Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Предложения трудящихся о реформировании советских праздников, 1961 г. Дело Давида Рязанова, 1923 г. Из почты Микояна, 1964 г.


ПРЕДЛОЖЕНИЯ ТРУДЯЩИХСЯ О РЕФОРМИРОВАНИИ СОВЕТСКИХ ПРАЗДНИКОВ. 1961 Г.

"Ясно, что воскресенье 5 ноября будет перенесено. Но было бы очень хорошо, если его перенесли не на 6, но на 9 число. Почему?

1) Октябрьский праздник даже трудно представить себе без участия в демонстрации. Это стало волнующей традицией. Тем не менее, это дело утомительное, для части людей - очень утомительное. А потом еще праздничные обеды и ужины - тоже довольно утомительные, особенно для хозяек. На второй день праздника человек, особенно если он не молодой, еще довольно сильно чувствует усталость. И как хорошо, если впереди еще один свободный выходной день, когда уже восстановлены обычные порядки в семье.

2) Многие хотят посещать во время праздника своих близких и родных, если они живут не особенно далеко. Но после демонстрации в течение полутора дня это трудно делать. Другое дело, если в твоем распоряжении есть целых два дня с половиной дня.

Я уверена, что все были очень довольны, если воскресенье было бы перенесено на 9 ноября.

И вообще - в праздниках самый торжественный день есть первый день, поэтому и праздновать надо начиная с 7 числа, а не с 6 ноября.

В. Клуга.

Рига, 20. X.1961 г."

"Президиуму Верховного Совета СССР. Копия: Совету Министров СССР.

Уважаемые товарищи!

Я вношу предложение о переносе празднования дня Конституции с 5 декабря на 2 января навечно.

Это очень удобно и для государства и для трудящихся. День Конституции, который мы празднуем 5 декабря, прерывает трудовую зарядку и по существу как-то не отличается величием и торжественностью. У нас есть в году два великих праздника: 1 мая и Великая годовщина Октября, которые мы празднуем по 2 дня.

Новый год стал общенародным величественным праздником, как показатель годового пройденного страной пути и надежды на светлое будущее и мир в новом году. Людского ликования нет предела в этот день. Но одного дня мало. Хотелось бы, чтобы начало трудового года ознаменовать хорошим настроением и отпраздновать вместо одного дня, два дня.

Я предлагаю в календаре день 2 января озаглавить днем Конституции. Действительно каждый трудящийся будет с любовью в душе чувствовать и этот достойный праздник. Со мной согласен буквально каждый трудящийся, с кем я работаю на производстве.

М.Кульчицкий

Энергетик базы нефти г. Новороссийск.

26 ноября 1961 г."

"В Верховный Совет СССР.

Я осмеливаюсь выразить свои соображения в отношении двух праздников. Первый из них - День Конституции СССР. Он утвержден как нерабочий день, праздничный. Но вот здесь и появляется логическое несоответствие. Всего лишь месяц назад трудящиеся отметили в виде двухдневного отдыха годовщину Великой Октябрьской Революции. А разве сам факт совершения революции уже в самом себе не несет в себе обязательную выработку новой Конституции?

Ведь именно социалистическая революция, а затем упорнейший труд народа является первоосновой, фундаментом тех благ, которые выражены в Конституции. Она - производное от этих двух факторов, один из которых ежегодно и очень хорошо, богато отмечается. На мой взгляд, этот день нужно сделать рабочим днем.

И еще праздник - День 8-го марта, день женщин. В полном смысле этот день праздником никак не назовешь: праздник вообще - это в первую очередь дополнительный отдых. А ведь женщин в нашем обществе - самая настоящая половина. И какими бы гуманнейшими законами мы ни подтверждали ее равноправие, как бы мы ни старались облегчить ей жизнь - все равно пока еще жизненных тягот над ней больше, чем у мужчины. В этот день она вправе получить от общества более существенного подтверждения своего особого положения.

По-моему, этот день 8-го марта нужно сделать нерабочим днем.

А.А.Фомин

Магнитогорск 1, Ленина 21/1 кв.12.

25/XI.61 г."

"Леонид Ильич!

Нам женщинам в советской стране очень много дала наша конституция.

Вот мы, женщины, имеем свой праздник 8-го марта, но он проходит буднично, мама на работе, вся семья, кто в школе, кто на работе, нет той полноты праздника.

Мы просим перенести день Конституции с 5 декабря на 8 марта, это будет два раза праздник, и мы, женщины, будем гордиться, что Конституция нам дала очень много благ и 8 марта это будет настоящий мамин праздник.

21/II-61. Игнатова, Нивцова, Петрова, Штраус".

"ДЕЛО" ДАВИДА РЯЗАНОВА 1923 Г.

80 лет назад, в апреле 1923 г., директор Института К. Маркса и Ф. Энегельса Давид Рязанов (Гольдендах) направил Пленуму ЦК партии большевиков следующее письмо.

"В последнее время ряд инцидентов и мелочей как в связи с Соц. Академией, так и вообще с моей педагогической деятельностью, дал мне основание думать, что по отношению ко мне пускаются в ход как "внутреннее", так и "внешнее" освещение. Собираются, как видно, "уличающие" меня факты, причем собирающие их делают это за моей спиной, не брезгуя никакими приемами, не давая себе труда обратиться непосредственно ко мне, ни даже к ЦКК, которая имела бы право возбудить против меня преследование в партийном порядке.

На днях я узнал от вполне достойных доверия старых партийных товарищей, что дело обстоит еще хуже, чем я предполагал. Совершается нечто неслыханное. В стране, где господствует диктатура пролетариата, по отношению к члену коммунистической партии, стоящему в рядах рабочего движения с 1899 года, пускают в ход неизвестно по чьему приказу, те же приемы, что и по отношению к врагам рабочего класса.

Агенты ГПУ следят за моей квартирой, за учреждением, в котором я работаю, регистрируют приходящих ко мне, а следователи ГПУ допрашивают обо мне арестованных, устанавливают их знакомство со мною и т.д.

И эти допросы ведутся не Уншлихтом, не Менжинским, а людьми, имеющими весьма отдаленное отношение к истории русского рабочего движения, едва с ней знакомыми. Эти допросы и расспросы протоколируются машинистками ГПУ и, несомненно, в непродолжительном времени станут известны посторонним лицам.

Я уверен, что тов. Дзержинскому, который несет за действия ГПУ политическую и партийную ответственность пред ЦК, все эти факты совершенно неизвестны. Он, наверное, еще не забыл, кто энергичнее всех протестовал в Бюро ВЦИК в 1917 году против обвинения тов. Каменева в принадлежности к охранке и хорошо помнит, что и он, и я доказывали Либеру и Дану, что недопустимо в партийных делах сначала обращаться к государственным органам и только после к партийным. Я уверен, что если бы он знал обо всем этом, он положил бы конец такому позору, как он это сделал в 1920 году при попытке какого-то мерзавца возвести на меня глупейшее и гнуснейшее обвинение, и уж во всяком случае давно пригласил бы меня и поставил в известность, что против меня выдвинуты обвинения, делающие необходимым внесудебное следствие и испросил бы у ЦК разрешение на это.

Среди членов ЦК имеются и такие, которые связаны со мною не только формальной принадлежностью к одной партии. Десятки лет общей борьбы, личного знакомства в периоды реакции и подъема революционного движения, показали им, что меня можно обвинить в чем угодно, только не в трусости, фарисействе и вилянии.

Еще прежде, чем партийный съезд решил принципиальный вопрос о том, имеет ли право член партии выступать с критикой действий ЦК на губпартконференции, имеет ли право ЦК собственной властью, без всякого партийного суда лишать за это члена партии его основных прав и высылать заграницу, меня лишили не только партийных прав, не только права принимать участие в профдвижении и в советской работе. Меня лишили права преподавания на курсах марксизма при Соц. Акад., права читать лекции в университете, которое не отнято даже у кадетов, даже у заведомых черносотенцев. Меня лишили права быть членом президиума Соц. Акад., т.е. права принимать непосредственное участие в работе того учреждения, которому я отдавал столько сил и времени. Меня лишили, наконец, и права быть членом правления издательского кооператива. Ибо, как заявил член ЦК и секретарь М(осковского) К(омитета) тов. Зеленский, я лишен права заниматься какой бы то ни было общественной деятельностью. Я имею право только писать и редактировать, редактировать и писать.

Теперь ко всему этому присоединяется сознание, что я окружен со всех сторон "очами" и "ушами" ГПУ, что мое честное имя старого революционера находится в руках неизвестных мне следователей и судей, которым я не могу дать резкий и достойный ответ.

Чтобы положить конец этому порядку, который грозит внести разложение в ряды пролетарской партии, я требую назначения над собой партийного суда. Пусть он исследует все мои преступления против коммунистической партии и рабочего класса и, если такие существуют, передаст мое дело партийному съезду.

С коммунистическим приветом Д. Рязанов.

12.IV-23 г."

Письмо Рязанова вызвало беспокойство в руководстве ЦК, немедленно был направлен запрос в ГПУ - советскую политическую полицию, которая уже 14 апреля подготовила ответ.

"Справка. С.Секретно.

Тов. Уншлихту. (Ответ на Ваше устное распоряжение от 13/IV-23 г. 22 ч.30 м.

1. Было ли наблюдение за т. Рязановым.

А) Согласно точной инструкции, полученной от соответствующих начальников (тт. Менжинского, Уншлихта, Дзержинского) наблюдение за коммунистами Секретным отделом ГПУ устанавливаться не может.

Б) в исключительных же случаях наблюдение может устанавливаться только с санкции ЦК РКП (б).

В) Были случаи, когда на местах местными органами ГПУ за коммунистами устанавливалось наблюдение с ведома губкомов. В таких случаях мы либо категорически воспрещали губотделам ГПУ вести такие наблюдения, либо, если это было необходимо, то вопрос переносился на санкцию в ЦК.

Г) Что касается тов. Рязанова, то никто и никогда наблюдения за ним не устанавливал.

Д) Тем не менее, т. Рязанов, как лицо, имеющее большие личные связи (по старому подполью) с активными эсерами и меньшевиками, иногда с последними случайно встречается на улице, на службе или даже у себя на дому (родственники с.-р. и меньшевиков приходят к нему хлопотать о близких, родных и т.д.). За вышеуказанными эсерами и меньшевиками СОГПУ ведет наблюдение вне зависимости от того, куда бы они не заходили и с кем бы они не встречались.

2. Велись ли какие-либо разговоры с арестованными о т. Рязанове. - Да такие случаи вполне могли быть, потому что тов. Рязанов является одним из самых больших ходатаев по делам эсеров и меньшевиков и поэтому естественно, что следователи СОГПУ могли вести разговоры с арестованными исключительно лишь в плоскости ходатайства за них т. Рязанова.

Начальник Секретного отдела ГПУ Самсонов".

В архивном деле имеется и более ранний документ, проливающий свет на методы борьбы с инакомыслием в партии в начале 1920-х гг.

"С.Секретно.

Выписка из протокола заседания Пленума ЦК РКП от 2/VIII-22г. №3.

Слушали: 4. О тов. Рязанове.

Постановили: Пленум ЦК считает, что Политбюро вполне правильно констатировало, что общая линия политической (и, следовательно, политико-педагогической работы) тов. Рязанова грозит сделать невозможным его дальнейшую принадлежность к партии.

Пленум ЦК считает вполне правомерным, когда Политбюро, в качестве попытки ограждения партии от вредной стороны деятельности тов. Рязанова, предложило ему временно (на год), т.е. на нынешний переломный период, перенести свою научно-литературную работу для РКП заграницу.

Принимая во внимание, однако, заявление тов. Рязанова о том, что он переносит вопрос на съезд и обязуется до съезда не вести никакой политической работы, ограничиваясь исключительно индивидуально-теоретической работой, пленум постановляет: предоставить тов. Рязанову возможность остаться в России до партийного съезда, при строгом и безусловном выполнении им принятого на себя обязательства.

Секретарь ЦК И. Сталин".

Партийный суд, на котором настаивал Рязанов, не состоялся. Рязанов стал первым редактором сочинений Маркса, Энгельса, Гегеля, Плеханова, а в 1938 г. был расстрелян.

ИЗ ПОЧТЫ МИКОЯНА 1964 ГОДА.

"Председателю Президиума Верховного Совета СССР Анастасу Ивановичу Микояну

После разгрома немецко-фашистских оккупантов в 1943 году от г. Волгограда остались лишь руины. На восстановление родного города-героя возвратились многие жители из эвакуации, прибывали люди со всех концов нашей страны.

В первую очередь восстанавливались заводы, очень тяжелое положение было с жильем; рабочим приходилось жить в палатках, землянках и бараках. По решению райисполкомов отводилось удаленные от заводов участки земли для плановой застройки под индивидуальные дома сроком на пятьдесят лет.

В числе многих образовался поселок индивидуальной застройки в районе завода "Красный Октябрь"... Со всеми застройщиками Краснооктябрьский райисполком заключил договоры на строительство индивидуальных домов сроком на 50 лет, последние договоры заключались даже в 1961 году...

Подавляющее большинство построек представляет собой добротные кирпичные и деревянные строения на капитальных кирпичных и бетонных фундаментах и пригодны для жилья еще на несколько лет. В поселке нет совершенно землянок, во все дворы с разрешения горисполкома проведен водопровод за счет жильцов, что позволило озеленить поселок, на всех улицах посажены фруктовые деревья, в каждом дворе имеется по 25 - 30 многолетних фруктовых деревьев, ягодники, виноградники.

Жители поселка, понимая трудности с жильем, не дожидались, когда им государство предоставит квартиры, и за счет своих трудовых сбережений, урезая себя во всем, подчас лишением возможности купить себе лишнюю вещь, с помощью государства строили себе дома, рассаживали сады, проводили водопровод, электроэнергию, асфальтировали тротуары, благоустраивали улицы. Среди жителей нашего поселка есть такие, которые до сих пор не рассчитались с государством за предоставленные им ссуды, некоторые не расплатились с долгами, взятыми у родственников на строительство...

И вот теперь, когда для большинства жителей поселка наступили так сказать лучшие времена, Волгоградский горисполком вынес решение... об изъятии данного земельного участка под строительство домов на кооперативных началах...

Жители указанного поселка обратились с просьбой об оставлении поселка, в Областной Комитет КПСС, но секретари Обкома КПСС нас не приняли.

Наша жалоба рассматривалась в городском Совете, где присутствовали: председатель городского Совета тов. Крылов... и ряд других товарищей, где нам сказали, что обязательно "Вас" сломаем: в 1965 году - 200 домов..., остальные дома подлежат сносу в последующие годы.

Мы, присутствующие в количестве 30 человек, указали им на то, что мы имеем договоры на свои дома на 50 лет..., но нам тогда ответили, что всякие договоры аннулированы, а дома ваши отойдут в фонд государства, а Вам предоставят квартиры с последующей выплатой за проживание в них. Но среди нас много престарелых и вдов с сиротами, малооплачиваемых пенсионеров, и им-то будет не по силе на свою пенсию содержать квартиры и прожить...

Поэтому просим Вас, Анастас Иванович, внять нашей просьбе и оставить наш поселок. По нашему глубокому убеждению еще не пришло то время, чтобы сносить благоустроенные поселки и строить на их же месте жилые дома: во-первых, потому, что в городе еще очень много незастроенных пустырей, поселков с коммунальными бараками, уже давно подлежащих сносу; во-вторых, это не какая-то особо важная государственная стройка (завод, фабрика, комбинат), ради которой следовало бы снести поселок...

Мы с подобным письмом уже обращались в ЦК КПСС и Председателю президиума Верховного Совета РСФСР тов. Игнатову Н.Г. - ответа не получили.

Райисполком же в устной форме сообщал нам, что ЦК КПСС якобы рекомендует советским органам города еще раз посмотреть и решить вопрос на месте. А на месте как было, так и осталось - поселок решили снести. Уже намечен первоочередной снос 35 домов. Все эти дома... будут забраны коммунальным отделом без какой-либо оплаты для продажи в колхозы, совхозы и индивидуальным застройщикам. Нам свои собственные дома даже продать на слом запрещено. Спрашивается, как же такое положение увязать с нашей конституцией, которая утверждает и гарантирует право на личную собственность, неприкосновенность личности, жилища и т.д.? Чем объяснить и каким законом оправдать неслыханный произвол городских органов в этом вопросе? Ведь иначе нельзя квалифицировать это беззаконие, как конфискация нашей личной собственности. Почему наши затраты, вложенные в строительство домов, должны пойти прахом? Ведь исполком наделил нам государственную землю сроком на 50 лет, а теперь передает ее под другую застройку, целесообразность которой еще не доказана. Строения на этой земле принадлежат не государству, а гражданам - честным труженикам - рабочим, служащим, пенсионерам, инвалидам Отечественной войны, семьям погибших воинов.

Наши сослуживцы за последние годы получили по месту работы бесплатные коммунальные квартиры, а за счет своих сбережений приобрели автомашины, телевизоры, мебель, хорошую одежду, а все наши сбережения пошли на строительство домов. И вот теперь... некоторые владельцы домов даже не получат изолированной однокомнатной квартиры, а отделаются с ними комнатой в квартирах на две, три семьи..."

Это письмо подписали 80 граждан.

В передаче использованы документы из Государственного архива Российской Федерации.

XS
SM
MD
LG