Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Оружие в руках сотрудников правоохранительных органов


"Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и должны поступать в отношении друг друга в духе братства". Статья 1 Всеобщей декларации прав человека.

Кристина Горелик: Говорит Радио Свобода. В эфире программа "Человек имеет право". У микрофона Кристина Горелик.

Мы продолжаем разговор об оружии, начатый в нашей предыдущей программе. Тема сегодняшней беседы - оружие в руках сотрудников правоохранительных органов.

Сотрудники милиции нередко страдают от рук преступников, не сумев воспользоваться оружием. В то же время превышение служебных полномочий при применении оружия оборачивается человеческими трагедиями.

Насколько профессионально подготовлена милиция, и кто прав, а кто виноват в экстремальных ситуациях, с точки зрения закона? Для ответа на эти и другие вопросы я пригласила в московскую студию Радио Свобода начальника Отдела управления методического обеспечения Генеральной прокуратуры России, старшего советника юстиции Людмилу Куровскую, журналиста, заведующего отделом расследований "Новой газеты" Романа Шлейнова и адвоката, юриста Независимого профсоюза сотрудников милиции города Москвы Валерия Глушенкова.

Вопрос - для наших слушателей:

Насколько профессионально подготовлена милиция, по вашему мнению?

Начнем нашу беседу. Первый вопрос у меня - к старшему советнику юстиции Людмиле Куровской. Как часто в России милиция применяет оружие? И сколько, по статистике (если таковая статистика есть), людей погибло от милицейских пуль?

Людмила Куровская: Надо сказать, что в последнее время наблюдается тенденция к снижению применения огнестрельного оружия работниками милиции. Вот есть такие данные: если в 1994 году было зарегистрировано таких преступлений, связанных с применением огнестрельного оружия работниками милиции, 2 919 (это 1994 год), то уже в 2000 году - 614, в 2001 году - 544, и в 2002 году таких случаев зафиксировано 428.

Что касается неправомерности, то надо сказать, что тут тоже наблюдается та же самая тенденция: все реже и реже работники милиции неправомерно применяют это оружие. В частности, в 2002 году было всего 4 таких случая.

Что касается гибели, то в 2002 году погибло граждан сто человек, но от неправомерного использования оружия - ни одного. Все случаи были связаны с его правомерным использованием.

Надо сказать, что где-то около 46 процентов оружие применяется работниками милиции, когда они находятся в состоянии крайней необходимости, около 36 процентов - когда они находятся в состоянии необходимой обороны, и около 18 процентов это связано с применением огнестрельного орудия при задержании преступников.

Вот такие имеются данные на сегодняшний день.

Кристина Горелик: Людмила Николаевна, но так как все-таки существуют случаи неправомерного применения оружия, что делать пострадавшим от действий сотрудников милиции, куда обращаться их родственникам?

Людмила Куровская: По закону "О милиции", в случае применения огнестрельного оружия, работники милиции обязательно должны уведомить родственников пострадавшего. Одновременно они уведомляют прокуратуру. Здесь, естественно, встает вопрос о правомерности применения этого оружия. Они обязательно должны обратиться с заявлением в прокуратуру, которая надлежащим образом проверяет все факты и соответствие применения оружия. То есть, достигнут ли баланс защиты от посягательства с тем вредом, который мог бы наступить, если бы не было применено оружие. Вот так бы я выразилась.

Кристина Горелик: Об этом мы поговорим чуть-чуть позже. Спасибо.

У меня следующий вопрос - к журналисту Роману Шлейнову. Он заведует отделом расследований "Новой газеты", и вот я хотела бы, Роман, у вас спросить о такой вещи: приходилось ли вам проводить журналистские расследования, связанные с различным применением оружия сотрудниками правоохранительных органов?

Роман Шлейнов: Дело в том, что к нам в редакцию обращались семьи пострадавших от применения сотрудниками милиции оружия. Были такие случаи. Я не могу сказать, что часто, но, тем не менее, могу назвать хотя бы несколько примеров этого.

Меня волнует другой вопрос. Достаточно ли четко у нас регламентировано применение оружия? Поскольку, если сравнивать, допустим, даже наш незначительный опыт, мы видим, что в разных случаях оружие применяется - или не применяется - по разному поводу. Хотя в первом случае применения повод был совсем незначительный - по обращению родственников погибшего, он не остановился по требованию сотрудников милиции на машине ночью, а в другом случае оружие не применяется вовсе, хотя опасность для сотрудника милиции существует очень существенная, значительная.

Я сам недавно был свидетелем того, как сотрудники милиции проводили задержание. Это случилось вечером неподалеку от кинотеатра "35 ММ" в Москве. На тротуар выехал джип, преследуемый машиной сотрудников милиции. Один из них вышел и начал гонять этот джип по тротуару, даже не пытаясь достать оружие, хотя не известно, что было на уме у этого водителя.

Вот я просто не могу понять, каким же образом сотрудники милиции применяют или не применяют это оружие, и чем обусловлены вот такие случаи.

Кристина Горелик: Конечно, это вопрос - к представителю Генеральной прокуратуры Людмиле Куровской. Что говорит закон в этих случаях? Когда действовать необходимо, а когда категорически запрещено применять оружие?

Людмила Куровская: Я бы вернулась к закону "О милиции". Вот в частности, об основаниях использования огнестрельного оружия работниками милиции. Там есть целый перечень оснований (они изложены в Статье 15). В частности, это связано с посягательством, которое угрожает своей опасностью. То есть, если общественно опасное деяние угрожает применением какого-то насилия, сопряжено с оружием.

Вот, в частности, возвращаясь к тому примеру, о котором вы говорите. "При задержании" - это ведь оценочный критерий: насколько правомерно он использовал в данной ситуации оружие. Конечно, скорее всего, это было связано с неправомерностью применения в данном случае оружия, которое повлекло такие жертвы. Но, в данном случае, можно говорить о каких-то необходимых условиях. Это, возможно, было вызвано крайней необходимостью или каким-то обоснованным риском. Нужно знать все эти обстоятельства.

Что касается применения этого оружия, я бы еще хотела сказать, что, конечно, работники милиции недостаточно подготовлены. И здесь как бы две крайности. Хотя эти основания и изложены в Статье 15, но есть две крайности. В одном случае - их нерешительность, неумение ориентироваться в экстремальных ситуациях, а с другой стороны - отсутствие каких-то гарантий защищенности. Промедление смерти подобно - можно было бы сказать, да? И вот эта нерешительность приводит к тому, что они его вовремя не применяют.

Надо сказать, что, конечно, и оружие иногда используют, которое в данной экстремальной ситуации, допустим, могло бы быть и не использовано. И здесь стоит такой вопрос, на который пытаются ответить и ученые, и практики. Вот закон "О милиции" устанавливает какие-то гарантии. За вред, причиненный нарушителю, работник милиции не несет ответственности, если этот вред соразмерен сопротивлению. А вот где это условие, где этот критерий соразмерности? Он на сегодняшний день никем не определен.

Но эти несовершенства правовых норм, конечно, тоже сказываются на ситуации, связанной с применением оружия. Представляется, что эти проблемы, связанные с правомерным или неправомерным применением оружия, могли быть разрешены - и если бы была подготовлена концепция правового регулирования применения данной меры принуждения, и в которой бы нашли отражение как практические вопросы, так и вопросы правовой защищенности работников милиции. То есть, гарантии бы были более четко изложены. И тогда, я думаю, часть проблем была бы снята.

Кристина Горелик: Спасибо. Я хочу напомнить вопрос для наших слушателей. Насколько профессионально подготовлены сотрудники милиции, по вашему мнению?

Следующий вопрос у меня к третьему гостю - адвокату Независимого профсоюза сотрудников милиции города Москвы Валерию Глушенкову.

Вот вы наверняка занимаетесь - в том числе ваш профсоюз - вопросами применения оружия сотрудниками милиции. Конечно, каждый случай - это отдельная история, но все-таки, если мы попытаемся обобщить: вы могли бы назвать наиболее часто повторяющиеся случаи?

Валерий Глушенков: Да, я, пожалуй, мог бы выделить. Единственное, что хочу сразу сказать, какая общая тенденция наметилась в правоохранительных органах? - Не знаю, связано ли это с инструкциями руководства, но бытует такая практика: сотрудникам легче всего не применять оружие ни при каких обстоятельствах. Это будет спокойнее и для него, и для руководства его подразделения. Вот бытует такая действительно расхожая практика.

Кристина Горелик: А вы как думаете?

Валерий Глушенков: Вы знаете, сотрудники сотрудникам - рознь. В частности, наш профсоюз, интересы которого я представляю, объединяет порядка трех с половиной тысяч сотрудников милиции (нашей, столичной милиции). И у нас есть случаи и применения, но в то же время вот та тенденция, о которой я сейчас упомянул, она как раз и говорит о том, что каждый факт применения, особенно с тем обстоятельством, что все дела по применению рассматриваются прокуратурой...

А прокуратура иногда тенденциозно подходит к фактам применения. И если, допустим, в какой-то районной прокуратуре не хватает уголовных дел в отношении сотрудников милиции, они используют любой случай применения для того, чтобы просто-напросто свои показатели улучшить.

Кристина Горелик: Спасибо. Давайте мы послушаем звонок. Добрый вечер.

- Здравствуйте. Я - в отношении сотрудников милиции. Дело в том, что милиция, в частности - в Москве, она ведь ненавидима людьми, понимаете? Почему это происходит? Люди боятся ее. Эта милиция настроена на то, чтобы ограбить всех приезжих.

Им не нужно абсолютно никакого оружия для того, чтобы грабить. У них это продуманный бизнес - от и до, снизу доверху. Им поступает план, они так и говорят. Ну, набирали китайцев, корейцев, азербайджанцев. О каком оружии здесь речь идет? Главное, что эти люди бесправны здесь в огромном количестве, и вся милиция - это мафия, настроенная на ограбление. Еще и оружие хотите применять?

Где, в какой стране мира ходят с автоматами по улицам? У нас что, военное положение?

Кристина Горелик: У меня вопрос - к Людмиле Куровской. Действительно (если мы будем говорить про оружие), где начинается превышение так называемой необходимой обороны и превышение должностных полномочий, - о чем вот только что говорил наш слушатель? Правда, он говорил не столько про оружие, сколько вообще про злоупотребления сотрудников милиции. Однако, если мы будем говорить об оружии - где начинается и заканчивается так называемое превышение должностных полномочий?

Людмила Куровская: Извините, я немножко хотела бы все-таки ответить на вопрос о наших показателях. Я думаю, что это не совсем правильно и не совсем верно, что именно эти показатели могли бы охарактеризовать работу прокуратуры. Я думаю, что это совершенно неправильный посыл.

Здесь действительно есть проблемы, и в том числе, возвращаясь к вопросу о крайней необходимости, - и о необходимой обороне. Здесь действительно есть проблемы, связанные с некоторым несовершенством этих норм.

Вред, причиненный в состоянии необходимой обороны, не всегда образует преступление. В частности, законодатель специально выделил, что если этот вред причиняется в результате обороны какого-то общественно опасного посягательства, связанного с насилием в отношении граждан или с угрозой такого насилия, то он не образует состава преступления. А если насилие не применяется, а причиняется какой-нибудь вред, в том числе связанный с применением огнестрельного оружия, то в данном случае нужно исходить из оценочного критерия, который называется "превышением пределов необходимой обороны".

А вот что это такое - "превышение пределов необходимой обороны"? Это нужно на весы ставить и степень общественной опасности самого совершенного деяния, степень конкретных обстоятельств, и в том числе - и данные о нарушителе. Это все, в совокупности. То есть - субъективные критерии. И, конечно, с этим есть определенные проблемы. Вот почему, может быть, так тенденциозно подходят к оценке того, что "вот, прокуратура не хочет бороться с милицией, вот она неправильно и тенденциозно к этому подходит". Или, наоборот, излишне категорично подходит. Да нет, в общем, вовсе не в этом дело. Здесь просто действительно в основу кладутся очень многие такие оценочные ситуации. То есть, на весы кладется и причиненный вред, и соразмерность его тем обстоятельствам, которые складывались в конкретной ситуации.

Еще, если позволите, я бы хотела заострить внимание на гибели работников милиции. Вот мы говорим о том, что сокращается применение оружия, и в то же время наблюдается иная тенденция: гибнут работники милиции. Что греха таить, я немножко поддержала бы этот звонок, но только в одной части. Что ведь очень много приходит в милицию молодежи, подчас не проверенной, и когда они надевают погоны, иногда к ним приходит чувство вседозволенности. И вот это применение оружия иногда действительно имеет место тогда, когда оружие и не должно было применяться.

Кристина Горелик: Спасибо. Это была Людмила Куровская, старший советник юстиции. У нас звонок. Скажите, пожалуйста, насколько, по вашему мнению, профессионально подготовлена милиция?

- Я думаю, что если брать всю милицию в целом, то, конечно, низко.

Кристина Горелик: Почему?

- Почему? Потому что очень много посторонних людей приходит на работу в милицию, - соответственно, у них соответствующий уровень. Поэтому у нас милиция, в принципе, не может быть высоко подготовленной при такой системе набора. Если только какие-то элитные части милиции, после спецподготовки, у них достойный уровень подготовки. А общая масса, конечно, низкий уровень.

Кристина Горелик: Вопрос к Валерию Геннадьевичу. Что включает в себя профессиональная подготовка сотрудников милиции? Мы говорим сейчас об ответственности непосредственно за свое оружие, и об умении защитить себя и других с помощью оружия.

Валерий Глушенков: Есть специальные нормативы, регулярность проведения учебных стрельб. В милицию никогда не возьмут человека, который не пройдет соответствующий экзамен, будем говорить так: ведомственный экзамен по сдаче и нормативной базы и практической базы применения огнестрельного оружия. Поэтому в этой части я хотел бы сказать, что, может быть, не так все плохо. В принципе, и стреляют хорошо, и знают, когда применять. Другое дело, что действительно, на практике мы встречаемся с совершенно непонятными вопросами, которые влияют потом на общую практику применения оружия сотрудниками.

Если разрешите, я приведу только один пример, который я подготовил для такого именно обсуждения. В 1996 году трое сотрудников ГАИ (в то время, это батальон особого назначения ГАИ) в районе Раменского просто несли службу. Обратили внимание на приближающийся "Мерседес" с заснеженными номерами, нечитаемыми. Инспектор подал жест остановиться. Машина не остановилась, с ускорением буквально сшибла этого инспектора. Тот вовремя отскочил, в кювет свалился. Второй сотрудник на перехват выскочил к этой машине, но не успел преградить путь. Показывал жестом, опять-таки, остановиться - тоже не остановилась.

И вот когда уже на перекрестке третий сотрудник поравнялся с машиной, он уже, видя все это, применил оружие. Сначала четыре раза выстрелил вверх, а потом - по машине. Ранил водителя. Водитель через трое суток после этого случая скончался. Прокуратура проверила, было возбуждено уголовное дело, было установлено: на машине номера перебиты, под водительским креслом - "ТТ" с восемью патронами. (Собственно, ясно стало, почему водитель не захотел подчиниться законным требованиям сотрудников милиции, почему он даже предпринял попытку сбить.) Прокуратура посчитала, что все правильно, применение оружия правомерно.

Шесть лет проходит, и в 2001 году, когда надо было этого же сотрудника, который применил оружие, не допустить к восстановлению на службе, прокуратура инсценирует возобновление этого уголовного дела, умалчивает о том факте, что другого инспектора машина пыталась сбить, и уже привлекла к уголовной ответственности. Дело находится сейчас в Люберецком городском суде.

Кристина Горелик: Спасибо. Давайте послушаем еще одни звонок. Добрый вечер.

- Вы знаете, в чем дело... Я хотел вот что сказать. Ну, кто же будет из этих молодых милиционеров, ребят, которые приходят после армии на 2 500 - 3 000 рублей, кто из них будет особенно задумываться над законами - как применять, как не применять?

И еще один вопрос. Вот в этой же системе (МВД) - ну, не чистые милиционеры, а, предположим, стрелки Вневедомственной охраны. Они получают боевое оружие, боевое и газовое, и гладкоствольное боевое оружие. А что, они какую подготовку проходят? Две недели "пьяных курсов". А потом их спрашивают, почему они применяют оружие.

Вот как вы могли бы это прокомментировать?

Кристина Горелик: Я попрошу прокомментировать это Людмилу Куровскую, представителя Генеральной прокуратуры России.

Людмила Куровская: Ну, мы уже обсуждали эту проблему. Здесь, безусловно, есть проблемы и с подготовкой. И, наверное, не стоит лукавить по этому поводу и говорить, что все они достаточно профессионально подготовлены. Но здесь ведь этого и недостаточно. Нужен еще и опыт. Ведь, как правило, применение оружия связано с какой-то такой неадекватной ситуацией.

Кристина Горелик: Экстремальной ситуацией.

Людмила Куровская: Экстремальной ситуацией, да. И иногда в этой ситуации приходится принимать вот такие неадекватные меры, потому что ее трудно оценить - насколько она правомерна.

Но я хотела бы обратить внимание на другие обстоятельства. Что иногда такая нерасторопность и связанная с ней оценка, должная оценка ситуации - приводят вот к таким неоправданным выстрелам.

К примеру, я тоже могла бы напомнить случай, который произошел в Калужской области, когда при задержании вооруженной банды, которые нападали на инкассаторов, в силу отсутствия должного взаимодействия между работниками милиции было ранено четыре работника милиции, один из них был убит, Гладышев. Это было связано именно с тем, что неправильно была оценена ситуация, и (более того) не было должного взаимодействия между самими работниками милиции.

Конечно, нужна подготовка, и, конечно, должны быть какие-то конкретные основания для того, чтобы можно было принять такое решение.

Бытует мнение о том, что не стоило бы, наверное, связывать это с какими-то проблемами, связанными с крайней необходимостью, с другими вопросами. Вот есть перечень в Статье 15 (и она действительно дискутируется, эта проблема, на страницах печати). Вот есть перечень, когда можно применять оружие. И если он применил, ничего не нарушил, - значит, он не несет ответственности.

Я думаю, это - неправильно. Вот по тем основаниям, что нет у нас еще этой подготовки, нет того правового даже сознания еще среди работников милиции, поскольку зачастую принимаются туда случайные люди.

Кристина Горелик: Спасибо. Заканчивая программу, можно, наверное, подвести некоторые итоги нашего разговора.

Пока не будет ясной правовой базы, неотвратимости наказания за неправомерное применение оружия и, главное, серьезной профессиональной подготовки сотрудников милиции, мы не сможем избежать трагических ситуаций.

XS
SM
MD
LG