Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

125 лет уголовно-исполнительной системе России


Марьяна Торочешникова: 12 марта Уголовно-исполнительная система России отмечала 125 лет со дня своего основания. Именно этой дате будет посвящена сегодняшняя передача, в которой участвует заместитель начальника Управления исполнения наказаний Минюста России по Московской области полковник внутренней службы Виктор Дежуров.

К сожалению, ваши коллеги из ГУИН, Виктор Алексеевич, не смогли принять участие в сегодняшней передаче в виду реорганизации некоторых структур Минюста (во всяком случае, так они это объяснили мне). Так что вам придется отдуваться за коллег.

Однако прежде чем начать наш разговор, я предлагаю послушать короткую справку об истории становления уголовно-исполнительной системы в России. С ней нас познакомит Михаил Саленков.

Михаил Саленков: Считается, что до начала XIX века государственных структур по управлению исполнением всех видов наказаний не существовало. Однако уже в первом своде законов древней Руси - "Русской правде" - были перечислены наказания за различные преступления. В частности, за нанесение телесных повреждений полагался штраф в размере трех гривен. А если человек застал вора на месте преступления, он имел право его убить.

Позже наказания систематизировались и становились более жестокими. Например, в Соборном уложении 1649 года в качестве наказания за изготовление фальшивых денег предусматривалась смертная казнь через заливание в горло расплавленного металла, а за убийство супруга - закапывание в землю живым.

Однако единой государственной структуры, которая приводила в исполнение наказания, не было. И первым шагом к созданию такой системы стало образование в 1802 году Министерства внутренних дел России. Через 30 лет появилась Тюремная инструкция - документ, который регулировал условия приема и размещения, режима и условий труда заключенных. Позже, при царе Николае I, была проведена систематизация уголовного права, после чего приняли Уложение о наказания уголовных и исправительных. Система наказаний и их исполнения в сравнении с Соборным уложением стала менее жестокой.

Наконец, 12 марта 1879 года в структуре Министерства внутренних дел царской России появляется Главное тюремное управление. С 1999 года 12 марта - профессиональный праздник работников ГУИН.

Существенные изменения система претерпела после Октябрьской революции. 24 января 1918 года появилось постановление Народного комиссариата юстиции о тюремных рабочих командах. С этих пор общественно-полезный труд стал в советской России одним из основных средств исправления осужденных. В апреле 1930 года в составе ОГПУ создается Управление лагерей, которое в октябре переименовали в Главное управление лагерей - печально известный ГУЛАГ. В 1954 вместо ГУЛАГа возникает Главное управление исправительно-трудовых колоний МВД. В ходе очередной реорганизации 1959 года Главное управление мест заключения МВД СССР. Таких переименований-реорганизаций было еще несколько. Но структура управления остается практически неизменной.

Передача ГУИН из МВД в ведение Министерства юстиции России с 1 сентября 1998 года стала началом реформы всей российской уголовно-исполнительной системы.

Марьяна Торочешникова: Я предлагаю слушателям подключиться к нашему разговору. Сегодня мы говорим о реформе уголовно-исправительной системы, а также о проблемах, которые есть у этой системы. Виктор Алексеевич, вот мы слушали историческую справку о становлении уголовно-исполнительной системы в России в целом. А как в Москве, в Московской области образовалась эта структура?

Виктор Дежуров: Следственные изоляторы Московской области являются, пожалуй, одними из старейших. И возникновение их относится где-то еще к XVIII веку. Допустим, четыре изолятора - 2-ой, 3-ий, 6-ой и 7-ой -свой ведут с XVIII века.

Марьяна Торочешникова: А с этого времени помещения, в которых находятся изоляторы, они ремонтировались или те же и остались?

Виктор Дежуров: Ну конечно. Во-первых, в те времена и строили, так скажем, на века, но, естественно, после этого неоднократно проводился ремонт, и сейчас эти работы постоянно проводятся, поддерживаются условия. Допустим, самый первый из ныне действующих следственных изоляторов - это 4-ый изолятор, город Можайск. Раньше это было здание городской тюрьмы построенной в 1703 году. То есть в этом году 301 год, четвертое столетие, так сказать, уже отмечает это учреждение.

Марьяна Торочешникова: Но давайте вернемся в день сегодняшний. Сейчас уголовно-исполнительная система, пожалуй, самая мощная структура Минюста России, в ней трудятся почти 350 тысяч человек, охраняющих и опекающих свыше 840 тысяч заключенных. В действующих в составе УИС уголовно-исполнительных инспекциях на учете состоит еще 400 тысяч человек. Вот такое государство в государстве.

Виктор Алексеевич, в юрисдикции Московского областного УИН сколько сегодня заключенных находится?

Виктор Дежуров: На сегодняшний день у нас 16 подразделений, из них - 10 следственных изоляторов, одна женская колония общего режима, две мужских колонии, колонии-поселения и две детских (Можайская детская и Икшанская детские воспитательные колонии). Всего содержится в следственных изоляторах чуть больше 5 тысяч обвиняемых, подозреваемых и осужденных, и немногим больше 3 тысяч - в исправительных колониях.

Марьяна Торочешникова: Но вы справляетесь с этим хозяйством, с таким количеством людей?

Виктор Дежуров: Ну, в принципе, да, справляемся. Есть и кадровый потенциал, и все другие возможности, для того чтобы система была управляемой, чтобы процесс шел так, как того требует нормативная база, как требует закон.

Марьяна Торочешникова: Я предлагаю наш разговор продолжить после того, как ответим на звонки. У нас уже есть дозвонившиеся. Добрый день.

Слушатель: Здравствуйте. Майор запаса Пантюхов Николай Николаевич, город Ленинград. У меня к вам вот такой вопрос. Вот вы в Свободе, особенно в программе "Поговорим с друзьями о России" Егор Яковлев - вот он говорит, что...

Марьяна Торочешникова: Николай Николаевич, извините, пожалуйста, я вас перебью. У нас все-таки другая передача, и вот есть конкретная тема для обсуждения. Вы можете что-то сказать по поводу реформирования уголовно-исполнительной системы?

Слушатель: Егор Яковлев заявил, что в сталинский период было уничтожено более 100 миллионов человек в ГУЛАГах. Собственно говоря, даже арифметически не совсем получалось, потому что население общее было чуть больше 150, а потом пошел плюс. Откуда же эти 100 миллионов?

Марьяна Торочешникова: Николай Николаевич, а вот ваш вопрос к нашему участнику - не к Егору Яковлеву, а к полковнику внутренней службы Виктору Дежурову?

Слушатель: Вот я как раз и задал. Пусть он объяснит, цифра эта имеет место, она реальна? Или это просто надумано в целью опять же унизить роль того периода и прежде всего Сталина, который только и делал, что спасал...

Марьяна Торочешникова: Николай Николаевич, спасибо большое. Мы поняли ваш вопрос. Виктор Алексеевич...

Виктор Дежуров: Я, конечно, не возьму на себя смелость отвечать на этот вопрос. Во-первых, я не знаю источник, откуда эта цифра. Она поражает своей масштабностью. 100 миллионов - конечно, это нереально. Я думаю, это неправильная цифра.

Марьяна Торочешникова: Если говорить о цифрах вообще, одно время в печати была опубликована информация о том, что, по статистическим данным, в принципе, каждый десятый гражданин России сегодня либо привлекался к уголовной ответственности, либо был осужден, и так или иначе, все они побывали в местах лишения свободы - или в колониях, или в следственных изоляторах. Вы знаете статистику в Московской области? Сколько жителей Московской области...

Виктор Дежуров: Нет, такой статистики нет. И ни в каких источниках я не видел именно статистику отбывавших наказание...

Марьяна Торочешникова: На душу населения.

Виктор Дежуров: ... среди жителей Московской области. Поэтому я затрудняюсь просто согласиться или не согласиться с вами, что каждый десятый прошел через пенитенциарную систему. Хотя надо отметить, что все-таки очень много людей так или иначе - через родственников, через друзей, знакомых -сталкиваются с этой системой, и многие знают о ней не понаслышке.

Марьяна Торочешникова: У нас есть еще один звонок. Добрый день.

Слушатель: Меня зовут Георгий Георгиевич из Санкт-Петербурга. Вот у меня такой вопрос. При Сталине в Воркуте работали, в Инте заключенные. А сейчас я читал, что убийца, как говорится, до мозга костей, где-то на острове, они там на острове картинки рисуют и так далее. Вот применяются ли сейчас к таким уж закоренелым преступникам, чтобы их, как говорится, прямо заставлять работать? Как сейчас вопрос с этим делом решается.

Марьяна Торочешникова: Я так понимаю, что тут речь шла о людях, которые приговорены к пожизненному лишению свободы. Пожизненных у вас нет, насколько я понимаю.

Виктор Дежуров: Нет.

Марьяна Торочешникова: А вообще заключенные они работают в колониях московской области?

Виктор Дежуров: Конечно, работают.

Марьяна Торочешникова: Исправляются трудом?

Виктор Дежуров: Конечно. У нас, в общем-то, налажено нормальное производство в тех колониях, в которых это возможно, - в мужских колониях, в женских. Допустим, в женских колониях очень развито швейное производство, достаточно большие объемы. Вот одна женская колония у нас практически половину объема дает от промышленного производства всех остальных колоний только за счет "швейки".

Марьяна Торочешникова: Ну, вообще это достаточно интересный вопрос - о работе заключенных. Ведь раньше, в советские времена, осужденные, выходя из колонии на свободу, имели какие-то средства - это были те деньги, которые они заработали, находясь в колонии. Понятно, что часть отходила государству, но все равно, возвращаясь из мест не столь отдаленных, человек не был гол как сокол и мог первое время как-то прожить. Вот сейчас эта проблема как-то решается? Вообще, люди выходят насколько обеспеченными из колоний?

Виктор Дежуров: Ну, если немножко экскурс в историю делать, то да, действительно, особенно в 70-80-е годы объем производства, уровень производства в исправительных учреждениях был очень высок. Министерство внутренних дел, в которое мы входили, оно входило в пятерку наиболее крупных промышленных министерств, то есть уровень развития производства был очень высок.

Марьяна Торочешникова: Заказов было много государственных.

Виктор Дежуров: Да, заказов было очень много, и оборудование - в общем-то, все условия были для развития производства.

Марьяна Торочешникова: А теперь?

Виктор Дежуров: А теперь, конечно, времена несколько изменились, после известных всем событий. Естественно, сейчас осуществлять производственную деятельность стало гораздо сложнее. Здесь много различных причин, ну и, наверное, в первую очередь - сами условия, в которых находятся промышленные предприятия исправительных колоний. Они поставлены в один ряд с обычными гражданскими предприятиями, те же налоги... Но если учесть еще то, что база промышленная база, оборудование - уровень их не тот, естественно, квалификация работников не та:

Марьяна Торочешникова: То есть вы не конкурентоспособны?

Виктор Дежуров: Неконкурентоспособны, естественно. Хотя мы пытаемся, ищем заказы.

Марьяна Торочешникова: Виктор Алексеевич, все-таки люди, когда входят из колоний (не будем говорить за все колонии по России), которые находятся в Московской области, они что-то имеют за душой, хоть какую-то сумму?

Виктор Дежуров: Ну, во-первых, это зависит от человека, какую он имеет профессию, какую специальность, опять же, в каком подразделении он отбывал наказание, есть ли там производство. То есть, если говорить про женское подразделение, про Можайск, - там достаточно хорошо развито производство швейное, и, в общем-то, есть такая возможность, что женщина зарабатывает, откладывает на лицевой счет. И при освобождении хотя бы на первое время она имеют необходимый минимум денежных средств.

Марьяна Торочешникова: Но, тем не менее, вы все-таки покупаете билеты до сих пор освобождающимся, для того чтобы их отправить к месту жительства.

Виктор Дежуров: Ну да, если не имеет освобождающийся средств на лицевых счетах, то государство оплачивает ему билеты, проезд до дома.

Марьяна Торочешникова: Скажите, а сегодня сколько денег выделяет государство на содержание одного заключенного в день? Я помню, года два или три назад называли какие-то совсем нереальные суммы, вроде 92 копеек , просто невозможные. А сейчас известно, сколько это?

Виктор Дежуров: Ну, во всяком случае, сумма эта вполне достаточна для того, чтобы накормить осужденного, создать ему нормальные бытовые условия, то есть в этом плане в последнее время заметно увеличилось финансирование учреждений.

Марьяна Торочешникова: Бюджетное.

Виктор Дежуров: Да, конечно. То есть это нельзя сравнить с периодом начала 90-х годов, когда начальники подразделений, управление само вынуждено было искать выходы - как накормить, как одеть, как обуть... То есть сейчас уровень бюджетного финансирования вполне достаточен.

Марьяна Торочешникова: Виктор Алексеевич, есть такая серьезная проблема, о которой недавно заявили правозащитники, которые обратились с открытым письмом к уполномоченному по правам человека при президенте Российской Федерации. Вот в этом письме своем они перечисляли факты применения пыток и рассказывали об акциях протеста в местах заключения в течение последних двух лет, в частности - в одной из колоний Пермской области в 2001 году, в Калининградской колонии для несовершеннолетних преступников (в поселке Колосовка), в Казани и ряде других исправительных учреждений. Это заявление подписали 15 человек, в том числе ветераны диссидентского движения.

Виктор Алексеевич, вам известны факты применения пыток в колониях Московской области? Возбуждались ли уголовные дела в отношении надзирателей или других сотрудников системы?

Виктор Дежуров: Нет, такой информации у меня нет. И такие факты не зафиксированы вот именно в учреждениях Московской области. Кроме того, в управлении у нас создана сейчас структура по правам человека, то есть мы сами регулярно проверяем именно вопрос соблюдения прав обвиняемых, подозреваемых, осужденных.

Марьяна Торочешникова: Скажите, а жалобы осужденных до вас доходят?

Виктор Дежуров: А как же, жалобы конечно доходят.

Марьяна Торочешникова: Не фильтруются они начальством в колониях? Вообще можно достучаться "до небес"?

Виктор Дежуров: А почему нельзя? И приходят жалобы, и принимаются по ним меры, и разбирается, проверяется. То есть это заблуждение, что осужденный не может обратиться, не может достучаться, не может направить какую-то жалобу. Здесь очень строгий и очень четкий спрос именно с руководителей, которые допускают такие вещи.

Марьяна Торочешникова: Виктор Алексеевич, у нас есть звонок. Я предлагаю его послушать. Добрый день.

Слушатель: Здравствуйте. Это Володя из Петербурга звонит. Вот у меня такой вопрос. Ведется ли какая-то воспитательная работа среди осужденных в колониях? Потому что они три года сидят, потом опять попадаются - четыре года сидят, вот сейчас попались - пять лет им дали... Вот какая-то работа ведется? Что они до сих пор продолжают этим делом заниматься?

Марьяна Торочешникова: Володя, спасибо большое за ваш вопрос. И я тоже от себя добавлю. Виктор Алексеевич, вообще существует такое расхожее мнение, что уголовно-исполнительная система не исправительная, как звучит в названиях колоний, а это карательные учреждения и что, на самом деле, люди, попадая туда, уже становятся махровыми такими "законниками".

Виктор Дежуров: Я понял ваш вопрос. Хотя элемент кары, естественно, даже в сути уголовно-исполнительной системы есть, но с тем, что она именно портит и карает человека, я не совсем соглашусь.

Марьяна Торочешникова: А как вы их исправляете?

Виктор Дежуров: Существуют структуры, специальные структуры, которые занимаются организацией воспитательного процесса среди осужденных.

Марьяна Торочешникова: А что туда входит? Вот Владимир говорит: вот отсидел год, потом опять попал - три, теперь на пять лет. Почему возвращаются?

Виктор Дежуров: Ну, это уж в каждом конкретном случае надо разбираться, почему тот или иной человек вернулся обратно. А в принципе проводится работа. Существуют структуры, начальник отряда, воспитательный работник, который занимается целым комплексом воспитательных мероприятий.

Марьяна Торочешникова: Ну, а например, что это за мероприятия могут быть? Понятно, что это не как в детском саду.

Виктор Дежуров: Ну конечно. Здесь, я и говорю, комплекс. То есть это и лекционная работа, это и обучение, и спорт, и культура. Вы бы посмотрели, какие спектакли ставят в некоторых подразделениях, в частности, сейчас - в Можайской детской колонии. Это же такой уровень замечательный. Так что не верное это расхожее мнение, что система только карает.

Марьяна Торочешникова: Виктор Алексеевич, у меня такой вопрос, наверное, больше личного порядка. На самом деле, я никак не могу понять, что может привести на такую работу, в лагерную, так скажем, систему человека? Ведь о такой профессии в молодости обычно не мечтают. Как вы оказались здесь?

Виктор Дежуров: Это семейная традиция, мой отец тоже 30 лет прослужил в этой системе. В общем-то, и дочь моя пошла по этим стопам. То есть это далеко не случайный выбор, осознанный, и я полагаю, что все-таки это работа очень нужная, необходимая. Сколько бы мы не жили, в любом государстве нужны учреждения вот такого типа, чтобы охранять интересы других граждан.

Марьяна Торочешникова: А вы вообще, простите, не боитесь работать в этой системе? Вообще угроз никогда не поступало?

Виктор Дежуров: Нет. Знаете, не было угроз. Страшного нет в этом абсолютно ничего, работа есть работа.

XS
SM
MD
LG