Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Чеченцы просят, чтобы их снова депортировали. Почему забыта тема политических репрессий в СССР. Какой должна быть зарплата школьного учителя


"Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и должны поступать в отношении друг друга в духе братства". Статья 1 Всеобщей декларации прав человека.

В этом выпуске:
- Чеченцы просят, чтобы их снова депортировали.
- Почему забыта тема политических репрессий в СССР. Гость программы Александр Яковлев.
- Какой должна быть зарплата школьного учителя.


Представители американского посольства посетили Краснодарский край. Возможно, встанет вопрос о предоставлении проживающим в крае туркам-месхетинцам политического убежища в Соединенных Штатах, хотя до конкретного решения проблемы еще очень далеко. Турок-месхетинцев, которые на Кубани практически официально объявлены людьми второго сорта, полторы сотни тысяч. Не такая большая цифра в масштабах России и ежегодной миграции в США.

А вот чеченцев последняя перепись только в самой Чечне насчитала больше миллиона. И хотя цифре этой многие, мягко говоря, не слишком доверяют, проблему чеченцев решить много труднее, чем проблемы месхетинских турок.

Журналист Лидия Графова напечатала недавно в "Литературной газете" отчаянную статью "Не депортировать ли чеченцев на Луну?". Сами лишенные войной родины люди мыслят более приземленными категориями и собирают подписи под письмом президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву, умоляя его разрешить им, чеченцам, вернуться в места сталинской депортации.

Некоторые авторы письма сегодня - гости программы "Человек имеет право".

Имран Эжиев: То обращение - это крик души, это боль, это из сердца вырванные слова всех беженцев. Казахстан, сталинскую депортацию мы всегда вспоминали с ужасом, но в данное время мы не видим никакого выхода, кроме как добровольная депортация в Казахстан.

Фатима Адуева: Дело в том, что сегодня лицам чеченской национальности небезопасно находиться как в самой Чечне, так и за ее пределами. Нам упорно доказывают на протяжении длительного времени, что мы - россияне. Но мы - совершенно бесправные граждане.

Если в 1940-х годах и в 1950-х в вагонах отправляли, но при всем этом люди обрели какое-то пристанище и довольно-таки неплохо устроились в Казахстане, так почему сегодня нам не попытаться? Если в этой России сегодня мы - никто, и не можем находиться, почему не уехать в Казахстан? Я считаю, что это вполне приемлемый вариант.

Имран Ижиев: Кстати, копия обращения пойдет и президенту Российской Федерации Путину, чтобы он способствовал. Раз он не может или не хочет, не слышит, не видит, кроме того, что чеченцев давить, мочить и так далее, кроме этого лозунга, к сожалению, руководство России ничего не хочет и не желает делать, - вот в связи с этим, я думаю, что и президент России тоже способствует добровольной депортации в казахстанские степи.

Владимир Бабурин: Спасибо. Это был Имран Ижиев.

Фатима, у меня к вам вопрос. Как вы полагаете, вот, во-первых, вы лично готовы уже переехать?

Фатима Адуева: Вы знаете, если согласится моя мама, я перееду. С превеликим удовольствием. Потому что мне надоело слышать, что чеченцы - террористы.

Если такая держава великая, как Россия, как Америка, пугает общественность и все общество такими страшилками, как Бен Ладен и Шамиль Басаев, тогда давайте признают они свое бессилие. Они этого не делают. Они пугают весь мир. Это все отвлекающий маневр от общей проблемы - от того, что нас уничтожают.

Да, можно сесть за стол переговоров с самим дьяволом, если это сохранит жизни сотням тысяч русских мальчиков и чеченских простых жителей. Понимаете? Нельзя продолжать войну. Можно договариваться. И если все люди - братья, тогда и мы, и чеченцы, и русские - братья. Так, два брата поругались. Можно договориться с кем угодно и как угодно. И если мой народ предпочел уезжать, я - со своим народом, куда бы он ни поехал. Если в ад, я пойду в ад. Потому что я часть этого народа.

И я считаю, что каждый клочок земли в этой Чечне стонет под этими танками, под грохотом этих сапог. Я не могу жить спокойно в этой республике на своей исторической родине, а здесь, в России, хотя мне упорно доказывают, что я россиянка, здесь мне места нет. Я - другого цвета.

Понимаете? Даже вот эта терминология, "лицо кавказской национальности" на протяжении длительного времени, это же маразм. И все это на уровне государства.

Чем я отличаюсь? Я что, гуманоид, прибывший с Марса? Я же нормальный человек.

Да, если мой народ счел необходимым обратиться к президенту Назарбаеву и уехать, я поеду с ним. И я готова.

Владимир Бабурин: Спасибо, Фатима. Лидия Ивановна, к вам у меня последний вопрос. Это - Лидия Графова, член правительственной комиссии по миграционной политике.

Как вам кажется, а может быть и в правительстве, и в Кремле будет с пониманием воспринята такая инициатива? Вот чеченцы попросились в Казахстан и, возможно, получат согласие президента Назарбаева, турки-месхетинцы из Краснодарского края уже готовы переезжать в США, и, вроде, Соединенные Штаты готовы принять порядка 13 000 человек. Нет человека - нет проблемы.

Лидия Графова: Да, конечно, вычистим Россию (Россия для русских), и будем жить спокойно и счастливо. Это страшно себе представить, однако, я повторю, что ксенофобия сегодня становится вот той самой не найденной национальной идеей. Очевидно, это нужно для того, чтобы под прикрытием всего этого совершать, ну, в общем-то, преступления против всего российского народа. Когда разворовываются миллиарды, когда военный бюджет разбухает, а военные все больше и больше показывают свое бессилие...

Я хотела бы отметить, что депортация действительно то ли на Луну, то ли в Казахстан - это крик, стон к Аллаху, конечно, а не к президентам. Потому что вот был же Совет Европы недавно, вроде бы, там сказали нашему президенту, что борьба с терроризмом - это одно, а уничтожение мирного населения - это совсем другое. Но, к сожалению, пока что мы это не услышали.

Очень хотелось бы надеяться, что вот этот акт отчаяния, обращенный к президенту чужой страны, будет услышан президентом России.

Владимир Бабурин: Задавая вопрос Лидии Графовой, я был, наверное, излишне оптимистичен. Казахстан вряд ли сможет принять чеченских беженцев. Об этом уже заявлено, хотя и неофициально. Да и письмо пока не отправлено. Так что проблему в любом случае придется решать в России.

Методы же, какими она решается, очень беспокоят международную правозащитную организацию "Human Rights Watch". Элизабет Андерсон, исполнительный директор отделения "Human Rights Watch" по Европе и Центральной Азии, написала открытое письмо Владимиру Путину, и от имени своей организации она обращается к Путину с просьбой гарантировать находящимся в Ингушетии вынужденным переселенцам из Чечни соблюдение предусмотренных международными нормами прав на минимально достаточные гуманитарные условия, на выбор места жительства, а также на защиту от принудительного возвращения в условия, где повсеместно нарушаются права человека. Правозащитники надеются, в частности, получить заверения Путина в том, что, вопреки заявлениям местных властей, временно перемещенные лица из лагеря "Вакиюрт" на севере Ингушетии не будут уже в ближайшее время вынуждены оставить этот лагерь.

С остальными правозащитными новостями вас познакомит Кристина Горелик.

Кристина Горелик: Представители международных правозащитных организаций вновь призвали Россию к политическому решению ситуации в Чечне. На встрече в Гааге правозащитники назвали действия российских войск в республике самым серьезным нарушением прав человека в сегодняшней Европе. По их мнению, затягивание политического решения проблемы привело к росту экстремизма.

Ведомство ООН по делам беженцев обеспокоено решением Польши и Литвы выслать чеченцев, задержанных на границе при попытке перебраться в Западную Европу. Представитель ООН Рон Редманд заявила, что эти действия нарушают международное право. Литва за последние две недели выслала в Белоруссию более 20 чеченцев. Еще около 140 человек были задержаны на белорусско-польской границе.

Заключение повторной психолого-психиатрической экспертизы полковника Юрия Буданова, обвиняемого в убийстве чеченской девушки Эльзы Кунгаевой, на прошлой неделе рассмотрено экспертной комиссией и направлено обратно в Северо-Кавказский военный суд. Как сообщила пресс-служба Центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского, документ был отозван из суда Минздравом России для приведения в соответствие с нормами нового Уголовно-процессуального кодекса.

Генеральный секретарь Союза журналистов России Игорь Яковенко призвал коллег обратиться к президенту Владимиру Путину с просьбой не подписывать поправок к законам о СМИ и о борьбе с терроризмом. Поправки, одобренные российским парламентом, значительно ограничивают возможности журналистов при освещении терактов и антитеррористических операций. По мнению Яковенко, поправки нарушают свободу слова и открывают путь к произволу чиновников.

По словам депутата Государственной Думы от Чеченской республики Асланбека Аслаханова, проведение съезда народов Чечни в Москве намечено на 14 декабря. В съезде примут участие представители всех народов, проживающих в Чечне до 1991 года. По мнению Аслаханова, в съезде должны участвовать и представители чеченских вооруженных формирований. Депутат намерен добиваться от российских властей гарантий безопасности для них.

Владимир Бабурин: Кристина Горелик, правозащитные новости.

Возвращаюсь к первой теме передачи - просьбе чеченцев разрешить им вернуться в места сталинской депортации. Сейчас не принято вспоминать о том, что эта депортация вообще была, как вообще практически исчезла тема политических репрессий в Советском Союзе, о которой столь много писали в первые годы перестройки.

О том, почему сегодня эта тема стала нежелательной, беседа с председателем комиссии по реабилитации жертв политических репрессий Александром Яковлевым.

Александр Николаевич, еще совсем не такое большое время прошло: вы помните, когда начиналась перестройка, были все эти публикации, журналы друг у друга рвали из рук... жизнь и судьба события, публикация ГУЛАГа - революция. А сейчас эта тема совершенно исчезла и перестала быть интересной. Спросить сегодняшнего школьника - он вам ни одной фамилии не назовет. Почему?

Александр Яковлев: С совестью неладно. Вымытая совесть за эти 70-80 лет. Вот тем же террором, теми же репрессиями, теми же войнами. Ведь осталось не так много людей совестливых-то. Остальные все убиты.

Владимир Бабурин: Вы знаете, я не помню, кто из американских сенаторов приезжал в Москву после 11 сентября, была пресс-конференция, и ему задали вопрос: "Значит, сейчас в Америке идет какое-то ограничение некоторых свобод ради безопасности. Что для вас дороже - демократия или свобода?" "Конечно, свобода, - ответил он, - потому что она гарантирует демократию".

А в России - ровно наоборот: демократия - почти ругательное слово?

Александр Яковлев: Ну, я бы не стал так уж резко противопоставлять. Потому что я лично вижу демократию всего лишь процедурой. Это выборы свободные, это парламент, это разделение властей, так сказать, ну и прочие процедурные вещи. Но может быть режим и при демократии.

А вот когда они обеспечиваются свободой человека, вот это уже совершенно другой разговор. Демократия, прежде всего, не процедуры должна устанавливать, а свободу - экономическую, политическую свободу человека.

Вот этого власть не хочет, чиновник не хочет. Зачем ему демократия? Зачем ему свобода? Он, по определению, авторитарен. Если в развитых демократиях более-менее работает закон, то у нас законы-то не работают.

Владимир Бабурин: Почему? Что произошло?

Александр Яковлев: Администратор говорит: "Закон - это я". Как Людовик в свое время французский: "Государство - это я".

А теперь вот этот самый чинуша, административный работник, он говорит: "А что, бросьте вы законы. Я их не читаю... Закон - это я. Что я скажу, то я и делаю". Вот и все.

Владимир Бабурин: Ваша комиссия начинала работать при президенте Ельцине. Сейчас - президент Путин. Что-то вот в работе вашей комиссии конкретно изменилось?

Александр Яковлев: Комиссия начала работать в 1987 году. С 1988 года я являюсь ее председателем. Только она была комиссией при Политбюро, теперь она при президенте. Так что она начала работать...

Владимир Бабурин: Да, даже еще раньше. Я ошибся. Вот какая-то разница между тем, что было в те, что называется, годы ранней демократии и сейчас?

Александр Яковлев: Во-первых, до 1991 года, согласно указу президента, мы имели право и полномочия вот 1930-е и позднейшие годы... Мы не брали ленинский период. Он охранялся как бы государством еще. И Михаилом Сергеевичем тоже.

При Ельцине мы получили полную свободу на весь период советской власти. Я скажу, что касается отношения, то вот у Ельцина было отношение самое, что ли, положительное. Я не испытывал ни малейших затруднений. Все просьбы удовлетворялись, и президент шел навстречу. Ельцин понимал эту проблему, хорошо понимал. То ли опытом, то ли интуицией - я не знаю.

Сейчас никто просто не интересуется. Я не говорю, что там мешают, ножки подставляют. Нет. Интереса никакого нет.

Владимир Бабурин: Александр Николаевич, вот в сталинские годы, по 58-й статье, многие были осуждены как шпионы самых разных разведок. В брежневские годы это была 70-я, 190-я - шпионаж абы как никому уже "не шили", что называется. Сейчас такой вот признак времени нынешнего - это шпионские процессы. Это Пасько, это Никитин - это вот только самые яркие, самые известные имена, которые на слуху.

Как вы это оцениваете?

Александр Яковлев: Видите ли, я немножко хотел бы на этот вопрос ответить в более широком плане. Меня очень тревожит состояние в мире, отношение в мире к секретности. На самом деле, никаких секретов в мире нет. И быть не может. Кроме каких-то оперативных, каких-то, знаете, вот по ловле террористов, милицейских секретов оперативного характера. Это другое. Я говорю о так называемых государственных секретах.

Я, по должности, своей должен, вроде бы, обладать секретами. И пишут формально, что я обладаю таковыми. Но никто не может мне сказать ни одного секрета, который я знаю. И я не знаю ни одного секрета. Государственного, повторяю. Я знаю - по именам, ну это из интеллигенции, по долгу службы, кто работал на кого, священники, интеллигенция, писатели, художники. Но это не секреты. Это вопрос уже этики такой.

И отсюда кормятся миллионы людей вокруг секретов во всех странах. Но им же надо ловить шпионов. Надо же показать свою работу, что нарушают эти секреты, которых нет.

Ведь это надо только додуматься - выдумать секреты по экологии! Да об этом надо звонить во все колокола, а не секреты устраивать! Надо всем рассказывать об экологической обстановке, потому что земля изуродована, реки все загрязнены, почва заражена тоже. И об этом надо говорить вслух. И чем громче - тем лучше. А тут вдруг - секреты.

Интереснейшая уловка чиновничества мирового.

Владимир Бабурин: Александр Яковлев, председатель комиссии по реабилитации жертв политических репрессий.

Далее речь пойдет о праве на труд, вернее, о праве на получение достойной оплаты за него.

В Советском Союзе декларировался принцип, что любой труд почетен. Герои популярного фильма "Ирония судьбы..." с грустью констатировали, что, судя по оплате труда врачей и учителей, эти профессии государство не слишком ценит. В сегодняшней России мало что изменилось.

Тему продолжит ивановский корреспондент Радио Свобода Елена Смагина.

Елена Смагина: Все началось после того, как один ивановский учитель перечитал закон об образовании. Учителя зовут Феликс Павловский, он ведет уроки черчения и труда в ивановской средней школе № 5.

В соответствии с законом об образовании, зарплата учителя должна быть не ниже средней зарплаты в промышленности России. Сегодня это около 6 000 рублей.

На протяжении 5 лет Феликс пытался добиться исполнения этого закона через судебные инстанции. За все эти годы ему не удалось выиграть ни одного суда (последнее решение, кстати, было вынесено в октябре этого года), но зато Феликс и его коллеги и друзья получили возможность ознакомиться с российским и международным законодательством. Они пришли к выводу, что незаконна вся система начисления заработной платы в России.

Вот как объясняет свою позицию программист Сергей Глушков.

Сергей Глушков: Существующая практика назначения заработных плат в России антиконституционна. В 1976 году был ратифицирован пакт о социальных и культурных правах, по которому совершенно четко следует, что каждый работающий имеет право получать такую зарплату, чтобы он обеспечивал удовлетворительную жизнь себя самого и своей семьи.

Елена Смагина: Каково истинное положение дел с заработной платой, рассказывает музыкальный работник детского сада № 24 Светлана Мартынова. На получение своей специальности она потратила 14 лет.

Светлана Мартынова: Моя зарплата при высшей квалификации составляет 1 400 рублей, причем, из нее еще умудряются взять подоходный налог. То есть - чистыми я получаю где-то 1 200. Выше, больше - я уже получить не могу, потому что в данной должности, на которой я нахожусь (музыкальный работник детского сада), высшая квалификация, то есть выше уже нет.

Елена Смагина: Светлана и другие работники бюджетной сферы получают такие низкие зарплаты из-за того, что система начисления зарплаты, так называемая "тарифная сетка", жестко привязана к установленному государством минимальному размеру оплаты труда. Сегодня это 450 рублей.

Говорит учитель ивановской средней школы № 5 Феликс Павловский.

Феликс Павловский: 450 рублей лишили меня права получать достойную зарплату, даже на уровне прожиточного минимума. Законным путем запретили получать на уровне прожиточного минимума одному человеку, уж не взирая на то, что у тебя есть и дети, и жена.

Елена Смагина: А вот мнение его единомышленника, научного медицинского работника лаборатории больницы восстановительного лечения № 5 Ивана Синицкого.

Иван Синицкий: Есть понятие "прожиточный минимум", то есть та величина в денежном выражении, которая обеспечивает человеку нормальное питание, сохранение здоровья и жизнедеятельности. Это определение прямо из закона о прожиточном минимуме. Стало быть, государство не признает права на жизнь, если оно считает возможным человеку даже не просто, скажем, безработному, как пособие, а человеку, работающему, тратящему энергию, силы, квалифицированно работающему, установить заработную плату, которая составляет 26 процентов от чего? От минимума.

Елена Смагина: За время борьбы за достойную зарплату Феликс Павловский и его единомышленники не раз встречались с непониманием и отчуждением во властных структурах и среди коллег. В администрации Ивановской области до сих пор уверены, что за учителями стоят какие-то третьи силы, которые с их помощью пытаются развалить экономику области.

Долгое время Феликс Павловский был нежеланным гостем и в администрации города Иваново, но в какой-то момент ему все-таки удалось донести свои чаяния до муниципалитета.

Говорит начальник управления образования городской администрации Тамара Бугеро.

Тамара Бугеро: Что меня с Феликсом, например, вот с этой командой - объединяет? Да, я согласна, что Москва должна отвечать, что законы в государстве должны исполняться.

С чем я не согласна? Решать надо конструктивно, решать надо то, что вот действительно решаемо, от нас зависит.

Мы тоже за учительство. Я не могу быть не за учительство, потому что я всю жизнь работаю директором школ. Но я люблю реальные дела, понимаете? Реально то, что можно сделать. Вот я помогу сегодня этой семье, они придут, я буду рада. Я помогу какой-то учительнице, я тоже буду рада. И если у нас область чуть-чуть и город наш станут на ноги и будут деньги, да, конечно, и мэр, и вся администрация - да кто против того, чтобы прибавить, какую-то надбавку ввести?

Елена Смагина: Но Феликс Павловский считает, что это - не выход из создавшегося положения. Он уверен, что нужно изменить всю систему начисления заработной платы.

Феликс Павловский: Я считаю, что каждый работающий человек, как минимум, должен получать в Иванове 1 927 рублей. Но если человек - с высшей квалификацией, то эту цифру надо умножить на коэффициент его квалификации. Это самый минимум.

Елена Смагина: Говорит медицинский работник Иван Синицкий.

Иван Синицкий: В Трудовом кодексе совершенно ясно написано, что заработная плата не может быть установлена ниже прожиточного минимума. Все возможные ссылки на что угодно (на бюджет) несостоятельны и юридически абсолютно ничтожны.

Елена Смагина: Феликс и его единомышленники прошли все российские судебные инстанции. В октябре он направили документы в Европейский суд.

Для Радио Свобода - Елена Смагина, Иваново.

XS
SM
MD
LG