Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Что такое судебная ошибка и, можно ли ее исправить?


Марьяна Торочешникова: В своих передачах мы стараемся рассказывать о тех победах, которые граждане одерживают в судах по всей России. Большинство этих побед - результат многолетних хождений по судебным инстанциям. Редко когда приговор или судебное решение не обжалуются одной из сторон, и, к сожалению, часто вторая судебная инстанция не оправдывает надежд жалобщиков на законное и справедливое решение суда. Почему же не работают законодательные механизмы исправления судебных ошибок? Кто и как должен отлаживать этот механизм? На эти и другие вопросы мы постараемся ответить в сегодняшней передаче.

Я представляю экспертов в студии Радио Свобода. Это судья Конституционного суда Российской Федерации в отставке Тамара Морщакова, руководитель Центра "Антипроизвол" адвокат Сергей Замошкин и член Совета Федеральной палаты адвокатов Юрий Кастанов.

Итак, раз уж мы говорим сегодня об исправлении судебных ошибок, то давайте сначала определимся с тем, что вообще понимать под судебной ошибкой. Тамара Георгиевна:

Тамара Морщакова: Вы знаете, это сложная тема, и когда-то специально занимались ее исследованием. Плоды этого исследования опубликованы были в двух толстых томах. Если попросту сказать, судебная ошибка - это неправильное судебное решение. Но неправильное - сразу возникает вопрос - с чьей точки зрения? Ведь всегда одна сторона недовольна, когда вынесено судебное решение не в ее пользу. Это и по гражданским делам, и по уголовным - там тоже может быть недоволен или обвинитель, или тот, кого обвиняют. Можно ли всегда сразу сказать, что раз кто-то недоволен, то это и есть судебная ошибка? Конечно, нет. Но решение, которое выносится, должно соответствовать установленным обстоятельствам дела, оно должно демонстрировать правильное применение судом норм закона.

И очень важно, чтобы правильно судом применялись и нормы материального закона, например - Гражданского кодекса, и нормы процессуального закона. Суд не может отступать от установленных правил процедуры, и когда он от них отступает - это тоже судебная ошибка. Потому что, конечно, понятие материальной справедливости - это очень важное понятие, и оно заключается в том, чтобы по существу дело было разрешено правильно, правильно были определены права и обязанности участвующих в нем людей. Но на самом деле это не единственный аспект справедливости, и может быть, более универсальным аспектом справедливости является то, когда каждому человеку предоставляют возможность получить все способы защиты своих прав перед судом, когда соблюдаются все процедуры. Это то, что международные правовые нормы понимают под справедливостью процессуальной. Решение может быть и не в твою пользу, но ты должен получить возможность донести свою точку зрения до суда, привести аргументы против аргументов другой стороны, быть не просто выслушанным, но услышанным, и получить на все, что ты сказал, вразумительный (я позволю себе это слово), обоснованный ответ того суда, который должен вынести решение по твоему делу.

Судебная ошибка - здесь есть еще один аспект - это случайность или это какое-то умышленное действие суда? И эти два аспекта, конечно, тоже нужно различать. Именно потому, что судебная ошибка может быть и случайной, никогда судью не карают за то, что он разрешил дело так или иначе. А вот если судья нарушает процедуру, то это, безусловно, уже такая ошибка, которая не может не привлечь пристального внимания к деятельности судьи и, надо сказать прямо, его негативной оценке.

Марьяна Торочешникова: Сергей Дмитриевич, Тамара Георгиевна говорила о том, что судьи должны работать правильно, должны правильно оценивать представленные сторонами доказательства. А правильно - это как?

Сергей Замошкин: Для того чтобы оценить судебное решение, неплохо было бы, чтобы оно было мотивированным, обоснованным, вразумительным, как сказала Тамара Георгиевна. Вот этого как раз порой не случается. И мне хотелось бы отметить заслуги скромно сидящего напротив меня Юрия Артемьевича Кастанова, который не только обратил внимание, что действующее законодательство позволяет жалобы на решения суда не только рассматривать неправильно или правильно, а давать на них невразумительные, немотивированные, необоснованные ответы.

Марьяна Торочешникова: То есть, получается, недостаточно четко прописан механизм обжалования судебных решений?

Сергей Замошкин: Да, действующее законодательство, к сожалению, позволяет давать ответы на обоснованные, мотивированные жалобы таким образом, что из ответа нельзя понять, были ли эти доводы рассмотрены и учтены при принятии решения судебным органом.

Марьяна Торочешникова: Юрий Артемьевич, а вам известна статистика приблизительная, сколько приговоров или решений судов ежегодно отменят вышестоящие инстанции в России?

Юрий Кастанов: Это очень маленькая цифра. Это в советские времена было порядка 8 процентов по числу осужденных лиц, не больше. Сейчас, я думаю, на самом деле эта цифра уменьшилась. А вот в практике юридической, кстати сказать, не только адвокаты, но и прокуроры тоже (я ведь достаточно долго был прокурором и помню это хорошо), практики знают, что на самом деле отменять и изменять приговоры, конечно же, вышестоящие суды должны гораздо чаще, на порядок чаще, чем сегодня. Потому что очень часто несправедливые приговоры (а законный приговор и есть справедливый приговор, потому что справедливость - это правовая категория) случаются в нашей стране и слишком редко исправляются. Я знаю, например, что практически все кассационные жалобы не получают того, о чем только что говорилось, - вразумительного ответа.

Марьяна Торочешникова: То есть фактически люди получают отписки на руки, так выходит?

Юрий Кастанов: Получается так.

Марьяна Торочешникова: Что же, мы судей обвиняем таким образом в недобросовестности?

Юрий Кастанов: Тому есть очень много причин. Есть, конечно, и прямая недобросовестность, у меня есть и такие примеры, и я пытаюсь с этим бороться, обжалуя все выше, выше и выше, вплоть до Страсбурга, в Конституционный суд обращаюсь, если вижу, что недостатки закона помогают этому. Вы понимаете, чем выше суд, тем, с одной стороны, казалось бы, надежды на успех больше, потому что более квалифицированные люди. А с другой стороны, эти же надежды начинают тихо таять, когда ты понимаешь, сколько тысяч или десятков тысяч жалоб находится в том же Страсбурге: да что далеко ходить до Страсбурга - в том же Верховном суде России. У них руки не доходят.

Существуют объективные причины, которые мешают судьям нормально работать. Вот в Московском городском суде, например, в среднем на кассационный день на этих трех судей-кассаторов приходится около 50 дел. Это значит, что они должны за рабочий день выслушать доводы примерно 100 судебных ораторов, может быть, даже чуть больше: по каждому делу - прокурор, защитник, представители потерпевшего, гражданского истца и так далее, но как минимум - прокурор и защитник. То есть на круг получается примерно около 100 человек. К концу дня у них, конечно, в голове полная каша, и ждать, что они наши доводы поймут, услышат просто, - это наивное дело.

Марьяна Торочешникова: Давайте послушаем вопрос Юрия Петровича из Москвы. Пожалуйста.

Слушатель: Ситуация такая: художник платит за телефон как индивидуальный пользователь, два года он платит по счетам, которые присылает телефонный узел, а телефон отключен. Обратился в суд, суд вынуждает художника подписать договор о том, что он предприниматель без образования юрлица. Художник отказывается подчиниться требованию суда. На сегодняшний день судья не принимает кассационную жалобу для обращения в городской суд. Может ли художник обратиться с надзорной жалобой, минуя кассационную инстанцию?

Юрий Кастанов: Минуя кассационную инстанцию, в надзорную инстанцию обратиться можно только в том случае, если кассационный срок пропущен. А если кассационный срок не пропущен, тогда все-таки нужно эту кассационную жалобу подавать. Причем в тех случаях, когда районный суд, суд первой инстанции (это может быть и мировой суд, не обязательно районный, да и городской по ряду делу) жалобу не принимает, то ее можно подать непосредственно в суд кассационной инстанции, который в этом случае должен ее направить в суд первой инстанции, чтобы они вместе с делом вернули ее обратно. Потому что одну жалобу без дела никто рассматривать не может, просто не в состоянии. Вот такой механизм.

Сергей Замошкин: На самом деле, тут еще техническая проблема. Можно жалобу не отдавать, а в канцелярию направить по почте заказным письмом с уведомлением. То есть не надо из этого делать проблему. Если вы действительно хотите обжаловать судебное решение, которое сейчас состоялось, то никаких формальных препятствий для этого нет. Другое дело (и наша беседа как раз об этом), что есть масса сомнений, что ваша жалоба с вашими доводами будет рассмотрена в вышестоящей инстанции, и вы получите ответ на все эти доводы. И, к сожалению, действующее законодательство дает возможность доводы отвергнуть без рассмотрения и фактически без информирования об этом заявителя.

Марьяна Торочешникова: Кстати, судьи выносят зачастую и определения, никак их не мотивируя особенно, не утруждая себя этим, по кассационным жалобам.

Юрий Кастанов: Ты им пишешь, что нет состава преступления по таким-то и таким-то основаниям, целую диссертацию можешь написать, а в ответ получаешь: "Приговор коллегия находит законным и обоснованным, судом не допущено нарушений, влекущих его отмену" - и все. Что они имели в виду, почему они мои доводы вообще не приняли во внимание, вообще не прочли - это тайна за семью печатями.

Марьяна Торочешникова: Ну и как можно эту проблему решить? Тамара Георгиевна, вы видите какой-то выход из этой ситуации?

Тамара Морщакова: Если вы имеете в виду способы такие, как изменение закона, то, само собой, можно и такие способы изобрести. Но ведь и действующий закон не говорит, что можно выносить необоснованные решения, он тоже говорит в том же самом Процессуальном кодексе или Уголовно-процессуальном, в других кодексах, к Гражданско-процессуальном есть такие же нормы, а Арбитражном процессуальном кодексе есть такие нормы, что каждое решение суда должно быть законным, обоснованным и мотивированным. Значит, речь идет о том, как сами понятия законности, обоснованности и мотивированности понимаются судьями, которые отвечают за жалобы граждан. Практика показывает, что они понимаются совершенно искаженно, и вряд ли законодатель предполагал, что именно так будут пониматься эти слова, записанные в нормах закона.

Ну, а как бороться с этим неправильным пониманием - это ведь уже другой вопрос, здесь есть много способов. Ну, один из способов - это чтобы, допустим, наш Верховный суд или Высший Арбитражный суд (в каждой системе судов есть свой высший орган) разъяснил всем судам нижестоящим, что недопустимо таким образом отвечать на жалобы в вышестоящую судебную инстанцию, когда лицо спорит против вынесенного в отношении него судебного решения. Иначе ведь что происходит? Мотивированное судебное решение - Юрий Артемьевич привел пример, как его мотивируют. На самом деле это ведь не мотивы, а это некоторые вербальные формы, то есть просто слова, количество которых показывает, что приведено что-то в качестве текста, не содержательный анализ, а просто есть текст, который можно выдать за содержание, за мотивы, за доводы.

Марьяна Торочешникова: То есть фактически отписка.

Тамара Морщакова: А как повернуть сознание судей? Ну, конечно, их надо освобождать от такого положения, когда у них просто нет времени писать и нет возможности вникнуть. Таким суд быть не может. Но, кроме того, нужно ориентировать судей на то, что, если они не отвергают приведенные в жалобе доводы, значит, по крайней мере, по уголовному делу они оставляют не отвергнутыми сомнения в виновности. А раз так, то Конституция требует, чтобы лицо, в отношении которого сомнения в его виновности, не отвергнуты, считалось невиновным.

Сергей Замошкин: И проблема как раз в том и состоит, что не такого указания в законе, что каждый довод стороны, обратившейся в суд, обязательно должен быть мотивирован, освещен в судебном решении или ответе. Может быть, не совсем такая четкая, категорическая формулировка закона - она, собственно, и дает возможность для таких отписок, или как-то их можно назвать иначе. При всех условиях сейчас найден такой вот ход, и Юрий Артемьевич первый его использовал и обратился он, а потом и другие адвокаты, в том числе и я, с жалобой на несоответствие ряда законов Конституции, с тем чтобы Конституционный суд дал свое решение по поводу как раз уместности или неуместности немотивированных, необоснованных ответов заявителю и судебных решений.

Марьяна Торочешникова: Юрий Артемьевич, расскажите, что это за жалоба в Конституционный суд, в чем ее суть и какие законы вы просите суд рассмотреть на предмет их конституционности?

Юрий Кастанов: Практически мы обжаловали - группа адвокатов, каждый по своим делам, каждый свою жалобу написал - Уголовно-процессуальный кодекс, поскольку мы полагаем, что если у нас есть право на жалобу, то, значит, у кого-то должна быть обязанность эту жалобу рассмотреть. А рассмотреть жалобу - это рассмотреть содержащиеся в ней доводы. Если доводы жалобы не рассмотрены - значит, жалоба не рассмотрена в целом. Мы должны, в принципе, понимать, в сознании у каждого нашего гражданина, у каждого правоприменителя должно быть четкое понимание того, что мое право - это обязанность чья-то мое право удовлетворить. Если у меня есть право на жалобу - значит, у суда, прокурора, следователя, к кому я обращаюсь, должна быть обязанность эту жалобу рассмотреть по доводам. Это главное, о чем мы спорим.

Сегодня ситуация очень, конечно, грустная, выход из нее не так прост, как мне иногда кажется. Мы обратились в Конституционный суд. Конституционный суд, по нашему мнению, может либо признать весь УПК в этой части не соответствующим Конституции, а может поступить иначе - разъяснить, дать общеобязательное толкование, скажем, что УПК в целом соответствует Конституции, но толковать его нужно только так, как просят жалобщики. Беда только в том, что, наверное, простых разъяснений здесь всегда мало. Тамара Георгиевна сказала, что хотелось бы, чтобы Верховный суд дал свои разъяснения. Мне бы хотелось большего - мне бы хотелось, чтобы Верховный суд не только разъяснил, но и сам бы выполнял законы. Вы понимаете, ведь я жалуюсь и в Верховный суд тоже - и оттуда тоже получают такие ответы безответные, из которых вообще непонятно, почему они со мной не соглашаются. Ведь я гражданин этой страны, все права, которые в Конституции записаны, распространяются и на меня. Я имею право на честь и достоинство. Я считаю, что когда любой суд не считает нужным со мной разговаривать, не видит во мне равноправного участника судопроизводства, не отвечает на мои доводы - значит, нарушается вот эта статья 21-ая Конституции.

Марьяна Торочешникова: А в настоящий момент сколько адвокатов вас подержало и отправили аналогичные жалобы в Конституционный суд Российской Федерации?

Юрий Кастанов: Мне неизвестна точная цифра, но я знаю, что это где-то около 15-20 человек.

Марьяна Торочешникова: К нам на пейджер пришел вопрос, и я, Тамара Георгиевна, его вам адресую. "Является ли правомерным приговор, если на судебном заседании в течение всего процесса не присутствовали ни прокурор, ни адвокат, ни свидетели?" - Игорь Михайлович из Германии задал такой вопрос. Мне кажется, он чисто гипотетический, потому что я себе не представляю такую ситуацию.

Тамара Морщакова: Нет, отнюдь не гипотетический вопрос. У нас до сих пор встречаются такие приговоры, которые выносятся после описанных вами судебных заседаний, где, собственно, стороны представлены не были, свою позицию не выражали, но что еще хуже, не было и анализа тех доказательств, на которых строится этот судебный приговор, не присутствовал свидетель. Что сказать в отношении неучастия в деле государственного обвинителя, то есть прокурора, - это прямо запрещено законом, потому что по всем делам, которые рассматриваются в суде и связаны с предъявлением лицу обвинения в совершении уголовного преступления, новый Уголовно-процессуальный кодекс требует обязательного участия прокурора. Такие нарушения что должны влечь? Безусловную отмену состоявшегося судебного решения, а именно - приговора по уголовному делу.

Марьяна Торочешникова: То есть он незаконный, он будет признан незаконным.

Тамара Морщакова: Этот приговор незаконный.

Марьяна Торочешникова: Спасибо, Тамара Георгиевна. И вот дозвонился нам Евгений Васильевич из Москвы, давайте послушаем его вопрос. Пожалуйста.

Слушатель: Я хотел бы привести еще один пример не каких-то так ошибок, а именно судебного произвола. Обвиняемый заявил в судебном заседании ходатайство о введении на основании 50-ой статьи Уголовно-процессуального кодекса в качестве защитника своего близкого родственника. Суд не допустил в качестве защитника этого родственника. Значит, есть противоречие в Уголовно-процессуальном кодексе - это статья 50-ая, которая дает право подсудимому выбирать защитника, и это право не может быть кем-то отменено, согласно 53-ей статье Конституции. А 49-ая статья Уголовно-процессуального кодекса дает право суду допустить либо не допустить.

Тамара Морщакова: Это как раз пример того, как Уголовно-процессуальный закон провоцирует, если хотите, произвол. И я считаю, что он это делает в противоречии с требованиями Конституции. Почему? Конечно, по каждому делу, и это предусмотрено Уголовно-процессуальным кодексом, должен участвовать защитник в определенных случаях. Но если юридическая квалифицированная помощь адвокатом оказывается по этому делу, обвиняемое лицо вправе иметь в качестве своего защитника еще и другое лицо, которому, может быть, оно доверяет как-то совершенно по-особенному, своего родственника. И вот в этих случаях все-таки суды нередко становятся на такую позицию, когда они не допускают этого близкого обвиняемому человека для того, чтобы он защищал интересы обвиняемого. Складывается ведь какое положение? Не написано, что это вообще недопустимо равным образом для всех, написано: "Суд может допустить". И вот здесь беспредельные границы для произвола: когда-то суд может допустить, а когда-то он не допускает. А что нарушается? Просто при отказе суда допустить такого защитника из родственников обвиняемого, которого он сам выбрал, нарушается право каждого выбирать любые способы для своей защиты, не запрещенные законом. И это записано в Конституции.

Марьяна Торочешникова: А как с этим бороться? Для этого нужно что, обжаловать действия этого судьи в вышестоящую судебную инстанцию?

Юрий Кастанов: Да.

Марьяна Торочешникова: Но в этом случае, как сейчас, мы говорим о том, что очень часто жалобы в вышестоящие судебные инстанции остаются не рассмотренными фактически. То есть их, конечно, рассматривают, но формально.

Тамара Морщакова: Здесь можно обратиться и в Конституционный суд Российской Федерации, если речь идет о том, что сама по себе норма кодекса такова, что не исключает произвольных судебных решений: в одном случае - таким образом, с другом случае - другим образом.

Марьяна Торочешникова: Тем не менее, в нашей передаче мы всегда стараемся людям доказать, что правовыми способами в суде можно добиться защиты, можно восстановить свое право.

Сергей Замошкин: Нужно, но не всегда можно.

Марьяна Торочешникова: А у меня складывается такое впечатление, что это вообще какой-то замкнутый круг, из которого вырваться, получается, невозможно.

Юрий Кастанов: Единственный способ, какой у нас у всех остается, - это жаловаться по судебным инстанциям вверх, вверх и вверх. Жаловаться до тех пор, пока не получишь вразумительного ответа на все свои доводы. Тем более, что, насколько мне известно, Конституционный суд уже по одному из дел высказал такую позицию, что отвечать надо, приводя мотивы отказа по доводам жалобы именно. И значит, такое толкование Конституционного суда носит общеобязательный характер, и надо добиваться этого. Правда, добиваться непросто. Я помню, что в старом УПК была прописана обязанность кассационной инстанции приводить мотивы, по которым она не согласилась с доводами конкретных жалоб, и я очень часто ссылался на эту норму, когда в порядке надзора обжаловал это все, и очень редко ко мне прислушивались. А когда по уголовному делу подзащитный твой под стражей, и ты эти 4 года пишешь, пишешь и пишешь, и еще не знаешь, в конце концов, добьешься ли ты чего-нибудь и когда добьешься, - но надо жаловаться, нельзя опускать руки. Выплывает только тот, кто барахтается.

Марьяна Торочешникова: Есть какой-то предел тому, когда можно подавать жалобы? Сколько и в какие инстанции внутри России?

Юрий Кастанов: В России высшая инстанция в судах общей юрисдикции - это Верховный суд России. Вы понимаете, в Процессуальном законе, и в Гражданско-процессуальном, и в Уголовном процессуальном, нечетко прописана одна вещь: председатель Верховного суда, его заместители могут сами обратиться в надзорную инстанцию с представлением о пересмотре, но совершенно нигде не описано, каким образом председатель и заместители узнают о том, что им нужно туда обратиться.

Марьяна Торочешникова: По собственному почину:

Юрий Кастанов: Дел ведь миллионы по стране! Откуда председатель Верховного суда Вячеслав Михайлович Лебедев будет знать, что существует какое-то там дело? Значит, нужен четкий порядок обжалования на этом уровне. А они, скорее всего, уже до этого дошли - четкий порядок в законе не прописан. Единственное что - ну, пишите, пишите и пишите. В принципе, вообще говоря, высшая надзорная судебная инстанция - это Президиум Верховного суда. Вот если он что-то сказал - уже дальше все. Может быть, это и правильно, потому что нельзя же жить в состоянии вечной неопределенности. Существует в стране какой-то орган, выше которого уже жаловаться бессмысленно, а он уже сказал свое слово и пересматривать не хочет.

Тамара Морщакова: Но тут важно одно обстоятельство. Даже если решение вынесено самой высшей инстанцией в стране, то - согласно Европейской конвенции, протоколу номер 7 к этой Конвенции - тот, кто судебной ошибкой был ущемлен в своих правах, кому был причинен в результате судебной ошибки вред, имеет право на пересмотр решения даже последней инстанции в целях возмещения ущерба, причиненного неправильным судебным решением или приговором.

XS
SM
MD
LG