Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Европейский суд в Страсбурге - насколько он далек от россиян и почему?


"Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и должны поступать в отношении друг друга в духе братства". Статья 1 Всеобщей декларации прав человека.

Олег Кусов: "Европейский суд в Страсбурге - насколько он далек от россиян и почему?" - такова наша сегодняшняя тема. В передаче участвуют: правозаступник Юрий Падалка, адвокат Алексей Орлов и, по телефону, глава Центра содействия международной защите Карина Москаленко. Рядом со мной в студии моя коллега Кристина Горелик.

В 1996 году Россия вступила в Совет Европы. Я хорошо помню свою личную беседу после этого события с одним из высокопоставленных депутатов Государственной Думы, которая принимала активное участие в процессе подготовки этого вступления. Депутат сказал, хитро улыбнувшись: "Да, теперь Европа увеличилась территориально - аж до Тихого океана. Но мало кто в Страсбурге представляет себе, сколько теперь судебных тяжб посыплется на Европейский суд: бытовые, экономические, правозащитные и так далее". Так вот, посыпались они или нет? Создается впечатление (по крайней мере, у меня), что нет.

Может быть, в России многие говорят так, как один из героев комедии "Кавказская пленница" в самом финале фильма: "Да здравствуйте наш советский суд, самый гуманный и справедливый в мире!" Хотя, я должен сказать и о других примерах. Например, недавно суд в Страсбурге принял к рассмотрению жалобу гражданина России Алексея Ващенко, который пытается доказать серьезные нарушения на прошлогодних выборах в Государственную Думу России. Та же партия "Яблоко" апеллирует в суд в Страсбурге, добиваясь признания выборов недействительными.

Мой вопрос - адвокату Юрию Падалке. Так стоит ли гражданам России, а не только политикам, почаще думать о такой инстанции, как Европейский суд в Страсбурге?

Юрий Падалка: С моей точки зрения, конечно же, обращаться в Страсбургский суд стоит, ну, прежде всего по уголовным делам, по которым действительно несправедливые решения состоялись, вступили в законную силу у нас в России. И какой-то шанс, все-таки, есть, потому что новый Уголовно-Процессуальный кодекс (413-ая и 414-ая УПК), в общем-то, предусмотрел возможность возобновления производства по таким делам на основании вступивших в силу решений Европейского суда о признании несправедливыми таких решений по уголовным делам.

Но вот что касается гражданских дел, здесь вот большая заковырка, с моей точки зрения, и обращаться тут в Страсбургский суд просто бесполезно, по моему мнению. Потому что новый Гражданский Процессуальный кодекс просто-напросто не предусматривает пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам таких дел, если в Европейском суде такие дела признаны несправедливыми. Естественно, в надзорном порядке они тоже не могут быть пересмотрены уже только по одним срокам прохождения этих жалоб в Страсбургском суде. Почему? Потому что новый ГПК определяет сроки надзорные пересмотра состоявшегося решения в течение года, и не более, а прохождение в Страсбурге - это 2-3 года, не меньше. Заведомо понятно: ну, получите вы решение - и что? В надзоре - невозможно, пересмотреть по вновь открывшимся - невозможно. Конечно, по международному праву, в течение трех месяцев, решение Европейского суда должно быть исполнено страной-участницей (то есть Россией), если какое-то решение по гражданскому делу признано незаконным. Но вот как оно будет исполняться - законодательно не регламентировано, поэтому, по-моему, бесполезно туда обращаться по гражданским делам.

Кристина Горелик: Я хочу обратиться к адвокату Карине Москаленко. Карина Акоповна, по-моему, уже с 1996 года вы занимаетесь защитой прав пострадавших в международных инстанциях. Скажите, как вы считаете, бесполезно обращаться по гражданским делам в Европейский суд по правам человека?

Карина Москаленко: Если говорить о той ситуации, которую поднял Юрий Падалка, то, действительно, принудить российский суд принять то или иное решение невозможно с помощью решения Европейского суда. Но это же и в уголовных делах то же самое - никто не будет рассматривать уголовное или гражданское дело по существу. Другое дело, что Европейский суд сам примет решение о том, что такой-то человек является, например, жертвой нарушения права, гарантированного статьей 8-ой Европейской Конвенции ("Право на частную жизнь"), или права собственности (статья 1-ая 1-го Протокола), или иного какого-то права, - и назначит выплату справедливой компенсации либо даже взыскание причиненного ущерба. И в этом смысле Российская Федерация не имеет права не подчиниться этому решению. И практика показывает, что пока проблем с выполнением решений по части взысканий нет.

Другое дело, что Юрий наверняка имеет в виду более принципиальные вопросы, не только денежного характера. Но вот те дела, которые вы упоминали, скажем, дела, связанные с выборами и, тем более, результатами выборов, - это еще очень спорно вообще, можно ли с такими вопросами обращаться в Страсбургский суд. То есть, обращаться можно с любыми вопросами, но будут ли такие обращения признаны приемлемыми - это основная проблема для юриста, который передает обращение в Страсбург.

Кристина Горелик: Юрий, скажите, вот по поводу приемлемости, действительно, очень сложно написать так жалобу, чтобы Европейский суд по правам человека признал ее приемлемой. У вас она была признана приемлемой или нет? Я имею в виду те обращения:

Юрий Падалка: : те попытки обращений по моим делам моих подзащитных в Страсбургский суд?

Кристина Горелик: Да.

Юрий Падалка: Пока две таких попытки было. Ну, самая, наверное, показательная попытка - это обращение с жалобой в Страсбургский суд еще в 2001 году по делу моего подзащитного - обвиняемого в клевете против судей и милиционеров города Тюмени правозащитника Виктора Прудникова. Это дело в России уже рассмотрено, оно рассмотрено и в кассации, и в надзоре, и вступило в законную силу определение о признании моего подзащитного невменяемым и освобождением от уголовной ответственности. И вот жалоба направлена в 2001 году, и по сей день нет ответа по моим трем с лишним обращениям, даже, по-моему, четыре было обращения, где я просил известить меня чиновников Страсбургского суда, когда же, собственно говоря, будет решен вопрос о приемлемости этой жалобы. Человек-то сидит, человек в психушке, и заведомо незаконно!

Кристина Горелик: Алексей, вы хотели что-то сказать, как-то прокомментировать?

Алексей Орлов: Я просто хотел сказать по поводу того, насколько Европейский суд к нам либо близок, либо далек. По статистике за 2003 год из России было подано 4777 жалоб - это наибольшее количество. Это больше всего, чем из других стран-участниц Конвенции (вторая - Польша - 3661, и так далее). И вот в 2003-ем по итогам рассмотрения в отношении России было вынесено только пять постановлений суда. Пять! Большее количество было вынесено только по Италии - 106, но они меньше и подавали. То есть жалуются много, пишут много, но на выходе - 5-6 решений в год.

Олег Кусов: Это о чем говорит, Алексей?

Алексей Орлов: Я думаю, что одной из причин является то, что судебная система в нашей стране практически не защищает права граждан, она даже больше не на защиту, а на их подавление работает. Люди не жаловались бы, если бы чувствовали себя защищенными. Но есть и другой, может быть, такой аспект: конечно, многие обращаются без помощи специалиста, самостоятельно, - и это низкий процент правильного оформления.

Кристина Горелик: Давайте мы послушаем звонок. До нас из Петербурга дозвонился Дмитрий. Дмитрий, пожалуйста, говорите.

Слушатель: Здравствуйте. Вот у меня вопрос и ответ короткий. Почему, например, суд бесполезен для многих? Я думаю такой ответ: ведь суд судит по закону, а закон не отражает реальность, так как по нему и мало кто живет, а то и просто бегут от него, когда с ним столкнутся. Совести в суде нет, - вот проблема в чем - то есть того, что приближает его к человеку. А совесть появится в суде тогда, когда источник права будет признан за человеком, а не за отвлеченными вещами: государством, позитивным законом и прочей мифологией, которую мы сейчас разводим.

Юрий Падалка: Ну, я вот, например: Позвольте сразу согласиться с нашим слушателем, но немножко его поправить в том плане, что закон уже давным-давно закрепил Конституцией, в 3-ей статье, ту декларацию, что источником власти в России является народ. И 32-ая статья Конституции, в общем-то, обязывает органы государственной власти организовывать и проводить свободные выборы всех должностных лиц всех органов государственной власти, в том числе и судей. Однако до 2001 года существовал закон о выборах судей и все подзаконные акты, которые регламентировали порядок их назначения, проведения, но в 2001 году законом же и ликвидировали. И поэтому, естественно, ни о какой справедливости, ни о какой совести в судах речи быть не может, они сами себя назначают - с помощью исполнительной власти, президента - на эти должности и зависят от президента.

Олег Кусов: Пожалуйста, Алексей Орлов.

Алексей Орлов: Позвольте просто сказать еще, это тоже важный аспект - назначены ли судьи, либо избраны. Но я думаю, что основная проблема в том, что судебная система - это часть нашего общества, как и милиция; а наше общество в кризисе, поэтому в кризисе и сама судебная система.

Юрий Падалка: Вы говорите, что каков народ, таково и правительство, каковы законы, таково и правоприменение?

Алексей Орлов: И еще, просто та судебная система, которая у нас имеется, она устаревшая, она из советского времени, совсем из другого государства, и конечно, ее нужно изменять. Что касается выборности судей или их назначаемости, - это, в принципе, не принципиально. Главное, чтобы их назначение или смещение осуществлялось не самими судьями. Судьи не должны решать свои вопросы, кого отчислять:

Юрий Падалка: Ворон ворону глаз не выклюет.

Алексей Орлов: Конечно.

Юрий Падалка: И отсюда, я считаю, что действительно корень инквизиционного правосудия у нас в России - замкнутое само на себя, а не на интересы правосудия состязательного и не на интересы граждан, соблюдение их прав. И, следовательно, сразу возникает вопрос: почему, когда, например, в Чечне возник какой-то вопрос, якобы приемлемый для Страсбурга, мгновенно, тут же жалоба, которая буквально неделю назад была подана в Страсбург, признается приемлемой и тут же рассматривается? Почему? Вот для меня ответ простой. Исходя из моего опыта обращения в Страсбургский суд, изучения, наблюдения за деятельностью этого международного органа, россияне менее всего должны надеяться на эффективность международной защиты. Так как это не орган бесстрастного судебного арбитража в интересах граждан страны, а, скорее всего, это орган сбора политического компромата на страны - участницы Европейской Конвенции для давления на них.

Кристина Горелик: Карина Москаленко, по словам Юрия Падалки, у нас какая-то просто безнадежная ситуация получается. В российских инстанциях гражданин не может защитить свои права, в международных инстанциях тоже, если за 2003 год было обращений - 4777 (по статистике Алексея Орлова), и только 5 постановлений вынес Европейский суд по правам человека. Получается, что человеку просто некуда обращаться.

Карина Москаленко: И, все-таки, нам надо больше заниматься качеством своих жалоб. Наши первые жалобы тоже не были очень успешными, но вот к 2003-2004 годам мы можем уже похвастаться 44 делами, которые находятся у нас в стадии переписки, коммуникаций, либо признаны приемлемыми, либо даже уже назначены к слушанию. И это, в общем, показывает, что чем опытнее люди, которые обращаются в Страсбург, тем лучше. В то же время некоторые заявители из следственного изолятора, из колонии написали - и их дела самотеком, без всяких адвокатов признаны приемлемыми. Почему? Потому что предмет жалобы должен относиться к тому кругу вопросов, который вообще Страсбургский суд может рассматривать. Но когда мы ставим вопрос не о несправедливости решения, а о несправедливости процедуры, - да, в рамках этого вопроса мы можем демонстрировать.

Вот я послушала нашего слушателя в отношении разочарованности, которая, между прочим, присуща большинству российских людей, когда они хоть как-то сталкиваются с судебной системой. Вы вдумайтесь: все судьи назначаются указом президента. Коль скоро президентская власть монополизировала вот это право назначения судей, я думаю, что президентская власть полностью ответственна за состояние судебной системы, за качество работы судов и за качество отправления правосудия каждым судьей. Меня, конечно, очень волнует, каким образом лишают судей их полномочий. Самое страшное, что сейчас десятки судей обратились к нам, в различные правозащитные или экспертные организации, показывая, как волюнтаристически, как абсолютно беззаконно их лишают статуса судей. Вот что сегодня становится проблемой. Прояви судья независимость - и он сразу попадает в черный список.

Кристина Горелик: Карина Акоповна, давайте мы прервемся на звонок, а потом продолжим. Из Петербурга опять же. Валерий у нас на линии. Валерий, здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Я хочу задать вопрос: можно ли, минуя остальные судебные кассационные инстанции, обратиться сразу же в Страсбургский суд? Потому что уже заранее видно, что предвзято относятся как первые инстанции, как кассационные, так и дальнейшие инстанции.

Кристина Горелик: Очень важный вопрос, Валерий, спасибо. Я его адресую Карине Москаленко.

Карина Москаленко: Вы знаете, и да, и нет. По общему правилу - конечно, нет, потому что в Страсбургском суде действует принцип субсидиарности. Субсидиарность означает, что только после того, как все эффективные средства правовой защиты внутри страны были использованы, только после этого можно обратиться в Страсбургский суд. В то же время есть вопросы, по которым мы обращаемся в Европейский суд (только надо быть очень аккуратными с этими вещами, иначе можно получить решение о неприемлемости), когда мы можем доказать, что действия российских властей будут обязательно неприемлемы или что отсутствуют эффективные средства правовой защиты. Поэтому, основываясь на прецеденте Калашникова, содержащиеся в следственных изоляторах, если они имеют сходные условия, могут обращаться в Европейский суд, заявляя о том, что они не видят, не имеют средств правовой защиты, таких, которые можно было бы считать эффективными. А не просто написать жалобу, не получить никакого результата, зато подвергнуть себя опасности прессинга, давления со стороны администрации СИЗО.

Кристина Горелик: Алексей Орлов, вы согласны с Кариной Акоповной, что, может быть, можно и не исчерпывать все средства защиты в российских инстанциях с тем, чтобы обратиться в Европейский суд по правам человека?

Алексей Орлов: Европейский суд уже при приеме жалобы рассматривает, были ли исчерпаны все средства правовой защиты в государстве, где проживал человек. Более того, даже в том случае, если, например, было уголовное дело и на первом суде по первой инстанции осужденный не воспользоваться адвокатом, сам от него отказался, - в принципе, это тоже может быть рассмотрено как не использование всех доступных мер.

Олег Кусов: Пожалуйста, Юрий Падалка.

Юрий Падалка: С моей точки зрения, существует, конечно, форма, интересная форма, и она, я думаю (сейчас я о ней расскажу), даст ответ на ваш вопрос: неужели все так безвыходно у нас в России и невозможно защищаться здесь? Я считаю, что возможно, по крайне мере - теми методами, которые адвокаты не применяют, а применяют правозаступники. Вот, в частности, мною применяется самый традиционной правозаступный метод - заявление о возбуждении уголовного дела в отношении следователей, судей, прокуроров за совершение ими каких-то преступлений: подлог, злоупотребление служебным положением, полномочиями, воспрепятствование доступу к правосудию при осуществлении правосудия по конкретному делу. Если на такие заявления я не получал ответа, как положено, и в суд не принята жалоба о проверке, то, естественно, это уже основание для обращения в Страсбургский суд.

Олег Кусов: Алексей, мой вопрос к вам. На территории России много лет идет война - в Чечне.

Алексей Орлов: Юридически это не война.

Олег Кусов: А фактически там гибнут люди, льется кровь и нарушаются права человека. Но только недавно в Страсбургский суд попало первое дело жителя Чеченской республики. Почему такое вот странное несоответствие?

Алексей Орлов: Мой коллега сейчас сказал, что это какое-то политическое пристрастие. Может быть, в принципе, я этого не исключаю. Чечня - это такая проблема России, которая уже вышла далеко за пределы нашей страны. И Европа интересуется ею, и, может быть, даже намного существеннее, чем мы сами. Поэтому это дело может быть признано приоритетным. Но приоритетным не потому, что какие-то политические пристрастия, а просто в данном случае очень сильно права человека нарушаются, причем государственными органами, продолжительное время, несмотря ни на какие жалобы правозащитников.

Очевидно, что там идет геноцид. То есть из всех публикаций, интервью можно сделать вывод, что там идут бессудебные казни, похищения людей федеральными органами. Конечно, в принципе, в этом случае суд проявил, может быть, судейскую дальновидность, что это дело принял приоритетным к рассмотрению по отношению к другим. Хотя, в принципе, каждый думает, что его дело приоритетное.

Кристина Горелик: У меня вопрос Карине Москаленко. Карина Акоповна, я знаю, что в числе ваших подзащитных как раз есть жители Чечни. Скажите, что им делать? В Чечне уже более 10 лет идут военные действия - и только сейчас приняты к рассмотрению в Европейском суде по правам человека жалобы чеченцев. Что это - невозможность сначала защитить свои права в российских судебных инстанциях? Невозможность сразу обратиться в Европейский суд по правам человека? Это просто не информированность людей?

Карина Москаленко: И то, и другое, и третье. И не информированность, и низкое качество жалоб. Истцы, повинуясь своим чувствам, писали жалобы, а для Европейского суда был серьезный вопрос: имелись ли эффективные средства правовой защиты в Чечне, тем более в таких ситуациях, как бесследное исчезновение людей? Очень долго идут все эти дела, хотя определенный приоритет этим делам дается.

Но обратите внимание на другие дела, которым дан приоритет. Это дело Игоря Сутягина, которого наш центр представляет. Это дело адвоката Трепашкина, который, видимо, сильно "наступил на ногу" спецслужбам и пытался открыть какую-то информацию. Вся проблема в том, что, когда мы обращаемся в Страсбург, мы должны определить, какое право, гарантированное именно этой Конвенцией, нарушено. Если мы не можем дать своей жалобой четкий ответ, то это приводит к признанию жалоб неприемлемыми.

Кристина Горелик: То есть надо очень четко сформулировать нарушение.

Карина Москаленко: Его надо обязательно найти в Конвенции. Вот приводил прекрасный пример мой коллега Юрий Падалка, как он требует возбуждения уголовных дел против лиц, которые допустили какие-то нарушения с материалами дела, фальсификации и так далее. Вот он говорит, что сразу же есть право на обращение в Страсбург. Да нет! Вот я, например, обращаюсь с такой жалобой в суд: привлечь следствие к ответственности за то, что оно не возбудило уголовное дело по факты пыток. Это для меня исчерпание, потому что пытки - это действия, которые запрещены 3-ей статьей Европейской Конвенции. Что мы будем просить сделать Европейский суд, если кто-то сфабриковал какие-то документы? Надо же показать, в связи с какой статьей Европейской Конвенции это нарушение имело место.

Кристина Горелик: Давайте мы послушаем еще один звонок - Вадима Кудряшова из города Долгопрудного. Вадим, мы вас слушаем.

Слушатель: Здравствуйте. У меня такое небольшое замечание по поводу политизированности Европейского суд, вот по поводу дел в Чечне. Дело в том, что регламент суда, Европейского суда в Страсбурге, предусматривает возможность внеочередного рассмотрения приемлемости жалобы. Просто не нужно лишнего нагружать на европейских судей, то есть это было все сделано в соответствии с правилами игры Европейского суда.

А вот теперь вопрос к уважаемой Карине Акоповне. Дело в том, что я не помню номер, какой-то новый Протокол был недавно подписан к Европейской Конвенции прав человека о формировании суда, в частности будут рассматриваться единолично дела. Вот какие перспективы, в частности, в связи с этим, ускорения сроков рассмотрения? Спасибо.

Кристина Горелик: Карина Акоповна, был ли такой протокол подписан?

Карина Москаленко: Да-да-да, это очень сейчас актуальный вопрос. Я сама входила в этот комитет, который обсуждал проблемы, которые сейчас стоят перед Страсбургским судом. Наплыв дел беспрецедентный, и сами судьи очень переживают за то, что так долго дело рассматривается до того, как будет вынесено решение. Поэтому вводятся дополнительные критерии приемлемости. Я боюсь, что они очень напугают наших слушателей, как это произошло и со мной, я долгое время боролась, когда могла высказываться в Страсбурге. Придется с этим как-то смириться.

Если нарушением прав человека, пусть даже и приемлемым, пусть даже подпадающим под действие Конвенции, нанесен несущественный вред интересам заявителя, то такое дело не имеет шансов на рассмотрение. Вот мне недавно с гордостью заявили, что с проблемами не установления канализационных труб люди обратились, страшно счастливы, что они там зарегистрировали дело. Понимаете, надо будет уже оставить Страсбург с жалобой на неустановленную в доме плиту - это очень серьезно для некоторых семей, но мы не можем рассчитывать на рассмотрение, как в Страсбурге говорят, рутинных дел, иначе их будут тысячи, тысячи и тысячи.

Кристина Горелик: А кто будет решать, какие это дела - рутинные или не рутинные? И когда эти изменения вступят в силу?

Карина Москаленко: В течение двух лет они, наверное, вступят в силу. А кто будет решать вопрос: Вы знаете, вы повторили мой вопль, так сказать. Для России этими рутинными делами могут оказаться дела о пытках: Понимаете, что для одних рутина, для других, может быть, совершенно не рутиной. Но меня уверили, что дела, где будут грубые нарушения прав человека никогда не перейдут в состояние рутины.

Олег Кусов: Алексей, ваше мнение?

Алексей Орлов: Я просто хотел сказать, что за 2003 год Европейский суд вынес 73 постановления окончательно. Жалоб - несколько десятков тысяч, причем каждый год этот ком все больше и больше. Поэтому, безусловно, надеяться, что решение будет по каждому делу в ближайшее время принято - это просто нереально. Поэтому, безусловно, сейчас идет реформирование суда, и может быть, в будущем в каждой стране-участнице Конвенции какое-нибудь будет такое представительство, отделение этого суда, чтобы оперативнее можно было в этой же стране работать.

Что касается вопроса по суду: слушателю показалось, что там такие же судьи, как у нас, - это, конечно, неправда. Потому что выбор судей Международного суда жестче, и все судьи избираются Советом Европы на эту должность на определенный период времени (сейчас, по-моему, на 6 лет) с возможностью еще раз быть переизбранными. Избираются люди там, либо заслужившие авторитет в правовой сфере, либо много лет проработавшие на юридическом поприще, либо просто пользующиеся авторитетом. Безусловно, там очень сильный отбор, в том числе и по моральным критериям. И конечно, уровень подготовки и работы намного выше, чем у нас в стране.

Кристина Горелик: Так почему же так долго тогда дела рассматривают?

Алексей Орлов: Жалоб из России - примерно 5 тысяч, из Польши - 4 тысячи: Судей - 45, сейчас - 44, по-моему. Просто не успевают. Жалобу нужно рассмотреть, подготовить, проанализировать: То есть я думаю, что Европейский суд - это, конечно, не панацея для нашей страны, потому что у нас есть своя правовая система, которую нужно реформировать изнутри. Потому что никто, опять-таки, наши права не защитит, кроме нас самих.

Олег Кусов: Я хочу поблагодарить наших участников и слушателей за эту интересную дискуссию и сказать, в свою очередь, что граждане России хорошо знают, что такое бюрократия. Бюрократия в России напрочь отбила охоту у людей связываться с государством. Не исключено, что этот синдром срабатывает у них и тогда, когда они вспоминают о европейских инстанциях. К сожалению, многие запуганные отечественной бюрократией люди и не представляют, что у них в Европе появился очень влиятельный защитник, порог которого можно переступать без всякого страха в глазах.

XS
SM
MD
LG