Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Образ советского солдата в Центральной Европе и Балтии через 55 лет после Победы

  • Елена Коломийченко

Программу ведет Елена Коломийченко. В ней участвуют: обозреватель Радио Свобода Ефим Фиштейн, сотрудник Болгарской редакции Радио Свободная Европа Асен Гешаков, корреспонденты Радио Свобода: в Будапеште - Золтан Виг, и в Вильнюсе - Альгимантас Жукас.

Елена Коломийченко:

В Европе 8-го, а в России, по сложившейся традиции, 9-го мая отмечают 55-ю годовщину окончания 2-й мировой войны. В российских городах и по всей Европе в эти дни к памятникам павших в этой войне приносят цветы, встречаются оставшиеся в живых ветераны, солдаты бывших союзнических армий, уцелевшие узники концлагерей. Советский воин-освободитель, как относятся к нему сегодня, 10 лет спустя после падения коммунистических режимов в странах Центральной Европы и Балтии? Поговорить об этом я пригласила Асена Гешакова из Болгарской редакции Радио Свободная Европа, Ефима Фиштейна, Золтана Вига - по телефону из Будапешта, и Альгимантаса Жукаса - по телефону из Вильнюса.

Ефим Фиштейн, Советская Армия освобождала Чехословакию от фашизма, но и американские союзники тогда дошли до Пльзня. Позже по союзническим соглашениям американская армия ушла из Чехословакии. Конечно, память чехов и словаков несет воспоминания не только о советском воине-освободителе, но и о вторжении 1968-го года, и о советских войсках, стоявших здесь еще немногим более 10 лет назад. Ефим Фиштейн, что же осталось сегодня в памяти об этих событиях, как в Чехии относятся к советскому воину-освободителю.

Ефим Фиштейн:

Трудно ответить на ваш вопрос одним предложением. Скорее я попытаюсь использовать парадокс - один из побывавших недавно в Восточной Моравии на границе со Словакией коллег-журналистов (эти области освобождала Советская Армия, и уж точно не американцы, которые были за 300-400 километров на Запад от них), рассказывал, что в дни "Праздника окончания войны", как здесь говорят, больше не называя его "Праздником победы", он видел там вывешенные на фронтонах чешские и американские флаги. Видимо, ничтоже сумняшеся отцы города предполагали, что всю территорию Чехии освобождали американцы, но это не так. Она стала тогда жертвой Ялтинского договора и была разделена - американцы в исполнение этого договора ушли из Чехии.

В первое послереволюционное десятилетие - я имею в виду "Бархатную революцию" 1989-го года - эта проблема острой не была. Фактически, страна жила под постоянным давлением насущных проблем, и отношение к России, если хотите, в данном случае не было столь актуальной проблемой. Советские войска довольно скоро ушли из Чехии вскоре после "Бархатной революции" по обоюдному согласию, и проблема перестала быть актуальной. Памятников советским воинам в Праге практически нет. Был один известный памятник, скорее не человеку, а его оружию - это был танк, который некоторые воинственно настроенные депутаты Федерального собрания тогда выкрасили в розовый цвет, и потом его так долго перекрашивали - снова в зеленый и опять в розовый, что в конечном счете было решено памятник снести, а танк убрать в музей. Лишь сейчас через 10 лет, когда нажим этих насущных проблем слабеет и возвращается как бы историческая память, начинается общественная дискуссия - кем тогда была Советская Армия для Чехословакии - с одной стороны освободителем, а с другой - своей победой она как бы создала рамки, заложила основу для последующего фактически оккупационного режима, и проблема не простая. Тем более, что для Чехии она еще осложняется участием в освободительных боях власовских войск, и это целый комплекс очень сложных проблем.

Елена Коломийченко:

Давайте вернемся к этому немного позже. Венгрия была во Второй Мировой Войне союзником Германии. Прагу освобождали, а Будапешт брали. "Медаль за город Будапешт" - была медаль "За Взятие Будапешта". Потом советские танки пришли уже в 1956-м году, и это оставило уже другой след в воспоминаниях. Ушли советские войска из Венгрии окончательно в 1990-м году - примерно тогда же, когда и из Чехословакии. Золтан Виг, что сегодня говорят и думают об этом ваши сограждане разных поколений.

Золтан Виг:

Как ни странно, я тоже не могу дать на этот вопрос однозначного ответа, как и Ефим Фиштейн из Праги. Что такое освобождение для побежденной Венгрии? Я бы немного рассказал о более личных аспектах этих событий. Я спросил своего отца: что он видел, как он встретил советских воинов, какими он видел их в те дни. Я сейчас не в Будапеште, а в своем родном городе. Этот край - в октябре 1944-го года здесь шли ожесточенные бои между Красной Армией и вермахтом. Это была Дебрецинская танковая битва, в которой были колоссальные жертвы с обеих сторон. Не случайно, что на кладбищах во всех населенных пунктах здесь можно увидеть сотни братских могил - и немецких, и советских. Я спросил своего отца, как очевидца, и он рассказал мне вот что: первый эшелон советских солдат - их он видел как смертников - бледные солдаты, все в крови, и если бой не затягивался, они быстро уходили, оставляли только тяжело раненых и погибших. Местному населению, конечно, было их даже жалко. Проблемы начинались с появлением второго эшелона, когда приезжали новая военная администрация, бюрократия, СМЕРШ, НКВД, множество таких солдат, у которых было время и желание собирать, мягко говоря, "трофеи" или "сувениры" у местного населения. Если обобщить, то все равно получается, что и сегодня в Венгрии таковы два архитипа советского солдата: с одной стороны он - герой, а с другой - разбойник и насильник.

Елена Коломийченко:

У стран Балтии особая история. Буквально накануне Второй Мировой Войны балтийские республики стали советскими, а сегодня Литва, Латвия и Эстония считаются наиболее успешными из республик бывшего СССР. Вопрос в Вильнюс: как в вашей стране относятся к этой дате, как воспринимают эту годовщину и советского солдата, Альгимантас Жукас?

Альгимантас Жукас:

Я вижу уже который год, что отношение к празднику к Дню Победы понемногу меняется в положительную политическую сторону. Сразу после провозглашения независимости в Литве этот день не считался праздником. Советская Армия считалась армией оккупантов, которая пришла и забыла уйти и так далее. 5 лет тому назад президент Бразаускас был вынужден не ехать, а может быть, и сам не захотел ехать в Москву, на празднование круглого юбилея Победы. Теперь, кажется, мы начинаем более спокойно осознавать событие войны, осознавать события нашего освобождения - я не думаю, что если бы к нам, как и в Эстонию и Латвию, не вошли советские войска, мы бы достигли каких-то больших высот. Тем не менее, долгие годы после 1990-го у нас с большим трудом пробивалось уважение к ветеранам антифашистской коалиции, но, к счастью, как мне кажется, у нас не было такого поклонения тем, кто служил на другой стороне фронта, хотя у нас таковых было не очень много. У нас не было таких, как в Латвии, демонстраций, шествий и так далее той стороны.

Елена Коломийченко:

А как в Литве относятся к этим шествиям?

Альгимантас Жукас:

К ним, очевидно, относятся скептически. Потому что ни на страницах газет, нигде, кроме как в лентах информационных агентств, я не вижу ничего, кроме констатации этого факта. Литовские руководители не стремятся что-то комментировать, но я думаю, их должно заинтересовать сообщение из Таллинна о том, что 8 мая в таллиннском Парке Юрьевой Ночи у памятника эстонцам, погибшим во Второй Мировой Войне, встретятся участники боев с обеих сторон и возложат венки. Фронтовики убеждены, что все эстонцы, независимо от того, на чьей стороне они воевали, являются жертвами и их нельзя противопоставлять друг другу. Думаю, что со временем, если и не скоро, к этому придет и Литва. Это будет определенное повторение решения, всем нам так страшно запомнившегося, хотя Бог знает, как это было, генералиссимуса Франко, кажется, это называется "Пактом Монклоа", и погибшие в ту войну с той и с другой стороны испанцы захоронены неподалеку друг от друга.

Это было бы хорошо, и теперь я, скажем, не слышал о каких-то акциях против советских памятников и кладбищ. Мы приводим в порядок кладбища немецких солдат и так далее, и мне кажется, что мы за эти 10 лет научились уважать тех, кто погиб с той, и с другой стороны. Мы не называем Советскую Армию "армией-победительницей", но у нас существует Комитет ветеранов антигитлеровской коалиции, и в последнее время к его голосу прислушиваются и его слышно. Литва будет праздновать этот день, те, кто будет праздновать 9 мая. Я знаю, что к нам приедут и ветераны из сопредельных стран. Активное участие в этом будет принимать посольство России, но и наши политики тоже.

Елена Коломийченко:

Теперь я бы хотела обратиться с тем же кругом вопросов к нашему коллеге из болгарской редакции Радио Свободная Европа. Асен Гешаков, вы наверное не хуже меня помните эту песню: "Стоит под горой Алеша, в Болгарии русский солдат..." У болгар вообще свое, особое, сентиментальное отношение к русскому солдату, которое уходит своими корнями еще во времена войны с Турцией, но как сегодня воспринимают этого "русского Алешу"?

Асен Гешаков:

В Болгарии эта общественная дискуссия по отношению к Советской Армии уже по существу закончилась. Она закончилась года два или три тому назад, когда был самый пик жарких страстей по поводу того, сносить или нет памятники советским воинам или нет. Но, в конце концов, возобладал разум. Все памятники остались, и самый большой из них - это не Алеша, а памятник в Софии, в самом центре столицы, он был приведен в порядок совсем недавно - раньше он был разрисован граффити...

Что можно сказать об отношении к советской армии, "Советской Армии-освободительнице", как мы привыкли ее воспринимать? Я бы сказал, что в Болгарии никогда не было очень сильных настроений против Советской Армии, в силу того, что она не была для Болгарии той армией, которой она была, скажем, в той же Венгрии или Чехословакии - она никогда не оккупировала страну, никогда не вмешивалась во внутриполитическую жизнь.

Елена Коломийченко:

Или повода не давали?

Асен Гешаков:

Нет, просто режим был очень крепкий. Но с другой стороны, я бы сказал, что это была армия, которая для болгар не сколько принесла на своих штыках победу над фашизмом, сколько принесла на своих штыках коммунистический режим. С этой точки зрения надо оценивать настроения, которые существовали в Болгарии. После перемен, которые произошли в 1989-м году, был сильный взрыв настроений и общественных дискуссий. Произошло это из-за того, что коммунисты всегда предпочитали устраивать свои митинги как раз у памятников Советской Армии, как бы намекая, что Москва снова каким-то образом сможет вмешаться в будущее Болгарии. Наоборот, антикоммунистическая оппозиция в Болгарии со своей стороны всегда стремилась извлекать дивиденды из своего отрицательного отношения к многочисленным памятникам Советской Армии.

Если вы немного поездите по Болгарии, то у вас может сложиться впечатление, что там погибло огромное количество советских солдат. Это, конечно, не так. Дело в том, что режим Живкова, и те, кто были еще до него, старались понравиться Москве и угодить ей, и поставили эти памятники, которые не были адекватны количеству погибших в Болгарии. Я могу закончить тем, что дискуссия состоялась, закончилась, а теперь отношение к Советской Армии и годовщине, можно сказать, уже равнодушное.

Елена Коломийченко:

Ефим Фиштейн, в начале нашего разговора вы упомянули об армии Власова, могли бы вы остановиться на этом? Это действительно очень сложный и противоречивый кусок истории - русская ли это армия, что это за армия, напомним нашим слушателям, в чем клубок этих противоречий, в особенности, если мы говорим об освобождении Праги?

Ефим Фиштейн:

История сложилась так, что РОА была дислоцирована в последние дни войны на территории тогдашней Чехословакии - чуть севернее Праги, и, фактически в поисках алибистского выхода для себя, в поисках того, чем еще она могла бы понравиться западным союзникам и изменить отношение к себе, эта армия, вернее - ее части, которые уже были достаточно разрознены и находились под командованием различных местных полевых офицеров, попытались внести свой вклад в освобождение Праги. Они делали это без всякой координации с органами чешского подполья, которые, наоборот, поддерживали связь как с российским командованием, так и с американским. Эта армия численностью в несколько тысяч человек, может быть, порядка 10 тысяч, попыталась войти в Прагу и предотвратить проход через нее остатков немецкой очень массовой группировки, тогда еще насчитывавшей несколько сотен тысяч человек - до 200 тысяч человек. Это была северная немецкая группировка, которая шла с севера Чехословакии, с севера Моравии. Эта немецкая группировка тоже пробивалась на Запад и решила пробиваться через существовавшую инфраструктуру - через город Прага, и восставшим горожанам реально грозило уничтожение со стороны немцев.

Власовцы тогда оказали восставшим пражанами очень существенную боевую поддержку, они были прекрасно оснащены немцами и прекрасно подготовлены. Сразу после их ухода дальше на Запад они были задержаны американскими частями, фактически, союзниками тогдашнего СССР и спустя некоторое время пребывания в лагерях были выданы сталинскому режиму. Те из них, кто был ранен и находился в больницах в Праге, были застрелены частями СМЕРША прямо на больничных койках. Для пражан это был тогда сильный шок. В последующие годы коммунистический режим фактически никогда эту страницу истории не открыл и не рассказал своим гражданам правды. Тем не менее, и после того, как она стала известной и доступной всем, а впервые всю эту эпопею фактически первым изложил писатель Солженицын, она, тем не менее, не произвела какого-то драматического поворота в сознании. Все понимали трагическую безвыходность положения самих власовцев, их странный, трагический, исторически невозможный и неоправданный выбор - воевать на стороне Гитлера против Сталина в той ситуации, когда весь цивилизованный мир делал обратный выбор. Поэтому и сейчас их братская могила, находящаяся на Ольшанском кладбище в ста метрах от массовых могил советских бойцов - это такой курьез посмертного единения всех павших в этой войне.

Елена Коломийченко:

Золтан Виг, вот как раз обо всех павших в этой войне и о том, что сказал несколько минут назад Асен Гешаков - что в Болгарии дискуссия как будто закончена и детские негативистские болезни кажется преодолены. Для сегодняшней венгерской молодежи закончены ли подобные дискуссии, и что это вообще за праздник для сегодняшней венгерской молодежи?

Золтан Виг:

Елена, это такой вопрос, на который сами молодые люди пытаются найти ответ и это дается чрезвычайно трудно. Уже в венгерских учебниках также нет единой правды о том, какими наши школьники должны видеть наших освободителей и оккупантов. Я думаю, что СМИ и кинофильмы играли определенную роль. С приближением Дня победы, конечно, на наших телеканалах можно увидеть и старые венгерские фильмы, снятые еще в 60-е-70-е годы, которые с определенным пафосом изображают события тех времен и можно посмотреть документальные фильмы с немного другим акцентом. Я тоже согласен с тем, что в Венгрии закончился эмоциональный период восприятия событий Второй Мировой Войны. Я думаю, что сегодняшняя молодежь должна очень много читать, слушать рассказы современников и очевидцев, и все они должны прийти к своему мнению о том, как это было.

Ефим Фиштейн:

Я завидую той картине, которую Альгимантас Жукас описал в отношении Литвы, но в Чехии вот этого гармоничного отношения ко всем павшим, ко всем сторонам тогдашней бессмысленной войны, пока не произошло по ряду причин. Во-первых, органы чешско-российского сотрудничества пока еще находятся под сильным влиянием старых коммунистических структур, а новая Россия не предприняла ничего для того, чтобы навести мосты с демократическими структурами чешского общества и пока пользуется вот именно этими анахроническими коммунистическими или посткоммунистическими структурами. А, во-вторых, в стране все-таки существует, хоть и немногочисленное, но новое, течение "бритоголовых", симпатизирующих фашистам, поэтому пока занимать какое-то общее единое, всепрощающее отношение к той и другой стороне невозможно из-за того, что каждая из сторон будет использовать это в собственных сиюминутных интересах.

XS
SM
MD
LG