Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Хождение по мукам". О свободе слова в российских регионах

  • Илья Дадашидзе

"Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и должны поступать в отношении друг друга в духе братства". Статья 1 Всеобщей декларации прав человека.

В этом выпуске:

- Елена Фанайлова. "Хождение по мукам". История о том, как человек, лишенный жилья, оказался выброшенным из жизни.
- Корреспонденты Радио Свобода - о свободе слова в российских регионах.


Михаил Горбунов:

Те методы партийной расправы с прессой, которые были раньше, при КПСС, я считаю, что в настоящее время они просто усовершенствованы и доведены, с одной стороны, до абсурда, а с другой стороны - до высокого профессионализма.

Илья Дадашидзе:

Далее в программе:

Анна Данковцева. Правозащитные новости недели.

Олег Кусов. "Зона в поселке Явас", о посещении нашим корреспондентом женской колонии номер 2 в Мордовии.

Владимир Ведрашко. "Западная печать о правах человека и свободе слова".

"Хождение по мукам, или История маленького человека". Рассказывает Елена Фанайлова.

Елена Фанайлова:

Этот аккуратно одетый человек с интеллигентными манерами, формально - бомж, без паспорта. Реакция Олега Петровича Чухлина на вопрос о том, как он существует, такова:

Олег Чухлин:

Так, подрабатываю вот на рынках, подсказали мне. На рынке я убираю мусор, и мне как бы сейчас вот начинают платить. Вот это ругательное слово - да, я "бомжую" сейчас, я - бомж. Я считаю, это - ругательное, и ко мне оно, может быть, не относится, потому что у меня такой трудовой стаж - я себя не считаю бомжом. Я везде жил и работал на организации, и у меня было совершенно определенное место жительства.

Елена Фанайлова:

Он родом из Белоруссии, воспитывался в интернате. Получил два среднетехнических образования. Объездил почти всю страну. До 1991 года не имел перерыва в трудовом стаже. В городе Сочи у него была работа и комната в общежитии. Пока однажды он не ушел в отгулы, по договоренности с мастером. Его уволили за прогулы. Ни администрация, ни Сочинский городской суд не приняли во внимание объяснения Чухлина о том, что мастер был в курсе этой договоренности. А через некоторое время к нему в комнату общежития пришли.

Олег Чухлин:

Зашли 6 человек, во главе с комендантом. И меня, в общем, начали выгонять из комнаты. Вынесли все мои вещи, меня выбросили из комнаты. Поиздевались, говорят: "Будешь жить на улице. Сейчас тепло...". В общем, каждый по-своему там, как мог, так и изгалялся надо мной.

Я терпеливо слушал-слушал, потом... это самое... у нас завязалась драка. Они меня... и сейчас еще шрамы пооставались, а их, это самое, двоих там, двух ребят...

Елена Фанайлова:

Чухлин пытался возбудить уголовное дело против выселявших его людей, но уголовное дело возбудили против него самого за увечья, которые он нанес тем, кто выбрасывал вещи из его комнаты. И - осудили, признав невменяемым, поскольку в прошлом Олега Чухлина был эпизод попадания в психиатрическую лечебницу.

Из следственного изолятора его направили в районную психбольницу, где он, ныне признаваемый независимой психиатрической экспертизой - дееспособным и вменяемым, провел 6 лет.

Комментирует правозащитник Андрей Бабушкин, руководитель Комитета "За гражданские права".

Андрей Бабушкин:

С учетом того, что преступление, совершенное Чухлиным, было спровоцировано и действия потерпевших носили явно неправомерный характер, то есть - в действиях Чухлина имеют место существенные смягчающие вину обстоятельства, суд вполне мог пойти на то, чтобы назначить Чухлину не стационарное лечение в больнице, а амбулаторное лечение по месту жительства. Почему суд на это не пошел? По одной простой причине - Чухлин не имел никакого места жительства.

И второй момент, который тоже вызывает у меня, скажем, очень большое возмущение. Чухлин довольно-таки долгое время находился в этой больнице, и уже через год после помещения в больницу, судя по той информации, которой мы располагаем, Чухлин мог быть освобожден из больницы. Но этого не происходило потому, что - снова же! - он был лишен жилой площади.

И только когда какая-то женщина его пожалела, написала гарантийное письмо, что она готова предоставить ему работу и жилье, только после этого Чухлин смог обрести свободу.

Елена Фанайлова:

После выхода из психиатрической больницы Олег Чухлин отправился искать правду в Москву. Комитет "За гражданские права", прежде всего, восстановил его паспорт, который остался то ли у сочинских правоохранительных органов, то ли у администрации больницы. Говорит Андрей Бабушкин.

Андрей Бабушкин:

Борьба за паспорт Чухлина длилась более года. В конце концов, этот паспорт был оформлен, но Чухлин радовался не долго.

При проверке его паспорта на территории одного из районов северо-восточной Москвы паспорт у него этот изъяли (по другим данным - уничтожили). Чухлин запомнил этого молодого сержанта, который осуществил такого рода акцию в отношении него, но, к сожалению, до сегодняшнего дня ни то отделение милиции, где паспорт Чухлина был незаконно изъят, ни паспортное управление ГУВД Москвы никаких мер по паспортизации Чухлина не предприняли.

Елена Фанайлова:

Паспорт, добавлю, был отобран милиционером потому, что выдавался без указания о прописке.

Кроме четырехмесячной борьбы за восстановление паспорта, правозащитники уже три года пытаются получить ответы сочинской администрации о возможности предоставления жилья Олегу Чухлину.

Андрей Бабушкин:

Мы получали ответы не по существу. Мы указывали на то, что Чухлин был выселен с жилой площади в нарушение установленного законом порядка, но нам начинали говорить, что он в дальнейшем находился в психиатрической больнице, что он совершил уголовное преступление, что он законно был уволен, что он якобы имеет какую-то другую жилую площадь на территории Белоруссии. Мы последовательно проверяли все эти версии городской администрации, и, в общем-то, при проверке оказывалось, что эти версии - не состоятельны.

Он не имел другой жилой площади в тот момент, он не имеет другой жилой площади на сегодняшний день. Его направление в психиатрическую больницу никакого отношения к лишению его права на жилую площадь не имело. Более того - он и преступление-то совершил потому, что пришел к себе домой и вдруг видит, что к нему домой ворвались несколько человек, и они берут, уничтожают и ломают его вещи. Ясно, что у любого человека появится желание как-то защитить свои права. Путем мирным ему это сделать не удалось, они чувствовали за собой силовой перевес.

К сожалению, когда мы ставим вопрос о восстановлении конституционного права Чухлина на жилище, местная сочинская администрация до недавнего времени подменяла вот этот вопрос другими вопросами, не имеющими к делу никакого отношения.

Сейчас вроде бы ситуация немножко сдвинулась, потому что органы здравоохранения Краснодарского края проявили некую активность. Они обратились к администрации города Сочи, и я понимаю так, что там сейчас все-таки рассматривается вопрос о возможности предоставления Чухлину какого-то жилого помещения.

Елена Фанайлова:

Сообщил правозащитник Андрей Бабушкин.

Закон в отношении Олега Чухлина был нарушен, по крайней мере, дважды, считает руководитель Центра международной защиты адвокат Карина Москаленко.

Карина Москаленко:

Будучи уволенным, он все равно не должен был лишиться своего места жительства. Коль скоро он - человек больной, то его права должны были быть защищены. Одновременно с увольнением его решать вопрос о его выселении было нельзя. И так вопрос и не решался.

Обратите внимание на решение суда, единственное, вообще, каким я располагаю. Это - решение о его увольнении. А где решение о его выселении? Его - нет. А то, что архивы не сохранились, может заботить любые органы, кроме самого Чухлина. Почему он должен нести бремя проблем за то, что кто-то не сохранил свои архивы? А, не имея всех этих исходных документов, он практически лишен возможности обратиться в суд по вопросу о праве на жилище.

Что настораживает по этому делу? Настораживает ответ из Центрального районного суда города Сочи о том, что Олег Петрович Чухлин никогда не направлялся на принудительное лечение в психиатрическую больницу. А он туда был направлен. Значит, этот материал в суде отсутствует.

Если бы правоохранительные органы и судебные органы были бы до конца добросовестны, то они могли бы проверить хотя бы по журналам тех лет поступление дела в суд. Вот они не нашли следов такого определения. Но ведь можно же проверить по целому ряду документов, не было ли такого дела в суде. И если оно было, то какова судьба этого дела. Если его направили в психиатрическую больницу, это было сделано абсолютно незаконно.

Вот поэтому мы приняли решение о направлении обращения в Комитет по правам человека в ООН. И мы ссылались на несправедливое судебное разбирательство.

Елена Фанайлова:

Руководитель Центра международной защиты адвокат Карина Москаленко считает решение Сочинского суда об увольнении Олега Чухлина началом его злоключений.

Карина Москаленко:

Видно было, что человек ссылался на наличие отгулов. Видно было, что человек совершенно не имел умысла на совершение прогула. В таких случаях суды, как правило, человека восстанавливают. Но он был один, некому было в его защиту сказать слово. И он не сумел получить решение о восстановлении на работе.

Видно, что суд борется с собой. Вы чувствуете вот эту психологическую окраску по решению суда. Он как бы оправдывается, суд, вместо того, чтобы взять да и восстановить человека, который не имел намерения злостности каких-то действий.

Собственно с этого, если позволите, бездушия судей и начались его злоключения. Потом его стали вышвыривать из общежития. Это было незаконно. Потом он (по-своему неправильно, конечно), возмутившись, совершил некие действия, которые, конечно, были противоправными. Но я думаю, что и грамотный адвокат мог поставить вопрос о состоянии аффекта. Потом его направили на принудительное лечение. Потом, вернувшись, он остался без кола, без двора, без какой-то возможности существования.

Здесь даже не юристы, здесь, наверное, власти должны решать такой вопрос. Ну, есть же конституция. Есть же, в конце концов, право на жилье. Да, оно не предусмотрено международными обязательствами России, но внутренние-то обязательства, взятые страной по конституции....

Вот, неужто ни у кого, кто обладает властными полномочиями, не шевельнулось жалости какой-то к этому человеку?

Елена Фанайлова:

Правозащитники и юристы, которые занимаются делом Олега Чухлина, считают, что оно - не безнадежное. Существуют абсолютно законные способы решения подобных проблем, но длятся они так долго из-за халатности и равнодушия чиновников к людям, которых некому защитить.

Илья Дадашидзе:

Об истории Олега Чухлина рассказала Елена Фанайлова.

Свобода слова - насколько соблюдается она сегодня в российской провинции? Об этом - региональных корреспондентов Радио Свобода, которые в своих республиках и областях работают в различных средствах массовой информации, - расспрашивала Кристина Горелик.

Кристина Горелик:

Ситуация со свободой слова в нашей области вызывает все большую озабоченность, считает Михаил Горбунов из Магадана.

Михаил Горбунов:

Сегодня руководители всех средствах массовой информации, как бы они ни назывались - государственными, федеральными, региональными, муниципальными либо коммерческими, - они практически почти полностью зависят от местных властей. Поэтому никто из них не поднимет голос "против".

Существует несколько коммерческих изданий, которые делают вид, что они находятся в оппозиции. На самом деле - они выполняют вполне прагматичную функцию. То есть, они вводят в заблуждение читателей, допустим, активно, как им кажется, самими средствам массовой информации, ругнув, там, местную власть (но, правда, эта ругань выглядит так, как будто вместо укуса - лизнули). И тут же они выполняют какие-то функции, которые, в общем-то, им либо поручены напрямую, либо, как они понимают, так сказать, свое дело - услужить.

В принципе, те методы партийной расправы с прессой, которые были раньше, при КПСС, я считаю, что в настоящее время они просто усовершенствованы и доведены, с одной стороны, до абсурда, с другой стороны, до высокого профессионализма.

Я не вижу на сегодня никакой особо радующей перспективы в небольших регионах, подобных Магаданской области, где вся власть сосредоточена в одних руках.

Кристина Горелик:

Ситуация со средствами массовой информации в Саратовской области не столь тяжелая, говорит Ольга Бакуткина. Попытки ограничить свободу слова существуют, но общественно-политическая ситуация, тем не менее, позволяет независимым в финансовом отношении изданиям выражать свою точку зрения на происходящие в регионе события.

Ольга Бакуткина:

Есть независимая газета "Богатей". Очень хорошо работают журналисты "Московского комсомольца" в Саратове. В принципе, при желании, наверное, можно сказать то, что ты думаешь, и то, что ты хочешь.

Другое дело, что потом будут неприятности. Это и проблемы с финансированием, это угрозы лишить аренды помещения, в котором находится газеты. В основном, это - рычаги финансовые.

Пресс-служба областного правительства просто рассылает информацию в том виде, в каком она хотела бы ее видеть, и пытается навязать ее публикацию. Главное - опубликовать сначала версию правительства, а комментарий редакторский или авторский может быть любым.

Но не все газеты идут на это. Если - финансово независимая газета, то рычагов управления практически нет. Поэтому критика правительства, областного правительства, вот, в такого рода изданиях - она звучит очень активно.

Я думаю, что свобода слова в Саратовском регионе существует, хотя есть, конечно, попытки ее каким-то образом ограничить или ликвидировать, но в данной ситуации общественно-политической это просто невозможно.

Кристина Горелик:

Борьбу за свободу слова Башкирия проиграла давно, утверждает Артур Асафьев из Уфы. Помимо тоталитарного контроля над прессой, главная проблема заключается во внутренней самоцензуре самих башкирских журналистов, опасающихся выражать свое мнение, если оно противоречит официальной точке зрения властей.

Артур Асафьев:

В отношении Башкирии, я боюсь, что "свобода слова" - говорить уже поздно. Журналисты покорно озвучивают только правительственную точку зрения на все происходящие события и даже уже не пытаются вступать не то что в конфликт с правительством или даже со своими собственными редакторами, - но, я боюсь, что абсолютное большинство из них уже не желает вступать в конфликт даже с самим собой.

Самая большая проблема, которую я вижу, это инстинкт самоцензуры, который развился до невероятной степени. Он был воспитан как предыдущим страхом советских времен, так и последним, вот, десятилетием, когда у нас в республике установился такой, можно сказать, единолично правящий режим. Но я все-таки надеюсь, что молодое поколение, которое каждый год все-таки приходит в журналистику, оно уже не будет в своих генах нести столь большого количества страха.

Сейчас продолжаются иногда репрессии против независимой журналистики. Но я вижу, что с каждым таким разом мои коллеги молодые все быстрее оправляются от таких приступов старого страха и снова принимаются за свое, очень нужное, я считаю, нашему обществу дело.

Кристина Горелик:

Власти Омской области, рассказывает Татьяна Кондратовская, отказывают независимым журналистам в доступе к официальным источникам информации.

Татьяна Кондратовская:

У нас сейчас не осталось уже независимых электронных средств массовой информации. Они все попали под контроль чиновников. И печатные средства массовой информации фактически тоже, в общем, постепенно переходят под контроль. И вот, буквально по пальцам можно пересчитать на одной руке, наверное, у нас оставшиеся независимые газеты.

Доступ независимых средств массовой информации к источникам информации, скажем, даже государственным и особенно государственным, - он полностью уже ликвидирован. Положение об аккредитации нам не дают. То есть, можно попасть только своим. Вот у нас пресс-конференции губернатора, если их смотреть по телевизору (то есть, мы только так можем их увидеть), это четыре микрофона, скажем, или еще меньше. То есть, даже областные газеты они уже не приглашают. То есть, только вот те, кто проверен как рупор, надежный и верный.

Сейчас вот, скажем, областная администрация и Законодательное собрание - они ввели новые правила доступа посетителей в эти здания. И фактически они отменили и закон "О средствах массовой информации" этим распоряжением, и даже собственные регламенты о том, что, скажем, на Законодательное собрание может приходить любой журналист, что доступ аккредитованным журналистам постоянно - на все комитеты, на все заседания.

Но сейчас аккредитованный журналист только в день пленарного заседания Законодательного собрания может туда попасть.

Много причин есть, чтобы отказать журналисту в доступе. То есть, раньше я могла прийти в администрацию области и поговорить просто с сотрудниками, разные вопросы задать. Сейчас я уже этого не могу.

Кристина Горелик:

В Мордовии цензуры нет, считает Игорь Телин из Саранска, поскольку здесь вообще отсутствуют публикации, критикующие действия властей.

Игорь Телин:

Вся политика мордовских властей строится сейчас на определенном постулате, что - "мы работаем на благо республики". Мордовия относится, в общем-то, к депрессивному региону. Тяжелая экономическая ситуация, большие задержки в выплате заработной платы, и местные власти говорят о том, что делают все возможное для того, чтобы "вытащить" республику, чтобы республика жила хорошо, чтобы заработали все предприятия, и так далее. Ну, это естественное, видимо, желание.

И любая критика действий республиканских властей в средствах массовой информации, если она все-таки появляется, то уже воспринимается местными властями как попытка противодействия устремлениям республиканских властей в улучшении жизни.

Ну, и фактически сейчас в республике существует несколько газет, и большинство газет, в общем-то, находятся именно под непосредственным контролем республиканской администрации. Контроль - абсолютный и тотальный.

Я не могу вспомнить, вот, за последние, скажем так, пять лет каких-то проблем, связанных с цензурой. Дело в том, что просто снимать нечего. Сейчас все журналисты знают, что можно говорить, и что нельзя.

Илья Дадашидзе:

О свободе слова в российской провинции говорили региональные корреспонденты Радио Свобода.

Правозащитные новости недели подготовила и читает Анна Данковцева.

Анна Данковцева:

Международная правозащитная организация Human Rights Watch считает, что российские власти необъективно расследовали гибель 51 человека, обнаруженных в феврале в массовом захоронении на окраине Грозного. Как сообщил глава российского представительства организации Дидерик Лохман, правозащитники не исключают, что власти пытаются скрыть преступления военных. По мнению Human Rights Watch, об этом свидетельствует и то, что 32 обнаруженных тела были перезахоронены неопознанными. По данным правозащитников, большинство опознанных - местные жители, которые были задержаны военными и затем пропали без вести. Правозащитники настаивают на повторном расследовании с участием международных правозащитных организаций и под контролем ООН. Ранее прокурор Чечни Виктор Дахнов опроверг причастность российских военных к гибели людей.

Всемирная продовольственная программа ООН возобновляет поставки продовольствия беженцам из Чечни, находящимся в лагерях на территории Ингушетии. Около 150 000 беженцев не получают хлеба и горячего питания с марта из-за долгов российского правительства перед ингушскими поставщиками. Организация объединенных наций прекратила поставки гуманитарной помощи, когда правительство России поручило властям Ингушетии обеспечивать лагеря беженцев.

21 мая исполнилось 80 лет со дня рождения академика Андрея Сахарова. В Москве прошло собрание, посвященное его памяти. В собрании приняли участие известные политики, правозащитники, ученые. Лидер объединения "Яблоко" Григорий Явлинский, выступая на собрании, заявил, что многие заветы Сахарова сейчас преданы забвению. Прошедший в январе в Москве Всероссийский чрезвычайный съезд в защиту прав человека объявил нынешний год годом Андрея Сахарова.

17 мая Государственная Дума России отклонила проект обращения к президенту России об осуждении проявлений антисемитизма, национализма и фашизма. Для его принятия не хватило семи голосов. "Против" выступили фракция КПРФ, аграрии и представители депутатской группы "Регионы России". В голосовании не участвовала фракция ЛДПР. Инициатором обращения выступил независимый депутат Александр Федулов. В документе содержался призыв ускорить законодательное закрепление запрета пропаганды нацизма и усилить уголовную ответственность за разжигание национальной, расовой и религиозной вражды. Госдума уже в третий раз за последние полгода отклоняет проект подобного обращения к президенту.

Дело Тамары Рохлиной, осужденной за убийство мужа, передано в Европейский суд по правам человека. Защита Рохлиной просит суд в Страсбурге подтвердить, что в ходе следствия были допущены грубые нарушения. В ноябре прошлого года Тамару Рохлину приговорили к восьми годам тюрьмы за убийство мужа, депутата Госдумы генерала Льва Рохлина. Затем срок наказания был сокращен до четырех лет. В интервью Радио Свобода адвокат Рохлиной Анатолий Кучерена заявил, что намерен добиваться полной отмены приговора.

Европейский суд по правам человека в Страсбурге принял к рассмотрению жалобу проживающей в Латвии Ингриды Подколзиной о нарушении избирательного права в связи с дискриминацией на почве языка. Подколзина намерена взыскать с госструктур республики в качестве моральной компенсации 50 000 латов и еще 1 500 латов как компенсацию за неполученную зарплату. Представитель Латвии в международных организациях по правам человека Кристине Малиновска сообщила, что правительство Латвии получило от суда информацию о запрошенных суммах и до 7 июня направит ответ.

В Узбекистане 24 человека приговорены к длительным срокам заключения за принадлежность к запрещенной исламской организации "Хэсбут тахрир". Как сообщает корреспондент Радио Свобода, осужденные заявили, что в ходе следствия подвергались пыткам. По данным международной правозащитной организации Human Rights Watch, за последние два года в Узбекистане прошли сотни процессов над сторонниками ислама.

В связи с 57 годовщиной депортации крымских татар, 15 000 человек собрались 18 мая на центральной площади Симферополя. Было совершено богослужение в память десятков тысяч погибших во время насильственного переселения в Среднюю Азию. Собравшиеся призвали правительство Украины предоставить татарам право на землю и улучшить условия жизни для возвращающихся в Крым из Средней Азии. Депортация была произведена в 1944 году по приказу Сталина, который обвинил крымских татар в сотрудничестве с нацистами.

Илья Дадашидзе:

Правозащитные новости недели подготовила и прочитала Анна Данковцева.

Программа "Человек имеет право" не впервые обращается к проблемам, связанным с пребыванием женщин в российских исправительных учреждениях. Возвращаясь к этой теме, предлагаем слушателям репортаж с зоны в поселке Явас нашего корреспондента Олега Кусова, побывавшего в Мордовии в женской колонии № 2.

Олег Кусов:

Свое знакомство с женской колонией № 2, находящейся в поселке Явас на северо-западе Мордовии, я начал еще до поездки со сборника "Тюрьма - не женское дело". Он подготовлен Центром содействия реформе уголовного наказания. В одном из очерков сборника заместитель директора Центра Людмила Альперн пишет:

"Читая воспоминания жен "врагов народа", попавших в эти места в середине 1930-х годов, натыкаешься на фразу: "Тюремщики не знали, как к нам относиться". С тех пор прошло 60 лет - и отношение сформировалось.

Просты и неприхотливы методы воспитательной и исправительной работы в женской колонии № 2, что в поселке Явас на северо-западе Мордовии. Ежедневно, без выходных, 10-12 часов на швейной фабрике, а потом еще - работа по хозяйству. А хозяйство большое и ладное - 150 коров, огромное поголовье свиней, да еще куры, капуста, помидоры, грибы да ягоды. Лесопилка и макаронный цех. Да еще - художественная артель, вязальное производство.

Не работают только 4 процента из 1 200 женщин, среди которых есть беременные и кормящие матери, старушки и инвалиды, которым работать и по закону не положено. А кормят - баландой. Чуть что не так - палки, маршировки по плацу и наказание "по белому" (это когда усталая после чудовищного рабочего дня узница не только не может прилечь на свою кровать, но зайти в спальню), штрафной изолятор - за грубость, за невыполнение плана.

Говорят, что дорожки асфальтированные заставляют мыть с порошком к приезду начальства, а мыло, положенного по закону, не видят годами" (конец цитаты).

Сама Людмила Альперн, принявшая участие в нашей поездке, говорит о женской зоне так.

Людмила Альперн:

Вообще, я считаю, что надо пересмотреть методы содержания заключенных, в частности - женщин и детей, в местах лишения свободы. Вообще, я считаю, что должна быть не только - ювенальная юстиция, которая во всем цивилизованном мире существует, но и женская юстиция.

Вот анкетирование, которое мы там проводили с разрешения Главного управления - было анкетирование по соблюдению минимальных стандартных правил обращения с заключенными ООН. Там содержались вопросы, ответ на которые давало представление о том, насколько соответствуют условия учреждения этим правилам.

40 человек из 90 сообщили нам об избиениях, о жестоком обращении, о незаконных методах наказаний, применяемых в колонии.

Ну, естественно, мы это так не оставили. После нашего отъезда женщины были наказаны, хотя это была не какая-нибудь наша инициатива, а это было поддержано Главным управлением.

Мы приехали туда еще раз через полгода, зимой уже, по письму. О строгих условиях содержания нам написали женщины, о жестоком обращении, и так далее. То, что мы узнали, увидели, в общем-то, подтвердило наше глубокое убеждение, что обращение с женщинами - далеко от мировых стандартов.

Олег Кусов:

Женская колония № 2 образована в начале 1930-х годов минувшего века, как и большинство других колоний и тюрем, - в сырых и холодных лесах Зубово-Полянского района. Этот район остается одним из самых крупных в Мордовии, но больших населенных пунктов здесь почти нет.

Мы ехали около часа по плохо асфальтированной лесной дороге мимо десятков зон и тюрем. 70 процентов населения района составляют заключенные лагерей и те, кто их охраняет. Вдоль трассы на протяжении всего пути мелькают тюремные заборы с колючей проволокой, на обочинах - знаки правил дорожного движения чередуются со щитами "Режимная зона".

В женской колонии № 2 наша группа провела почти целый день. Поразили чистые асфальтированные дорожки. Во всем помещении стоял запах свежей краски, в столовой царил идеальный порядок, в штрафном изоляторе провинившихся женщин оказалось очень мало. Одна из них, москвичка Рита, на словах была всем довольна. Услышать такое в присутствии начальника колонии и нескольких надзирателей было неудивительно. При них Рита даже не возмутилась тем, что попала в штрафной изолятор, имея в колонии малолетнего ребенка. По правилам, таких заключенных помещать в изолятор нельзя.

Начальник колонии Владимир Головин пояснил, что в данном случае Рита еще легко отделалась. За драку, учиненную в колонии, Риту можно было предать суду.

Рита:

Подралась с "однохлебкой", ну, это с кем питалась раньше...

Владимир Головин:

Дело дошло до того, что судить надо. Так, между нами будем говорить...

Рита:

Да. Если честно сказать. Я - человек, да.... Люблю, чтобы - "мое". Не люблю делиться. Ну, вот так и пришлось. "Налево" пошла.

Олег Кусов:

Центр содействия реформе уголовного правосудия не раз ставил вопрос перед Министерством юстиции России о ликвидации штрафных изоляторов и строгих условий содержания в женских колониях.

Говорит заместитель директора Центра Людмила Альперн.

Людмила Альперн:

ШИЗО - это штрафной изолятор. Туда женщина попадает за первое вот такое правонарушение, - грубо огрызнулась или с кем-то она подралась, или с кем-то переругалась, или покурила в неположенном месте.

Обычно это осуществляется так: это комната, камера, где полки прикованы к стене в течение дня. В некоторых местах, где я была, там даже нет скамеек. Просто - пол. Хорошо, если это - не бетонный пол. Женщину раздевают и надевают на нее такой средневековый балахон. Вообще, это похоже на аутодафе. Зима ли, лето ли. В некоторых местах она не получает ни матраса, ни постельного белья, и таком виде, в этом балахоне, она спит на голой полке, которую отстегивают на 6 часов, на 8 часов ночного времени.

Дают - до 15 суток. За 15 суток человек в таком положении, особенно, если он, действительно, туда попал потому, что он не способен собой владеть, если он устал, психически несостоятелен, он может просто сойти с ума. Конечно, не многие сходят с ума, но это - слишком жестокое наказание, особенно в том, что касается вот этого раздевания. И часто бывает зимой это очень холодное помещение, и женщина, молодая женщина, может полностью утратить детородную способность.

Я точно знаю, что тюрьму надо строить "для себя". Вот, не для тех вот преступников, которые совершают какие-то жестокие преступления, а для нас с вами.

Олег Кусов:

Дом матери и ребенка в колонии напоминал обычный заводской детский садик. Мы попали в него в "тихий час". Дети спали, поговорить с ними не удалось. Мне показалось, что администрацию колонии это только обрадовало. Начальника Дома матери и ребенка, Мэлса Галиева, я попросил ответить на вопрос: "Не сказываются ли условия пребывания в колонии на дальнейшем развитии детей?"

Мэлса Галиев:

Согласно 289-му приказу мы должны содержать детей в возрасте до трех лет. Но - при условии, если у матери при этом до освобождения остается срок менее года, ребенка задерживаем до освобождения матери. То есть, практически до четырех бывает.

Очень многие болезни, черты характера, типы нервной деятельности считается, что передаются по наследству, ну, в плане такой предрасположенности. В плане раннего развития детей тоже есть минусы по той причине, что у детей - дефицит информации, особенно у детей старшего возраста. Потому что они не могут видеть всего того, что видят дети на улице, скажем.

Но зато в плане физического развития - наши дети могут быть лучше. У них круглосуточное медицинское наблюдение, квалифицированное лечение болезней.

Олег Кусов:

Сотрудники администрации во время наших бесед старались находиться между нами и заключенными. Лишь в производственном помещении одной из сотрудниц Центра содействия реформе уголовного правосудия удалось пошептаться с арестанткой.

"Вам говорили, что приедет группа из Москвы?" - спросила она. "Если бы только говорили, - вздохнула женщина. - Сегодня с шести утра заставили драить весь цех. То же самое происходит и на кухне".

Поэтесса Ирина Ратушинская, приехавшая в составе группы в Мордовию, 20 лет назад в этой же колонии отбывала наказание за инакомыслие. Ирина прошла с нами, своими спутниками, в камеру штрафного изолятора, в котором провела в общей сложности полтора года. В столь суровых условиях ей удалось написать почти целый сборник стихов. Бумагу в те времена выдавать политическим заключенным запрещалось. Ирина Ратушинская писала обломком спички на мыле, заучивая наизусть каждое новое четверостишие.

Проблемы содержания женщин в тюрьме и сегодня не оставляют Ирину Ратушинскую. В колониях уже нет инакомыслящих, но условия содержания осужденных в них почти не изменились.

Ирина Ратушинская:

Странно объяснять взрослым людям - ну, вот, тем же самым начальникам колоний, и так далее, - разницу между мужчиной и женщиной. То есть, как правило, это изучают в подростковом возрасте. Вот, у женщины - мало того что "отдельная" психика, - у нее "отдельная" физиология.

Ну, вот, действительно, наказание ШИЗО придумали, видимо, мужчины - для мужчин. Ну, из тех соображений, что, если бить неудобно, как ему насыпать соли на хвост? Как наказывать заключенного? И придумали, что лучше всего его наказывать сочетанием голода и холода одновременно.

Обязательная форма одежды. Она была тоже спроектирована - в советские времена - пыточным образом. Это - даже в зимнее время - короткая мини-юбка ситцевая, телогрейка, которая чуть прикрывает талию, и кирзовые сапоги.

Имела место такая тюремщица Акимкина, которая развлекалась над таким образом. Она из всех строила (ну, построение, пересчет), а потом неторопливо по снежку шла вдоль строя, задирала каждой юбчонку и проверяла, не поддела ли та дополнительную пару трусов. Потому что если она поддела, чтобы не застудиться (а они там по часу иногда стояли, по полтора, при температуре -30), это - нарушение формы одежды. И за это положено, опять же, в карцер.

Если прикинуть, сколько народу, и женщин в том числе, у нас перекачано через лагеря, то потом можно будет поплакать, что у нас рождаемость снижается.

Олег Кусов:

Ирина Ратушинская считает, что женщины в российских колониях стали жертвами равнодушия чиновников.

Ирина Ратушинская:

На государственном содержании для женщин никаких там личных гигиенических пакетов, прокладок и так далее - не предусмотрено. А раз не предусмотрено, не будет же начальник колонии покупать им это их своего кармана. Он баланду выдаст, а вату, там, какую-то или прокладки он не выдаст. У него нет бюджетных средств на это.

В силу этого выигрывают те женщины, которые получают посылки из дому с теми же самыми прокладками несчастными. Но те, которые по какой-либо причине посылок не получают, оказываются в невероятно тяжелой ситуации. Это и раньше было, это и теперь есть. Не потому, что это нарочно, специальная пытка, вот это издевательство, а потому что - неужели же бюджетные деньги на это тратить? Неужели выдавать, как баланду?

Да. Сажаешь женщину - выдавай, как баланду. В частности, и прокладки.

Дело в том, что сплошь и рядом это - "не умышленно и не нарочно". Это - полное головотяпство, в том смысле, что человек не подумал.

Олег Кусов:

Какова цель наказания в России? Правозащитники задают этот вопрос депутатам, чиновникам Министерства юстиции в ходе различных диспутов, конференций, "круглых столов". Ответы чаще всего получают стереотипные. Типа - "человеку надо дать возможность одуматься, сойти с криминального пути". На практике, большая часть женщин, прошедших через российские исправительные учреждения, не перевоспитаны, а сломлены. Они уже никогда не смогут вернуться к нормальной жизни. Многие из них навсегда теряют способность иметь детей.

Илья Дадашидзе:

Это был репортаж Олега Кусова "Зона в поселке Явас".

И последняя наша рубрика сегодня - "Западная печать о правах человека и свободе слова". Обзор Владимира Ведрашко, Прага.

Владимир Ведрашко:

В Австралии жертвы неудачных операций на молочной железе объединились для защиты своих прав в ассоциацию и выступили с иском к производителю силиконовых имплантантов "Доу Корнинг Корпорейшн". Об этом пишет австралийская "Sidney Morning Herald". Более 3 000 австралийских женщин наняли адвокатов, которые предъявили названной корпорации иск на 38,5 миллионов долларов. Газета отмечает, что это - один из первых в мире прецедентов такого масштаба, относящийся к защите прав на охрану здоровья. Пострадавшие женщины выиграли иск. Решением высокой судебной инстанции учрежден специальный трест для выплат компенсаций пострадавшим. При этом особое внимание уделено тому, чтобы все выплаты совершались в течение 12 месяцев, а не в обычный в таких случаях период от 5 до 10 лет. В зависимости от тяжести полученных травм каждая из потерпевших получит сумму от 2 000 до 50 000 долларов. Об этом рассказала австралийское издание "Sidney Morning Herald".

Насильственное лишение человека жизни в качестве наказания за преступление стало одной из главных правозащитных и юридических тем в международных средствах массовой информации в связи с делом Тимоти Маквея, приговоренного к смертной казни в США по обвинению в совершении взрыва административного здания в Оклахома-сити. Тогда, в апреле 1995 года, погибло 168 человек. Гонконгское электронное издание "Hong Kong Mail" публикует заметку корреспондента "Associated Press" из Вашингтона. В ней, в частности, говорится: "Казнь осужденного перенесена на несколько недель из-за того, что была нарушена судебная процедура. В частности, только недавно общественности стало известно, что во время судебного разбирательства, длившегося несколько лет, адвокатам Маквея были не доступны более 3 000 документов следствия. Об этом говорится в публикации "Hong Kong Mail".

Право на жизнь в безопасной окружающей среде - один из наиболее остро дискутируемых вопросов в современной Чехии. Этой теме посвящает очередную публикацию газета "Prague Post". Крупнейшая чешская атомная электростанция в местечке Тимелин расположена в 60 километрах от австрийской границы. Именно здесь защитники окружающей среды из Австрии неоднократно устраивали пикеты и блокады дорог. Сила протестов "зеленых" достигала значительных масштабов, однако так и не смогла воспрепятствовать первому пробному пуску реактора атомной станции. С тех пор за истекшие несколько месяцев на станции одна за другой обнаруживались мелкие неполадки, что только усиливало протесты "зеленых". И вот три месяца назад на стороне правозащитников решил выступить американский адвокат Эд Фадан. Он ведет тщательное и хорошо аргументированное наступление на главного оппонента - чешское ведомство по эксплуатации электростанций. Каждая акция в защиту чистой окружающей среды, говорит Фадан, будет последовательно ослаблять позиции сторонников АЭС. Безопасность атомного монстра будет все сильнее подвергаться сомнению, равно как и его экономическая целесообразность. Если прибавить к этому ограничения в доступе общественности к информации о положении на АЭС, то все аргументы, вместе взятые, могут привести к удовлетворению судебного иска австрийских "зеленых" и окончательной остановке станции. Так говорит адвокат, выступающий на стороне противников АЭС. Об этом написала чешская "Prague Post".

Консультативный совет по судебной реформе при премьер-министре Японии подготовил свой итоговый доклад. Об этом пишет японская газета "Japan Times". Совет был создан летом 1999 года для разработки и принятия рекомендаций по совершенствованию судебной системы страны. В совет входят юристы, практики и теоретики, бизнесмены и представители общественных правозащитных организаций. Доклад Консультативного совета при японском премьер-министре рекомендует расширить подготовку судей, прокуроров, а также судебного персонала и работников Министерства юстиции. В материале отмечается, что средние сроки рассмотрения гражданских дел в японских судах составляли в 1999 году 20,5 месяцев. При этом открытость судебных заседаний и участие представителей общественности оставляют желать много лучшего. Об этом написала японская "Japan Times".

Илья Дадашидзе:

Обзор "Западная печать о правах человека и свободе слова" подготовил и прочитал Владимир Ведрашко.

Завершая на этом программу "Человек имеет право", напоминаем слушателям наш адрес: 103006, Москва, Старопименовский переулок, д. 13, к. 2, московская редакция Радио Свобода.

Пишите нам.

XS
SM
MD
LG