Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Российской адвокатуре 140 лет. Гость "Правосудия" президент Федеральной палаты адвокатов Евгений Семеняко


Марьяна Торочешникова: В этом году российская адвокатура отпраздновала 140 лет со дня основания. 20 ноября 1864 года по указу царя Александра Второго в России утверждены судебные уставы, узаконившие участие в уголовном судопроизводстве представителей обвиняемых - присяжных поверенных. А уже в 1866 году в России стали проходить первые процессы с участием присяжных поверенных, ныне - адвокатов.

О том, что представляет собой нынешняя российская адвокатура, мы поговорим в сегодняшней передаче с нашим гостем в питерской студии Радио Свобода, президентом Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации Евгением Семеняко.

Евгений Васильевич, я понимаю, что просить вас дать оценку деятельности российской адвокатуры за все 140 лет ее существования было бы не совсем корректно, но пусть отправной точкой для нас станет июль 2002 года, когда в России начал действовать Закон об адвокатуре и адвокатской деятельности. Мы рассказывали о нем подробно в одной из прошлых передач, и тогда адвокаты, участвовавшие в программе, подчеркивали, что главное положение закона то, которое провозглашает независимость и самостоятельность адвокатского сообщества. Но это слова, а вот на деле удалось ли процессуальным защитникам добиться такой самостоятельности?

Евгений Семеняко: Думаю, что два года, прошедшие после введения в действие этого нового Закона об адвокатской деятельности в России показали, что это была не пустая словесная декларация, а это совершенно реальные положения. Другое дело, что закон ведь, знаете, никогда не действует автоматически, это всего лишь юридическая форма, и будет ли она наполнена конкретным содержанием, соответствующим этой форме, в значительной степени зависит от тех, кто будет эти законы применять. Так вот, российская адвокатура на протяжении вот этих двух лет достаточно убедительно продемонстрировала, что она может функционировать и функционирует как независимая самоуправляемая организация. Это не значит, что в конкретных каких-то случаях мы не сталкиваемся с попытками отдельных представителей власти, в данном случае, скажем, органов юстиции на местах, представителей правоохранительных органов как-то пытаться противодействовать законной адвокатской работе или работе адвокатов по конкретному уголовному или гражданскому делу (чаще, конечно, уголовному).

Марьяна Торочешникова: Кстати, Евгений Васильевич, а как Федеральная палата и региональные палаты адвокатов относятся и противостоят вот этим попыткам давления на адвокатов? В последнее время они предпринимались не раз, во всяком случае - по делу "ЮКОСа", в рамках которого следователи и проводили обыск в офисе адвоката Антона Дреля, и вызывали на допросы самого Дреля и других адвокатов "ЮКОСа".

Евгений Семеняко: Есть случаи очевидные. Ну, например, вопреки прямому запрету изымать у адвоката адвокатское досье, производство адвоката по делу, если такие вещи случаются - значит, мы имеем возможность без каких-то специальных расследований, проверок реагировать достаточно быстро и энергично на такого рода факты. Но бывают случаи, когда требуется достаточно сложная, непростая проверка ситуации, анализ ситуации, сбор информации, необходимой для того, чтобы принять соответствующее решение.

Марьяна Торочешникова: Евгений Васильевич, а как вы считаете, российские адвокаты авторитетны для российских же правоохранительных органов?

Евгений Семеняко: Мы с вами обсуждаем, и чаще всего в поле нашего зрения общественности, прессы так или иначе попадают как раз случаи, когда предпринимаются попытки проигнорировать роль адвоката и права, которыми адвокат обладает, прежде всего, конечно, в уголовном судопроизводстве. Но должен вам сказать, что все-таки это не общее правило. Адвокаты за время судебно-правовой реформы, в том числе и после принятия Закона об адвокатской деятельности, имеют эффективные способы осуществления защиты и в общем плане. Если иметь в виду большую часть нашей работы, все-таки она встречает совершенно нормальное профессиональное отношение со стороны следователей, прокуроров, в судах. В единичных случаях происходят конфликты между представителями обвинения и защиты, дело доходит до каких-то, знаете, не совсем законных приемов, попыток устранить адвоката из дела и так далее.

Марьяна Торочешникова: А вот теперь у меня к вам такой вопрос, Евгений Васильевич. Последние годы так много говорилось о так называемой "черной адвокатуре", что люди многие поверили в то, что адвокаты - это такие существа без стыда и совести, которые наживаются на чужом несчастье и за деньги могут сделать все. Вот откуда этот образ?

Евгений Семеняко: Образ адвоката, как такого юриста, который занимается чем-то почти предосудительным, сложился не вчера и, может быть, даже не позавчера. Это достаточно давняя такая историческая не хочу сказать традиция, но такой своеобразный вывих в общественном сознании, который существует достаточно давно. Дело в том, что в самой человеческой психологии есть некоторые причины для такого негативного восприятия адвокатской профессии. Дело в том, что для людей обычных сам факт, что кто-то из юристов берет на себя обязанность защищать человека, который обвиняется, скажем, в каком-то серьезном преступлении, вплоть до убийства, сейчас террористов, - уже сам факт появления в процессе такого человека вызывает недоумение, а у многих и возмущение. Мне кажется, что здесь есть попытка объединить в одно целое человека, который находится на скамье подсудимых и которого защищает адвокат, чьи интересы он представляет, и самого адвоката.

Марьяна Торочешникова: Но все-таки в России сегодня есть "черная адвокатура"?

Евгений Семеняко: Я не очень, честно признаться, понимаю, что за смысл вкладывается в этот термин. "Черная адвокатура" - это адвокатура, которая что делает?

Марьяна Торочешникова: Ну, это те адвокаты, которые, скажем так, не совсем профессионально подходят к исполнению своих обязанностей, которые действительно наживаются на людях и при этом не выполняют никакую работу. Также были сообщения (правда, давние сообщения, я надеюсь, что сейчас такого просто нет) о том, что девушки с удостоверениями адвокатов проходили в следственные изоляторы, к заключенным, с известными целями. Понятно, что это все может быть фантазией журналистов, происками врагов:

Евгений Семеняко: Мы ведь с вами начали разговор с закона 2002 года. До этого закона, принятого в 2002 году, я бы сказал, что в российской адвокатуре царил такой организационный хаос, профессия эта стала слишком общедоступной, если можно употребить этот термин. Были распахнуты не то что двери, а практически и окна, и даже форточки, в адвокатские ряды попало немало людей случайных, для которых эта профессия в себе ничего не содержала, кроме возможности:

Марьяна Торочешникова: Наживаться.

Евгений Семеняко: : наживаться и так далее.

Марьяна Торочешникова: Но это было до принятия закона, а сейчас изменилось что-то?

Евгений Семеняко: Сейчас ситуация сменилась, я бы сказал, принципиально. Сегодня у нас практически все региональные палаты за время, прошедшее после принятия закона, немало такого рода случайных людей отрешили от адвокатской практики, прекратив им статус адвоката. И вообще на основе Закон об адвокатской деятельности созданы квалификационные комиссии, и, будучи органами адвокатских сообществ регионов, они достаточно энергично освобождаются от тех людей, которые позорят адвокатскую корпорацию.

Марьяна Торочешникова: То есть адвокаты все-таки чистят свои ряды?

Евгений Семеняко: Не "все-таки", а мы это делаем, мне кажется, достаточно принципиально и довольно эффективно.

Марьяна Торочешникова: Нам дозвонился Георгий из Санкт-Петербурга, давайте его послушаем.

Слушатель: Здравствуйте. Вот, например, в вашей области есть два очень страшных пункта (я с молодости об этом знаю, благодаря определенным обстоятельствам). Это пункт "Судебные ошибки", которые в советское время около 5 процентов составляли - это целая армия заключенных, невинно осужденных. И второй - это когда специально составляют "липовые" дела с ложными свидетелями и подделанными обстоятельствами. Спасибо за внимание и хотелось бы услышать ответ.

Евгений Семеняко: Не совсем понял вопрос, тем не менее, попытаюсь ответить таким образом, как я понял. Одна из главных задач адвоката заключается в том, чтобы приговор был правосудным, законно обоснованным, и таким образом была исключена судебная ошибка. Одной из заслуг моих коллег-адвокатов является то, что адвокат не останавливается, как правило, после решения суда первой инстанции, даже второй инстанции, идет дальше, и за всеми этими отменами приговоров, за реабилитацией человека всегда так или иначе стоит адвокат, его настойчивость, его принципиальность, его, наконец, мужество.

Марьяна Торочешникова: То есть хороший адвокат будет добиваться исправления судебной ошибки?

Евгений Семеняко: Да, хороший адвокат не остановится на полпути, тем более что у нас сейчас дорога к окончательному разрешению дела даже не заканчивается теперь уже национальными судами. Сейчас многие мои коллеги выходят и на международный уровень, и обращаются в Страсбургский суд. Конечно, надо прежде всего улучшать качество осуществления правосудия в собственной стране. Убежден, что адвокаты для этого делают немало, а смогут, думаю, делать еще значительно больше.

Марьяна Торочешникова: Евгений Васильевич, когда мы говорили о том негативном образе, который сложился у обычных людей в отношении адвокатов, мы не затронули один момент. Зачастую люди, попавшие, скажем так, в сложные отношения с уголовным законом, но не имеющие средств для того, чтобы нанять адвоката, не доверяют адвокатам назначенным, считая их пособниками следствия и обвинения. Откуда это, как вы считаете?

Евгений Семеняко: Я бы все-таки не стал так широко обобщать, что вообще не доверяют назначенным адвокатам. Дело в том, что на сегодняшний день стала складываться ситуация, при которой большая часть уголовных дел, особенно в российской глубинке, до 70 процентов от общего числа уголовных дел рассматривается с участием назначенных адвокатов. У меня,уж так сегодня получается, что я в основном говорю о том хорошем, что происходит в российской адвокатуре, и хочу к числу хорошего еще причислить и тот факт, что большая часть наших адвокатов вполне добросовестно, профессионально выполняет свой долг, независимо от того, что в этом случае оплата труда адвокатов либо символическая, либо вообще отсутствует, что, к сожалению, нередко случалось до самого последнего времени.

Марьяна Торочешникова: Эту проблему вы пытаетесь урегулировать?

Евгений Семеняко: Не только пытаемся, а считаем, что это одна из главных задач Федеральной Палаты адвокатов, региональных палат. Какие здесь произошли положительные перемены? Во-первых, в соответствии с действующим законом, вопрос о размере оплаты труда адвокатов по назначению решается правительством. Российское правительство в прошлом году приняло специальное постановление по этому поводу, и, на мой взгляд, многие проблемы, я имею в виду проблемы со своевременностью оплаты, были решены.

Марьяна Торочешникова: Эти проблемы адвокатов, они как отражаются на гражданах, которые к этим адвокатам обращаются?

Евгений Семеняко: Вы знаете, конечно, гражданин, который может сам по своему выбору обратиться к адвокату, имеет возможность сам определить и нужный ему уровень доверия к адвокату.

Марьяна Торочешникова: Ну, а если не может?

Евгений Семеняко: А если он не имеет такой возможности, значит, в этом случае адвокатское образование назначает ему адвоката. Если речь идет, скажем, об уголовном деле, и в этом случае гражданину, который не в состоянии самостоятельно оплачивать работу адвоката, приходится довольствоваться тем адвокатом, который ему назначен в соответствии с обращением следователя, прокурора или судьи.

Марьяна Торочешникова: Но можно надеяться, что это будет действительно хороший адвокат?

Евгений Семеняко: В большем количестве случаев, я бы сказал, в подавляющем количестве случаев это вполне профессионально подготовленные и добросовестные коллеги. Понимаете, миллионами исчисляется число людей, которые обращаются к помощи адвокатов. Есть отношение к адвокатуре вообще, а есть отношение к конкретному адвокату, который помог решить ту или иную проблему, не дал свершиться неправосудному приговору, посоветовал, и тот, кто обратился к адвокату, принял правильное решение. И люди с благодарностью вспоминают.

Я знаю сотни примеров, когда адвокатам пишут благодарственные письма, когда адвокатов считают за своих чуть ли не членов семьи, с которыми советуются, с которыми потом по жизни сохраняются отношения навсегда, потому что человек показал, насколько он неравнодушен к чужой судьбе.

Марьяна Торочешникова: Тем не менее, не у всех россиян есть возможность воспользоваться услугами адвоката, просто потому что это действительно дорого. Можно было бы подкопить денег, но цены на адвокатские услуги никак не фиксируются. Все-таки, может быть, есть какие-то нормы.

Евгений Семеняко: В законе об адвокатской деятельности говорится, что размер вознаграждения адвоката стороны, то есть адвокат и его доверители, определяют сами. Вот вы говорите, что очень дорого. Понимаете, очень большой, на самом деле, и широкий диапазон существует оплаты труда адвокатов, одни условия - для работы и вознаграждения в Москве, другие - в крупных центрах.

Марьяна Торочешникова: Но известны какие-то средние расценки?

Евгений Семеняко: Вы знаете, расценок, еще раз говорю, не существует. В российской адвокатуре нет так называемой таксы, не существует какой-то инструкции об оплате юридической помощи. Там, где речь идет о соглашении, там сами стороны договариваются. По кодексу профессиональной этики адвоката, адвокат обязан при определении размера вознаграждения учитывать характер дела, время, которое необходимо будет потратить на эту работу. Адвокат не может навязать своему клиенту свои услуги или себя. Если кто-то претендует на чрезмерную оплату, значит, всегда человек может обратиться к другому адвокату, который предложит иные условия, и так далее.

Марьяна Торочешникова: Тем не менее, есть какие-то льготы, например, пенсионерам?

Евгений Семеняко: Должен вот что сказать, мы с вами говорим о той работе адвоката, которая не подчиняется некоторым специальным правилам. Мы уже с вами за время этой беседы говорили об оплате труда адвокатов по назначению, и там вообще ставки государством установлены, а это, между прочим, в среднем около 70 процентов от числа уголовных дел, как я уже говорил. Значит, здесь вообще говорить о том, много или мало, недоступно: На самом деле, любой, когда он оказывается не в состоянии оплатить услуги адвоката, тем не менее, этими услугами пользуется, потому что оплату труда осуществляет государство из средств бюджета. Если мы возьмем перечень гражданских дел, по которым также предусмотрена бесплатная помощь:

Марьяна Торочешникова: Напомните, пожалуйста, что это трудовые, наверное:

Евгений Семеняко: Совершенно верно, это трудовые, это алиментные, это дела о возмещении вреда, причиненного увечьем. Сейчас еще добавились дела в отношении несовершеннолетних. Но дело вот в чем, по закону, оплата труда адвоката по этой категории дел должна осуществляться из средств местного бюджета. Между тем, мы сталкиваемся с такой ситуацией, когда в местных бюджетах, несмотря на такое указание закона, никаких средств на оплату труда адвокатов вообще не выделяется.

Марьяна Торочешникова: Просто не заложено.

Евгений Семеняко: Конечно. Тут надо различать ситуацию. Понимаете, бесплатная помощь для гражданина совершенно понятно почему должна быть. Каждый, независимо от своего имущественного статуса, от своего уровня благосостояния, имеет конституционное право на квалифицированную юридическую помощь. Но дело в том, что бесплатная для гражданина помощь -не значит, что это работа для адвоката бесплатная. Адвокат-то за свою работу, видимо, все равно что-то должен получать. Поэтому там, где не предусматривается вообще никакой оплаты, там, конечно, возникают и проблемы с доступностью юридической помощи. Но это уже проблема местных органов власти.

Что касается адвокатских образований, что касается адвокатских палат, в России всегда существовала традиция, она и сегодня существует. Вот я говорю с вами из Санкт-Петербурга, у нас в Санкт-Петербурге наша адвокатская палата, и независимо от того, выделяются средства или не выделяются, тем не менее, обращаются к нам инвалиды, обращаются к нам ветераны войны, блокадники, и мы оказываем им в консультациях такую помощь юридическую, даем советы, пишем заявления, то есть все равно не выпроваживаем никого на улицу со словами, что "раз у вас нечем платить, значит, мы с вами и разговаривать не будем".

Марьяна Торочешникова: "А приходите в другой раз - с деньгами" - такого нет?

Евгений Семеняко: Такого не бывает. Я хочу сказать, что такого, как правило, не бывает. В тех случаях, когда кто-то пытается исключительно таким образом действовать, мы все-таки находим возможность своих коллег в этом отношении поправлять. А самое главное, мы считаем, что обеспечение доступности юридической помощи, надлежащая защита граждан -это не только и не столько задача адвокатуры, сколько задача государства. Без поддержки государственной, без поддержки местных органов власти проблема оказания бесплатной юридической помощи по гражданским делам - обращаю внимание, по гражданским делам - самой адвокатуре, конечно, не решить.

Марьяна Торочешникова: Спасибо. Анатолий из Москвы дозвонился на Радио Свобода. Давайте его послушаем.

Слушатель: Вот я наблюдал такую историю. Так получилось, что человек умер, а семья его в это время была в отсутствии, и один дальний родственник захватил огромные деньги, которые принадлежали этой семье, всем заплатил. Я сейчас буду говорить про адвоката. Понимаете, адвокат повела себя в высшей степени странно во время процесса. Она не сделала, не внесла ни одного замечания, хотя там судья творил черт знает что, его в конце концов выгнали из судей. Но адвокат вела себя так, что, в конце концов, я пришел к твердому выводу, что противная сторона, обладая колоссальными деньгами, просто-напросто заплатила ей несравненно больше, чем заплатила истица. Как вы думаете бороться с этими делами?

Марьяна Торочешникова: Евгений Васильевич, и, пожалуйста, сразу ответьте на вопрос: куда жаловаться, если адвокат так себя повел в процессе?

Евгений Семеняко: Вы знаете, я этот случай, о котором поведал радиослушатель, наверное, все-таки не буду комментировать. Мы с вами слушали лишь одну точку зрения. Тем не менее, я никогда не считаю возможным на этом поставить точку, потому что во всех тех случаях, когда кто-то из наших граждан, обратившихся к услугам адвоката, оказывается недоволен, да еще с такими, скажем, аргументами, конечно, это всегда повод для того, чтобы вмешаться в эту ситуацию, попытаться проанализировать, насколько безупречно там действовал адвокат. Что бы я посоветовал в этом случае радиослушателю? Пожалуйста, в Адвокатскую палату города Москвы, на имя президента палаты, либо в Квалификационную комиссию Адвокатской палаты города Москвы - соответствующее заявление. Заверяю, что оно будет самым тщательным образом рассмотрено, и если там хотя бы в малой степени подтвердится то, о чем сейчас было сказано, я думаю, что сегодня квалификационный комиссии адвокатских палат обладают достаточными полномочиями, для того чтобы такого рода недобросовестных людей из адвокатского сообщества исключать.

Марьяна Торочешникова: То есть жаловаться нужно в региональную палату.

Евгений Семеняко: Совершенно верно, в региональную палату. Правда, при этом надо иметь в виду некоторые обстоятельства. Для того чтобы в этой ситуации не только пожаловаться, но еще и добиться результата желательного, надо, чтобы те доводы, те обстоятельства, которые в этой жалобе излагаются, были подкреплены какими-то объективными фактами, какими-то доказательствами. Все-таки просто со слов, наверное, едва ли можно прийти к правильному решению. Адвокатура - это в значительной степени лакмусовая бумажка демократии в обществе, наличия правового государства. Я думаю, что по мере укрепления судебно-правовой реформы и дальнейшей ее реализации значение роли института адвокатуры будет лишь возрастать. Потому что без адвокатуры, настоящей, энергичной, боевой и принципиальной, нет реального правосудия.

XS
SM
MD
LG