Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

День победы


День победы

День Победы, как он был от нас далек,
Как в костре потухшем таял уголек.
Были версты, обгорелые в пыли,
Этот день мы приближали, как могли.
Этот День Победы, порохом пропах,
Это праздник с сединою на висках,
Это радость со слезами на глазах.
День Победы, День Победы, День Победы.


Владимир Тольц: В эфире объединенная передача - "РАЗНИЦА ВО ВРЕМЕНИ" и "ДОКУМЕНТЫ ПРОШЛОГО", посвященная Дню Победы

Александр Куприянов: Сегодня ее ведут Владимир Тольц и Александр Куприянов.

Владимир Тольц: И вот первый документ: фрагменты звукозаписи выступления с трибуны Мавзолея маршала Жукова, которому Сталин, необученный верховой езде, поручил принимать парад 9 мая 45 года. Принимать парад в автомобиле тогда даже Сталин не помышлял! (Запись довольно скверного качества, но это - уникальный документ эпохи.) Итак, Жуков, приняв рапорт ладно гарцующего на вороном Рокоссовского, спешился со своего белого коня, взобрался на мавзолей, надел очки (он впервые тогда при таком скоплении народа показался в очках) и стал читать:

Георгий Жуков (фрагмент фонограммы, 9 мая 1945 г.): "Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, сержанты и старшины, офицеры армии и флота, генералы и адмиралы, товарищи рабочие и работницы, колхозники и колхозницы, боевые друзья! От имени и по поручению советского правительства и Всесоюзной Коммунистической партии большевиков приветствую и поздравляю вас с великой победой над германским империализмом!"

Владимир Тольц: Наша передача впервые выходит в эфир 8 мая. В этот день в 1945 года в Карлсхорсте под Берлином была подписана капитуляция Германии. А вечером того же дня в Москве верховный главнокомандующий всеми вооруженными силами СССР Сталин подписал указ о праздновании 9 мая дня Победы.

Юрий Левитан (фрагмент фонограммы, 9 мая 1945 г.): "Приказ Верховного главнокомандующего по войскам Красной армии и Военно-морскому флоту. 8 мая 1945 года в Берлине представителями германского верховного командования подписан акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил.

Великая Отечественная война, которую вел советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершилась, Германия полностью разгромлена. Товарищи красноармейцы, краснофлотцы, сержанты, старшины, офицеры армии и флота, генералы, адмиралы и маршалы, поздравляю вас с победоносным завершением Великой Отечественной войны!

В ознаменование полной победы над Германией сегодня, 9 мая, в День Победы в 22 часа в столице нашей Родины, Москва от имени Родины салютует доблестным войскам Красной армии, кораблям и частям военно-морского флота, одержавшим эту блестящую победу, 30 артиллерийскими залпами из тысячи оружий.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей родины!

Да здравствует победоносная Красная армия и Военно-морской флот!

Верховный главнокомандующий, маршал Советского Союза Сталин".

Владимир Тольц: Тогда многим в Советском Союзе и тем, кто дошел до раздолбанного бомбежками и артобстрелами Берлина, казалось, что и этот указ, и этот учреждаемый им праздник - все это навсегда. Но НАВСЕГДА ничего не бывает. Тем более - праздников...

Александр Куприянов: Между тем, к этому дню рядовые граждане, на фронте и в тылу, стали готовиться задолго до его наступления. Одни обдумывали, как бы получше наградить полководцев. Другие заботились о фронтовиках и тех, кто в тылу вынес на себе всю тяжесть войны, отдавая все силы для победы. И те, и другие слали свои предложения в Верховный Совет СССР и его председателю Михаилу Калинину.

"Председателю Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинину.

Исключительные заслуги Маршала Советского Союза Иосифа Виссарионовича Сталина перед Родиной в деле организации, руководства и проведения победоносных наступательных операций нашей Красной Армии против фашистских немецких захватчиков, заслуживают неоценимую награду и ставят его - Сталина - на высоту величайших полководцев, каких не знает история прошлых войн мира.

В ознаменование этих заслуг возникает вопрос о необходимости установления высшего воинского звания - "Верховный Маршал Советского Союза" и присвоении этого звания тов. Сталину, с введением особой военной формы для данного звания, да такой, чтобы она была ярким подтверждением заслуг, выделялась бы красотой свой, восхищающей все передовое человечество мира и устрашающей всех врагов человечества, дерзающих нарушить демократические свободы миролюбивого народа.

Это выражение желаний всех трудящихся масс Советского Союза.

Луговых Федор Прокопьевич

Адрес: УзССР, Самаркандская область, Галля-Аральский район пос. Милютинский.

7 ноября 1944 г.".

"Председателю Верховного Совета СССР т. Калинину Михаилу Ивановичу.

Верховный главнокомандующий маршал Сталин Иосиф Виссарионович за боевые заслуги давным-давно заслужил звания Фельдмаршала. Почему же не присвоить это звание маршалу Сталину.

Надо присвоить. Это не мой голос, а голос народа.

К сему Саляев Сергей, сторож клуба фабрики Изоплит.

П/о Торфопродукт, Владимирской области, Курловского района.

15/XII-44 г."

Александр Куприянов: Художник-самоучка, из села Веселого Краснодарского края, внес в декабре 1944 г. в Президиум Верховного Совета СССР следующее предложение.

"В связи с очищением нашей родины от немецко-фашистской нечисти и 65-летия нашего гениального руководителя И.В. Сталина, вношу в Президиум Верховного Совета Союза ССР предложение об установлении у нас в Союзе одной из высших наград - ордена "Минин и Пожарский", присваиваемого лицам, проявившим исключительные заслуги перед родиной.

Основная мысль такова: этот орден спасителя отечества от иностранных интервенций и оккупаций.

Я вношу предложение наградить таким орденом спасителя нашего отечества Великого Сталина, в связи с его 65-летием или, если я опоздал к этому дню - 21 декабря, - то ко дню Красной Армии - 23 февраля.

Описание ордена, эскиз которого, выполненный мною масляными красками в натуральную величину, я прилагаю следующее:

В центре ордена платиновое изображение памятника "Минин и Пожарский", на фоне Кремлевской стены и Спасской башни, сделанных из темно-малинового рубина. Над башней и стеной темно-синее ночное небо (эмаль) с разноцветными параболами трассирующих артиллерийских салютов - символов победы.

Все это взято в кольцо, сделанное из светлой эмали с золотыми краями. На этом кольце золотая надпись "Спасителю Отечества". Нижняя часть кольца занята лавровыми листьями победителя с алмазом посредине.

Кольцо это насажено на ярко-красную, рубиновую пятиконечную граненую звезду с золотыми каймами.

Между каждыми лучами звезды находятся по два красных, рубиновых луча, оканчивающихся золотыми шариками. Все остальное пространство между лучами усыпано мелкими алмазами. Между лучами звезды - золотые буквы: СССР, а среди лучей - золотой герб СССР: серп и молот.

Концы лучей звезды и средины межлучевых пространств оканчиваются крупными брилльянтами (жемчугами)".

Владимир Тольц: Еще в 1944 г. в Верховный Совет поступили и письма с предложениями о присвоении Сталину звания генералиссимус. А ближе к концу войны в письмах в Верховный совет, на имя Михаила Калинина чаще стали писать о другом - о наградах и отличиях простых участников этой войны - солдат и офицеров, сражавшихся на фронте.

"Миллионы достойных сынов и дочерей нашей Социалистической Родины украшены правительственными наградами. Это знаменательно и замечательно.

Но, смотря на гражданина нашей Родины, украшенного может и не одним орденом, не ясно и не видно, за что он получил свои правительственные награды. Есть много офицеров, которые получили ордена Красного Знамени за выслугу лет в Красной Армии, а на фронте не были; многие получили ордена Отечественной войны за подготовку кадров в тылу и другие заслуги; и даже звание Героя Советского Союза некоторыми было получено не в боях, а за героизм, проявленный в других условиях. У нас нет строгого разграничения орденов на боевые и не боевые.

Насколько мне известно, в дореволюционной России такое разграничение было. Одни ордена вручались за службу и прочие заслуги, а за боевые подвиги вручались другие. Например, орден Георгия можно было получить только на фронте. Даже по темляку на шашке можно было отличить офицера фронтовика от того, кто не был в боях. Разграничение орденов на боевые и на не боевые, по-видимому, в различной форме имеются и в других государствах и их армиях.

Провести такое разграничение орденов у нас в стране сегодня уже невозможно, но возможно ввести отличие для тех, кто побывал на фронте, а при наличии орденов будет указывать, что они заслужены в боях.

Вероятно, мое предложение встретит ряд возражений и будет иметь много противников особенно из тех, кто не был на фронте, но они имеет и большие основания.

Награды на фронте заслужены с риском для жизни человека, а в тылу заслужены в большинстве путем самоотверженного труда, может связанного с лишеньями и иногда и риском для здоровья. Защищать свободу и независимость нашей Родины с оружием в руках - великая честь, и она должна быть ярко выделена.

Гвардии полковник Митрофанов А.И.

Вольская Высшая офицерская техническая школа".

Владимир Тольц: Это письмо было зарегистрировано в Секретариате Президиума Верховного Совета СССР 13 марта 1945 г.

А 5 апреля 1945 г. Михайлов и два его боевых товарища, оказавшиеся в тылу после тяжелых ранений, направили в Кремль свои пожелания:

"Секретарю Верховного Совета Союза ССР. Москва.

Мы, бывшие фронтовики Великой Отечественной войны, ныне инвалиды 2-ой группы, просим Вас, как Верховную власть Советского Союза, выпустить значок или медаль "Фронтовик Отечественной войны", которую вручать исключительно тем, кто участвовал на фронте на передовой линии (пехота, артиллерийские, минометные части)...

Это будет величайшая память для участников фронта, а то большой процент бывших фронтовиков (с 1941 - 45 г.) не имеет никакого отличия, и у них никакого отличия об участии на фронте, ничего не остается. Кроме этого к этим значкам - медалям выпустить специальные книжки ("Фронтовик Великой Отечественной войны"). В указе просим также отразить о том, что за время пребывания на фронте (вообще в рядах Красной Армии) засчитать в трудовой и профессиональный стаж. В частности предоставления бывшим фронтовикам разных льгот: в части предоставления вне очереди мест в дома отдыха, санатории, курорты, а также в части очередей (на трамваи, автобусы, железнодорожные станции и т.д. Это великое дело будет для бывших фронтовиков.

К сему Михайлов..." (Под письмом стоят еще 2 неразборчивые подписи).

"Указ Президиума Верховного Совета СССР

Об объявлении 9 мая Праздником Победы.

В ознаменование победоносного завершения Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков и одержанных исторических побед Красной Армии, увенчавшихся полным разгромом гитлеровской Германии, заявившей о безоговорочной капитуляции, установить, что 9 мая является днем всенародного торжества - ПРАЗДНИКОМ ПОБЕДЫ.

9 мая считать нерабочим днем.

Председатель президиума Верховного Совета СССР М. Калинин

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А.Горкин

Москва, Кремль

8 мая 1945 г."

Александр Куприянов: Даже обычные партдонесения начальству о настроениях и "отдельных недостатках", (кто что лишнее и неположенное сказал) выглядели 9 мая 45-го года в Москве несколько необычно. Вот "Информация Оргинструкторского отдела Московского горкома ВКП (б) секретарю МГК ВКП (б) Г.М. Попову Об откликах трудящихся столицы на сообщение о безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии".

"Весть об историческом событии - безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии перед нашей доблестной Красной Армией и армией союзников встречена трудящимися столицы с неописуемым восторгом и всеобщим ликованием. На многих предприятиях в ночных сменах прошли многолюдные митинги рабочих, инженерно-технических работников и служащих. Эти митинги прошли с необычайным политическим подъемом, с радостью и всеобщим ликованием. Трудящиеся проявили с особой силой свою любовь к своей родной Красной Армии, к любимому вождю и полководцу т. Сталину. На митингах упоминание имени т. Сталина встречалось громовым "ура" и бурными овациями. О том, как воспринято известие о безоговорочной капитуляции, дают некоторое представление нижеследующие факты:

На фабрике им. Клары Цеткин (Молотовский район) в цехах № 4, 6, 7, 9,10,11,12 работали ночные смены. Как только объявили, что по радио будет передано важное сообщение, рабочие бросились к репродукторам. Успели прозвучать лишь первые слова диктора, что Германия безоговорочно капитулировала, прозвучали крики "ура", зааплодировали, работницы начали друг другу пожимать руки, целоваться, поздравлять с победой. Многие работницы от сильного возбуждения плакали. (...) Работницы тт. Карпухова и Дорохина подбежали к парторгу т. Марковой со словами: "Почему нет митинга в честь такой победы?"

Митинг рабочих всех корпусов собрался в течение 5 минут, на котором выступило 14 человек. Со словами любви к Красной Армии, к родному т. Сталину обращались ораторы митинга.

"День победы, - сказала работница т. Леонова, - войдет в века, как день счастья нашего народа".

Сообщают, что после передачи по радио о безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии во многих жилых домах до утра не стихали песни и пляски.

В Москворецком районе отмечен следующий факт: в 4 часа утра к зданию райсовета пришла группа празднично одетых девушек с баянистом. Здесь же были организованы пляски и пение песен. К этой группе молодежи присоединились многие жители района.

Среди части трущихся имеют место недовольства тем, что во многих магазинах в такой торжественней день отсутствуют в продаже спиртные напитки, мясные и рыбные продукты.

В магазинах ОРСа фабрики им. Фрунзе, завода № 738, завода № 27, в магазинах № 1,40, 51 (Дзержинский район), № 24, 29 (Фрунзенский район), № 6,18 (Куйбышевский район) и др. нет в продаже спиртных напитков. В некоторых магазинах есть водка, но старые талоны использованы, а новые не объявлены. По поводу невозможности получить водку отмечены такие разговоры: "Праздник большой, а выпивки нет", "Хотелось выпить бокал в честь победы, пригласить гостей, повеселиться, но нет водки и закуски", "Почему же в честь праздника не объявили продажу водки на новые талоны?", "Наверное, всю водку передали в коммерческие магазины и "американки".

Следует отметить, что в некоторых магазинах, кроме крупяных изделий и яичного порошка, других продуктов нет. В связи с этим отмечены такие разговоры: "Неужели не могли завезти к празднику Победы хоть немного продуктов?", "Как же обидно, что нечем отметить праздник".

В некоторых магазинах, например в магазине № 15 на Калужской площади, в магазине фабрики им. Фрунзе, в магазине по Шмитовскому проезду нет в продаже белого хлеба.

В коммерческих магазинах отмечены очереди, главным образом за водкой".

Владимир Тольц: В мае 45-го писали, что "день победы войдет в века как день счастья нашего народа". Но уже в 1946 г. праздничные торжества прошли скромнее, без военного парада. Тем временем Сталин начал разбираться с военными. Жуков, которому Сталин уступил право принять парад Победы на Красной площади 24 июня 1945 г., всего через год, в июне 1946 г. был снят с поста замминистра Вооруженных сил и отправлен командовать войсками Одесского военного округа. Это была опала, но с другими героями победы вождь обошелся еще круче. В апреле 1946 г. органы госбезопасности начали разработку "дела авиаторов". Итогом сфабрикованного дела стало осуждение группы военных и конструкторов, в числе которых оказались и командующий ВВС маршал авиации Новиков, и нарком авиационной промышленности Шахурин.

Александр Куприянов: 23 декабря 1947 г. власть сделала народу новогодний подарок, объявив 1 января нерабочим днем. Этим же указом Президиума Верховного Совета СССР был изменен статус дня Победы. Отныне 9 мая - считался праздничным, но рабочим днем, как какой-нибудь день Парижской коммуны или "Международный женский день" 8 марта.

Владимир Тольц: Следует отметить то, о чем мало кто уже сегодня помнит и знает: первоначально дней победы было два. Первый праздновали 9 мая как победу над Германией и ее союзниками. А второй - 3 сентября - отмечали как победу над Японией. Но второй праздник как-то не прижился, уж слишком не сопоставимы были два эти события. Наверное поэтому, для большинства советских граждан, - но не для солдат, воевавших на Дальнем Востоке и жителей этого региона, - Указ Президиума Верховного Совета СССР "считать день 3 сентября - праздник победы над Японией - рабочим днем", прошел незамеченным. На деле же власть, превратив второй день победы в рабочий день, запустила "пробный шар". Символично, что главная газета страны Советов "Правда" опубликовала этот указ в канун дня Победы, 8 мая.

Александр Куприянов: В московской студии Свободы историк, доктор исторических наук Анатолий Николаевич Пономарев. Анатолий Николаевич - один из составителей фундаментального издания архивных документов и материалов "Москва военная" и "Москва послевоенная. 1945 - 1947". Анатолий Николаевич, как Вы думаете, с чем связано решение об объявлении дня победы рабочим днем? И как отнеслись к этому событию фронтовики?

Анатолий Пономарев: Я думаю, здесь два обстоятельства следует учитывать. Первое, что, конечно, послевоенное восстановление, положение в стране было очень тяжелым, каждый день имел очень большое значение для экономики, для развития дальнейшего страны. А тут получалось и первое мая, и второе мая, потом 9 мая нерабочий. Получалось, что примерно половина месяца мая нерабочего было. Поэтому это тоже имело какое-то значение.

Но главное, по-моему, не в этом. Дело в том, здесь уже говорилось о том, что Сталин начал после войны "закручивать гайки", в том числе и среди военных. Здесь уже приводили примеры, когда главный маршал авиации Новиков, Шахурин, я уж не говорю о Георгии Константиновиче Жукове, тот хоть был отправлен в отставку, а эти были вообще арестованы и сидели потом несколько лет в тюрьме. И не только они, расправились и со многими адмиралами. Такой выдающийся флотоводец как Кузнецов был понижен в звании, а несколько адмиралов арестованы были. Кулик, генерал-полковник Гордов вообще кончили жизнь, присудили к смертной казни за антисоветскую работу. Как Сталин Симонову один раз сказал, что "военные подняли хвост, но мы их поставили на место". Это раз.

Во-вторых, мне кажется, здесь Сталину стала надоедать эта проблема. Потому что, как ни говори, все-таки он чувствовал свою вину за то, что выиграть-то мы выиграли войну, но потери были колоссальные, страна потеряла очень много, и его вина была. Но он один раз об этом сказал в 45 году, но решил, что об этом хватит. И очень сдержанно писали о Великой Отечественной войне, почти книг не было солидных, брошюр, только отделались отдельными статьями. Это как бы он заглушил эту тему, чтобы ее не муссировать дальше. Маршал Василевский вспоминал, он один раз ему сказал: "Я слыхал, вы тут занимаетесь воспоминаниями. Не делом вы занимаетесь. Этим нужно заняться после войны, когда более-менее все утрясется, лет 10-15 пройдет". Вот такие, мне кажется, соображения были у "вождя народов", чтобы это сделать нерабочим днем.

А недовольство было большое. Мне приходилось читать и архивные документы, разговаривать с товарищами, которые сражались на фронте. У многих шок просто вызвало, потому что и так было мало дней в Советском Союзе, когда можно было отдохнуть, а тут даже такой святой день, который был так высоко поднят в свое время, был сделан рабочим днем. Недовольство не могло прорываться открыто, но среди военных, особенно участников войны это недовольство вызвало большое.

Владимир Тольц: Я соглашусь с Анатолием Николаевичем. Конечно же, причины понижения статуса Дня Победы Сталиным не исчерпываются одним лишь желанием добавить еще одни рабочий день для укрепления экономики страны. Вот одно из любопытных политических, если угодно, свидетельств: Анатолий Сергеевич Черняев, - давний уже участник передач Радио Свобода, фронтовик, а во второй половине 40-х гг. - студент Московского университета, он писал о других мотивах изменения отношения к Дню Победы, к ветеранам войны так:

"Атмосфера не только в университете, но и во всей Москве отнюдь не способствовала выделению фронтовиков в особую, почитаемую категорию. Потом только стало понятно, что это и политика. Политика нивелировки общества, где почет, слава, официальное признание - только тем, на кого укажет партия. Сталину не нужна была "суверенная" и гордая энергия "поколения комбатов" (...). Их надо было поставить в один ряд с прочими... Претензии стать носителями "нового декабризма" были быстро рассеяны в скучной и озабоченной повседневке".

Александр Куприянов: Зримым шагом этой политики власти стала отмена с 1 января 1948 г. ежемесячной выплаты за ордена, а также льгот для орденоносцев в виде бесплатного проезда на городском транспорте и раз в год по железным и водным путям. Вот, что вспоминал об этом фронтовик, писатель Григорий Бакланов:

"После войны ветеран войны, тот, кто воевал на фронте и вернулся - это были самые уважаемые люди. И первый, конечно, удар по ним нанес гений всех народов, наш вождь и учитель, который года через два после войны отменил деньги за ордена. За "Звезду" платили 10 рублей, за "Отечественной войны" - 15, за орден "Красного Знамени" - 20... Для колхозника это было много. И даже вот я был студент, месяца два не получаешь, придешь - это деньги. Но дело не в деньгах - это был нанесен удар по чести. Вы, мол, теперь не нужны, отвоевали и все, гуляйте ребята. А второй удар тоже при нем был, когда инвалиды 3-й и 2-й группы каждые полгода ходили на переосвидетельствование. Вот я раза три ходил, а потом, хотя студент был, деньги нужны были, от стыда не стал ходить. Приходили люди без руки, и каждые полгода их освидетельствовали, и между собой шутили: "Ну, как у тебя рука"? "Да, зарастает уже понемногу"... Так, постепенно, к ветеранам внимания становилось все меньше и меньше..."

Александр Куприянов: Героем Советского Союза платили ежемесячно 50 руб., за орден Ленина - 25, за ордена Отечественной войны I степени и Красного знамени - 20 рублей. По остальным орденам и медалям от 10 до 15 руб. На наградные деньги за орден Красного Знамени, на 20 руб. можно было купить 1 кг краковской колбасы или чуть меньше 1 кг сливочного масла, которое стоило 25 руб., или три пачки сигарет "Казбек" высшего сорта или одну пару галош. И это все по нормированным ценам. В коммерческих магазинах с такой суммой делать было нечего, разве что купить буханку ржаного хлеба (за 24 рубля).

Владимир Тольц: 9 мая 1945 г. была учреждена медаль "За Победу над Германией в Великой Отечественной 1941-1945 гг". На медали - сталинский профиль и слова "Наше дело правое! Мы победили". Так формировался новый лик Победы - со "сталинским профилем". Начиная с победного выпуска 1946 г. "Правда" в этот день, 9 мая, выходила с большим портретом Сталина. Так было до 1951 г., когда победные материалы появлялись без привычного портрета канонизированного символа победы. 9 мая 1953 г. слова "День Победы" и "Победа" исчезли из газетных "шапок" и были упомянуты только в опубликованном здесь же традиционном приказе Министра обороны. Как будто вместе с уходом "вождя" Победа потеряла свой смысл и даже право на память. Но у Победы была живая память ее непосредственных носителей - не парадная, но подлинная - с привкусом горечи от несбывшихся надежд и нечаянных прозрений.

Александр Куприянов: Анатолий Николаевич, скажите, а как отмечался день Победы при Хрущеве? Были ли какие-нибудь изменения по сравнению со сталинским правлением или все осталось так же, как было при Сталине?

Анатолий Пономарев: Осталось так же, как было при Сталине, только критики было больше уже в адрес самого Сталина. Дело в том, что Хрущев, несмотря на то, что он активный участник Великой Отечественной войны, он в основном политическим был работником, членом военного совета ряда фронтов, и каких-то особо больших успехов он не добился. А во время проведения харьковской операции в 42 году, которая закончилась очень печально для нашей армии, он вообще висел на волоске, потому что потери были исключительные, и мы потерпели очень серьезное поражение. Ну, и сдача Киева, все-таки Хрущев там тоже был членом военного совета фронта. Поэтому он не очень-то любил об этом вспоминать. А тем более, когда Жуков был освобожден с поста министра обороны, вообще уже было о победе, если говорить, не говорить о Жукове было бы странно, а говорить о нем нельзя было, потому что после Октябрьского пленума он был просто вычеркнут из истории Великой Отечественной войны, он даже не упоминался совершенно.

Поэтому, казалось бы, Хрущев мог бы на волне недовольства восстановить снова День Победы, как нерабочий праздничный день, он этого не сделал совершенно. Здесь у него тоже свои соображения были в этом плане. Он очень сдержанно вообще относился даже к крупным датам.

Я вспоминаю, по-моему, 20 годовщина разгрома немцев под Москвой была, все-таки событие очень важное, и посмотрите, как он сказал о Москве. Он говорит: "Немцы надеялись взять Москву, но сибиряки вместе с москвичами, украинцами и белорусами их разгромили". Больше он о московской битве не говорил совершенно, потому что это опять было связано с ролью Жукова, как одного из спасителей Москвы. Ну, как ни относись мы к Сталину, с ролью Сталина и Щербакова, первого секретаря МК и МГК, который в 41-42 году очень много сделал для победы под Москвой, а он тоже был в опале. Вот этим определяется позиция Хрущева, я считаю.

Владимир Тольц: Надо добавить к тому, что сказал сейчас Анатолий Николаевич, что было характерно для хрущевского правления. Все больше забывали о ветеранах и инвалидах Отечественной войны, вернее так: вспоминали о них лишь в день Победы, и это, конечно, отнюдь не устраивала участников этой войны. В своих заявлениях и обращениях в ЦК КПСС, в Совет Министров, в Верховный Совет СССР, "лично" к Хрущеву, а затем к Брежневу они писали о необходимости государственной материальной и моральной поддержки ветеранов, людей, которые не щадили себя на фронте. Нередко поднималась в этих письмах и тема праздника Победы, так, например, в письме фронтовиков - преподавателей Чеховского механико-технологического техникума от 9 мая 1956 г. говорилось следующее:

"Маршалу Советского Союза К.Е.Ворошилову,

Маршалу Советского Союза Н.А.Булганину,

Генералу Н.С.Хрущеву,

Маршалу Советского Союза Г.К.Жукову



Глубокоуважаемые товарищи!

Мы, бывшие фронтовики, участники Великой Отечественной войны 1941 - 1945 гг., обращаемся к Вам с нашими чувствами, которые вынашиваем не только мы, нижеподписавшиеся, но и многие, многие другие участники войны, да и не только они, а и те, кто многое пережил во время тяжелых лет войны. Почему так скоро и неправомерно забыли мы день Победы над фашизмом?

Было правильное решение в 1945 г. считать его и отмечать как День Победы.

Очень хотелось бы, чтобы этот великий праздник - День Победы, был восстановлен как не рабочий день и торжественно отмечался всем нашим народом.



Участники войны, награжденные боевыми орденами и медалями, лишены ранее установленных материальных поощрений, принизивших значение правительственных наград.

Просим Вас рассмотреть эти вопросы.

9 мая 1956 г."

Владимир Тольц: Под письмом неразборчивые подписи, отчетливо читаются лишь воинские звания его авторов: "майор запаса", "инженер-майор запаса", "лейтенант запаса".

Светлыми короткими ночами,
Отгремев, закончились бои.
Где же вы теперь, друзья-однополчане,
Боевые спутники мои?


Александр Куприянов: В 1965 г. к 20-летию Победы праздник 9 мая вновь стал нерабочим днем. Анатолий Николаевич, как Вы считаете, что побудило Брежнева повысить статус дня Победы, сделать его официально одним из главных советских праздников?

Анатолий Пономарев: Во-первых, здесь он знал настроения и фронтовиков, и вообще жителей, трудящихся нашей страны. Потому что не забывалось, как несправедливость считалось, хоть много лет прошло - это раз. А главное, мне кажется, даже дело не в этом, а в том, что Брежнев воспользовался (я другого слова здесь не могу подобрать) для возвеличивания своей собственной персоны. Ведь после этого буквально, особенно когда через два-три года, когда уже он стал болеть часто, пошла просто вакханалия восхваления именно Брежнева. Хотя он был, будем так говорить, всю войну полковым комиссаром, генерала он получил только в мае 45 года, он был начальником политотдела армии, таких сотни людей, которые отличились и больше, чем он. Он начал свою персону возвеличивать. Вот знаменитая "Малая земля". Неслучайно же анекдот говорил: почему ты был под Сталинградом, а не на Малой земле? Уже иронизировать стали по этому поводу. И начали навешивать ему ордена, он же чуть ли не четыре раза Героя Советского Союза получил. А уж такой факт, как награждение его Орденом Победы - это вообще, я считаю, хулиганство политическое. Потому что были нарушены все каноны, которые существовали, ведь даже не все маршалы были награждены Орденом Победы, ни Баграмян, ни Еременко, других могу назвать, не были такими орденами награждены, нарушен был статус. Поэтому, я считаю, он воспользовался этим обстоятельством, чтобы просто возвеличить свою персону.

Владимир Тольц: В мае 75-го, когда Леонид Ильич вполне уже "адаптировал" результаты всенародной победы 45-го "под себя", "герой Малой земли" уже удостоивший себя звания Героя Советского Союза, (а затем, как сказал Анатолий Николаевич Пономарев, этот "номер" был повторен еще трижды), на всю страну прочувствованно зачитал следующий написанный для него текст: Леонид Брежнев (фонограмма 9 мая 1975 г.): "В эти торжественный дни каждый советский человек, каждая семья, весь наш народ живут памятью о незабываемом мае 1945 года. Мы как бы заново переживаем тот великий душевный подъем, который испытывал тогда народ после долгой и страшной войны, познавший счастье трудно добытого мира. Нам война была не нужна, но когда она началась, советский народ мужественно вступил в смертельную схватку с агрессором.

Гитлеровцы двинули против нас чудовищную военную машину, они обрушились на Советский Союз с особенной жестокостью, которой нет ни меры, ни названия. На протяжении почти четырех лет не умолкали грохот сражений, невиданных по своему ожесточению сражений, в которых с обеих сторон участвовали миллионы солдат.

Неувядаемую славу советскому оружию принесли разгром армии захватчиков под Москвой, оборона Ленинграда, героическая Сталинградская эпопея, битва за Кавказ, грандиозная схватка на Курско-Орловской дуге, Корсунь-шевченковская операция, победоносный штурм Берлина и многие другие крупнейшие операции, которые навсегда войдут в историю войн.

Пройдя через тяжелейшие испытания, советские люди отстояли честь и независимость родины, отстояли завоевания Октября, дело, которое завещал нам Владимир Ильич Ленин".

Александр Куприянов: И последний вопрос, Анатолий Николаевич, Вы принадлежите к тому поколению, которое пережило Отечественную войну 1941 - 1945 годов. Какой день Победы Вам особенно запомнился?

Анатолий Пономарев: Все-таки 9 мая 1945 года. Я помню, мы с отцом, он у меня тоже военный был, мы поехали на дачу. Нашу машину остановили на Красной площади и буквально ее стали поднимать, прямо приподняли от земли. Это тысячи, сотни и у всех радостные лица. Конечно, это незабываемо.

Владимир Тольц: Документы прошлого свидетельствуют, что официальный статус Праздника Победы не раз менялся - то его возводили в ранг главных государственных торжеств, то разжаловали до ветеранских посиделок. Но это - казенная сторона дела. День Победы, однако, никогда не был сугубо официозным праздником. У него было как бы два лица: одно - помпезно-ритуальное, другое - близкое всем нам, "со слезами на глазах". Это как с памятью о войне, завершившейся "майскими короткими ночами 45-года". Сменяющие друг друга правители многократно и разнообразно использовали (и будут использовать!) ее в собственных политических целях. Нашу память о военном подвиге народа в 41-45 годах это не раз оскорбляло, но не могло умалить. Как и благодарность тем живым и мертвым, кто выстрадал и совершил этот подвиг.

С днем Победы вас, уважаемые слушатели!

  • 16x9 Image

    Владимир Тольц

    На РС с 1983 года, с 1995 года редактировал и вел программы «Разница во времени» и «Документы прошлого». С 2014 - постоянный автор РС в Праге. 

XS
SM
MD
LG