Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Из почты Сталина. 1930 г. Смоленская губерния в 1848 г. по донесениям Секретной полиции


Из почты Сталина. 1930 г.

В письме упомянут Ивар Смилга - большевик, в разные годы был зампредом ВСНХ СССР - высшего совета народного хозяйства и Госплана СССР. В 1927 г. как активный троцкист снят с постов, выведен из ЦК большевистской партии. Летом 1929 г. заявил о своем разрыве с троцкизмом, был восстановлен в партии. В 1930 - 1934 гг. член Президиума ВСНХ СССР, заместитель председателя Госплана. После убийств Кирова, 1 января 1935 г. был арестован и в 1938 г. казнен. Официально реабилитирован в 1987 г.

«Уважаемый Иосиф Виссарионович!

Учение Маркса и Ленина усиленно подчеркивает, что роль вождей ограничена. Не вожди движут массы, а массы вождей. Роль вождя в наши дни, после смерти В.И., должна быть особенно не «вождистой». После смерти нашего гениальнейшего вождя и учителя В.И., после измен партии его ближ(айших) учениеков Зиновьева, Каменева, смерти несравненного Ф.Э. Дзержинского, ренегатства Л.Д. Троцкого - руководить партией может лишь коллегия (ЦК Политбюро). Властный, властолюбивый ты стремился, а ныне сумел, собой подменить Политбюро. Твои заслуги велики, но после побед над левой, ренегатской оппозицией - ты «закрутил». Восхваляемый разными подпевалами, вроде Диманштейна (он на докладе в Ком. Академии - сообщил, что Ваши заслуги по марксист. Разработке национального вопроса не уступают (!!?) Ленину) - Вы собой подменили Политбюро. Вместо разработки и применения теории марксизма-ленинизма в наших условиях, в наши дни - Вы стремились к созданию новых теорий нэпа, к новому повороту. Но, что гениально проделал В.И. Ленин в 1921 году, то Вам не удалось в 1930 г. Смилгинские идейки легли в основу нового поворота и из этого ничего хорошего не получилось. Материальные предпосылки не соответствуют циркулярным директивам. Мы не создали в деревне мощной машинно-тракторной базы, семенной базы - колхозы родятся на мертворожденной почве. Разрыв между словами и базой колоссальный. Город же стонет от голода, жрать нечего - продовольствия нет. Положение рабочего с каждым днем ухудшается: рубль падает, расценки снижают и будут снижать, вычеты по займам. Что же получается? Мы уничтожим кулака физически и его материальную базу. Но заменить его не сумеем. Или же получится следующее. Бросим деньги в колхозы за счет кармана рабочего - иначе выхода нет. Денег, материальной базы и на колхозы и на индустриализацию нам не хватает. В городе это чувствуешь с каждым днем все острее, рубль падает катастрофически. Голодный рабочий не может угнаться за фантастическими... контрольн(ыми) цифрами. Напрасно Куйбышев, «Правда» считают, что срывы 1 квартала произошли из-за бюрократизма, формализма хозяйственников, профбюрократов и т.д. Это неверно, не в этом главная суть. Планы то не реальны и перенапряжены - вот в чем главная суть «срывов». Правда, Молотов - считает, что растет новое среди рабочих (Коломзавод) - это далеко не совсем, я два года работал пропагандистом на Глуховке - рабочих знаю хорошо. Среди рабочих много чужаков, они-то, главным образом, и стремятся в партию. В «новом» много шкурничества, приспособленчества - ибо коренные рабочие, активно участвующие в производстве, дравшиеся на фронтах - нынешней политикой партии недовольны. Среди партийцев глухое брожение, недоумение - беспартийные отходят и отдаляются от партии. Почему? Смилговские идейки, положенные в основу т.н. «сталинской» политики, ныне переросли в своеобразный троцкизм. Троцкизм издания 1930 г., троцкизм наших дней. Ваша политики не ленинская политика, а политика авантюр, скачков, рывков. Мы заскочили с коллективизацией, с ликвидацией кулачества как класса на два года. Мы «обогнали» материальные предпосылки.

Политика авантюр может привести к гибели, нужен отбой. И(осиф) В(иссарионович), не переоценивайте себя, спуститесь к массам, прислушайтесь к их голосу.

С коммунистическим приветом И. Нусинов.

Садово-Кудринская, д.21, кв.21

Служ. Волхонка 14, Комакадемия.

P.S. Конечно свои взгляды я не развиваю на ячейке - ибо: 1) бесполезно, 2) дальнейший подрыв авторитета ЦК - являлся бы подрывом и всей партии. Поворот, тормозы нужны сверху.

Жду Вашего ответа печатно или письменно или устно. 4 февраля 1930 г.»

Сталин внимательно ознакомился с письмом, подчеркнув наиболее важные места, а рядом со словами о ренегатстве Троцкого написал на полях: «А Бухарин и правые?» Он же направил копию письма ближайшим соратникам.

«Тт. Молотову и Кагановичу.

Это письмо правого уклониста. Этот «уважаемый товарищ» состоит, оказывается «науч. сотрудником» в Комакадемии и преподает в МГУ. Этот «уваж. тов-щ» требует, чтобы высекли его в печати. Стоит ли? Думаю, что не стоит. Что можно тут предпринять? Не лучше ли будет, если Молотов вызовет его и отчитает? Я ему напишу в двух словах, что ответа по существу не будет, т.к. ответ правым уклонистам уже дан партией.

И.Ст.»

«Читал. Такому больше чем правоуклонисту не место в партии. Поговорить с ним не отказываюсь.

В. Мол.»

«По моему с таким правым капитулянтом близким к предательству и говорить не стоит. Л. Каганович».

Смоленская губерния в 1848 г. по донесениям Секретной полиции.

Революции 1848 г. во Франции, Австро-Венгрии и в ряде других стран Западной Европы вызвали обеспокоенность императора Николая I и его приближенных. Начальникам жандармских округов было срочно предписано подготовить аналитические записки о состоянии умов подданных во всей империи. Предметом особой заботы правительства были западные губернии, охватывавшие территории Царства Польского, Литвы, Белоруссии, но вызвали беспокойство и пограничные с ними русские губернии.

В документе упомянуты «корчемство» и «акцизное комиссионерство» - оба этих понятия связаны с важнейшей статьей государственных доходов - доходами от торговли алкоголем. Правом торговли алкогольной продукцией в России до 1863 г. обладали откупщики - частные лица, платившие в казну акциз за монопольное право торговли на определенной территории. Напротив, корчемство - это незаконное изготовление вина и водки и торговля ими.

«Замечания о настоящем состоянии и духе жителей некоторых сословий Смоленской губернии.

Губернии великороссийские, граничащие с западными, требуют особенного внимания правительства и из них следует удалить все элементы, которые в случае каких либо в соседстве беспорядков, могли бы служить к вторжению таковых и в оные. Войск в Смоленской губернии не квартирует, а в составе гарнизонного баталиона и в особенности инвалидных команд, находится значительное число уроженцев западных губерний и царства польского; а еще более порочных и наказанных людей, на готовность которых к укрощению беспорядков надеяться нельзя. Все тюрьмы набиты арестантами, а губерния праздными людьми: изгнанными из службы чиновниками, канцеляристами и писарями, безнравственными, но на беду грамотными, мещанами, бесприютными отставными и бессрочноотпускными нижними чинами, вольноотпущенными людьми, конокрадами, корчемниками и всякого рода бродягами и нищими, в особенности соседних белорусских губерний. Вся эта масса имеет большее или меньшее влияние на простонародие, а в особенности на крестьян всех сословий, вводя их в разврат, побуждая к неосновательным жалобам, сочиняя им ябедные прошения, подрывая доверенность к распоряжениям правительства, к местным начальствам и помещикам, черня безнаказанно действия лиц, удаляющих неблагонадежных и порочных из службы, и разглашая превратные и несбыточные слухи, они становятся оракулам и для непросвещенной толпы.

Корчемство, достигшее высшей степени от недобросовестности акцизного комиссионерства, превышающее все законопротивные действия прежних откупов, может иметь гибельные последствия для нравственности, а корчемная стража - шайки, составленные из самых развратных людей, готовых на всякое преступление.

Дворянство на выборах действует не по общественному мнению, а по духу партии, из коих безнравственные имеет большею частию перевес; должности дворянских предводителей замещены во многих уездах людьми без энергии и способностей; чиновники в высшие судебные и вообще все уездные присутственные места, избираются под подобным же влиянием и порок торжествует!

Следствием того угнетающие своих крестьян помещики (а их много) продолжают пагубные свои действия, и справедливые жалобы обиженных остаются нерассмотренными, или обращаются в их же пагубу. Земская полиция составлена преимущественно из самых порочных лиц, помышляющих единственно о своем обогащении, или о доставлении себе средств к разгульной жизни.

В ослеплении своем дворяне, вместо любви и преданности подданных, возбуждают в них ропот и ненависть, предаваясь предосудительному мотовству, картежной игре и разврату; их крестьяне томятся голодом и всеми лишениями. При этом дворяне собственною неосторожностию, необдуманными суждениями о событиях, в присутствии полуобразованной дворни, дают повод к распространению вредных и опасных толков, которые большею частию нелепые, тем более действуют на воображение подвластных, так например: что государь хотел сделать их свободными, но дворяне воспротивились, что французы придут в Россию к духову дню, но не воевать, а вешать помещиков и тому подобные, вообще дух народа не тот, какой был в 1812 году, и вообще нельзя не заметить какого-то общего волнения и ожидания событий, распространения слухов тревожных, и принимаемого в оных участия людьми, не занимавшимися никогда политикою».

«Шефу жандармов, господину генерал-адъютанту и кавалеру графу Орлову.

Секретно.

От штаб-офицера Корпуса жандармов, находящегося в Смоленской губернии. Апреля 22 дня 1848 года.

О толках относительно освобождения крестьян из крепостного состояния.

Со времени события в Западной Европе, толки относительно освобождения крестьян из крепостного состояния, снова быстро распространяются в Смоленской губернии, и в особенности они сильны в уездах, лежащих к западу. В вымыслах сих, в народе некоторые утверждают, что в бозе почивающий великий князь Константин Павлович еще жив, скрывается под чужим именем в разных местах, и недавно его видели будто бы в Одессе и в Киеве, откуда цесаревич писал к брату государю императору, что он будет к его величеству в гости, по какому случаю просит, не устилать дорогу шелками и коврами, а панским головами; другие говорят, что в Россию идут пять держав, кои соединились с тем, чтобы дать вольность крестьянам.

Эти обольстительные, увлекательные для простого народа разглашения, надо безошибочно предполагать, проистекают от врагов нашего Отечества - поляков, и я по мере возможности и средств моих, стараюсь открыть источники оных.

О чем обязанностию считаю почтительнейше донести Вашему сиятельству.

Полковник Романус».

Из дневников Коллонтай.

В конце прошлого года на прилавках книжных магазинов Москвы появились «Дипломатические дневники» Александры Коллонтай, вышедшие в издательстве «Академия». Дневники первой в мире женщины-посла охватывают период 1922 - 1940 гг. Александра Коллонтай завещала опубликовать их к столетию со дня рождения, т.е. в 1972 г. Однако увидели они свет лишь в 2001 году. Предлагаем Вашему вниманию отрывки ее записей, относящихся к ее впечатлениям от краткосрочного посещений Москвы в 1928 и 1934 годах.

В документе использовано сокращение ВЦИК - всесоюзный центральный исполнительный комитет СССР - высший орган советской власти в период между съездами советов СССР. Вячеслав Менжинский, с которым пришлось встретиться Коллонтай, стал после смерти Дзержинского, в 1926 г., председателем ОГПУ (Объединенного государственного политического управления). «3 июня [1928 г.]

Еще живу Москвой. Масса впечатлений. Основная забота в партии - крестьянство, кулацкое крестьянство. Оно тянет к буржуазному строю, оно всюду, где может, дает отпор советским начинаниям. Оно тянет вспять. Это опасно. Молотов рассказывал, сколько трудностей в разрешении крестьянского вопроса...

Вячеслав Михайлович считает, что наше положение - хорошее, крепкое. Оппозиция разбита, партия едина. Однако другие говорили мне, что оппозиция «засела по уголкам», притихла, но это временно. В «верхах» слышала, что будто наше экономическое положение вовсе не такое хорошее, наоборот, еще никогда не было такого финансового напряжения.

При осмотре выставки «Охрана материнства и младенчества» меня задело, что там нет моего портрета. Если кто поработал над охраной материнства и младенчества в первые годы революции и до нее, так это я. Здесь мой портрет по праву был бы на месте.

Было еще одно «переживание» в Москве, не из приятных. Мне всегда приходится вступаться за «безвинно виноватых». Это стоит нервов. Другие этого не делают.

Утром стучат в мою дверь в «Метрополе». В то утро я как раз встала нервная, с недомоганием. А тут - в дверях стоят Женя и Вера Комиссаржевские, обе в слезах: «Папа арестован!». Этого еще не хватало. (Н.Ф. Комиссаржевский брат Веры Федоровны Комиссаржевской - лучшей артистки до революции и друга большевиков).

Расспросила. За Н.Ф., конечно, ничего не могло быть преступного. «Божья коровка», и ничего больше. Могло быть только политически наивная глупость с его стороны. Или недоразумение.

Успокоила его дочек, обещала выяснить. А сама злюсь: когда же я это успею? Такие дела, как «выяснение», берут время и нервы. Ну, конечно, нашла и то и другое. Была у Менжинского на Лубянке. Сначала он уперся. Но сам же вспомнил Веру Комиссаржевскую, ее услуги партии. Вызвал помощника. Вместе с помощником я рассмотрела все бумаги. Ничего серьезного. Настоящего «дела» нет, значит - выпустят.

Но эти два часа у Менжинского прошли недаром. Я вышла на Лубянку. Трамваи, толчея, гудки автомашин, толкотня. Мне казалось, что я пережила «в уговорах» не часы, а дни. Стою на площади и плачу.

Вернулась в свою комнату в «Метрополе». На столе телеграмма. Из Осло? Нет, от Танечки Щепкиной: «Ника опасно заболел, опасаюсь за худшее, в отчаянии». Это еще что такое? Неужели и с ним стряслось?

Я не хочу снова переживать, волноваться, добиваться, ехать к Менжинскому. Но, конечно, все это придется сделать. Досадно. Неприятно. Если бы это были враги, а то такие «божьи коровки», как Комиссаржевский, - мыслит по старинке, хочет помочь товарищу по гимназии, что «попал в беду». Пишет ему успокаивающее, дурацко-наивное письмо, шлет деньги... Безобразно глупо. Но муж Танечки, он же умный и дельный, лояльный советский человек. Что же случилось?

Хватаюсь за телефонную трубку, звоню приятельнице Тани, дочери Ермоловой: «Что случилось у Тани? Что с Николаем Борисовичем?» Ответ в телефон: «Это ужасно, боюсь и за Таню. Такое горе! У Николая Борисовича острое воспаление легких, опасаются, что крупозное». Воспаление легких?!.. Уф, отлегло.

«Только это. Ну, как я рада!» - мой невольный ответ. Недоумевающе возмущенный голос Маргариты Николаевны: «Это хорошо? Вы рады? Что это значит?» Я нервно смеюсь и бросаю в ответ: «Потом, потом объясню. Но я так рада за Танечку»...

Не могла же я ей объяснить моих сложных чувств и мыслей. Муж Тани дома, окружен заботой и любовью. Никаких обвинений или подозрений по недоразумению.

Комиссаржевский на другой день вернулся домой. Телефонировал, добивался встречи. Но я не хотела видеть ни его, ни его семью». «12 июня.

Только что заходил Нансен, возмущается беспомощностью итальянцев. Их здесь не любят. Зачем «суются в полярные экспедиции - это область норвежцев и, может быть, русских. Нансен в лице постарел, но походка все такая же легкая, молодая. У него чудесные глаза, голубые-голубые, точно в них застыли краски полярных льдов.

У Ленина глаза были карие, в них всегда скользила мысль. Часто играл лукаво-насмешливый огонек. Казалось, что он читает твою мысль, что он него ничего не скроешь. Но «ласковыми» глаза Ленина я не видела, даже когда он смеялся». «20 июля [1934 г]. Я все еще мыслями в Москве. Парад на Красной площади в честь челюскинцев. Обилие цветов. Радостные лица. Ликование. Энтузиазм. Жизнь. Трибуны. Дипломаты впереди, возле мавзолея.

Члены ВЦИК уже на ступеньках мавзолея. Ждут Политбюро. Обычно Политбюро появляется сразу и неожиданно на площадке мавзолея. На этот раз идут пешком через всю площадь. Группа знакомых лиц. Наше руководство. Сталин не впереди. Рядом то Молотов, то Калинин, то Орджоникидзе.

Тишина. Застыла площадь. Можно ли прервать тишину, нарушить торжественность протокола парада?

Сталин поднялся первый по ступенькам мавзолея. Поднялся и подошел один к балюстраде, оперся на нее и застыл, оглядывая площадь, давая площади возможность увидеть его целиком. И одного. Это длилось секунды. Но это было величаво и картинно. И в этом жесте был молчаливый призыв к овации любимому вождю.

Москва еще далеко не «социалистическая столица мира». В ней притаилось слишком много отрицательных бытовых черт. В ней еще не хватает материальных благ, отсюда - чувства зависти, недовольства, доносов, подхалимства.

И еще не люблю слово «хозяин». Зачем его применили, прицепили к Сталину? Он больше этого ограниченного слова, от которого веет идеологией крестьянина-единоличника. Слово «хозяин» взято из деревенского обихода. Для прежнего рабочего слово «хозяин» - враждебное наименование. Для частника-единоличника «хозяин» - все. Для колхоза «хозяин» - чуждое понятие. Зачем мы применяем это слово в нашем партийно-коммунистическом обиходе? Незачем. Не к месту. И в употреблении слов, терминологии нужна наша обычная четкость.

Москва еще пестрая. Нет в ней победы гармоничности. Есть сила партийной диктатуры.

Москва перестраивается. Исчезают кривые улочки, дома, в которых живали Наташи Ростовы. Срыта Сухарева башня - это жаль.

Улицы изрыты из-за подземки. Но где не изрыто, больше порядка, чистоты. Москва прихорашивается. Но еще очень нелепы ее контуры будущей мировой столицы, «ведущего города мира», на смену Парижа, Лондона, Нью-Йорка».

В передаче использованы документы из Государственного архива Российской Федерации и Российского государственного архива социально-политической истории.

XS
SM
MD
LG