Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Моральная гильотина для европейских политиков"

  • Елена Коломийченко

Скандалы в Европе и архивы бывших восточноевропейских спецслужб.



Программу ведет Елена Коломийченко. В ней участвуют: чешский журналист Либор Дворжак, Олег Гордиевский - бывший офицер КГБ, являвшийся британским агентом, корреспондент Радио Свобода в Варшаве Ежи Редлих и корреспондент Радио Свобода в Германии Евгений Бовкун.

Елена Коломийченко:

3 апреля бывшему канцлеру Германии Колю исполнилось 70 лет. Этот юбилей был тихим и без особых торжеств. Правда, было множество поздравительных телеграмм и открыток. ХДС - крупнейшая и с 1998-го года оппозиционная партия Германии находится без председателя - выборы нового лидера предстоят в мае. Крупнейший за последние годы скандал в связями с тайными, "черными" партийными кассами ХДС привел партию к кризису. Обещав хранить в тайне имена партийных спонсоров Коль стоит на своем, и в интервью газете "Вельт" говорит, что больше всего хочет, чтобы весь этот скандал остался позади. Но самой большой шум в последние дни связан с предложением использовать при расследовании черных касс христианских демократов досье "Штази" - спецслужбы бывшей ГДР. Насколько это оправданно в сегодняшних условиях? Об этом мы и поговорим. Послушаем сначала репортаж Евгения Бовкуна:

Евгений Бовкун:

Лидер фракции "зеленых" Шлаух решил ускорить парламентское расследование скандалов с партийными деньгами ХДС: он предложил заседать в праздничные дни и летние каникулы, а главное - использовать в работе архивные материалы "Штази". Конкретным поводом для этого послужила публикация одной стенограммы - записи разговора христианско-демократических политиков о банковских счетах в Швейцарии с упоминанием имени Гельмута Коля. "Данайский" подарок к 70-летию Коля имел клеймо "Сделано в "Штази". Коль заподозрил в нем фальшивку, но доказать или опровергнуть это могла только специальная комиссия. Сразу возникли вопросы: кто подбросил в печать очередной компромат на Коля, и может ли парламентская комиссия использовать в своей работе архивы "Штази". В 1991-м году в Германии приняли закон, запрещающий передавать журналистам касающиеся политиков и частных лиц документы из досье "Штази". С согласия всех партийных фракций в Бундестаге правительство Коля уничтожило эту часть архива.

Поводов для такого решения было достаточно. Отдел дезинформации "Штази" регулярно осуществлял операции по дестабилизации демократических режимов на Западе. В печать ФРГ подбрасывались умело сфабрикованные материалы. С треском и позором пришлось уйти в отставку президенту Любке, которого западногерманские СМИ ославили, как "пособника нацистов". Доказательством послужили фальшивые чертежи одного из концлагерей, в строительстве которого он якобы принимал участие. "Штази" приложила руку к фабрикации дела Баршеля - так называемого "Кильского Уотергейта", и к скандалу вокруг министра обороны Штрауса. Эксперты "Штази" сфабриковали на Геншера досье, в котором он представал в качестве восточного агента. Объектом их провокаций становились и видные социал-демократические политики, в том числе Герберт Венер и Вилли Брандт.

Искажения сообщений, подтасовка фактов, фальсификация, клевета - эти средства использовались против западных политиков на протяжении десятилетий. После объединения над многими политиками ввиду их прежних контактов с режимом ГДР нависла угроза разоблачения. Опасность таилась в архивах "Штази". Немудрено, что лидеры СДПГ, ХСС ХДС и либералов решительно заявили теперь, что противоправно приобретенные сведения не могут быть частью демократического судопроизводства. Председатель комиссии по расследованию скандала с партийными деньгами социал-демократ Нойман подтвердил, что комиссия не будет использовать архивы "Штази". Правда, у некоторых лидеров СДПГ появился соблазн взять на вооружение против политического противника хотя бы ту часть обличительной информации, которая была опубликована газетами. Большая часть политиков СДПГ, однако, все же проявляет осмотрительность и осторожность. Остался нерешенным вопрос, каким образом информация из уничтоженных архивов попала в печать. Предполагают, что в чьих-то руках сохранились копии, которые наконец-то дождались своего часа. Укрепились также подозрения относительно того, что прошлой осенью компромат на Коля и ХДС поступил из того же источника.

Елена Коломийченко:

Олег Гордиевский, у вас огромный опыт, как вы думаете, оправдано ли привлечение документов "Штази" и вообще спецслужб коммунистических режимов для разбирательств против нынешних политиков. Я хочу только заметить, что, например, на Коля досье велось почти 40 лет, с тех пор, как ему исполнилось 20, а люди из "Штази" сочли его весьма перспективным политиком?

Олег Гордиевский:

Я считаю, что этого не нужно делать, и особенно в Германии. Дело в том, что спецслужбы бывших коммунистических стран были такие огромные и набирали столько материала, вели, особенно "Штази", такие разработки за рубежом, что могли бы измазать грязью всех нынешних политиков всех мастей, особенно на левом фланге. Когда Нойман говорит, что противоправно использовать материалы коммунистической спецслужбы в политической борьбе, то это совершенно верно. Если сейчас опубликовать все данные на так называемую агентуру "Штази" в Западной Германии, то десятки политиков предстанут как агенты тоталитарного государства. Поэтому лучше не трогать.

Во-вторых: КГБ и "Штази" готовили большое количество фальсифицированных материалов, чтобы дискредитировать политиков, когда это понадобится. Иногда это делали, а иногда материалы хранились про запас в ожидании лучшего времени. Потом ГДР распалась, и все эти материалы, некоторые заготовки остались неиспользованными. Еще надо сказать, что какие-то недисциплинированные сотрудники "Штази" могли сделать заметки дома, взять что-то домой со службы и хранить на всякий случай дома. Но вопрос вот в чем: все спецслужбы - и КГБ, и восточноевропейские, имели секретные центры, где-то под землей, где копировались все основные дела службы безопасности. В СССР этот центр был где-то на границе между Европой и Азией, глубоко под землей, чтобы выдержать ядерный удар, а в ГДР - я не знаю, где был этот центр. Но ходили слухи, что после распада коммунистических государств Восточной Европы в 1989-м - 1990-м годах они могли быть переправлены на Восток. Поэтому копии где-то хранятся, но копии могут быть официального и неофициального происхождения.

Елена Коломийченко:

Либор Дворжак, как здесь, в Чехии, относятся к файлам "СТБ" - чешских тайных спецслужб, и насколько они вызывают доверие у нынешних партий. Напомните пожалуйста нам про здешнюю похожую яркую историю вокруг нынешнего министра иностранных дел Кавана, в связи с тем, что на него имелось в "СТБ"?

Либор Дворжак:

Чешский закон о люстрациях перестает действовать как раз в этом году, его срок действия уже был продлен на два года. Но именно по тем причинам, о которых говорил господин Гордиевский, многие с сомнением относятся к этому. Это же архивы спецслужб, и там вполне возможна какая-либо подтасовка, и надо напомнить еще одну важную вещь: когда в 1989-м году наши диссиденты пришли в МВД, там царила полная неразбериха 2, 3 или 4 недели, и очень многие досье пропали, что известно - очень многое можно было подтасовать. Потом известно, что очень многие эти файлы на дискетах попали в частные руки бывшего диссидента Петра Цибулки, который несколько раз издавал эти списки - в последний раз они издавались 3 или 4 месяца тому назад. Если я не ошибаюсь, там около 160 тысяч фамилий, и надо сказать, что есть и ошибки, хотя их процент и невелик. Так что поэтому такое большое недоверие.

Что касается министра Кавана, то это типичная история: он в студенческие годы был эмигрантом в Лондоне и с ним связался человек, по-моему, его фамилия была Заичек, неизвестно настоящая это была фамилия или поддельная, но это был агент чехословацкой спецслужбы, который вступил с в контакт, и это вменяется в вину Кавану. Надо напомнить, что в 1996-м году чешский суд сказал, что он невиновен, но самое прискорбное то, что пятно на министре Каване остается.

Елена Коломийченко:

Может в том, чтобы осталось пятно и есть смысл этих действий. Ежи Редлих: досье спецслужб в бывших социалистических странах и процессы люстрации в Польше - можете ли вы привести подобные примеры, и как считают в Польше, можно ли доверять такого рода документам?

Ежи Редлих:

Люстрация у нас сейчас, в последнее время, все более резко критикуется, потому что в том виде, как она проводится сейчас, она обращена главным образом против лидеров подпольной "Солидарности". В коммунистическое время они подвергались репрессиям и гонениям, бывало, подписывали какие-то бумажки, чтобы от них отвязались, но фактически сексотами они не являлись. Такую бумажку подписал когда-то и Лех Валенса, он этого не отрицает, но ясно, что он не доносил. Главные доказательства - не только материалы из досье, но и показания бывших работников госбезопасности.

Значительная часть секретной документации, которая собиралась на 4 миллиона польских граждан, была уничтожена, но с другой стороны материалы фабриковались гэбешниками, и сейчас трудно разобраться, что подлинник, а что фальшивка. В люстрационных судах разбирались дела видных бывших оппозиционеров, а ныне государственных деятелей. Недавно разбиралось дело вице-премьера Яноша Томашевского. Он обвинялся в том, что утаил сотрудничество с коммунистическими спецслужбами. Доказательства на бумаге были весьма сомнительными и смахивали на фальшивку. Главным было показание бывшего гэбешника, который, якобы, завербовал Томашевского. Дело до сих пор не завершено, но Томашевский кончен как политик. Тем более, что по указанию премьера член правительства отстраняется, когда против него заведено люстрационное дело.

Нашумело также дело Марьяна Юрчека - бывшего легендарного лидера подпольной "Солидарности", а потом сенатора и мэра города Щецина. Он обвинялся в том, что утаил то, что был сексотом. Главное доказательство, опять-таки, показания бывшего кагэбешника - Юрчек что-то под нажимом подписывал, но не предпринимал никакой деятельности - не помогли показания свидетелей о том, что он подвергался во время военного положения сильным репрессиям - страдал и он сам, и его семья. Дело не завершено, но Юрчек отстранен от должностей сенатора и мэра. Примеров много, но они свидетельствуют, что у закона о люстрации есть дефекты, и что его необходимо в корне изменить. В таком виде, как сейчас, это моральная гильотина для бывших узников совести, как сказал бывший католический публицист Анжей Романовский.

Елена Коломийченко:

С другой стороны, многие считают, что люстрации необходимы, потому что иначе вообще разобраться нельзя. Вопрос действительно имеет две стороны... Ежи Редлих, еще один вопрос: когда появляются какие-то скандальные разоблачения на основе этих самых секретных досье спецслужб, особенно в Польше, журналисты намерены подозревать руку Москвы. Что вы можете сказать?

Ежи Редлих:

Да, такие подозрения выдвигаются, что компроматы на бывших антикоммунистов и оппозиционеров, ставших после переворота в 1989-м году государственными деятелями, фабриковались не без участия советских спецслужб и специалистов по дезинформации. В частности, что поднимала печать: это относится к уважаемому всеми немолодому Веславу Кшановскому - ученому, юристу, оппозиционеру, узнику коммунистического режима, который в 1990-м году был избран Маршалом Сейма. Он предстал перед люстрационным судом, и с большим трудом ему удалось оправдаться. Одна газета писала, что в акции сожжения документов и публикации, и копирования некоторых из них, в том числе, и фальшивок, принимали участие консультанты из советских спецслужб - возможно, хотя до конца это предположение доказано не было.

Либор Дворжак:

Я не думаю, чтобы было какое-то прямое сотрудничество в 80-е и 90-е годы - может, я наивен, но то, что методика советская - это совершенно точно. Я думаю, что для новой Чехии самое интересное то, не появляется ли здесь новая, уже российская агентура, потому что всем известно, сколько здесь российских дипломатов со "специальным заданием".

Елена Коломийченко:

Олег Гордиевский, подведите пожалуйста итоги нашей дискуссии.

Олег Гордиевский:

Известно, что после распада ГДР большая группа сотрудников "Штази" отправилась в Москву и стала работать на Службу Внешней Разведки. Они, конечно, много знали и взяли с собой записки и дневники, а может и документы. Во-вторых, я подозреваю, что многие документы "Штази" тоже уехали в Москву, и где-то используются и расшифровываются. У КГБ большой штат пенсионеров, и он сейчас снова используется, нанимается для работы в этих архивах. Но кроме того, что в опубликовании этих документов "Штази" может участвовать другая держава, надо иметь в виду, что появляется очень много самодеятельности, очень легко подделать документы "Штази", особенно ее бывшим офицерам. И эти так называемые "документы" в германских газетах могут оказаться полной подделкой.

Елена Коломийченко:

Но речь идет о пленках?

Олег Гордиевский:

Вы имеете в виду запись разговоров? Ну, тогда, если это запись разговора, и экспертами будет доказано, что это конкретные лица, то это явно из хранилищ "Штази". Они же держали Западную Германию "под колпаком", перехватывали факсы и телетайпы, неизвестно только насчет кодированной переписки. Дело в том, что Коль, когда выступал как глава партии, не мог пользоваться шифрами, так как это была прерогатива государства и при всей осторожности "Штази" могла перехватить. Если это пленка с конкретными переговорами 80-х годов, то это злоупотребление в политических целях хранилищами "Штази", что недопустимо, потому что это - палка о двух концах, если они начнут использовать это в политических играх, то это разобьет всю социально-политическую ткань Германии, включающей в себя бывшую ГДР. Это очень опасная игра, и надо прекратить ее как можно раньше.

XS
SM
MD
LG