Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Жизнь после Чернобыля. Моя милиция меня бережет


"Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и должны поступать в отношении друг друга в духе братства". Статья 1 Всеобщей декларации прав человека. - Жизнь после Чернобыля. Репортаж из Саранска.
- Моя милиция меня бережет. Происшествие в Мурманске.
- Как найти "Точку опоры". Интервью с Александром Радевичем из Ижевска.


Несколько десятков законодательных актов федерального значения, в большей или меньшей мере, предлагают решение правовых, экономических, психологических и иных проблем, возникших в результате катастрофы на Чернобыльской АЭС. Она произошла в конце апреля 1986 года. Точнее сказать - не произошла, а началась, потому что продолжается она до сих пор.

Мордовия. Радиоактивное облако накрыло несколько населенных пунктов этой поволжской республики, а непосредственно в ликвидации аварии участвовало более 1500 жителей Мордовии. Рассказывает наш корреспондент в Саранске Игорь Телин.

Игорь Телин: В ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции участвовали 1 345 жителей республики. Сейчас остались в живых 1 100 человек, половина из них - инвалиды. Отделение союза "Чернобыль" было создано в Мордовии в начале 90-х годов прошлого века. Текущая работа заключается в распределении незначительных средств, поступающих из бюджета, слабой моральной поддержке тех, кто решил восстановить свои права через суд, и статистическом учете (столько-то человек скончалось за год, столько-то получили ту или иную группу инвалидности).

С одной стороны, власти не особо настроены помогать участникам ликвидации аварии. Вот статистика: из республиканского бюджета на решение их проблем выделен в этом году 1 миллион рублей, менее чем по 1000 на человека. Из 250 чернобыльцев, нуждающихся в улучшении жилищных условий, может быть, лишь 5 человек получат в этом году квартиры. И еще один момент, теперь уже моральный: отсутствие поддержки населения. Если еще 10 лет назад участники ликвидации аварии в Чернобыле представлялись героями, защитившими страну от радиоактивного поражения, то теперь ореол спасителей отечества значительно померк. Впрочем, виноваты в этом сами ликвидаторы.

- Я знаю очень много семей, в которых вот бывшие чернобыльцы ведут себя очень иждивенчески. Вместо того чтобы найти работу и получить какую-то зарплату, ну, пусть не очень высокую, хоть какую-то пользу семье принести и как-то достойно себя вести нужно в этой жизни, а вместо какой-то иждивенческий такой настрой у них, типа того, что вот государство им дало, вот они будут водку пить, водка там выведет у них все вредные вещества. Буквально пропивают все, что имеют. И свое, и пособия эти, и деньги родственников своих. И в пьяном угаре как бы жизнь у них продолжается.

Вот это непонятно: как это, мужчина, глава семьи, ну, фактически, здоровый мужик, и вот он вот начинает плакать, вот, превращается в какое-то вот... прямо я не знаю. Ну, как тряпка, грубо говоря. Теперь вот какие-то компенсации ждут от государства, а сами ничего не делают. Мне кажется, это вообще иждивенческая позиция, недостойная мужчины.

Вот, на самом деле, у нас сейчас у всех плохое здоровье. Я вот не была в Чернобыле, тоже вот страдаю - давление у меня прыгает. Но я же претензий ни к кому не предъявляю. А в любой семье есть кто-то да болен чем-то. И дети больные, и старики. И люди, которые еще в таком, казалось бы, возрасте, в расцвете сил, работают, тоже чем-то страдают, но никто не плачет. И потихонечку как-то поддерживают себя, и работают, и ведут себя достойно, по крайней мере. Ладно бы ребенок капризничал, там что-то требовал, а это взрослые мужики. Это просто... я не знаю, непонятно.

Игорь Телин: Любовь к алкоголю участников ликвидации аварии в Чернобыле стала едва ли не притчей во языцех. Справедливости ради нужно сказать, что таковы не все ликвидаторы. Житель Саранска Алексей работал на станции в 1986 году, стал инвалидом, но не потерял интереса к жизни. Успешно занимается предпринимательством и рассчитывает в этой жизни только на себя.

Алексей: Надеяться на государство смысла нет. Эта система, вообще, больше приносит вреда. Она развращает. Люди не хотят работать вовсе. Считают себя инвалидами. А ведь мы - обычные люди, мы такие же люди. Очень многие - здоровые парни, которые знают, что есть возможность получать эту жалкую подачку от государства, работать не хотят, чувствуют себя отдельной кастой, которую государство обязано снабжать. Естественно, спиваются. Очень многие нормальные мужики и морально устойчивые в прошлом сейчас уже из-за этой системы просто-напросто начали деградировать.

Мне кажется, нужно от этого отвыкать. Я инвалид. Я работаю не покладая рук, потому что за плечами у меня и дети, и жена. То есть - семья. Семья меня не бросила, в семье все прекрасно, но семья надеется в большей части только на меня. И я об этом знаю, и полагаться приходится только на себя. На государство я не надеюсь ни в коем случае. И те деньги, которые были даны нам ко Дню чернобыльца, в общем-то, я иначе как подачкой назвать не могу. Эти же самые деньги я могу иногда и за день заработать.

И очень многие жалуются, что не найти работы в наше время. Работы полно. Открывай газету: требуются, требуются, требуются и требуются. Простая обычная работа. Та же сборка мебели, те же водители требуются. Полно работы для любого из нас. Единственное нужно - упираться, верить в свои силы, верить в себя и просто-напросто стараться обеспечить себя самим. На государство надеяться только во вторую очередь.

Игорь Телин: А вот семьям умерших участников ликвидации аварии в Чернобыле приходится рассчитывать именно на помощь государства, которое в этой самой помощи им часто отказывает.

После смерти мужа в середине 1990-х годов жительница Саранска Венера Еняшева и ее дети получали пенсию. Сумма, выплачиваемая по потере кормильца, была весьма приличной - около 4 000 рублей. Но в 1998 году местное министерство социальной защиты уменьшило размер пенсии более чем в 10 раз. С зарплатой учителя и пенсия менее чем в 400 рублей семье из трех человек прожить очень трудно. Так что женщина решила обратиться в суд.

Венера Еняшева: Первый суд состоялся. Мне отказали. Я подала кассационную жалобу. Верховный Суд отменил это решение. После этого Ленинский суд мне присуждает пенсию вот в том размере, в котором она была ранее. Но министерство соцзащиты - теперь они уже подают кассационную жалобу, и Верховный Суд вновь отменяет это решение.

Третий раз уже суд состоялся. Опять суд Ленинский мне присуждает, отдел соцзащиты вновь подает кассационную жалобу в Верховный Суд. Верховный Суд вновь отменяет.

Игорь Телин: Мордовские суды - это отдельная история. Не только жены, но и сами ликвидаторы постоянно пытаются решить свои проблемы о начислении пенсий и пособий через суд, но получается так, что, принимая какое-то решение сегодня, как говорит заместитель председателя союза "Чернобыль" Александр Князькин, тот же самый судья готов через некоторое время его отменить.

Александр Князькин: Та же судья, которая 4 месяца тому назад присудила этому товарищу 100-процентную выплату, теперь отказывается от своих слов и говорит: "Я неправильно судила". Это как получается? Это что? Какой это суд? Это не суд.

Игорь Телин: Венера Еняшева так объясняет логику поведения судов в этой ситуации.

Венера Еняшева: "Будем крутить в Мордовии до тех пор, пока человек не откажется". Районный суд присуждает, Верховный отменяет. Если районный суд не присуждает, Верховный Суд опять отменяет. Нас вот крутят уже кого по четвертому, кого по пятому, кого по шестому разу.

И вот таких чернобыльцев, как мы, их много. Вы знаете - устаем. Я ведь тоже вот устала. Я бы бросила, я бы плюнула, но вы знаете, зло, что ли, меня на них взяло. Ну, как могут так обмануть людей? У нас-то он не простой был, а человек, который, в общем-то, был, знаете, мини-реактором. То есть он был искусственным радиоактивным элементом. Нам выплачивали пенсию не просто так, а из-за того, что мы облучались рядом с ним.

Игорь Терин: В судах Мордовии сейчас рассматривается несколько десятков судебных дел, связанных с чернобыльскими пенсиями. Но пока что на любое решение суда, принятое в пользу участников ликвидации чернобыльской аварии и их вдов, местным министерством социальной защиты подается кассационная жалоба.

- Одним словом, министерство соцзащиты стало на позиции не защиты нас, а наоборот ущемляет наши права. Но они ищут такие вот уловки. Вы знаете, почему не расшифрована сумма? Сумма зарплаты, когда он работал на Чернобыльской атомной электростанции. Они говорят: "Вы знаете, должны входить и премиальные". Я им говорю: "Ну, какие могут быть премиальные у солдата?" Премия им была - жизнь. Вот моему выпала премия на 10 лет, кому-то на 2, кому-то больше.

Игорь Телин: Для Радио Свобода - Игорь Телин, Саранск.

Владимир Ведрашко: Насилие в российском обществе.

Сейчас вы услышите репортаж Льва Конькова из Мурманска об одном преступлении, совершенном людьми, которые должны охранять спокойствие и безопасность граждан. У происшествия был свидетель. Вы узнаете с его слов, что же произошло в обычный день (точнее - в обычную ночь) с обычным жителем Мурманска и его подругой при встрече с обычными городскими милиционерами. Ну, впрочем, хочется верить, что милиционеры были все-таки не совсем обычными.

Репортаж Льва Конькова.

Лев Коньков: Станислав Квидло работает в ночном клубе, и потому домой ему приходится возвращаться поздней ночью. На прошлой неделе он даже не подозревал, насколько опасно пребывание в ночном Мурманске. Как оказалось, опасность подстерегала не со стороны распоясавшихся хулиганов. На его пути встали блюстители порядка.

Станислав сидел в своем автомобиле со своей девушкой. Неожиданно рядом с ними остановилась патрульная машина вневедомственной охраны. Один из сотрудников милиции заставил Станислава выйти из машины и потребовал объяснений. Он обвинил молодого человека в том, что на его машине не горели габаритные огни. Во время разбирательства из машины вышла девушка, Варвара Климушкина. Второй блюститель порядка резко оттолкнул ее, и девушка упала. Когда Станислав бросился на ее защиту, его встретил удар в лицо. Трое постовых свалили молодого человека на землю и стали избивать.

Станислав Квидло: Меня посадили в машину, и я услышал такой разговор между сотрудниками, которые стояли на улице. Он говорит: "Что с ним будем делать?" Говорит: "Везти его в отдел? Это лишняя бумага и так далее, и так далее". Говорит: "Давай просто вывезем недалеко вот сюда вот, на заправку туда. Там просто чего-нибудь... помутузим да и оставим. Сам доберется. Недалеко от города, в принципе".

Я говорю: "Ребята, может, как-то сможем договориться? Может, я денег дам или еще что-нибудь?" Они говорят: "А сколько у тебя есть?" Я говорю: "Ну, я не могу вам сказать точно, потому что у меня руки в наручниках. Расстегните, и я вам скажу. Посмотрю и скажу, какая сумма". Они наручники сняли, а дверь была в машине открыта. Ну, я, соответственно, наручники как только сняли, я побежал в сторону гостиницы "Валгалла".

Лев Коньков: Далеко убежать Станислав не смог. Сотрудники милиции остановили его и продолжили избиение. При этом они не обращали внимания на происходящее вокруг, даже присутствие свидетелей их не остановило.

Нам удалось разыскать человека, проезжавшего мимо места происшествия. В интересах будущего следствия мы не можем сообщить его имени.

- Значит, чего я увидел. Первое - это что по дороге со стороны Больничного бежал парень, за ним бежали два милиционера. Вот, он добежал до гостиницы, которая на углу, это частная гостиница, пытался перелезть через забор. Они его достали, уронили, начали бить. Подъехали две машины оттуда же милицейские (одна милиция, одна ДПС). Оттуда вышли еще люди, они его продолжали бить.

Я повернул направо сначала из любопытства, а потом думаю: его убьют, парня. Развернулся и встал прямо напротив них, и из машины наблюдал эту картину. Они его били минут 5. Потом уже так, оглядываясь, на меня посмотрели, взяли его, подняли, загрузили и повезли в сторону центра.

Лев Коньков: Страшно били?

- Ногами, в основном. В основном, все ногами и палками. То бишь, могли убить.

Лев Коньков: Мурманчанина все-таки доставили в отдел внутренних дел Октябрьского округа Мурманска. Именно оттуда его, избитого и обворованного, забрала машина "скорой помощи". Контузия, повреждения левого глаза и лодыжки, множественные ушибы - таков итог встречи Станислава Квидло с защитниками законности. Ни один человек в Управлении внутренних дел не согласился дать комментарии по поводу инцидента. От комментариев отказались и в прокуратуре Октябрьского округа Мурманска. Представители правоохранительных органов вообще сделали все возможное, чтобы не допустить даже упоминания о произошедшем в средствах массовой информации.

По истечении 10 дней помощник прокурора Павел Еремин принял решение проверку прекратить, никакого уголовного дела не возбуждать. При этом господин Еремин оперировал только показаниями, данными милиционерами. Показания независимых свидетелей даже не были выслушаны.

Станислав Квидло собирается написать заявление в прокуратуру области, но неизвестно, выйдет ли что-то из этого. Лучше вообще воздержаться от появления на мурманских улицах в ночное время, а то вдруг нарвешься на милиционера.

Из Мурманска - Лев Коньков, специально для Радио Свобода.

Владимир Ведрашко: Интересным и важным будет узнать о развитии и завершении этого конфликта. Обычно многочисленные унижения граждан не получают большой общественной огласки. Охота на олигарха или суд над полковником, чья популярность вольно или невольно растет по мере затягивания судебного разбирательства - все подобные явления, как по заказу, отвлекают внимание от сотен и тысяч преступлений, ежедневно творимых в России. В репортаже из Мурманска слышна нота абсолютной будничности, обыденности произошедшего.

Центр социальных и образовательных инициатив в Удмуртии участвует в различных конкурсах на получение грантов и, таким образом, финансирует свою работу. Впрочем, деньги, как вы услышите, не самый главный фактор успеха этой организации.

На связи - Александр Радевич, председатель Центра социальных и образовательных инициатив, город Ижевск.

Здравствуйте, Александр. Расскажите, пожалуйста, о вашей организации и о вашей газете.

Александр Радевич: Добрый день, Владимир. Я, вообще, все сравниваю с выключателем. Включается лампочка - выключается лампочка. И все как раз вот беды от того, что мы никак не можем переключиться с темноты на свет. Почему? Потому что, вообще, многие вещи, которые связаны с некими гражданскими понятиями, с демократическими понятиями, они незнакомы основной массе населения - детям, взрослым, инвалидам. И, в общем-то, любые реформы, любые демократические преобразования - из-за этого и не идут.

И вот функция нашей организации (мы существуем с 2000 года), в общем-то, заключается в том, чтобы популяризировать, пропагандировать (так вот если пафосно сказать) гражданские ценности. Для того чтобы люди понимали, например, что такое гражданское общество, задавали вопрос, существует оно или нет, что такое права человека, что такое гражданская ответственность.

Владимир Ведрашко: Сколько организаций общественных действует сейчас в вашей республике? Сколько зарегистрировано, сколько на самом деле осуществляет какую-то работу?

Александр Радевич: В нашей республике, Удмуртской республике, существует более 1 300 общественных организаций. Половина из них находится в столице республики - городе Ижевске. По нашим исследованиям, только 25 процентов из всех зарегистрированных организаций осуществляют деятельность. Большинство их них находится, так скажем, в информационном подполье, не обнаруживая своего существования просто для широкой общественности. 92 процента общественных организаций не имеют никаких средств материальных, имущества, телефонов. Такова специфика.

Но еще есть более такие специфичные моменты, что весь региональный третий сектор (как называют общественные организации), он поделен тоже на определенные группы. Одна группа - это та, которая близка к власти. И вторая группа - та, которая действует, в общем-то, независимо, пропагандируя и осуществляя какие-то вещи, которые связаны с гражданскими инициативами, с демократией.

И так получается, что существование различных государственных реестров, бюджетных поддержек формировали целый вот такой вот класс общественных организаций, которые, к сожалению, используются в качестве постоянного электорального ресурса. Это, как правило, молодежные и детские организации и организации национально-культурного толка.

Владимир Ведрашко: И все-таки если посмотреть на развитие общественной жизни за последние 10 лет, какие тенденции вы отметили бы? Существуют какие-то тенденции, которые отражают действительное становление гражданского общества?

Александр Радевич: Буквально за последние 1,5 - 2 года сектор активизировался. В общем-то, толчком явился этот Гражданский форум, который проходил в Москве в 2001 году. Вообще, стали многие понимать, что власть - наемная, что не мы для власти, а она для нас, что чиновники существуют на деньги налогоплательщиков, что они должны быть эффективны и профессиональны. Что люди, общественники имеют собственное мнение.

Иными словами, приходит понимание того, что никакого гражданского общества не может быть без баланса власти и гражданского, общественного сектора. И в этом смысле за 1,5 - 2 года вот у нас в Удмуртской республике общественный сектор, так или иначе, становится немножко посильнее. И тем самым может выступать как раз в роли этого баланса, посредника.

Владимир Ведрашко: Во время разговора я попросил Александра Радевича рассказать о газете "Точка опоры. Ижевск".

Александр Радевич: Несколько лет назад мы выпускали листочек, который просто назывался "Точка опоры". Для некоммерческого сектора. Потом так получилось, что учредили газету "Точка опоры. Ижевск" и рассматриваем это как вот точку опоры. К сожалению, за эти годы в головах у людей нет какой-то определенности, нет ощущения силы в себе, некоей вот опоры. И наша газета напоминает, что точка опоры находится в каждом из нас.

Наша газета выходит тиражом от 9 000 до 11 000 экземпляров. Периодичность - раз в месяц. Газета посвящена детской тематике и пропаганде прав и интересов детей, пропаганде Конвенции ООН о правах ребенка, формированию общественно-государственной политики в отношении детей.

Владимир Ведрашко: Каковы на сегодня ресурсы вашей организации и ресурсы вашей газеты? Хватит ли у вас сил, денег, организационных возможностей, желания? Будет ли существовать "Точка опоры" через несколько лет?

Александр Радевич: Вопрос не в деньгах. Здесь вопрос в том, что ты делаешь, и как ты понимаешь, чтобы вот была устроена эта жизнь. Мы начинали с листка, мы начинали с маленькой организации (до сих пор она у нас тоже маленькая). Ну, мы верим и постепенно создаем и создаем.

Владимир Ведрашко: "Постепенно создаем и создаем" - так говорит Александр Радевич из Ижевска, председатель общественной организации Центр социальных и образовательных инициатив, главный редактор информационно-просветительской газеты "Точка опоры. Ижевск".

XS
SM
MD
LG