Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Дни скорби. дневник 1914 - 1915 гг. Из почты Калинина 1940 г."Даже честнейший иностранный революционер не может быть уверен в своей свободе"


Дни скорби. дневник 1914 - 1915 гг.

Дневник искусствоведа Николая Врангеля - один из новых опубликованных источников по истории первой мировой войны. Барон Николай Врангель был младшим братом одного из лидеров белого движения генерала Петра Врангеля. Дневник издан журналом "Нева" и ИТД "Летний сад" в конце 2001 года. Составитель и комментатор Аркадий Мурашев.

"29 июля. Стыдно: - опять ощущение, которое я теперь испытываю от вынужденного бездействия. Чувствуешь себя каким-то тунеядцем, не имеющим права на существование. Странное дело, но те интересы, которыми жили до сих пор, кажутся ныне совершенно пустячными, и прежние ценности не стоят ничего. И обратно: военщина, офицерство и все то, что в глазах мало-мальски мыслящих людей в обыденное время казалось пустячными (да тогда и были таковыми), - теперь вдруг вырастают в нечто столь крупное, что перед ним тускнеет все остальное. Какой-нибудь пошлый и неразвитый офицер, которого все "судили снисходительно", теперь во сто крат нужнее всех теоретиков, умников, деятелей искусства и науки. Отсюда и чувство стыда, которое испытывает теперь всякий, кто до сих пор занимался тем, что теперь не нужно, а теперь - это такая минута, для которой стоило и надо было жить.

12 августа. Наконец-то устроился в Красный Крест в распоряжение Главноуполномоченного Северного района. Дела пока немного, но ожидается усиленная работа, когда начнется прилив раненых в Петербург.

16 августа. Все возмущены порядками в военно-полевых лазаретах. Раненые не эвакуируются, днями лежат на земле, не имея ни питья, ни пищи.

На днях императрица Мария Федоровна, посещая лазарет л.-гв. Конного полка, спросила раненого графа П. Бенкендорфа об уходе за ранеными на поле битвы.

"Отвратительно", - был короткий и энергичный ответ.

Сегодня на заседании нашего Северного района в присутствии главных представителей военного ведомства все негодовали на действия военно-полевых лазаретов и санитарных поездов:

По свидетельству уполномоченных, видевших воочию эти безобразия, раненые по три дня остаются без горячей пищи, а перевозят их в товарных вагонах, в то время как специально сооруженные, стоившие очень дорого военно-санитарные поезда стоят на запасных путях для "декорации"!

18 августа. "Немая война" - вот название для происходящих событий. Никто ничего не знает и не понимает, и отрывочные краткие сведения, появляющиеся в газетах, составлены столь бестолково, что не только не успокаивают, но просто пугают публику.

За последние дни петербургская молва повесила несколько командиров армий, расстреляла многих командиров дивизий, бригад и полков и умертвила всех офицеров гвардии, плодя опасные в это время страхи.

19 августа. Зловещие слухи подтвердились, и сегодняшнее правительственное сообщение гласит о серьезных неудачах. Тем бестактнее высочайшее повеление о переименовании Петербурга в Петроград. Не говоря уже о том, что это совершенно бессмысленное распоряжение прежде всего омрачает память о великом преобразователе России, но обнародование этого переименования "в отместку немцам" именно сегодня, в день нашего поражения, должно быть признано крайне неуместным.

Кто подбил государя на этот шаг неизвестно, но весь город глубоко возмущен и преисполнен негодования на эту бестактную выходку.

Однако, мне думается, что такого рода факты не случайные эпизоды, а предзнаменование весьма значительное. Это один из признаков того падучего и глупого ложного национализма, который: обещает стать лозунгом дня. Эта самодовольная влюбленность в себя и свою псевдокультуру и будут одним из признаков российско-славянского одичания.

Пожалуй, что это одичание постигнет не только нас, но и весь мир. Ужасы войны, необходимость борьбы чисто житейской - око за око и жизнь за жизнь - вызовут к деятельности доселе дремавшие чисто животные силы. Страшное обнищание всей Европы, возведение в культ грубой силы побеждающего кулака задавят все духовные интересы, уничтожат все потребности культуры и просвещения.

25 августа. Работы по Красному Кресту все больше и больше: Приходится ездить на вокзалы встречать раненых для распределения по лазаретам. К сожалению, нельзя не отметить факта возмутительного поведения праздной публики, скопляющейся у вокзала. Ничего не делающие ротозеи толпами сходятся поглазеть, словно на диких зверей, запружая перрон вокзала, мешают движению санитаров и оставляют бедных больных долго ждать помощи, ибо сквозь густую толпу невозможно к ним пробраться.

28 августа. Офицеры и уполномоченные Красного Креста рассказывают об огромном количестве убитых. Около Инстербурга число трупов столь велико, что за 5 верст невозможно дышать от запаха разлагающегося людского мяса. Раненых не успевают убирать с поля сражения, и сама уборка производится столь поспешно, что иногда невозможно точно отделить убитого от раненого, потерявшего сознание.

Отсюда несомненно, что зачастую тяжелораненых хоронят живьем!

1-го ноября. Раненые офицеры, которых у нас десять, рассказывают: в армии среди солдат множество симулянтов, притворяющихся ранеными. Все они стреляют себе в мякоть левой руки и таким образом становятся не годными к строю. В одном только нашем поезде таких подозрительных "пострадавших" свыше 40 человек.

Еще более позорящие слухи ходят о наших санитарах. Все они, набираемые из отбросов армии, занимаются грабежом. Сегодня один из раненых офицеров рассказывал мне, что он собственноручно застрелил одного и ранил другого русского санитара, которые на его глазах, полагая, что он лежит мертвым, прикалывали его раненого товарища, чтобы поживиться его деньгами.

Кельцы. 14 ноября. Кошмар, который я видел сегодня, превосходит все, что можно себе вообразить. Недавние бои: вывели из строя свыше 18 тысяч человек только в районе Мехова. Здесь в лазаретах на 200 человек помещается 2500 стонущих, кричащих, плачущих и бредящих несчастных. В душных комнатах, : в грязной соломе валяются на полу полумертвые люди.

Перевязочного материала нет, : нельзя даже делать ампутаций из-за отсутствия марли и ваты.

Еще страшнее было утром, при нагрузке нашего поезда. Узнав, что явилась возможность уехать из этого ада, все, способные хоть кое-как двигаться, - часто безрукие, безногие, полуживые, - ползком, волоча свои тела, добрались до станции. Вопли и мольбы наполняли воздух ужасом и смертью. Этой картины я никогда не позабуду, сколько бы мне не пришлось прожить".

Умер Николай Врангель в варшавском госпитале в июне 1915 г.

Из почты Калинина 1940 г.

Письмо командира Рабоче-крестьянской красной армии.

"Председателю Президиума Верховного Совета Союза ССР М.И. Калинину.

Тов. Председатель Верховного Совета, возможно что вы и не знаете, что делается на периферии. Печать часто пишет, что жизненный уровень рабочих и служащих крепко упал и падает в капиталистических странах. Чем мы отличаемся. Июль и август я не пью чаю потому, что нет сахара да и пить то его не с чем, с ржаным хлебом как-то не вяжется. "Бытие определяет сознание человека" - мнение это не мое, а "марксистское".

Сам я военный, я средний командир, где есть еще такая армия, где бы впроголодь жил офицер? Этот несчастный военторг сделан не для торговли, т.е. обслуживания командира, а для блата он сделан. Военторг кроме хлеба и кое-когда по 200 грамм масла и крупы ничем не обеспечивает. Хотя бы конфеты продавали бы, хотя бы мяса кило по 3 продали в месяц. Вот сентябрь, детей в школу надо посылать, а чем их накормить утром, чтобы можно их послать в школу. Наш красноармеец в несколько раз лучше живет, чем наш командир. Чем наш командир отличается по внешнему виду от красноармейца: поясом, фуражкой и знаками различия и, что на боку висит пистолет - все, поэтому он мало авторитетен. В 1927 году дисциплина была лучше, чем теперь. Командир имел хорош внешний вид: чисто одеты, наган, в коннице - шашка. Это его самого тянуло и его уважали бойцы и граждане, а теперь наш командир похож на растрепанную расхлябанную армию. Я видел армию немецкую, польскую, литовскую. Я не беру ее идеологические предрассудки в отношении нашей армии, очень большая разница, но вид и жизнь офицера лучше, чем нашего офицера нового в мире государства. Как-то прямо неудобно идти в театр таким ошарпанным, в 1940 году, командиру РККА.

Никому больше нет доверия, чем нашему командиру, охраняет границы и ведет людей в бой на смерть, зная, что и его могут убить, ранить, искалечить, сделать что угодно. Я прошу, тов. М.И. Калинин, маленько позаботиться о жизни командира и его семьи. Он для страны нужен, он дорого стоит.

Тов. Калинин, вы не подумайте, что пишу такое письмо я противник советской власти, нет, я честный гражданин, командир РККА. Я люблю страну. Но прошу улучшить его жизнь, пусть он не идет в красноармейскую столовую покушать и попить чая.

Вот чем командир живет: получая 750 руб. в месяц все куплю на базаре: мясо плачу от 20 - 30 руб. кило, масло сливочное - 18 руб. фунт, сало - 45 - 55 руб. кило, яички - 10 руб. десяток, 40 коп. огурец, а семья 5 человек, приедешь с работы ужинать нечего, завтракать нечего. Поинтересуйтесь, сколько командиров больных желудками, язвой, катар желудка, калит и гастрит: 40 % больных. Вот отсюда в него и любовь к учебе, в него и мысль куда-нибудь поехать купить продуктов. В чем причина неважной жизни командира? Не знаю, хотя бы сказали, в чем дело, хотя бы мог ориентироваться, живешь втемную, врешь, как врет наша печать, где лгут корреспонденты.

Западный особый военный округ, Минская область.

Лившиц. 28.8.40 г."

Письмо матери.

"Председателю Президиума Верховного Совета СССР тов. Калинину

Гр-ки Асмат Кербадай Джума кизы, жительницы г. Баку, проживающей в Баку же, по Советской улице, д. №147.

Заявление.

Я коренная жительница гор. Баку, мне 38 лет от роду, сама безграмотная, Азербайджанка, имею 7 душ детей, из них 4 учатся.

Четвертый год муж мой Алекпер Рза оглы Раджабов ушел от меня и женился на другой, порвав со мною всякую связь.

Я осталась с 7-мью малолетними детьми, без всяких средств к существованию.

Сама не имею никаких специальностей и никакой поддержки со стороны. Только получаю ежегодно 2000 р. за многодетство и на эти средства поддерживаю существование детей.

От плохого питания дети мои стали больными и слабыми, я никак не в силах улучшить их материальные условия.

Старшая дочь моя, ученица V-го класса, в прошлую зиму за неимением пальто не могла ходить в школу. Остальные мои дети в таком же положении.

Я хотела бы поступить на какую-либо работу, но связана с детьми, поддерживаю свое и детей существование полученным от государства денежным пособием за многодетство, других источников дохода не имею.

Я имела в Маштагах АзССР маленький виноградный садик, состоящий из 6 инжирных деревьев и двух тутовых деревьев, а также из нескольких виноградных лоз. В саду имела одну маленькую комнатку, куда каждое лето я со своими детьми перебирались и проводили летнее время.

Как известно, все сады отобраны и переданы колхозам, в том числе отобран и наш сад.

По поводу этого садика нашего я обратилась к председателю Маштагинского райсовета и просила, войдя в положение моих детей, этот наш садик предоставить в пользование моих детей на лето, а председатель сельсовета сказал, что садиком можем пользоваться, если взнесу плату. Я же не в состоянии внести деньги за пользование садом, дети мои болеют, в летнее время нельзя будет их держать в Баку из-за жары, за неимением средств, лишена возможности отправить детей на лето куда-нибудь:

Ввиду изложенного убедительно прошу Вас пожалеть моих семерых малолетних детей, сделать распоряжение Маштагинскому райсовету, чтобы этот садик, бывший наш, предоставить в пользование моих детей на сезон 1940 года безвозмездно, хотя бы в виде исключения, чтобы я могла детей содержать в летнюю жару в саду.

Прошу и умоляю в просьбе не отказать.

Баку. 25/IV-1940 г."

Исключения для многодетной матери сделано не было.

"Даже честнейший иностранный революционер не может быть уверен в своей свободе".

Венгерский эмигрант Евгений Варга, возглавлявший в 1927 - 1947 гг. Институт мирового хозяйства и мировой политики, в своем письме использовал следующие сокращения: ИККИ - исполнительный конгресс коммунистического интернационала; КП - коммунистическая партия и НКВД - народный комиссариат внутренних дел.

"Строго секретно
Товарищу Сталину И.В.
Копия тов. Димитрову,
копия тов. Ежову.

Проблеме кадров нелегальных партий и массовые аресты.

Уважаемый товарищ!

Вместо правильного сочетания советского патриотизма и интернационализма все более выигрывает почву односторонний ограниченный национализм. Ненависть к иностранцам свирепствует. Иностранцы без разбора рассматриваются как шпионы; иностранных детей в школе ругают фашистами и т.д. (небольшой симптом: впервые в этом году о годовщине со дня основания венгерской республики в нашей печати не было ни одного слова).

Это все более расширяющаяся ненависть к иностранцам вспыхнула вследствие массовых арестов иностранцев (сами причины лежат очевидно не в этом, а в капиталистическом окружении, в опасности войны и в остатках великорусского национализма времен царизма).

Чтобы предупредить всякое недоразумение, я хотел бы подчеркнуть, что при нынешних условиях считаю совершенно правильным скорее арестовать двух невинных, чем не поймать одного шпиона! Советский Союза должен всеми средствами защищаться от врагов, даже если при этом иногда должны пострадать невинные. Меня беспокоит, прежде всего, один политический вопрос: Процесс быстрого истощения и деморализации кадров коммунистических партий фашистских стран, на долю которых в предстоящей войне должна бы пасть очень крупная роль!

Этот процесс происходит по следующим линиям:

а) часть кадров героически отдает свою жизнь на фронтах Испании,

б) все еще растущая часть бывших кадров арестована в Советском Союзе,

в) находящиеся на свободе в Советском союзе кадры вследствие массовых арестов глубоко деморализованы и обескуражены. Эта деморализованность охватывает большинство работников Коминтерна и простирается вплоть до отдельных членов Секретариата ИККИ.

Главной причиной этой деморализованности является ощущение полной беспомощности в делах, касающихся арестов политэмигрантов. Есть случаи, когда подлецы использовали общее недоверие к иностранцам и неосведомленность многих новых сотрудников НКВД в истории братских компартий для того, чтобы путем ложных доносов добиться ареста честных революционеров из подпольных партий. Честный же коммунист, который убежден в невинности кого-либо из арестованных, при всем своем желании почти ничего не может сделать для выяснения недоразумения: он не знает, в каких преступлениях обвиняется арестованный, он не имеет доступа к людям, ведущим следствие и т.д. Так как люди не узнают, на основе какого материала производится арест или осуждение их земляков, среди иностранцев в Советском Союзе распространяется атмосфера паники. Многие объясняют аресты тем, что советское правительство перед лицом грозящей войны последовательно интернирует всех иностранцев. "Все бесполезно, мы все будем интернированы, было бы честнее, если бы правительство отправило бы нас туда открыто, чем клеймить нас врагами народа". Другие шепчут, что аппарат НКВД все еще не очищен полностью, что вредители, ранее прикрывавшие изменников, теперь проводят свою вредительскую работу путем ареста честных революционеров. "Даже честнейший иностранный революционер не может быть уверен в своей свободе". Многие иностранцы каждый вечер собирают свои вещи в ожидании возможного ареста. Многие вследствие постоянной боязни полусумасшедшие, неспособны к работе. Из этих настроений следует, что арест не воспринимается - как это было год тому назад - как позор, а как несчастье. Арестованных не презирают, а жалеют!

Ясно, что люди с подобными настроениями не могут быть кадрами в тяжелых испытаниях предстоящей войны.

2). Последнюю и важнейшую часть образуют подпольные кадры в самих фашистских странах. В их рядах должна существовать величайшая запутанность. Они узнают о массовых арестах своих земляков в Советском Союзе из писем родных и из отсутствия писем; из буржуазных газет; из преувеличенных рассказов высланных из СССР; через троцкистов. Они не получают никакого объяснения этому и сами также не могут его найти.

Я возьму в качестве примера Венгрию, с которой я лучше знаком. Товарищи в Венгрии узнают из Советского Союза, что из спасшихся оттуда или обмененных из тюрьмы наркомов венгерской советской республики лишь четверо на свободе, а десять арестовано; что из основателей венгерской компартии (если не ошибаюсь) на свободе лишь двое, что арестовано несколько сот венгерских рабочих от станка, политэмигрантов. Как они могут себе это объяснить?

Могут ли они предполагать, что венгерская пролетарская революция была поднята врагами рабочего класса? Или они должны думать, что пребывание в Советском Союзе сделало их подлецами? Или они должны поверить клевете троцкистов, которые им нашептывают, то они арестованы в Советском Союзе "реакцией" потому, что они революционеры? Ни одно из этих неверных объяснений конечно не может удовлетворить товарищей в Венгрии. Путаница еще больше увеличивается тем, что каждый арестованный имеет в Венгрии личных знакомых и друзей среди рабочих, которые при отсутствии всякой информации не убеждены в виновности арестованных. Естественно, что такие рабочие, запутавшись, отвернутся от партии. Работа КП Венгрии и наверно всех других подпольных партий этим еще больше затрудняется.

Что можно сделать, чтобы положить конец дальнейшему истощению и деморализации кадров подпольных партий?

Конечно, не может быть и речи о том, чтобы щадить сознательных врагов!

Е. Варга.

Москва. 28 марта 1938 г.".

В передаче использованы документы из Государственного архива Российской Федерации и Российского государственного архива социально-политической истории.

XS
SM
MD
LG