Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Третье чтение Гражданско-процессуального Кодекса РФ в Думе

  • Леонид Никитинский

Сегодня у нас в студии гости: Владимир Иванович Миронов - судья в отставке, доктор юридических наук, профессор, член независимого экспертно-правового совета, и Александр Тимофеевич Боннер - доктор юридических наук, профессор московской государственной юридической академии, а также практикующий адвокат.

Нынешняя передача выходит в эфир накануне принятия думой в третьем чтении Гражданско-процессуального Кодекса РФ - это важнейший, долгожданный документ. О нем в основном мы и будем говорить сегодня. Но для начала (и по традиции) давайте послушаем судебные новости, которые поступают к нам из региональных судов. С ними нас познакомит корреспондент Радио Свобода Михаил Саленков.

Михаил Саленков: Калининград. Коллегия областного суда оставила в силе решение суда Центрального района Калининграда, обязавшего целлюлозно-бумажное предприятие Цепрусс застраховать своего работника.

Варщик целлюлозы Владимир Иванов работал на ЗАО Цепрусс с 1991-го года. Когда рабочие предприятия получали полисы добровольного медицинского страхования, Иванов застрахован не был. Он несколько раз обращался к руководству предприятия с вопросом, почему ему отказали в медицинской страховке, но ответа не получил. Поэтому обратился в суд, требуя признать незаконными действия администрации по непредставлению информации и отказу в выдаче полиса, а также обязать президента Цепрусса оформить ему страховку.

Суд Центрального района Калининграда признал действия администрации Цепрусса незаконными и обязал застраховать Иванова.

Ростов-на-Дону. Ворошиловский районный суд удовлетворил требования Евгения Долгушина, обязав предпринимателя без образования юридического лица Дениса Еременко выплатить ему 40 тысяч рублей.

Договор о выполнении работ по изготовлению и установке трёх деревянных оконных блоков был заключён 5 июля 2001 года. В сентябре работы были окончены. Но на следующий день между стёклами образовался конденсат, и Долгушин обратился к Еременко с требованием о безвозмездном устранении недостатков выполненной работы. Подрядчик обязался устранить недостатки через месяц. Но обещания не выполнил. Тогда Долгушин заказал строительно-техническую экспертизу окон, в результате которой было установлено, что вставленные оконные блоки не соответствуют действующим нормам и правилам.

Ворошиловский районный суд города, куда Долгушин обратился с иском о возмещении убытков, удовлетворил его требования, и взыскал с ответчика 40 тысяч рублей. В эту сумму вошли расходы на проведение экспертизы и компенсация морального вреда. Суд также обязал ответчика демонтировать бракованные оконные блоки и заменить их качественными.

Иваново. Суд Ленинского района удовлетворил иск Фаины Романовой к муниципальному унитарному предприятию "Ивановское трамвайно-троллейбусное управление" и обязал предприятие выплатить потерпевшей в качестве компенсации морального вреда триста рублей.

Утром 20 октября 2001 года Романову при посадке в трамвай прижало дверями. Пассажир, обратилась в суд с иском к управлению, требуя компенсировать причиненные ей нравственные и физические страдания в размере десяти тысяч рублей.

Ответчик иск не признал, заявив, что хотя факт и имел место, но Романовой не было причинено никаких физических страданий. А инцидент произошел из-за невнимательности истицы.

Суд удовлетворил требования Романовой, снизив размер компенсации до 300 рублей.

Леонид Никитинский: Я бы хотел послушать мнение гостей. Что вам показалось в этой подборке новостей важным, принципиальным или просто забавным, Александр Тимофеевич?

Александр Боннер: Да, действительно удивительно. Потому что, к сожалению, не часто можно встретиться с ситуацией, когда в нашем российском суде побеждает не сильный, а слабый.

Леонид Никитинский: Я позволю себе вам возразить, их становится все больше и больше, о чем свидетельствует наша корреспонденция с агентством судебной информации. Владимир Иванович, вы поддержите мое мнение.

Владимир Миронов: Здесь, по-моему, комментарии излишни. Человек не получал страховку. Каких-либо видимых причин для того, чтобы получить страхование, не было. Поэтому, коль скоро работодатель не доказал правильность своего решения, конечно же, суд обязан был вынести решение в его пользу. Далее, если мы говорим о применении закона о защите прав потребителя, то потребитель всегда должен был бы быть прав. И если не качественно выполнена работа, оказана услуга, конечно же, обязаны возместить ему все понесенные убытки. Что касается компенсации морального вреда, то здесь случай, конечно же, очень забавный. Помня о том, что в метро у нас толчея гораздо больше, чем в ивановском трамвае и троллейбусе, поэтому, я думаю, что у москвичей появляется реальный шанс получить по триста рублей для того, чтобы хотя бы себе месячный проездной билет купить.

Леонид Никитинский: Скажите, пожалуйста, если переходить к обсуждению будущего Гражданско-процессуального кодекса, спрямит ли он путь к судебной победе? И я попрошу вас дать пока что общую характеристику будущего ГПК.

Александр Боннер: К сожалению, вряд ли можно сказать, что путь к победе для большинства граждан будет спрямлен. Дело в том, что кодекс, который должен быть принят Государственной думой 18 октября этого года в третьем чтении, это не совсем новый кодекс, это скорее старый кодекс, который будет принят в несколько новой редакции. Дело в следующем.

Действующий кодекс был принят в 1964-м году. В принципе это очень хороший кодекс. Там достаточно четко был регламентирован процессуальный порядок рассмотрения судами гражданских дел и установления обстоятельств, порой запутанных гражданско-правовых споров. Но этот кодекс, безусловно, на сегодняшнем этапе имеет существенный недостаток, он включает сюда массу норм чисто идеологического характера. Там идет речь о социалистической законности, идет речь о том, что можно разрешать дело не только на основании закона, но и норм социалистической морали и т.д. и т.п. Тем не менее в этот кодекс был внесен ряд существенных изменений и дополнений. Параллельно шло два законодательных процесса. С одной стороны, готовился новый Кодекс - это работа была начата в 93-ем году. В ней самое активное участие принимали ученые, юристы. Но так сложилось в нашей правовой действительности, что новый кодекс принимать достаточно сложно. Поэтому Верховный суд, который в значительной степени был заинтересован в подготовке принятия нового кодекса, пошел следующим путем. В несколько приемов были внесены очень существенные изменения в действующий Гражданско-процессуальный кодекс. Особенно существенные изменения в него внесены были в 1995-м году и августе 2000 года. То есть самые существенные новеллы подготовленного проекта кодекса уже включены в кодекс. Поэтому кодекс, который будет принят 18 октября - это в значительной степени кодекс уже действующий, но с поправками, естественно. Причем поправки не всегда самого хорошего свойства. Например, институт участия народных заседателей в гражданском процессе, к сожалению, в значительной степени себя дискредитировал, но это произошло в силу ряда причин. Во-первых, причин чисто экономического свойства. Потому что с некоторых пор на предприятиях и организациях перестали отпускать народных заседателей, да еще с выплатой им заработанной платы. А с другой стороны, появилась некая когорта главным образом пенсионеров, которая номинально числилась народными заседателями. Фактически, они превратились в полупрофессиональных, но юридически безграмотных судей.

Леонид Никитинский: Владимир Иванович, вы как судья в отставке, наверное, с практической точки зрения воспринимаете проект нового кодекса?

Владимир Миронов: Меня тоже пугает, что убрали из процесса народных заседателей. Да, дискредитировал себя институт. Но как только появился федеральный закон о народных заседателях судов общей юрисдикции, где была прописана процедура не просто назначения пенсионера, а определения по жребию народных заседателей. То есть эти люди уже могли превратиться в непредсказуемых судей. И тут сразу Верховный суд, понимая, что правосудие может уйти из-под контроля, может часть правосудия уйти к общественности, пришел к тому, что надо сразу этот институт убирать, причем с нарушением Конституции. Ведь часть 5 статьи 32 никто не отменял, где сказано: "Граждане РФ имеют право на отправление правосудия".

И второе. Самое страшное, что теперь подачу жалобы в порядке надзора, насколько мне известно, ограничивают сроком в один год.

Леонид Никитинский: Проект писался судьями под себя, а не под гражданина, который часто не удобен судье и досаждает ему.

Мне было бы интересно послушать вот о чем. Все-таки роль суда существенно меняется или суд остается с тем же, с чем и был?

Владимир Миронов: Мне кажется, что роль суда измениться существенным образом просто не может. Принцип диспозитивности остается главенствующим в гражданском процессе. Принцип диспозитивности означает, что я хочу - обращаюсь в суд, хочу - не обращаюсь в суд, это мое право. И никто меня не может привести в суд и заставить, чтобы я вел судебную тяжбу с кем-то. Поэтому гражданину, для того чтобы защитить свои права, в том числе от проявлений незаконных властных полномочий, ему необходимо придти в суд и вести тяжбу с властью. Все отдается на откуп гражданина, который должен в одиночку плыть и говорить, что мои права действуют, если не действуют, я буду доказывать это в суде.

Леонид Никитинский: Но это нормально?

Владимир Миронов: Мне кажется, это ненормально, по крайней мере, с двух для меня очевидных позиций. Во-первых, с позиции представительства профсоюзов. Зачем человеку вступать в профсоюз, если профсоюз не может без его согласия защищать его в суде. Для того чтобы профсоюзу защищать конкретного работника, необходимо, чтобы этот работник дал профсоюзу доверенность, считай, пожаловался на работодателя.

И второе направление. Это многочисленные неправительственные общественные организации, правозащитные организации, которые также способны внести свою лепту в обеспечение прав и свобод человека и гражданина. Так вот они также лишаются возможности обращаться в суд без жалобы гражданина на власть. Понятно, что практически тогда их деятельность будет сведена к нулю.

Леонид Никитинский: Спасибо. У Владимира Ивановича Миронова как у судьи в отставке этот кодекс не вызывает энтузиазма. Послушаем Александра Тимофеевича Боннера.

Александр Боннер: Что можно отметить в качестве интересных введений в ГПК? Появились новые средства доказывания, доказательства. В судебной практике они давно применяются (аудиозапись, видеозапись), но ГПК этого не регламентировал. В гражданском процессе де-факто участвовали так называемые специалисты, которые в ряде случаев помогают суду в выявлении, исследовании доказательств. Но ГПК об этом ничего не говорил. Несколько демократизирован по некоторым моментам институт пересмотра судебных постановлений в порядке надзора. Но в ГПК идет речь об институте мировых судей, общее правило остается неизменным, которое существует и в действующем кодексе. О том, что порядок рассмотрения дел мировым судьей регламентирован тем же самым ГПК, но есть ряд изъятий, дополнений, исключений и т.д. Мне, например, не нравится порядок пересмотра судебных решений мирового судьи. Это не апелляционное производство, это некая смесь апелляции, кассации и не понятно чего с чем.

Леонид Никитинский: Время нашей передачи уже близится к концу. Мы еще должны послушать сюжет, который на этот раз пришел из Калининграда. И с этим сюжетом нас познакомит наш корреспондент Михаил Саленков.

Михаил Саленков: В России уже многие привыкли к тому, что на улице их может остановить сотрудник милиции и потребовать предъявить документы. Но мало кто знает, что милиционер вправе сделать это только в том случае, если у него есть серьезные основания.

Житель Калининграда Александр Самаркин беседовал в личном автомобиле с приятелем под окнами своего дома. К ним подошли сотрудники правоохранительных органов и потребовали предъявить документы. О том, что произошло дальше, рассказывает сам Александр Самаркин.

Александр Самаркин: Я спросил, какие основания проверять у меня документы. Потому что в соответствии с законом РФ о милиции проверять у граждан и должностных лиц документы, удостоверяющие личность, имеет право милиция только в том случае, если имеются достаточные основания подозревать их в совершении преступлений или административного правонарушения.

Мне сказали: "Вы угнали вот этот микроавтобус в пьяном виде". На что я ответил: "Во-первых, я трезв. А микроавтобус этот мой личный, документы на него у меня имеются дома". Меня взяли под руки и вытащили. Привели меня в опорный пункт милиции, буквально через пять минут пришла моя жена, потому что все это совершалось под окнами моего дома, и принесла документы, удостоверяющие мою личность, и документы на машину. Представители правоохранительных органов моей жене сказали: "Со своими документами можете отправляться куда подальше".

Михаил Саленков: Александра отправили в отделение милиции в камеру для временно задержанных, где оставили до утра. Утром Самаркин потребовал показать протокол задержания. Но ему пригрозили, что если он и дальше будет качать права, то оформят 15 суток. Однако на такие крайние меры не пошли. Александра отпустили. И, наверное, не ожидали, что задержанный подаст в суд жалобу на неправомерные действия сотрудников милиции. В жалобе Александр Самаркин указал:

Александр Самаркин: Прошу признать неправомерным действие сотрудников милиции по проверке моих документов. Незаконная доставка в опорный пункт милиции, незаконная доставка в камеру при управлении внутренних дел и ограничение моей свободы на срок около восьми часов. Первое заседание суда вынесло решение в мою пользу, но решение меня не удовлетворило, так как там было признано только неправомерное задержание меня на срок восемь часов в камере при Управлении внутренних дел.

Михаил Саленков: Все остальные действия сотрудников милиции суд признал правильными. Александр c решением суда не согласился и подал кассационную жалобу. В результате, это решение было отменено. Следующим вердиктом суд практически все требования Самаркина удовлетворил, кроме одного.

Александр Самаркин: Я опять остался неудовлетворенным решением, потому что первым моим требованием было признать незаконность действий сотрудников милиции по проверке документов у гражданина, по отношению к которому не было оснований проверять такие документы. Суд в третий раз вынес решение, в котором все-таки все мои требования были признаны правомерными.

Михаил Саленков: Александр Самаркин требовал в качестве компенсации морального вреда 53 700 рублей. Но ему возместили лишь 800. Эти деньги он получил в сентябре 2002 года. После трехлетней судебной тяжбы представление о российском правосудии у истца сложись следующее.

Александр Самаркин: Не всегда судьи объективны и, по всей видимости, не всегда, как бы сказать, подготовлены в плане закона. Я не беру другие стороны вынесения неправомерных решений. Более того, скажу, если бы сотрудники правоохранительных органов готовились бы к этому судебному процессу, то, я думаю, что я бы не выиграл этот судебный процесс, потому что не секрет, что суды субъективно всегда на стороне сотрудников милиции.

Леонид Никитинский: Давайте послушаем мнение наших гостей. Александр Тимофеевич, что вы думаете по этому поводу?

Александр Боннер: В данном случае, дело, о котором рассказал ваш корреспондент, как раз в ключе вашей передачи - большая победа маленького человека. Вот новый ГПК дает некоторые дополнительные возможности в этом плане, потому что там более подробно и четко сформулирован порядок рассмотрения дел, возникающих из публичных правоотношений, то есть по жалобам граждан на власть. В том числе специальная глава будет посвящена порядку рассмотрения жалоб граждан, юридических лиц на нормативные акты, несоответствующие законам.

Леонид Никитинский: Владимир Иванович, ваше мнение относительно этой истории.

Владимир Миронов: Что касается обжалования в судебном порядке нормативных правовых актов, конечно же, это огромный плюс. Потому что, действительно, каждому не надо приходить в суд и требовать восстановления своих прав. Но здесь, с одной стороны, каждому не надо приходить, если дело выиграно. А с другой стороны, если суд один раз сказал, что акт этот законный, то это отрезает, с другой стороны, путь другим гражданам в аналогичной ситуации защищать свои права.

Леонид Никитинский: Применительно к конкретной истории, Самаркин, по-моему, просто камикадзе. Потому что милиция вряд ли простит такую победу. И что дальше, как он будет жить, я, например, не очень представляю.

Время нашей передачи совсем уже подошло к концу. Мне остается попросить наших гостей очень коротко сказать свое мнение о передаче и, может быть, какие-то пожелания к ней.

Александр Боннер: В условиях российского общества, где порой высокие должностные лица не знают закона и наплевательски относятся к нему, надо делать такие передачи, воспитывать граждан и учить их биться за свои права.

Владимир Миронов: Мне хочется, чтобы больших побед у маленьких людей, благодаря передаче стало больше. А для этого надо, чтобы передача продолжала рассказывать вот о тех случаях, которые и сегодня прозвучали, которые носят массовый характер.

XS
SM
MD
LG