Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Движение "Хамас" после смерти второго лидера. Великобритания применяет новое законодательство - рейды против потенциальных террористов. Здание суда, обустроенное для террористов-мусульман в Германии


27 марта 155 палестинских политических и общественных деятелей опубликовали в еженедельнике палестинской администрации "Аль-Айям" открытое письмо с призывом перейти к мирной интифаде, отказаться от вооруженной борьбы и, тем более, воздействия на Израиль методами террора. Обращение это было выпущено через семь дней после убийства лидера и основателя движения "Хамас" шейха Яссина. Я прочитаю отрывок из этого письма: "Мы понимаем, сыны палестинского народа, представляющие разные политические, идеологические и социальные группы общества, единые в борьбе и решимости отстоять себя, осуждают открытую агрессию Израиля против нашего народа, которая еще раз проявилась несколько дней назад в преступном акте Шарона и его утра-правой клики, которая совершила убийство лидера шейха Ахмеда Яссина и его сторонников, борющихся за свободу". Так начинается письмо, а заканчивается словами: "Хватит преступных убийств, хватит кровопролития, хватит оккупации". Между этими двумя строчками - призыв к национальному единению на основе дисциплины и ясной политической программы. С другой стороны, в то же время сторонники движения "Хамас" и его новое руководство призывали к актам отмщения. И месяца не прошло, как новый лидер "Хамас" Абд Аль Азиз Рантисси был тоже убит израильской ракетой. О настроениях после этого - и в обществе, и в руководстве "Хамас", которую в западном мире называют террористической организацией, а в палестинском обществе - социальным движением, рассказывает наш корреспондент в Тель-Авиве Виктория Мунблит.

Виктория Мунблит: Всего 20 дней пробыл Абд аль-Азиз Рантисси на посту лидера движения "Хамас". И все эти 20 дней он был крайне осторожен. Израильтяне пытались его ликвидировать еще в июне 2003 года - тогда Рантисси получил легкое ранение. Он изо всех сил конспирировал свои встречи и передвижения. И даже в то роковое для него утро в целях конспирации выехал на встречу в старенькой неприметной "Субару". Однако в 8:45 по этой "Субару" был нанесен ракетный удар. Израиль не демонстрировал в деталях сцену ликвидации. Зато палестинские телеканалы и официальные электронные сайты продемонстрировали размозженную голову лидера "Хамаса". Это должно было усилить боль и гнев палестинцев. И действительно, усилило. Десятки тысяч вышли на похороны Рантисси, призывая отомстить США и Израилю.

Но вот что бросалось в глаза. Во главе похоронной процессии не шли, как обычно, лидеры "Хамас". Это было проявлением страха перед еще одной возможной ликвидацией. Но было это еще и следствием неразберихи, начавшейся в руководстве движения. Следует вспомнить, что в руководстве "Хамас" всегда существовали две ветви. Одна - местная, в Газе, другая - в диаспоре, в Сирии. И после гибели шейха Ахмеда Яссина были назначены два руководителя: в Газе - Рантисси, в Сирии - Халед Мешааль. Но позиции сирийского руководства всегда были более слабыми, чем позиции лидеров, находящихся в Палестине. И сейчас "Хамас" оказался обезглавленным, несмотря на то, что Мешааль был жив и даже сделал заявление.

Халед Мешааль: Если кто-то и сомневался в этом в прошлом, то после встречи Шарона и Буша повода для сомнений не осталось. И именно поэтому, когда мы оцениваем поведение палестинского народа, когда мы оцениваем поведение "Хамас", других палестинских фракций и джихад, когда мы оцениваем, каково может быть палестинское возмездие, мы вкладываем в этот контекст борьбу с обеими сторонами: первая, США - самая мощная в военной области в мире, вторая, Израиль - самая мощная в военной области в регионе.

Виктория Мунблит: Халед Мешааль посоветовал также впредь в целях безопасности хранить в тайне имя лидера в Газе. В пресс-службе "Хамас" заявили, что лидер уже избран, но имя его не разглашается. Однако по данным израильских спецслужб, лидера "Хамас" в Газе нет до сих пор, ибо единственный человек, который мог и должен был занять это место, от этого поста отказался. Махмуд Азаар входил в шестерку людей, которые, собравшись в декабре 1987 года в доме шейха Ахмеда Яссина, приняли решение о создании движения "Хамас" и распределили в нем руководящие посты. Пятеро из этой шестерки, в том числе и Рантисси, были уже ликвидированы. Остался один Азаар, который и сделал заявление.

Махмуд Азаар: Мы готовы, мы уверены, что Израилю не удастся подавить сопротивление. Мы готовы продолжить вооруженную борьбу.

Виктория Мунблит: Однако, заявления заявлениями, а от предложенного поста Азаар отказался, во-первых, опасаясь действий израильтян, а во-вторых, не желая конфронтации с главой военизированного крыла "Хамас" Махмудом Дафом.

Каковы же последствия ликвидации Рантисси - реальные и возможные? Первое: в несомненном выигрыше оказался премьер-министр Израиля Ариэль Шарон.

Ариэль Шарон: Мы не позволим, чтобы сегодняшние или завтрашние убийцы ранили наш народ. Мы уничтожим тех, кто осмеливается на это. Мы хотим мира - это наши чаяния и надежды, но мы не сложим меч собственной защиты.

Виктория Мунблит: После ликвидации Рантисси Шарон обеспечил себе большинство в правительстве при голосовании по вопросу ухода израильтян из Газы. Второе: выиграл от ликвидации Рантисси и лидер Палестинской автономии Ясир Арафат.

Ясир Арафат: Это - не дорога к миру. Я напоминаю им, что они через "четверку" представили план "дорожной карты", и любой отход от этого мирного плана только усилит нестабильность в регионе Ближнего Востока.

Виктория Мунблит: Когда израильтяне обезглавили "Хамас", Арафат избавился от мощнейших политических конкурентов. Кроме того, теперь, когда боевики "Хамас" находятся в растерянности, Арафат вполне может перетащить часть из них на свою сторону и даже включить их в состав собственной палестинской полиции.

Есть, однако, и более проблемные последствия ликвидации Рантисси. Во-первых, свято место пусто не бывает, и в нишу, которую в Палестинской автономии всегда занимал "Хамас", уже рвется давно мечтающая занять свое место в автономии южно-ливанская экстремистская организация "Хезболлах". А во-вторых, и здесь пришло время вернуться с Махмуду Дафу, теперь, когда политическое руководство "Хамас" ликвидировано, на передний план выходит руководство военное и его лидер Махмуд Даф, приверженец самых жестких методов и самого яростного террора.

Ирина Лагунина: Рассказывала наш корреспондент в Тель-Авиве Виктория Мунблит.

Духовный лидер центральной мечети в Лондоне шейх Абу Хамза обратился к верующим с просьбой оказать ему финансовую помощь для процесса против британских властей, которые хотят лишить его гражданства страны. А до этого британская полиция силами в 400 офицеров провела рейд в Манчестере. В результате были задержаны 10 человек, а основном арабского происхождения. За март-апрель это уже второй рейд. В первом приняли участие 700 офицеров правоохранительных сил и были арестованы 9 пакистанцев. Полиция заявила, что был предотвращен крупный террористический акт. Мы беседуем с главой центра исследования терроризма и политического насилия в шотландском городе Сент-Эндрюс Полом Уилкинсоном.

Насколько я понимаю, последние аресты в Великобритании были проведены в соответствии с законодательством 2000 года?

Пол Уилкинсон: Именно так, эти аресты проводились в соответствии со статьей об ответственности за проведение, подготовку и подстрекательство к проведению террористической деятельности.

Ирина Лагунина: То есть, с одной стороны, это законодательство позволяет проводить подобного рода рейды и задерживать или арестовывать людей до того, как террористический акт был совершен. С другой стороны, все пятеро бывших заключенных на базе в Гуантанамо, которых недавно вернули в Великобританию, были отпущены. Так что это - слабость законодательства, принятого и до, и после 11 сентября? Показатель того, что это законодательство применимо не во всех случаях?

Пол Уилкинсон: Закон о терроризме 2000 года ни в коем случае не образец слабого законодательства. Он заменил старый закон о предотвращении терроризма в Великобритании. И в отличие от предыдущего законодательства, он охватывает и международный терроризм. А это, конечно, стало сегодня исключительно актуальным, особенно с появлением международных террористических сетей, как "Аль-Каида". Закон 2000 года покрывает не только сам факт совершения террористического акта, но и все сопутствующие моменты - организацию террористической деятельности, набор добровольцев, сбор средств, предоставление оружия и подготовку бойцов. То есть все, что приводит к террористическому акту, охвачено в этом законодательстве. Но в то же время парламент тщательно следил за тем, чтобы этот закон соответствовал Европейской конвенции по правам человека, которая требует, чтобы и в этом случае обвиняемым предоставляли обычную процедуру защиты, чтобы они имели возможность доказать свою невиновность, если считают себя невиновными.

Ирина Лагунина: Но я могу вам дать еще один пример. В январе 2003 в Лондоне был проведен рейд полиции. Полиция заинтересовалась знаменитой мечетью в северном Лондоне, в парке Финсбури. Мечеть известна тем, что в ее тени провели время многие террористы - и Мохаммед Атта, лидер группы угонщиков самолетов в 2001 году, и Ричард Рид, человек с бомбой в ботинке. Во время этого рейда было задержано немало людей, но вот египтянин шейх Абу Хамза, духовный лидер местного сообщества, остался на свободе. Сейчас он даже собирается судиться с властями за то, что его хотят лишить британского гражданства, приобретенного в 1985 году благодаря браку с британкой. Звания имама его уже лишили. Но год назад министр внутренних дел Великобритании Дэвид Бланкет заявил, что шейх не перешел ту тонкую грань, когда его можно было бы арестовать за подстрекательство к терроризму.

Пол Уилкинсон: Ну, это - вопрос интерпретации - и следственной службы полиции, и королевской прокурорской службы. Не исключаю, что здесь могут возникать разногласия. Но я хочу подчеркнуть, что законодательство достаточно объемно, чтобы привлекать к ответственности людей и за подстрекательство к терроризму. Так что вопрос на самом деле состоит в том, насколько правительство и правоохранительные органы готовы применять его в полной мере. В любой стране, как хорошо бы ни было составлен и разработан закон, он не является панацеей, он - не чудодейственное средство, которое может избавить общество от терроризма. Нужна еще хорошая разведка, решимость искоренить это зло, политическая воля и помощь общества. По-моему, наше законодательство было составлено очень хорошо, и на самом деле стало моделью для других европейских стран, особенно после 11 сентября, но никто не говорит, что просто само по себе наличие этого закона позволит нам избавиться от столь изощренного террористического движения.

Ирина Лагунина: Почему в 2000 возникла необходимость принимать новое законодательство против терроризма?

Пол Уилкинсон: Это было необходимо, поскольку старый закон о предотвращении терроризма был принял в большой спешке после серии взрывов в пабах, которые учинила ИРА в 1974 году. Тот закон устарел, он не учитывал новое законодательство о полиции и процедуре доказательства уголовных преступлений и вызова свидетелей, он не учитывал Европейскую конвенцию по правам человека, которая стала частью британского внутреннего законодательства.

Ирина Лагунина: Когда он разрабатывался и вступил в силу весной 2001 года, правозащитные организации критиковали его за то, что он, например, слишком широко токовал само понятие "терроризм". Например, к терроризму относились также серьезный ущерб собственности и разрушение электронных систем, то есть хакерство. Вот заключение правозащитной организации "Международная амнистия", сделанное 25 апреля 2000 года:

"Предлагаемое определение "терроризма" расширяет существующие юридические определения этого понятия и включает в себя "угрозу действия, которое влечет за собой серьезное насилие над личностью или собственностью" с целью получить выгоду в "политической, религиозной или идеологической борьбе". Поскольку это определение расплывчато, его можно толковать расширительно и включать в него, например, сторонников освобождения животных или противников атомной энергии".

Ирина Лагунина: Прерву на этом заявлении правозащитной организации "Международная амнистия" наш разговор с президентом Центра исследования терроризма и политического насилия в шотландском городе Сент-Эндрюс Полом Уилкинсоном. Дело в том, что уже после терактов 11 сентября в Великобритании по настойчивому предложению министра внутренних дел Дэвида Бланкета был введен новый пакет антитеррористического законодательства. Он основывался на законе 2000 года и расширял его. Правда, меры, предложенные Дэвидом Бланкетом в 2001 году, были введены в действие на 15 месяцев. Затем специальная парламентская комиссия во главе с Лордом Ньютоном провела пересмотр этого законодательства. Заключения комиссии состояли в том, что действие этого пакета антитеррористических мер можно продлить, но при выполнении ряда условий. Первое, его положения не должны становиться практикой уголовного законодательства. Второе, они ограничены только одним видом преступления - терроризмом. Третье, они сопровождаются тщательным контролем за тем, как их применяют. И четвертое, они должны совпадать с международной практикой и политикой в области борьбы с терроризмом. Но об этих мерах мы поговорим в следующем выпуске через неделю.

В Дюссельдорфе проходит судебный процесс над четырьмя членами исламистской экстремистской организации Al-Tawhid. Процесс этот - первый, проходящий в новом специально построенном современном комплексе, предназначенном для судов над террористами самого высокого ранга. С подробностями наш корреспондент в Германии Юрий Векслер.

Юрий Векслер: Новая цитадель юстиции, в которой проходит суд, оборудована по последнему слову техники, включая новейшие средства предотвращения возможных нападений на само здание с попытками освободить кого-либо из обвиняемых. Одно из новшеств - площадка для посадки вертолетов на крыше самого здания, которая будет использоваться, чтобы исключить провоз подсудимых по улицами города.

В двух залах площадью 250 и 580 квадратных метров можно проводить два судебных слушания одновременно. Подсудимые будут находиться в своеобразных клетках из пуленепробиваемого стекла. На время процесса обвиняемые будут оставаться в камерах в подвале здания. Для публики предусмотрено 150 мест.

В соответствии с назначением здания, имя архитектора этой крепости держится в секрете. Со строителей была так же взята подписка о неразглашении информации о сооружении. Потайные въезды в здание, в том числе уже упомянутая площадка для посадки вертолетов на крыше, пуленепробиваемые стекла снаружи и внутри, и многое другое позволяют исключить возможность освободить кого-либо из обвиняемых.

Не забыта, однако, гуманность и политкорректность: в туалетах здания для лиц мусульманского вероисповедания предусмотрительно вмонтированы специальные раковины для омовения ног. Объяснение этому простое - во время суда над так называемым Халифом Кельна неподготовленные к нашествию сторонников обвиняемого туалеты в здании суда оказались полностью затопленными.

Должно ли общество в своем гуманизме и толерантности идти на такие шаги, или же оно, наоборот, должно проявлять максимальную жесткость в отношении подозреваемых, как первое время максимально жестко обращались с заключенными на базе в Гуантанамо?

Вот мнение немецкой женщины-католички, врача по профессии:

Врач: Ни в коем случае. Если мы начнем обращаться с подозреваемыми не по правилам правового государства, то окажемся на одной ступени с террористами. У нас нет другой возможности, кроме как сохранять правовое государство. Человек имеет право на процесс на основе закона, и содержание долгое время взаперти людей по подозрению, что они где-то и когда-то встречались с террористами, по-моему, ненормально. Я осуждаю такие методы и уверена, что часто при этом лишают таким образом свободы ни в чем неповинных людей. В моей молодости правовая свобода была на подъеме и в развитии, каждый год приносил новые степени свободы. Но в последние годы свобод становится все меньше. Это выглядит пугающе.

Юрий Векслер: Отношение моей собеседницы к необходимости, например, прерывать заседания, предоставляя подсудимому возможность помолиться и подойти к раковинам для омовения ног в новом дюссельдорфском сооружении было двойственным:

Врач: Я считаю, что, если произнесение молитвы в конкретный момент является для подсудимого жизненно необходимым, то заседание должно быть прервано. Что касается специальных раковин для омовения ног, то эта идея вызывает у меня недоверие. И выглядит странновато, как будто инициаторы исходили заранее из того, что судить будут только мусульман...

Юрий Векслер: На вопрос, считает ли она возможным в Германии нечто подобное терактам в Мадриде, моя собеседница ответила:

Врач: Опасность для Германии я считаю высокой, так как, с одной стороны, мы никогда не знаем, кто и что стоит за всем этим. Я полагаю, что одной из целей террористов является создать в западном мире атмосферу неуверенности и страха, парализовать экономику... Исходя из этого я считаю, что такое может произойти в любой западной стране.

Юрий Векслер: Иного мнения относительно опасности терактов в Германии придерживается берлинский киоскер арабского происхождения:

Киоскер: В Германии не ощущается какой-либо угрозы. Мне, например никто и никогда не угрожал на немецких улицах. Не думаю, что многие испытывают страх. Но кто-то, возможно, его нагнетает и говорит: в Берлине опасно, в Германии опасно. До сих пор, однако, ничего не происходило. Что до Испании, то там, возможно, частный случай.

Юрий Векслер: Устройство туалетов и возможность совершить омовения мой собеседник приветствовал, как и возможность для заключенных совершать молитвы в необходимые моменты.

Моя третья собеседница, живущая в Берлине молодая француженка Cандрин Утине, режиссер по профессии, только что поставила спектакль по пьесе братьев Пресняковых "Терроризм". Она сторонница любых шагов в направление толерантности:

Cандрин Утине: Я считаю очень опасной тенденцию к упрощению. Религиозные сообщества не обязательно связаны с терроризмом. Именно в наше время, когда террористы так тесно связаны с исламом, я считаю очень важным поддерживать других, тех, кто также является мусульманином, но не является террористом. Для меня очень важен вопрос, откуда появляется терроризм, действительно ли из ниоткуда, извне, или это в не меньшей степени феномен нашего общественного устройства, которое нуждается в том, чтобы иметь нового врага. Раньше был коммунизм и его антипод капитализм... Теперь у нас есть терроризм. Может быть, он нам по-своему нужен, как новый враг?...

Юрий Векслер: Что до проходящего в новом сооружении первого процесса, то существуют пока лишь косвенные подтверждения планов группы Al-Tawhid совершить теракты в Дюссельдорфе и нападение на еврейскую общину в Берлине. Официально же подсудимые обвиняются в участии в деятельности террористической организации, попытке незаконно приобрести оружие и систематическом изготовлении фальшивых документов, при помощи которых в Германию въезжали, в частности, члены "Аль-Каиды". Троим обвиняемым грозит тюремное заключение сроком до 10 лет, а четвертому до 5 лет. Процесс , как считается, продлится минимум до июля.

Недавно в процессе начались допросы главного свидетеля, бывшего участника группы, уже осужденного на 4 года тюрьмы. Он находится под эгидой программы защиты свидетелей. Поэтому даже для представителей прессы в дни его допросов не было сделано исключения, и согласно инструкции, они были подвергнуты личному обыску с обязанностью снять ремень и туфли.

Бастион законности в Дюссельдорфе было решено построить после событий 11 сентября. Строительство, которое продолжалось менее года велось в секрете. Сооружение, окруженное несколькими металлическими заборами и бетонными кубами с целью предотвращения попыток террористов-самоубийц врезаться в здание на начиненной взрывчаткой машине, обошлось в 37 миллионов евро.

До сих пор, однако не решен вопрос, на кого падут эти расходы - федеральное или земельное правительство. Как оказалось, красно-зеленые коалиции в Берлине и Дюссельдорфе, быстро отреагировав на события 11 сентября своим решением построить эту современную крепость юстиции, забыли составить соответствующий документ. Теперь правительство земли Северный Рейн Вестфалия заявляет, что здание будет использоваться только по распоряжению главного прокурора федеративной республики. Сама же земля в таком сооружении мол не нуждается. Но формально в качестве съемщика и пользователя здания фигурирует верховный суд Дюссельдорфа, относящийся к земельному министерству юстиции. Этот вопрос рано или поздно разрешится, так как у новой крепости юстиции, по всем показателям, есть будущее.

Ирина Лагунина: Рассказывал наш корреспондент в Берлине Юрий Векслер.

И в заключении мне еще раз хотелось бы обратиться к вам с вопросом: Как вы понимаете терроризм? Как бы вы определили эту угрозу? Пишите по адресу - Москва, Старопименовский переулок, дом 13 строение 1, почтовый индекс 127 006. Мой электронный адрес можно найти под фамилией Ирина Лагунина в списке сотрудников на сайте WWW.SVOBODA.ORG, а также в программах "Продолжение политики" и "После 11 сентября".

XS
SM
MD
LG