Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Комиссия по помилованию. Прошлое, настоящее, будущее

  • Илья Дадашидзе

"Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и должны поступать в отношении друг друга в духе братства". Статья 1 Всеобщей декларации прав человека.

В этом выпуске:

Комиссия по помилованию. Прошлое, настоящее, будущее.

Анатолий Приставкин:

Разрушена вся та система, которую мы так долго создавали, и, более того, есть попытка реформирования всего помилования с возвращением к той апробированной большевиками структуре, которая никогда и не миловала.

Илья Дадашидзе:

Далее в программе - Анна Данковцева. Правозащитные новости недели, Олег Кусов. "Без вины виноватые". Рассказ о том, как проживающий в Москве гражданин Гвинеи был ранен сотрудниками Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и оказался в больнице. Оперативники спутали его с другим африканцем, проживающем в том же доме. Завершает программу обзор Владимира Ведрашко "Западная печать о правах человека и свободе слова".

Чиновники Администрации президента России и Министерства юстиции Российской Федерации пытаются парализовать работу Комиссии по помилованию, в состав которой входят известные писатели и деятели культуры, правозащитники, юристы.

На вопросы нашего корреспондента Кристины Горелик о прошлом, настоящем и будущем Комиссии по помилованию отвечает ее председатель, писатель Анатолий Приставкин.

Анатолий Приставкин:

Для того чтобы сказать, что происходит с Комиссией по помилованиям при президенте Российской Федерации, так она именуется, надо сказать, что происходило с ней, потому что иначе не будет понятно.

Комиссия работает десятый год. И десять лет она складывала институт помилования внове, как говорят, потому что до нас не было по-настоящему института помилования. Помилование существует во всех странах и во все времена, но у нас оно было формальным, его осуществляли силовые организации, то есть, кто сажал, тот и осуществлял помилование: МВД, Генеральная прокуратура, Верховный суд, Минюст и так далее.

При Борисе Николаевиче Ельцине, вступлении его на президентский пост, была организована, с подачи Сергея Ковалева, новая комиссия. Общественная организация, в которую входили только люди общественно значимые, независимые ни от кого и ни от чего, не получающие зарплаты, не подчиняющиеся никому. В России, впервые в таком виде, Комиссия работала девять с половиной лет.

С приходом новой администрации и нового президента возникли попытки тех же силовых структур (которые все эти десяток лет нападали на нас), нас или ликвидировать, или деформировать, или перевести на старые рельсы... Сейчас опять возникла реальная угроза возвращения Комиссии к той первой форме, которая была, как говорят, при тоталитарной системе, при большевиках.

Если в прошлом году нынешний президент Владимир Владимирович Путин помиловал около 12 с половиной тысяч осужденных, что является очень малой долей от тех, кто сидит в наших лагерях - 0,6 процента (это почти в десять раз меньше, чем в Европе милуют), то в этом году помиловано всего 8 человек. Ну, господин Поуп был девятым.

Таким образом, разрушена вся та система, которую мы так долго создавали, и более того, есть попытка реформирования всего помилования (не только Комиссии, института помилования), с возвращением к той апробированной большевиками структуре, которая никогда и не миловала. То есть, мы к ней уже формально подошли, а теперь осталось ее закрепить законодательно - вернуть туда министров, вернуть туда силовые структуры, и тогда "будет все в порядке".

Кристина Горелик:

Что это за попытки? Кто выступает инициатором таких попыток? И почему Вы считаете, что существует угроза такого измененного состава Комиссии, скажем так?

Анатолий Приставкин:

Кто выступает? Ну, если считать, что двенадцать с половиной тысяч и восемь человек помиловал один и тот же президент, но при разных структурах администрации, значит, дело в структурах администрации. Президент не может быть о ста руках и не может заниматься одновременно и экономикой, и социальными делами, и подъемом подводной лодки, и войной в Чечне, и даже Комиссией по помилованиям, которая является крошечной структурой среди всех остальных. Может быть, по значимости, по демократичности, по присутствию интеллигенции рядом с властью она является очень значимой величиной, но на фоне всех очень сложных дел в стране она, конечно, не столь заметна и у президента, я предполагаю, руки и могли не доходить до этого.

А те, кому доверено было курировать эту комиссию (это один из замов главы администрации Виктор Иванов), пытаются сейчас изменить всю систему помилования. И это им удалось сделать. Опираясь на Министерство юстиции, на замминистра Калинина, члена нашей Комиссии, который ни разу не посетил ее в этом году, они прекратили подачу заявлений на помилование. По Конституции, каждый осужденный имеет право на такое помилование, специальным приказом по колониям, лагерям и тюрьмам. У нас, формально, каждый начальник должен подписывать такое помилование. И они перестали поступать к нам и, естественно, мы перестали миловать.

А Виктор Иванов подал президенту проект нового реформирования помилования, где прямо говорится, что пора возвращаться к старым испытанным методам и пора ввести в Комиссию таких-то и таких-то. То есть, естественно, общественная и независимая комиссия будет разрушена, и никто их нынешних членов не сможет и не захочет работать в такой комиссии.

Кристина Горелик:

Вы считаете, что, действительно, произойдет ротация состава и будет изменен состав Комиссии, построенной на общественных началах?

Анатолий Приставкин:

Такой указ может дать только президент. У нас была попытка встретиться с президентом и из первых, как говорят, рук узнать, что же он сам хочет. Если он считает, что помилование очень важная часть той демократизации общества, которая намечена и должна осуществляться, тогда мы будем считать, что мы можем с ним работать. Естественно, нас никто заставить не может, мы это добровольно делаем и в убыток себе, как говорится. И нас в этом поддерживают все те же выступления президента по поводу пенитенциарной системы.

Выступая на ПЕН-центре, он говорил, что он пришел в ужас, увидев в "Крестах" переполненные камеры. В своей президентской программе перед парламентом он говорил об уменьшении народонаселения тюрьмы. Я знаю, что госпожа Путина посещает женские колонии и тоже информирует его об их состоянии, из первых рук, как говорится. И все это лежит в пределах нашей работы.

Таким образом, мы можем хоть каким-то образом, чуть-чуть компенсировать недостаток нашей судебной, довольно репрессивной на нынешний день системы, и помочь хотя бы тем, кто случайно попал в тюрьму. У нас очень много людей сидит, как говорят, почти ни за что. За мешок картошки, за ведро молока и так далее.

А если у него другая тенденция - на ужесточение, об этом говорят сейчас подвижки в отношении смертной казни, попытки подавить в этом плане на президента, то, естественно, его больше устроит другая комиссия. И он имеет право работать в комиссии, без комиссии, самостоятельно или с помощником Виктором Ивановым, или с заместителем министра Калининым. И это все будет нормально, с точки зрения закона, но это будет ненормально, с точки зрения общественного явления.

Недавно раздался звонок от главы администрации Александра Стальевича Волошина, который сказал, что президент желает с нами встретиться, но мы понимаем, что это не сразу может быть, но нам важна эта встреча, чтобы поставить точки над "i". Мы не собирались ни скандалить, ни кричать на весь мир: "Ах! Нас придушили, и что-то с нами творят!" С нами ничего не творят, Вы понимаете, что идет противоборство, оно шло все девять с половиной лет. Кому-то мы не нравились, а силовым структурам мы никогда не нравились. Это всё понятно, они не присутствуют в нашей Комиссии, они не могут сильно повлиять на наши решения.

Наши решения независимы, и когда Борис Николаевич миловал и тех, кто был осужден на смертную казнь, и тех, кто просто подавал (у нас около 50-60 тысяч в год подает заявления с просьбой), мы все должны были должны рассмотреть, - тогда нам работалось нормально, мы не жаловались. Мы иногда тратили по два-три дня в неделю, только с одной точки зрения - не Борису Николаевичу помочь, а помочь этой несчастной стране, которая не может иначе жить, как не сажать людей, понимаете? В десять раз больше, чем в любой европейской стране.

В Японии, при таком же количестве населения, 45 тысяч сидит, а в России до революции, при таких же преступлениях, сидело 140 тысяч. То есть, мы, как говорят, рекордсмены, первые в мире. Сейчас у нас около миллиона сидит. Это невероятная цифра, она поражает всех. Половина тюрем Европы. Каждый пятый в стране сидел. Невыгодно кормить такое количество молодых ребят, которые сейчас в тяжких социальных условиях нарушили закон, что-то украли, какую-то мелочь. Они сразу вбиты в эту систему, и выйти из нее, не потеряв здоровье, не потеряв чувство самосохранения, не могут.

Илья Дадашидзе:

На вопросы нашего корреспондента Кристины Горелик отвечал председатель Комиссии по помилованию Анатолий Приставкин.

Что в работе Комиссии не устраивает Минюст, руководство которого рассылает начальникам колонии предписание резко сократить количество ходатайств администрации о помиловании осужденных? Об этом - заместитель начальника Главного управления исполнения наказаний Олег Филимонов.

Олег Филимонов:

Члены Комиссии по помилованию считают, что помилование должно применяться как можно более широко в нашей стране. Помилование, по их мнению, это средство корректировки недостатков существующей уголовной политики, это средство исправления судебных ошибок. Мы так не считаем.

Чтобы корректировать уголовную политику, нужно изменять законодательство, а не практику помилования. И для того, чтобы исправлять судебные ошибки, существуют определенные институты. Существует прокурорский надзор, кассационный порядок пересмотра судебных приговоров. Гражданин может в Европейский Суд обращаться, если исчерпаны все внутригосударственные средства защиты его прав, и так далее.

Что же касается помилования, то это институт, который, по своей сути, носит исключительный характер, он не может применяться широко. Что такое помилование? Это ситуация, когда президент как бы отменяет действие приговора суда в отношении человека, вина которого в совершении преступления уже доказана. И он как бы говорит суду, обществу, потерпевшим от этого преступления, что "да, этот человек виноват, но из соображений высшего порядка нравственного, из соображений гуманности, я как бы этот приговор суда отменяю, и человек этот выйдет на свободу".

Ну, конечно, общество, суд готовы воспринять эти акты милосердия, но только в том случае, когда они носят единичный характер, а не в массовом порядке применяются.

Мы очень обеспокоены тем обстоятельством, что в последние годы растет число помилованных преступников. В прошлом году число помилованных приблизилось к цифре 13 тысяч человек. Вдумайтесь, какая большая цифра. И, кроме того, нас беспокоит то обстоятельство, что во многих случаях представляются к помилованию люди вопреки мнению администрации исправительных учреждений, которые не рекомендуют помилование, представляются рецидивисты, лица, совершившие тяжкие и особо тяжкие даже преступления и отбывшие незначительную часть наказания.

Видя такую ситуацию, заместитель министра Юрий Иванович Калинин дал указание учреждениям уголовно-исполнительной системы с особой тщательностью подходить к тому, чтобы поддерживать ходатайства осужденных о помиловании, если это осужденные за тяжкие преступления, особо тяжкие, отбыли незначительную часть наказания.

Обратите внимание, что это совершенно не лишает осужденного права обращаться с ходатайством о помиловании к Президенту. Если осужденный обращается, мы в любом случае должны это ходатайство отправить в Управление по вопросам помилования, в Комиссию по помилованию. Другое дело, будем ли мы поддерживать это ходатайство.

При этом, к сожалению, Комиссия за восемь лет своего существования так и не смогла разработать основные документы, которые должны регламентировать ее деятельность - Положение о самой Комиссии по вопросам помилования, нормативный акт, который бы регулировал порядок рассмотрения документов, ходатайств осужденных и других документов о помиловании. Ничего этого нет. Лишь после того, как в начале этого года руководитель администрации президента Александр Волошин дал указание подготовить такие документы, они начали готовиться. Мы участвовали в подготовке проекта соответствующих документов, но наши замечания совершено не были учтены. Наверное, в этом источники конфликтов.

Илья Дадашидзе:

Сказанное заместителем начальника Главного управления исполнения наказаний Олегом Филимоновым мы попросили прокомментировать члена Комиссии по помилованиям, литературоведа и культуролога Мариэтту Чудакову.

Мариэтта Амаровна, скажите, пожалуйста, насколько прав чиновник, который сейчас говорил от имени Министерства юстиции о деятельности Комиссии по помилованиям? И почему, по-вашему, Министерство юстиции так не хочет, чтобы то чудовищное количество заключенных, которое сегодня существует в России (а том, что они не вмещаются ни в тюрьмы, ни в СИЗО) было освобождено? Даже тех людей, которые совершили незначительные преступления?

Мариэтта Чудакова:

Прокомментирую, пожалуй, как я понимаю слова господина Филимонова, затем попробую высказать свою гипотезу, почему это так. Я поражена, в каком-то смысле, его высказыванием, хотя уже мы привыкли к высказываниям чиновников Министерства юстиции. Я согласна с тем, что для исправления судебных ошибок, для осуществления уголовной политики есть совершенно другие органы. Он просто не понимает сути института помилования.

Суть института помилования совсем в другом. И первое, против чего я хотела бы возразить.... Если господин Филимонов говорит, что, по своей сути, помилование носит исключительный характер, то это - лично его субъективное мнение. Оно нигде и никогда не было откристаллизовано в обществе. Господин Филимонов приводит цифры: в прошлом году было помиловано 13 тысяч. Да, сейчас бы он мог еще добавить, что за последние десять месяцев Министерство юстиции от наших предложений Президенту о помиловании оставило 8 человек. За десять месяцев в России помиловано 8 человек.

Для того чтобы оперировать цифрой 13 тысяч и пугать людей большим количеством досрочно освобожденных преступников, надо сказать людям, что мы на первом месте по количеству осужденных в Европе, что количество осужденных на 100 тысяч населения далеко оставляет за флагом все цивилизованные страны. Я слишком патриот, чтобы считать, что в России живут самые преступные люди на свете. Я так лично не считаю.

Поэтому, нам как-то нужно сообразовываться в уменьшениях сроков отбывающих наказание и исправившихся людей, вот с этими колоссальными цифрами.

Далее, я хотела бы сказать, что есть несколько высказываний, к сожалению, глубоко лживых, не боюсь этого слова. Сказано, что во многих случаях мы предлагаем президенту помиловать вопреки воле администрации. Этого практически не бывает. Случаи такого рода единичны, хотя милуют, как он сам сказал, тысячи. Мы долго анализируем дело, но за год можно насчитать пять-шесть таких случаев. Ну, десять. И видим, что масса поощрений у человека, объективная его характеристика очень хороша, но администрация почему-то не хочет его миловать. Может быть, у них конфликт какой-то. Иногда мы на это идем, но это редчайший случай. Это первое. Поэтому, это не правда, что во многих случаях.

Во-вторых, что такое рецидивисты? У нас хорошо известно, по кодексу, что человек, женщина, укравшая одну курицу, а через несколько лет укравшая вторую или две, становится рецидивисткой. Да, если она за несколько лет доказала свое исправление, мы предлагаем президенту пустить ее обратно к своим детям.

И, наконец, самое главное - подход к тому, что помилование должно носить единичный характер, и кого именно нужно миловать. Речь идет не об исправлении кодекса, речь идет не об исправлении даже судебных ошибок, речь идет совершенно о другом. Речь идет о том, что президент корректирует то жуткое состояние с местами отбывания наказания. Исключительный характер не помилование должно носить. Наши колонии, наши места отбывания наказания носят исключительный характер среди цивилизованных стран. Мы сравниться можем только с какими-нибудь зинданами или с какими-нибудь условиями в отдельных африканских странах.

Вот о чем надо думать Министерству юстиции! Мы не кодекс помогаем президенту исправлять, в данном случае. Кодекс он сейчас сам очень успешно предлагает исправлять, и мы надеемся, что судебная реформа пройдет хорошо. А речь идет только о двух признаках. Первое, - человек попадает в наши колонии, отбывает наказание, уже пройдя два этапа практически пыток. Это весь мир называет таким словом. Это наши органы дознания в милиции и наш следственный изолятор.

Второе, - человеку дается возможность доказать свое исправление. И президент объявляет: приговор, он был правильный, семь лет, но человек исправился за пять лет.

Илья Дадашидзе:

Скажите, чем Вы объясняете сопротивление Минюста тому, чтобы количество заключенных убавилось?

Мариэтта Чудакова:

"Посадили, - пусть сидит от звонка до звонка". Карательная психология, репрессивная психология, она живет, к сожалению, в огромном количестве юристов, уходит вглубь советского времени. Второе. Я ездила в колонию и смотрела. Я могу предположить с достаточной силой убедительности или убежденности, что да, многим начальникам колоний выгодно держать большое количество заключенных. Им выгодно не увольнять людей, не сокращать, получать больше средств. Сохранить все как есть.

Илья Дадашидзе:

Это была член Комиссии по помилованию Мариэтта Чудакова.

Правозащитные новости недели подготовила и читает Анна Данковцева.

Анна Данковцева:

Более полусотни беженцев из Чечни продолжают голодовку протеста в Ингушетии. 3 июля одна из участниц акции - 32-летняя Байлант Мурадова - была госпитализирована в Сунженскую районную больницу с высоким давлением. Основное требование участников голодовки - "прекращение войны в Чечне и немедленные переговоры руководства России с Асланом Масхадовым". Активисты утверждают, что все беженцы готовы вернуться в Чечню в тот день, когда война будет остановлена.

3 июля к голодающим присоединился главный редактор московского журнала "Защита прав и свобод человека" 64-летний Александр Любославский.

Житель районного центра Урус Мартан Муслим Хожалиев был найден мертвым через сутки после того, как его задержали российские военные. 28 июня несколько жителей видели, как к саду госхоза имени Мичурина подъехал военный грузовик "Урал". Из машины был выброшен труп. После того, как военные отъехали, местные жители подошли к телу и узнали в нем Муслима Хожалиева, которого в ночь на 27 июня увезли из собственного дома российские военные. Во время ареста военные избили родителей молодого человека и не объяснили причин задержания.

В ходе контртеррористической операции на Северном Кавказе погибли 329 школьников. Об этом сообщил начальник отдела по восстановлению системы образования Чеченской республики Минобразования России Василий Межериков. По его словам, в ходе военных действий были ранены 469 школьников, 617 детей стали инвалидами и более 2 тысяч остались сиротами. Имеют одного родителя более 28 тысяч детей школьного возраста. Полностью разрушены 80 школ и 26 дошкольных учреждений. Сегодня из 230 тысяч подростков 6 тысяч являются беспризорниками, - отметил Межериков. Всего в Чечне насчитывается полторы тысячи детей с умственными и физическими недостатками, детей-сирот и детей - инвалидов войны.

Уполномоченный по правам человека в России Олег Миронов обратился к премьер-министру Михаилу Касьянову с предложением разработать целевую программу "Правовое просвещение и образование в области прав и свобод человека, форм и методов их защиты". По мнению российского омбудсмена, проблемы с нарушениями прав человека, особенно в Чечне, обусловлены низким уровнем правовой и управленческой подготовки чиновников, недостаточным знанием ими европейских стандартов в области прав и свобод человека.

В обращении к министру обороны России Сергею Иванову Олег Миронов говорит о необходимости введения в высших военных учебных заведениях курса международного права и прав человека. Омбудсмен, в свою очередь, готов обеспечить помощь в подготовке и реализации федеральной программы правового просвещения и образования в области прав и свобод человека и их защиты.

Союз журналистов России выразил протест против действия генеральной прокуратуры, арестовавшей 14 процентов акций радиостанции "Эхо Москвы" в рамках "дела Гусинского". В распространенном 3 июля заявлении Союза журналистов отмечается, что действия властей "сводят на нет" возможность цивилизованного решения вопроса о собственнике радиостанции и, фактически, означают ее ликвидацию, как независимого средства массовой информации.

Глава холдинга "Медиа-Мост" Владимир Гусинский передал коллективу "Эха Москвы", добивающемуся контроля над радиостанцией, 14 процентов своих акций. 2 июля этот пакет был арестован в обеспечение иска компании "Газпром-Медиа" к холдингу "Медиа-Мост".

Европейский Суд по правам человека в Страсбурге принял к рассмотрению жалобу вдовы генерала Льва Рохлина Тамары Рохлиной, обвиняемой в убийстве мужа. Об этом сообщил ее адвокат Анатолий Кучерена. Рохлина просит Европейский Суд признать ее невиновной и обязать российские власти выплатить ей пять миллионов долларов в качестве компенсации за причиненный моральный ущерб. Рохлина утверждает, что в ходе судебного разбирательства были нарушены ее права.

В ноябре прошлого года Наро-фоминский суд признал Рохлину виновной в убийстве мужа и приговорил к 8 годам лишения свободы. Затем, срок наказания был сокращен до 4 лет. Месяц назад, по решению Верховного суда, Рохлина была освобождена из колонии, а дело направлено на новое рассмотрение.

В Волгодонске объявили бессрочную голодовку четверо горожан, пострадавших в результате теракта в сентябре 1999 года. Как сообщает корреспондент Радио Свобода, участники акции требуют предоставить им новые квартиры. Они опасаются жить в доме, серьезно пострадавшем от взрыва. Горожане обвиняют местные власти в хищении средств, предназначенных на восстановительные работы. В результате теракта в Волгодонске погибли 18 человек, десятки получили тяжелые ранения.

Тбилисская религиозная община "Свидетели Иеговы" обратилась в Европейский Суд по правам человека с просьбой обязать правительство Грузии расследовать обстоятельства нападения религиозных экстремистов на их единоверцев. 17 октября 1999 года в населенном пункте Глдани бывший православный священник Василий Мколавишвили и его сторонники напали на местную общину "Свидетелей Иеговы", ранив 16 человек. В заявлении "Свидетелей Иеговы" подчеркивается, что никто из виновников нападения не был наказан, и после этого произошло еще около 70 подобных инцидентов.

Илья Дадашидзе:

Правозащитные новости недели подготовила и прочитала Анна Данковцева.

8 июня 2001 года сотрудники Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков совершили нападение на темнокожего жителя Москвы, гражданина Гвинеи Жоржа Блему. С двумя огнестрельными ранениями Блему был доставлен в Институт скорой помощи имени Склифосовского. А через несколько дней выяснилось, что напавшие на него сотрудники спецподразделения, проводившие операцию по задержанию наркоторговца, перепутали Блему с другим африканцем, проживающим в том же доме, но на другом этаже. Блему продолжает пребывать в больничной палате, а прокуратурой против него возбуждено уголовное дело по факту сопротивления представителям власти.

Рассказывает наш московский корреспондент Олег Кусов.

Олег Кусов:

Жорж Блему живет в российской столице более двадцати лет. Здесь он учился, здесь женился на российской гражданке, жительнице Москвы, и от этого брака у них родились двое сыновей.

8 июня возвращавшийся с работы Блему обнаружил на лестничной площадке перед свой квартирой четырех человек. Незнакомцы попытались схватить Блему, но тому удалось вырваться и открыть дверь, ведущую в квартиру. Захлопнуть ее перед нападавшими он не успел. Те ворвались в прихожую и дважды выстрелили в отчаянно сопротивлявшегося хозяина. Одна пуля прошила мышцу левого предплечья, другая попала в живот, пробила кишечник и застряла в тазовой кости.

Вот как рассказывает о случившемся сам Жорж Блему.

Жорж Блему:

Достали пистолеты: "Убивай негр, стреляй, стреляй!" Они немножко победили, открывали дверь и стрелял. Я говорю: "Алена, Алена, на помощь! Алена, вызывай люди! Алена, вызывай милицию, бандиты нападали на меня!"

Олег Кусов:

Рассказ пострадавшего дополняет его сын Александр.

Александр Блему:

Когда я проснулся, я услышал сильные крики, и бандиты к нам ворвались в квартиру, кричали: "Убить негра!" Они папу тащили, избивали, кричали: "Убить! Убить!" Пистолеты доставали. Я взял табуретку, одного, который зашел в квартиру, я его ударил табуреткой. Они выбили полностью дверь и побежали за мной на балкон избивать меня ножкой от стула.

Олег Кусов:

Когда суматоха улеглась, нападавшие обнаружили вдруг, что Жорж Блему исчез. Незнакомцы обшарили квартиру, убедившись, что ее можно покинуть только через балкон.

В это время к дому подъехал наряд милиции, которую вызвала жена Блему Елена Линкович.

Рассказывает старший сын Блему - Евгений.

Евгений Блему:

Я возвращался с прогулки и шел на углу дома. Ко мне подъехала милицейская машина и говорит: "Ты куда идешь, обезьяна? Ты же только что спрыгнул с седьмого этажа. Почему ты такой чистый?" Я говорю: "В чем дело?" А они двое выбежали из машины, один меня начал обыскивать, а второй надел мне наручники и говорит: "Что? Ты с нами будешь еще пререкаться, говорить? Садись сзади!", - и посадили меня.

Привезли в подъезд, там они проверили ботинки, сняли наручники, отправили домой. Потом по рации передали, что "мы поймали гориллу, этого "Тарзана", который спрыгнул с седьмого этажа".

Прибежал домой, спросил дома, где папа. Они сказали: "Его нет, он упал с седьмого этажа". Я прибежал на улицу, смотрю, там папа сидит. Ко мне подходят милиционеры и говорят: "Принеси документы, а то мы сейчас папу не в "скорую помощь" повезем, а в ОВД без документов".

Олег Кусов:

Истекавший кровью Жорж Блему, действительно, бежал от своих преследователей через балкон. Цепляясь за решетки и перила, он чудом спустился с седьмого этажа на четвертый, где увидел соседей.

Жорж Блему:

Я увидел два человека русских. Я говорю: "Ребята, на нас нападали, убивают. Можно заходить к вам, звонить в милицию, на помощь?"

Олег Кусов:

В ответ на просьбу о помощи соседи скинули африканца с балкона. Спасли густые деревья. Жорж Блему рухнул на землю, но смог подняться и пройти несколько десятков метров, после чего упал без сознания. Вызванная "Скорая помощь" доставила Блему в институт Склифосовского.

Операция продолжалась шесть часов. Жоржу удалили часть кишечника, но пулю из тазовой кости вынуть не удалось. Когда Жоржа Блему везли в больницу, его домашние попытались понять, что же произошло в их квартире. Наряд милиции проверил у нападавших на гвинейца людей документы, после чего сотрудники правопорядка в грубой форме объяснили супруге Жоржа Блему, что документы эти видеть ей не полагается. А если она будет настаивать, придется увезти ее в милицию.

Сын Жоржа Александр попытался дозвониться до дежурного Главного управления внутренних дел Москвы по номеру 02. Вскоре из управления прибыла новая группа сотрудников милиции, которых сопровождал один из тех, кто несколько часов назад врывался в квартиру Блему.

На этот раз визит представителей органов власти обошелся без оскорблений и стрельбы, однако, смысл случившегося стал ясен пострадавшим лишь несколько дней спустя, когда к ним явился участковый милиционер. Он принес извинения от имени сотрудников Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. По его словам, в тот вечер произошла досадная ошибка: Жоржа Блему перепутали с другим африканцем, проживающим в том же подъезде. Тем не менее, на Жоржа Блему открыто уголовное дело.

По мнению члена московской коллегии адвокатов "Защита" Александра Смирнова, сотрудники Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков своим действиями в квартире Блему грубо нарушили закон. Что же касается постановления прокуратуры по возбуждению уголовного дела, оно, заявляет адвокат, является необоснованным.

Александр Смирнов:

Зампрокурора Люблиннской прокуратуры Есипова возбудила уголовное дело по статье 31, часть вторая, Уголовного кодекса Российской Федерации. В постановлении о возбуждении уголовного дела указано, что "8 июня сотрудники УБНОН ГУВД города Москвы проводили оперативные мероприятия в доме 64 по улице Полбина. При попытке проверки документов у гражданина, оказавшегося впоследствии гражданином Гвинеи Блему Жоржем, последний оказал активное сопротивление, применил к сотрудникам милиции насилие, нанес оперативному сотруднику милиции Семинскому удар табуреткой по голове.

Жена Блему Линкевич натравила на сотрудников милиции собаку породы ротвейлер и плеснула в лицо сотруднику милиции кипятком.

Сотрудником милиции Гребневым, при пресечении указанных действий, было применено табельное оружие. Блему Жоржу были причинены телесные повреждения в виде огнестрельного ранения груди.

Принимая во внимание, что в материале имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления, предусмотренного статьей 318, часть 2, Уголовного кодекса, зампрокурора Есипова возбудила уголовное дело".

Олег Кусов:

По словам защитника, уголовное дело прокуратура должна была возбудить в отношении сотрудников Управления.

Александр Смирнов:

Но в отношении сотрудника милиции, по поводу причинения Блему тяжких телесных повреждений, уголовного дела не возбуждалось, хотя заявление такое, в принципе, было, где указано, что Блему причинены огнестрельные телесные повреждения в грудь и в живот, то есть, не одно ранение, а два ранения.

Олег Кусов:

Готовя этот репортаж к выходу в эфир, мы неоднократно пытались получить комментарий к случившемуся. Однако, и сотрудница Люблинской межрайонной прокуратуры Ольга Есипова, ведущая дело сопротивлявшегося Блему, и руководители Управления по борьбе с наркотиками отказались разговаривать с журналистами.

Жорж Блему, проживающий в Москве более двадцати лет, считает случившееся с ним еще одним подтверждением того, что российское общество больно расизмом.

Жорж, вам приходилось сталкиваться с сотрудниками московской милиции. Как часто вы от них слышали оскорбления?

Жорж Блему:

Постоянно, постоянно. Оскорбления. Они говорят: "Обезьяна, негр, грязь". Это - расизм.

Олег Кусов:

О природе российского расизма говорит эксперт Института прав человека Лев Левинсон.

Лев Левинсон:

Африканцы на себе испытывают в России серьезный гнет со стороны общества и не чувствуют себя здесь спокойно, в отличие от Европы, в отличие от Америки. В России напряженная атмосфера, хотя, казалось бы, что сделали плохого россиянам эти чернокожие люди? Здесь, конечно, немножко другая природа. Больше надо обращать внимание на молодежь. Если негативное отношение к кавказскому населению, к сожалению, показательно для широких масс, то антиафриканские настроения - это, все-таки, элемент радикальной молодежной культуры. Это вопрос, по-видимому, контроля со стороны государства.

Олег Кусов:

Африканцев в России сегодня не защищает ни власть, ни закон. Слово Главе Центра международного содействия Каринне Москаленко.

Каринна Москаленко:

Такую тенденцию, как произвольные или незаконные задержания афроамериканцев я улавливаю уже давно.

С 1996 года я занималась судьбой одной африканской девушки. Когда я занималась делом, я заметила, что в следственном изоляторе находится большое количество афроамериканцев, которые, прежде всего, не обеспечены нормальной полноценной эффективной защитой, не обеспечены адекватным переводом... Вплоть до того, что людей заставляли исполнять условия содержания в следственном изоляторе, которые они не знали, потому что они не владеют русским языком.

Я слышу определенные высказывания охранников или сотрудников милиции, которые я не могу, понимаете, записать вовремя на пленку или как-то зафиксировать, но я вижу характер, направленность этих довольно грубых и злобных высказываний.

Проявление расизма - это преступление, давайте называть его своим именем. Но это такой латентный вид преступления, когда довольно трудно доказать, что человека дискриминируют или преследуют именно в связи с его иной расой. Это трудно доказать, потому что судья, которая заявляет: "Как вы можете защищать этих чернокожих?", никогда не признается. И мое слово против ее слова ничего не будет значить... Но откровенные высказывания в таком ужасном стиле, меня лично убеждают в том, что это самые натуральные проявления расизма.

И эти люди (и это тоже наш позор), остаются беззащитными, когда им подсовывают наркотики (а я знаю такие дела), когда у них вымогают деньги... И вы найдете не очень много любителей помочь такому человеку, тем более что часто это приходится делать бесплатно. Хотя наше государство и гарантирует бесплатную защиту в случае отсутствия средств у человека, но оно ведь ее гарантирует только в конституции, а это значит - на бумаге.

Конституция, Основной закон должен действовать, но в этой части - он не действует. И для любого - для российского гражданина, для иностранца - не действует в полной мере так, как должно. Но особенно тяжело приходится представителям "дальнего зарубежья". Потому что они не владеют языком, потому что их вынуждают подписывать какие-то признания, которые потом ложатся в основу их обвинений.

Олег Кусов:

По мнению правозащитников, жизненные условия африканцев значительно ухудшились. Они вынужденно покидают Россию.

Илья Дадашидзе:

Историю Жоржа Блему, темнокожего жителя российской столицы, рассказал Олег Кусов.

И последняя сегодня рубрика нашей программы - "Западная печать о правах человека и свободе слова". Обзор Владимира Ведрашко, Прага.

Владимир Ведрашко:

"Незадолго до того, как Грейс Уотсон исполнилось 65 лет, ее главным желанием было устроиться на работу в той же больнице, где она трудилась до пенсионного возраста. При этом никаких особых привилегий она не хотела, просто чувствовала потребность оставаться полезной людям", - так начинает свою статью о правах пенсионеров канадская газета "Star". День шестидесятипятилетия стал, однако, для нее последним днем в больнице. Согласно политике принудительной отправки на пенсию, все, кто достиг 65 лет, должны закрыть за собой дверь с наружной стороны. И вот сейчас Грейс Уотсон сидит дома, в то время как в больнице не хватает обслуживающего персонала, а тем, кто занят в клинике, нередко приходится отрабатывать сверхурочные. "Это абсолютно бессмысленное положение", - сетует Грейс Уотсон, - "Я совершенно дееспособный человек и могу прекрасно работать".

Комиссар по правам человека в провинции Онтарио Кейт Нортон так прокомментировала положение (цитирую): "Принудительное увольнение на пенсию является не только абсурдным с экономической точки зрения в условиях, когда средний возраст населения постоянно увеличивается. Это является также вопиющим примером дискриминации по возрастному признаку" (конец цитаты). В специальном докладе комиссара говорится, что законодательство об охране прав человека должно быть дополнено статьей, которая защищает право на труд после 65 лет.

Представитель Канадской ассоциации пенсионеров Билл Глеберзон считает, что "отказ от законодательной нормы, принуждающей к уходу на пенсию в 65 лет, не означает, что люди должны работать после 65 лет. Практика показывает, что лишь 6 процентов пенсионеров хотят трудиться, однако и это меньшинство должно иметь право на свободу выбора".

В настоящее время в Канаде на одного пенсионера приходится 6 работающих. В 2020 году это соотношение будет 3 к 1. Баланс может стать еще более драматичным, и только сохранение притока рабочей силы за счет эмигрантов поможет смягчить ситуацию.

Об этом написала канадская газета "Star".

Охрана жизни детей и подростков стала предметом одного из социологических опросов, проведенных в Южной Корее, пишет газета "Korea Herald". Четверо из десяти подростков, посягавших на самоубийство, считают причиной своих несчастий собственных родителей.

Из полутора тысяч учащихся начальной, средней и высшей школ 37 процентов заявили о том, что они думали о самоубийстве. При этом треть всех опрошенных считает, что на эти мысли их наталкивают плохие отношения с родителями. Примерно 60 процентов опрошенных хотя бы раз испытывали желание убежать из родительского дома, при этом 44 процента этих потенциальных беглецов называют причиной своих несчастий непонимание со стороны родителей. В случае беды многие дети не обращаются ни к кому за помощью. Во всяком случае, об этом заявила четверть опрошенных. В то же время, около 40 процентов ищут поддержки у друзей, а малая часть - у учителей и родственников. Эти данные приводит "Korea Herald".

Последние исследования, проведенные в Великобритании, показали, что дети, страдающие от синдрома Дауна и иных отклонений, успешнее осваивают школьную программу в обычных школах, нежели в специальных. Об этом написала ирландская "Irish Times".

По утверждению профессора Сью Бакли из университета в Портсмунде, даже усовершенствованные спецшколы не позволяют достичь того развития детей, которое возможно в условиях совместного обучения со здоровыми детьми. Конечно, дети с отклонениями требуют особого оборудования и особого подхода, однако, по личному мнению профессора, дети не могут успешно развиваться в условиях изолированных спецшкол. Процесс идет гораздо лучше, если рядом находятся сверстники, у которых и можно быстро перенять жизненные навыки, столь необходимые больным детям.

Об этом написала "Irish Times".

Илья Дадашидзе:

Это был обзор Владимира Ведрашко "Западная печать о правах человека и свободе слова".

Завершая на этом программу "Человек имеет право", напоминаем слушателям наш адрес: 103006, Москва, Старопименовский переулок, дом 13, корпус 2, Московская редакция Радио Свобода.

Пишите нам.

XS
SM
MD
LG