить приходиться. Что касается Сербии, то здесь, прежде всего, нужно говорить о том, что она не является членом этого пакта, и это - еще один удар для сербского национального сознания, поскольку страна и здесь оказалась выключенной из этого процесса региональной интеграции, а Сербия, напомню, находится в самом центре этого региона, и без нее многие проблемы, как ту же транспортную, решить в принципе невозможно. Поэтому, скажем, для сербской оппозиции это - еще одно напоминание о том, к чему нужно стремиться, а для режима еще одно указание на то, в какое положение страна оказалась загнана. Однако, я думаю, что Югославия вот уже почти 10 лет живет без международных контактов, и как-то живет и, видимо, проживет и еще какое-то время до тех пор, пока Милошевич останется у власти. В Хорватии с процессами перемен связывают большое будущее, но я скорее склонен согласиться с оценкой Елены Коломийченко, поскольку проблемы, которые стоят перед Хорватией, значительно серьезнее, чем просто проблема отказа от тоталитарных символов. Месич не стал одевать президентскую ленту на инаугурации и даже сменил красные дорожки на серые, чтобы казаться скромнее. Это все прекрасно и приветствуется гражданами страны, которые устали от помпезной, чванливой и бездушной власти. Но я напомню, что в стране безработица составляет 21 процент. Хорватия каким-то образом должна привлечь обратно на свою территорию около 200 тысяч сербов, которые вряд ли вернутся, так как где-то они уже пустили корни. Они вернутся, если им дадут деньги на постройку домов, закупку какой-то сельскохозяйственной техники и так далее, а у Хорватии денег нет, и откуда они возьмутся - непонятно. Международное сообщество обещает их дать, но совершенно очевидно, что Хорватия должна будет опираться на собственные силы. Для нее Пакт стабильности имеет прямое и непосредственное значение. В рамках этого пакта какие-то конкретные проекты могут помочь хорватской власти улучшить ситуацию в стране, потому что уже через несколько месяцев политическая эйфория уляжется, и когда самолеты с иностранными гостями станут для Загреба привычным явлением, народ станет обращаться к власти с вопросами: "Где зарплата, почему не уменьшается безработица, почему от страны по-прежнему требуют каких-то новых и новых уступок"? Я думаю, что несмотря на то, что Владо Вурушич верно говорил о различиях между сербской и хорватской оппозициями, тем не менее, националистические настроения в Хорватии присутствуют, и вот вопрос отношений с Гаагским трибуналом, выдачи преступников, сотрудничества Хорватии с этим органом международного правосудия будет очень сложным, потому что я думаю, что большинство хорватов не готовы к тому, чтобы пришли какие-то международные органы и стали их судить за то, что они делали в годы минувшей войны.

Елена Коломийченко:

Владимир Вереш, как в Белграде воспринимаются все эти перемены в Загребе и изменение международного климата по отношению к Хорватии. Есть ли некоторое чувство, скажем так, зависти?

Владимир Вереш:

Что касается оппозиции, то она, как я уже сказал, постарается брать пример именно с этого процесса объединения оппозиции в Хорватии, который дал возможность хорватской оппозиции выиграть и парламентские, и президентские выборы, и в этом смысле о событиях в Хорватии здесь очень много говорят как о возможном примере и образце для дальнейшего развития событий в Сербии. Что же касается властей, то, во-первых, они весьма озадачены возможностью такого объединения оппозиции, и пример Хорватии их, естественно, не устраивает. И поэтому, вот именно сегодня в центральной белградской газете, которая находится под контролем режима, опубликована довольно жесткая статья как раз по поводу присутствия представителей белградской оппозиции на инаугурации нового президента Хорватии Месича. Очевидно, что официальный Белград озадачен самой возможностью разговоров о проведении в Сербии такого же сценария парламентских и президентских выборов, какой имел место в Хорватии. С другой стороны, я думаю, что обстановка в Сербии довольно сильно отличается от хорватской, и она уже сейчас накалена до такой степени, что вряд ли правомерно рассматривать Хорватию как какой-то прямой пример, который может повториться в Сербии. Я думаю, вряд ли изменения в Сербии могут произойти именно по такому совершенно спокойному сценарию, как это имело место в Хорватии.

Елена Коломийченко:

Владимир Вереш, Андрей Шарый и Владо Вурушич говорили о том, что Хорватии придется решать свои экономические проблемы, проблемы, связанные с безработицей, с падением уровня жизни людей. Но ведь и Сербии, сербской власти приходится и придется эти проблемы решать. Можно ли ожидать какого-то ответа на чаяния людей со стороны властей, объявивших о каких-то реформах?

Владимир Вереш:

В принципе власти все время объявляют о реформах, грядущих экономических изменениях, приватизации и так далее, однако, очень трудно предположить, как это все можно осуществить в условиях международной изоляции и весьма низкого уровня экономического и социального развития страны. Все объективные показатели говорят о том, что если не будет получена международная финансовая поддержка, и если не будут сняты международные санкции, то внутреннее экономическое и социальное положение может только ухудшаться. А заявления, которые делаются, все больше похожи на те заявления, которые в свое время мы слышали, скажем, на съездах КПСС о том, что "можно будет добиться таких-то и таких-то показателей, догнать и перегнать", и так далее, но за этим, очевидно, никаких возможностей и потенциалов нет.

Елена Коломийченко:

Владо Вурушич, вот эти успехи Слободана Милошевича на идеологическом фронте - как официальный Загреб намерен дальше строить свои отношения с Белградом?

Владо Вурушич:

Отношения с Белградом, по-моему, будут только ухудшаться, По крайней мере, потому что президент Месич заявил, что готов поехать в Гаагу и быть там свидетелем против Слободана Милошевича, а это, конечно, не нравится Белграду. Также премьер-министр заявляет, что Хорватия будет соблюдать все соглашения, подписанные между Хорватией и Югославией, но что вряд ли эти отношения будут улучшаться. Они будут существовать только на какой-то технической основе. Так что можно ожидать, что Хорватия будет вести, так сказать, "европейскую" политику по отношению к режиму Милошевича.

Андрей Шарый:

Я хотел бы закончить нашу дискуссию на оптимистической ноте, я вспоминаю, как несколько лет назад я присутствовал на третьем съезде Хорватского демократического содружества - это была партия Туджмана. То, что я на минувшей неделе читал о съезде в Сербии, удивительно напоминало то, что происходило в Хорватии - то же единодушие, та же чиновничья уверенность в том, что все будет хорошо, то же отделение народа от правящей партии. И вот вдруг в течение нескольких месяцев все перевернулось. И Хорватия, которая еще несколько месяцев назад была изгоем, превращается и хочет превратиться в партнера развитых европейских государств. Это показывает, что современные диктатуры строятся на песке. Конечно, если бы не умер Туджман, модель была бы другой. Но, тем не менее, это показывает, что проблема в диктаторе, в личности. Видимо, многие сербские проблемы были бы решены, если бы Милошевич каким-то образом ушел от власти. Он еще достаточно молод, поэтому надеяться на естественные причины не приходится, однако, это кажущееся всесилие диктаторской системы на поверку оказывается очень непрочным и разваливается в течение месяца-двух, а перемены, которые следуют за этим, порой просто ошеломляют.

XS
SM
MD
LG