Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Перспективы введения в России мер наказания, альтернативных тюремному заключению


"Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и должны поступать в отношении друг друга в духе братства". Статья 1 Всеобщей декларации прав человека.

В российских тюрьмах сегодня сидит почти миллион человек. Условия содержания заключенных специалисты приравнивают к пыточным. Деньги, необходимые для выживания заключенных, борьбы с туберкулезом и ВИЧ-инфекцией, превышают размер годового федерального бюджета страны.

В 1981 году Парламентская Ассамблея Совета Европы рекомендовала государствам-участникам "заменять: наказания в виде лишения свободы, предусматривающие непродолжительное содержание под стражей, другими мерами, которые были бы более эффективны и не противоречили принципу наказания". К таким видам относятся и общественно-полезные работы.

Говоря об острой необходимости сократить число заключенных, Министерство юстиции России совместно с общественными организациями работают над проектом "Альтернативы тюремному заключению". С 5 по 7 июня в Москве пройдет международная конференция, на которой будут обсуждаться итоги 3-летней работы в этом направлении представителей власти и общественных организаций, а также перспективы введения в России мер наказания, альтернативных тюремному заключению.

Значит ли это, что карательно-уголовная политика уходит в прошлое, и российское правосудие становится более гуманным? Об этом, а также о том, как на практике осуществляется проект по внедрению альтернативных мер наказания, сейчас в прямом эфире программы "Человек имеет право". Рядом со мной в московской студии Радио Свобода - заместитель начальника Главного управления исполнения наказаний Министерства юстиции России Олег Филимонов, Виктория Сергеева, исполняющая обязанности регионального директора по Центральной и Восточной Европе организации "Международная тюремная реформа", и Владимир Уткин, директор Юридического института Томского государственного университета, профессор.

Вопрос для наших слушателей. Какой вид общественно-полезных работ вы бы предпочли?

За время работы проекта "Альтернатива тюремному заключению" в российских регионах местные управления исполнения наказаний, судьи и сами осужденные осваивали новый вид наказания - общественно-полезные работы. Самарская область - один из российских регионов, участвующих в эксперименте.

Из Самары - репортаж Сергея Хазова.

Сергей Хазов: С ноября прошлого года Самарская область участвует в экспериментальном проекте "Альтернатива тюремному наказанию". Рассказывает заместитель начальника отдела по уголовно-исполнительной инспекции ГУИН Самарской области Александр Глушко:

Александр Глушко: Провели, так сказать, опрос общественного мнения. Беседовали с осужденными к наказанию, просто с посторонними людьми: Все относятся к этому позитивно. Злостных отказников, как мы их называем, от этих общественно-полезных работ нет пока. Все-таки люди понимают это и воспринимают должным образом. И, конечно, тюрьма и колючая проволока - не лучший исправительный фактор.

Сергей Хазов: Сегодня более 200 самарцев, приговоренных судом к условной мере наказания, отбывают дополнительную трудовую обязанность. Большая часть осужденных к новому виду наказания (более 130 человек) - жители Тольятти. Инициатива по внедрению общественно-полезных работ в качестве дополнительного наказания для осужденных тольяттинцев была поддержана общественной организацией "Дорога к дому". Ее председатель Ольга Момот сообщила, что практика привлечения осужденных к общественно-полезному труду будет продолжена и дальше.

Александр (просивший не называть его фамилию) по приговору суда Автозаводского района Тольятти в феврале этого года за мелкое хулиганство был приговорен к 1 году лишения свободы условно. Мерой дополнительного наказания для Александра суд избрал 220 часов общественно-полезных работ. К наказанию в виде работы электромонтером в жилконторе Александр отнесся с одобрением.

Александр: Нашел путь свой. Можно и обучаться в процессе: работаешь, обучаешься там, можно, как говорится, устроиться - тот поможет там, кто-то обучит: То есть вот, это хорошее дело. Ну, надо давать людям, чтобы исправлялись, а не сразу наказание нести такое, суровое, как у нас подчас бывает. Необязательно в места лишения свободы человека заключать, а дать ему исправиться.

Сергей Хазов: Эксперимент по введению альтернативной системы наказания Александр считает весьма перспективным.

Александр: Конечно, это лучше. Человек, как говорится, на исправлении. Он уже в процессе, пока он там подумает все это хорошо, ну, и заработает, и на исправление пойдет. Чтобы была заинтересованность, чтобы не было повторения, чтобы: Ну, если уж, как говорится, где-то оступился, то чтобы больше этого не повторялось.

Кристина Горелик: Общественно-полезные работы: Олег Вадимович, вот как происходит трудоустройство осужденного? Ему самому предлагают выбрать, какими работами он хочет заниматься? Как привлекаются работодатели?

Олег Филимонов: Прежде всего, я должен сказать, что наказание в виде обязательных работ (как они у нас называются) пока еще не введено в действие. Оно должно быть введено в действие в соответствии с действующим законодательством не позднее 2004 года. Иными словами, осталось немногим более года до введения в действие этого вида наказания.

Как происходит его исполнение? Если суд считает, что осужденного не нужно лишать свободы, то он в соответствии с законом выносит приговор об осуждении человека вот к этим обязательным работам. Осужденный обязан отработать от 60 до 240 часов (это как суд определит) бесплатно в рабочие дни после работы по 2 часа в день, и в выходные дни до 4 часов в день он может работать. Вот тот приговор, тот срок работ, который ему определен.

Когда мы начали изучать возможность введения в действие этого наказания (а мы обязаны - я еще раз подчеркну - его ввести), то мы вот и провели тот эксперимент, о котором сегодня будем рассказывать, совместно с "Международной тюремной реформой" в 9 регионах Российской Федерации. Мы попытались отработать механизм исполнения этого наказания, выяснить, где люди эти будут работать. По нашим подсчетам, когда будет введено в действие это наказание, то число приговоров к обязательным работам может быть 75 000 - 80 000 человек в год. То есть это достаточно большое количество людей. Их надо трудоустраивать. И мы попробовали в порядке эксперимента апробировать механизм исполнения этого наказания.

Правда, мы же не имеем: приговоров нет к обязательным работам, да? но суды возлагали такую обязанность на условно осужденных - отработать до 60 часов эти обязательные работы. И практика показывает, что, в основном, эти люди используются в жилищно-коммунальном хозяйстве. Чаще всего это уборка территорий, ремонт какой-то очень несложный улиц, посадка зеленых насаждений и так далее. В общем, такие простые работы, не требующие большой квалификации.

Сейчас, когда мы изучили этот механизм, мы полагаем, что сможем ввести в действие этот вид наказания, как это и предписывает нам закон, и они будут введены.

Кристина Горелик: Виктория Викторовна, получается, что сейчас в ходе эксперимента на людей было возложено дополнительное наказание?

Виктория Сергеева: Да, это была дополнительная обязанность, которая - по мнению судьи - способствовала бы лучшему исправлению осужденного. И они к этому отнеслись нормально, что на них возложена такая дополнительная обязанность.

Вы знаете, ни у одного из них (по крайней мере, я не знаю такого случая) не возникло каких-либо сомнений, что это было неправомерно и так далее. Наоборот, очень даже многие из них изъявляли такое сугубо патриотическое желание поработать на благо города, почистить улицы:

Кристина Горелик: Понятно. Олег Вадимович хотел что-то добавить. Пожалуйста.

Олег Филимонов: Я просто как юрист хотел бы внести ясность. Речь не идет о дополнительном каком-то наказании. Просто сейчас, по действующему законодательству, когда суд осуждает человека условно, то он может возложить на него определенные обязанности, которые, как сказала Виктория Викторовна, будут способствовать исправлению осужденного.



Так вот суды в этих регионах стали возлагать такую обязанность - отработать до 60 часов.

Кристина Горелик: У меня следующий вопрос к профессору Владимиру Уткину. Про реакцию судей мне интересно узнать. Вот как реагировали судьи на предложение назначить осужденному общественно-полезные работы?

Владимир Уткин: Судьи реагировали по-разному. Если бы мы сказали, что все судьи сказали: "Все, прекрасно. Мы начнем это назначать",- то это было бы неправдой. Дело в том, что судья, по закону, независим и подчиняется только закону. Но если в законе написано, что судья может налагать "и иные обязанности, способствующие исправлению виновного", то здесь все зависит от понимания закона.

Ну, мы, во-первых, сразу не рассчитывали на то и не хотели превращать это в кампанейщину. Поскольку кампанейщина в любом деле вредна, а в этом деле особенно. Но наша работа с судьями, разъяснительная работа привела к тому, что сначала в Томской области, потом в других регионах многие судьи стали понимать, что их позиция закону не противоречит и, в принципе, можно назначать такие обязанности либо в порядке возложения обязанностей при постановлении приговора, либо уже впоследствии при корректировке обязанностей. Такое право тоже законом предоставлено.

Надо сказать, что и в Верховном Суде единства относительно этой позиции нет. Одно из конкретных дел было рассмотрено в Верховном Суде. Скажем, Судебная Коллегия по уголовным делам Верховного Суда встала на ту позицию, что такие решения не противоречат закону, а Президиум Верховного Суда посчитал по данному делу, что нет, противоречит закону, что якобы это дополнительное наказание, сославшись на Статью 47 Уголовного кодекса. Я, например, как юрист считаю, что Верховный Суд, наверное, не должен был ссылаться на недействующий закон, поскольку введение в действие норм об обязательных работах отсрочено. Эта обязанность не противоречит международным нормам (а она не противоречит международным нормам), и я считаю, что в том объеме она может судами возлагаться.

Кристина Горелик: Олег Вадимович, применение новых форма наказания, естественно, предполагает и профессиональную подготовку сотрудников. Проходят ли сотрудники уголовно-исполнительных инспекций какое-то обучение, и собираетесь ли вы привлекать для работы новых сотрудников?

Олег Филимонов: Вот это очень правильный и разумный вопрос. Спасибо вам большое.

Действительно, это так. Необходима специальная профессиональная подготовка. Уголовно-исполнительные инспекции переданы в Министерство юстиции в 2000 году. Когда нам их передали, мы обнаружили, что никто, оказывается, не занимался специальной подготовкой кадров для уголовно-исполнительных инспекций. Поэтому в ходе этого эксперимента мы начали отрабатывать (как одно из направлений его реализации) подготовку, методику, разработку учебных планов, программ, методики подготовки кадров, включая вот и знания, которые нужны для исполнения этого вида наказания.

Кристина Горелик: Виктория, вы хотите что-то добавить? Пожалуйста.

Виктория Сергеева: Я бы хотела добавить еще, что за 2 года проекта мы провели более чем 35 тренингов для сотрудников уголовно-исполнительных инспекций, которые позволили в какой-то степени повысить их и профессиональный уровень, и моральный дух тоже.

Кристина Горелик: Спасибо. Но ведь альтернативные виды наказания это не только общественно-полезные работы. Мы знаем, что к 2005 - 2006 гг. должны быть введены такие виды наказаний, как арест и ограничение свободы. Это же потребует значительных средств, расходов из федерального бюджета. Надо построить арестные дома, надо построить исправительные центры:

У меня вопрос к Олегу Филимонову. Такой извечный русский вопрос: где взять деньги?

Олег Филимонов: Да, вряд ли я смогу дать такой: исчерпывающий ответ на этот вопрос. С деньгами все время проблемы.

Кристина Горелик: Так ведь надо же вводить эти виды наказаний!

Олег Филимонов: Да, надо вводить эти виды наказаний. Мы сейчас посчитали примерно стоимость, что нам потребуется для того, чтобы ввести в действие наказания в виде ограничения свободы:

Кристина Горелик: Это такое (извините, что я вам перебмваю), ограничение свободы -это такое пограничное состояние между "свободой" и "тюремным заключением"?

Олег Филимонов: Да. Коротко говоря, если, допустим, вспоминать западный опыт, на Западе такие учреждения называются открытыми тюрьмами или центрами дневного посещения. Разные названия. Суть в том, что человек помещается на определенное время в этот исправительный центр. Там он может жить, там он привлекается к труду. Но при хорошем поведении ему позволяется работать, допустим, за пределами исправительного центра. Днем выходить, только вечером возвращаться. Или он может работать в исправительном центре, но проживать за пределами центра с семьей на арендованной жилплощади. Если он хорошо себя ведет. Если он себя плохо ведет, то его: ну, грубо говоря, можно закрыть там, оставить его и не выпускать из этого центра, и тогда это уже превращается в такую тюрьму, да? То есть вот почему говорят "полусвободный режим" или "открытая тюрьма".

Но это наказание рассчитано на преступников, не представляющих большой общественной опасности, совершивших преступление впервые, сравнительно нетяжкие преступления. Но для этого нужны вот эти исправительные центры. Их надо не менее 170, по нашим расчетам, да плюс еще персонал. Персоналу нужно платить зарплату. Надо создать производство определенное, потому что, по закону, мы должны привлекать к труду осужденного на территории исправительного центра.

В общем, это проблема очень серьезная. Мы подготовили пока наши предложения и направили их в правительство для согласования с министерствами и ведомствами. Ну, прежде всего, должны нам дать ответы, помочь экономические ведомства - Минэкономразвития, Министерство финансов и так далее, потому что деньги эти придется изыскивать. Конечно, это проблема очень сложная.

Кристина Горелик: У меня вопрос к профессору Владимиру Уткину. К 2004 году (когда уже будет введен в действие такой вид наказания как общественно-полезные работы), суд будет по собственной инициативе решать: назначить осужденному альтернативный вид наказания или тюремное заключение? И если это так, возможно ли будет исправить, скажем так, привычную практику, когда все-таки у нас предпочитали тюремное заключение альтернативным видам наказания?

Владимир Уткин: Ну, в настоящее время это далеко не так. В настоящее время тюремное заключение или лишение свободы все же составляют менее 40 процентов всех приговоров. Хотя мы считаем, что это все равно много. По сравнению, скажем, со странами Запада, это превышает в 4 - 5 раз уровень лишения свободы, который сложился на Западе. Конечно, мы не можем слепо копировать, у нас другая структура преступности.

Конечно, суд будет решать. Но суд должен опираться на закон. И я, например, уверен, что когда мы будем готовить пакет законопроектов для обсуждения в связи с введением обязательных работ, мы, конечно, должны еще критически подойти к Уголовному кодексу. В части, скажем, санкций, тех, которые предусмотрены за конкретные преступления. Ведь когда мы посмотрели, скажем, санкции особенной части, мы увидели, что обязательные работы не так широко представлены в качестве реальной альтернативы лишению свободы. Они очень часто стоят в ряду таких санкций как штраф, исправительные работы, ограничение свободы. И поэтому введение обязательных работ в этих случаях нисколько не снизит реального лишения свободы, если, конечно, не говорить о назначении наказания ниже: мягче, чем установлено в законе.

Поэтому, конечно, суд будет принимать решения, но суд должен опираться на те нормы, которые должны быть, конечно, обновлены в связи с введением в действие нового наказания.

Кристина Горелик: Что-то нам никто не звонит. Видимо, не хотят наши слушатели ассоциировать себя с осужденными к общественно-полезным работам. Может быть, тогда наши слушатели согласятся ответить на другой вопрос. Допустим: считаете ли вы, что российское правосудие стало более гуманным?

Совет Европы в дополнение к Европейским тюремным правилам просит достичь соответствующего баланса между защитой общества, интересами потерпевшего, социальной реабилитацией осужденного и приверженностью международным стандартам.

У меня вопрос к представителю организации "Международная тюремная реформа" Виктории Сергеевой. Виктория Викторовна, возможно ли учесть интересы всех заинтересованных, чтобы защитить права заключенного и не пренебречь интересами общества, потерпевших?

Виктория Сергеева: Это очень такой сложный вопрос, и мне кажется, при любом уголовном процессе кто-то, конечно, будет не удовлетворен решением, скорее всего. Но что касается нахождения баланса, например, между правонарушителем и потерпевшим, в данном случае, мне кажется, гораздо больше шансов, чем при лишении свободы. Потому что когда, например, потерпевший будет видеть своего обидчика, который метет улицы и поливает цветы около его дома, наверное, чисто морально ему будет гораздо приятнее это видеть. И пусть он первое время будет так вот проходить и говорить: "Ага, вот давай-давай, работай",- то потом, может быть, у него будет и некая такая вот гордость, что косвенным образом он послужил толчком что ли для уборки улицы.

Кристина Горелик: Такой вопрос. Не станет ли это поводом для коррупции, когда будут таким образом откупаться от тюремного заключения, чтобы получить вот эти общественно-полезные работы?

Виктория Сергеева: Я думаю, что, конечно, такие случаи будут. И потом, мы еще пока сами не можем предсказать, что вообще будет. Но, учитывая то, насколько нестабильно наше общество, насколько мы все разные, конечно, я думаю, всякое может быть. И, например, на Западе такие работы, они даются с согласия осужденного. И, конечно, я думаю, что наши суды просто должны использовать более индивидуальный подход к каждому осужденному. То есть они обязательно должны учитывать первый ли раз он: его социальные связи и все такое прочее. То есть это должен быть очень строгий индивидуальный подход у судьи.

Кристина Горелик: Спасибо. Вот сейчас мне говорят, что у нас сразу аж 2 звонка от наших радиослушателей. Давайте послушаем первый. Добрый вечер.

- Алло, добрый вечер. Вы знаете, может быть, кто-то уже высказал эту идею. Я просто отходила от радио. Но вы знаете, мне кажется, было бы здорово, если бы вот люди, осужденные не за тяжелые какие-то провинности, если бы они действительно могли мыть вот шампунем наши площади, около метро выходы, вот действительно мыть улицы. Вот как бы в таком духе.

Кристина Горелик: А почему именно шампунем?

- А потому что у нас очень грязно, как мне кажется.

Кристина Горелик: Вы знаете, мне почему-то пришел в голову случай, когда в армии военнослужащие красят траву в зеленый цвет:

Но, действительно, если те люди, которые осуждены на незначительные сроки наказания, если им вместо тюремного заключения назначать альтернативу - общественно-полезные работы, обычную уборку территории (и об этом мы, кстати, говорили в нашей программе), то, конечно, я думаю, что от этого улицы станут только чище. Я думаю, всем будет от этого приятнее - и осужденным, и также пешеходам.

Пожалуйста, давайте мы еще один звонок послушаем. Добрый вечер.

Зоя Анатольевна: Зоя Анатольевна меня зовут. Я бы хотела заниматься зелеными насаждениями и вот подметать улицу. Но если же говорить о смягчении наших наказаний, то, если учесть, что сейчас даже заключение приравнивается к пыткам, то, знаете, о смягчении говорить не приходится. Спасибо.

Кристина Горелик: Спасибо, Зоя Анатольевна за ваш звонок. Олег Вадимович, вы что-то хотели добавить?

Олег Филимонов: Да, вы знаете, я хотел бы добавить и обратить внимание радиослушателей на то, что ситуация в России начинает меняться. Вот одна из радиослушательниц говорила, что у нас условия содержания под стражей приравнены к пыткам, но ситуация здесь меняется в лучшую сторону. Во многих европейских странах сейчас происходит рост численности "тюремного населения" (как они говорят). Число заключенных растет. Так вот у нас, в России, за последние 2 года число заключенных (уж так выражаясь, по-западному) снизилось на 237 000 человек. То есть определенная работа в этом направлении ведется, хотя она еще недостаточна.

Кристина Горелик: Так может не вводить эти альтернативные виды наказания?

Олег Филимонов: Нет, надо вводить. Надо. Иначе это все:

Владимир Уткин: Надо придать этому необратимый характер.

Олег Филимонов: Да. Да, чтобы это стало закономерностью. И, к сожалению, при том, что у нас снижение численности вот такое произошло, все-таки Россия в настоящее время по числу заключенных на 100 000 жителей после Соединенных Штатов Америки на втором месте в мире остается.

Кристина Горелик: В заключение мне хотелось бы сказать, что деятельность ООН и Совета Европы, рекомендующих и пропагандирующих широкое использование альтернатив тюремному заключению, постепенно помогла снизить число заключенных во многих странах мира.

В России осужденных за совершение преступлений приговаривают либо к реальному, либо к условному лишению свободы. К альтернативным наказаниям, в среднем, приговариваются, по статистике, лишь 5 процентов осужденных, причем в ряде случаев эти наказания назначаются в качестве дополнительного к основному - лишению свободы. И, как говорил Олег Филимонов сегодня, по статистике, при широком применении альтернатив тюремному наказанию число осужденных к обязательным работам в России может составить около 80 000 человек.

XS
SM
MD
LG