Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Нашествие-2004". Толстые журналы в ситуации рынка. Фестиваль "Амурская осень"

  • Сергей Юрьенен

Сергей Юрьенен: Фестиваль "Амурская осень" - пройдет с 17 по 30 сентября в Благовещенске.

В программе - конкурс российских фильмов и антрепризных спектаклей, панорама китайского кино, поездка в КНР - в Харбин. Кинофестиваль вручит награды "За лучший игровой фильм", режиссуру, сценарий, мужскую и женскую роли. В программе форума "Амурской осени" - ретроспектива фильмов киностудии "Ленфильм", ретроспектива фильмов с участием Софи Лорен, а также киносеансы для детей. Конфиденциальная информация: кинокритики, посетившие фестиваль в прошлом году, рассказывают также про китайские шелковые одеяла, шубы из стриженого шелка (красивее и теплее которых не существует), про то, с какими громадными тюками возвращались из Харбина в Благовещенск народные артисты и заслуженные деятели.

Марина Тимашева: Форум проводится в третий раз, но многие люди впервые услышали словосочетание "Амурская осень" в мае этого года на пресс-конференции фестиваля "Кинотавр". Обиженный на невнимание государства Марк Рудинштейн тогда сказал, что он, конечно, не возражает и против "Амурской осени", но следует отличать одни фестивали от других. Многие решили, что "Амурская осень" - это выдумка главы "Кинотавра", ан оказалась реальность. Рассказывает президент фестиваля Сергей Новожилов.

Сергей Новожилов: Можно говорить о том, что Дальний Восток является дальним. Мы хотим сделать его близким для нас. Мы бы хотели, чтобы тот культурный вакуум, который немножечко ощущается все-таки там, оторванность многокилометровая, многотысячная от центра, от столицы она сказывается. Поэтому неслучайно выбрали город Благовещенск, город благой вести, само название которого располагает к чему-то доброму и светлому, в качестве культурного центра русского Дальнего Востока. Наверное, потому еще, что Благовещенск занимает особое геополитическое положение, находясь прямо на границе с Китайской народной республикой. Поэтому изначально предречен своим положением для развития взаимоотношений с Китайской народной республикой.

Марина Тимашева: Фестиваль приурочили к 55-летию образования Китайской народной республики и установлению с ней дипломатических отношений. А потому в Благовещенске представят панораму китайских фильмов, а затем, переехав в Харбин, покажут там панораму фильмов российских. Мэр Благовещенска Александр Калядин рассказывает.

Александр Калядин: Мне бы хотелось отметить, что, действительно, наш город единственный в России, расположенный непосредственно на границе. Расстояние между китайской народной республикой и городом Благовещенском через реку Амур всего 800 метров. И мы уже на протяжении 11 лет сотрудничаем с городом Хайхе. В рамках сотрудничества, я уж не говорю об экономической части, достаточно интенсивной, идет обмен товарами, мы много работаем над культурной программой. Мы обмениваемся делегациями врачей, учителей. На День защиты детей по 600 ребятишек с китайской стороны и с российской пересекают границу и целый день проводят на сопредельной стороне. Это дает возможность глубже познать культуру своих соседей и воспитывать чувство общности. На волне этих событий родилась идея проведения этого мероприятия. Два кинофорума, которые мы провели, показали, насколько он востребован, насколько он интересен. И сегодня мы уже вышли на международный формат.

У нас будет харбинская часть, которая будет посвящена неделе российского искусства. И что самое характерное - китайцы помнят российское кино, но 50 годов. Современного кино они совершенно не знают. И когда мы вели переговоры о фильмах, они называли фильмы, которые хотели бы увидеть, которые уже для нас стали историей. Современное искусство для них совершено новый, не открытый пласт, они с большим интересом отозвались на наше предложение. В течение четырех дней часть фестиваля пройдет в Харбине и часть фестиваля харбинского будет презентовать "Амурскую осень" в Пекине в посольстве Российской Федерации, где будет присутствовать правительство Китая, правительство Пекина. Я полагаю, что с этого момента сам кинофорум примет совершенно другой формат.

Марина Тимашева: "Амурская осень" делает ставку на зрительский успех, поэтому в этом году предлагает еще и конкурс антрепризных спектаклей. Идея принадлежит Сергею Новожилову.

Сергей Новожилов: Некоторая часть так считает, что антрепризой только зарабатывают деньги, что халтура и так далее. В то же время это явление и нужно его оценивать. Оно существует как таковое. Практически все наиболее крупные артисты театра и кино заняты в антрепризах. Поэтому возникла идея попробовать впервые в России провести конкурс антрепризных спектаклей. Нам кажется, что здесь очень важно, чтобы антрепренеры, продюсеры, все, кто занимается антрепризами. Услышали компетентное мнение. Поэтому профессиональное жюри оценивает антрепризы.

Марина Тимашева: Занятно, что если работу антреприз будет судить профессиональное жюри во главе с Донатосом Банионисом, то киносмотр - любительское, в которое входят прошедшие конкурс жители Благовещенска.

Сергей Новожилов: Мы ориентировались на жанровый кинематограф, который, как нам кажется, более интересен широкому зрителю. И нам хотелось, чтобы зритель оценил, что происходит в жанровом кинематографе в России.

Сергей Юрьенен: Толстые журналы - несмотря на пессимистические прогнозы, "толстяки" выживают в ситуации рынка. В московской студии главный редактор журнала "Знамя" Сергей Чупринин и постоянный автор "Знамени" писатель Анатолий Курчаткин - ровесники и добрые знакомые. Непринужденный диалог:

Анатолий Курчаткин: Сергей Иванович, давно мы с тобой не встречались в студии радиостанции "Свобода". У меня такое ощущение, что время очень изменилось, а журналы, так называемые литературные "толстяки", меняются очень мало. У меня ощущение, как наши "толстяки", как мы все выросли из журналов 19 века - из "Современника", "Отечественных записок", как бы мы это знамя продолжаем нести, а между тем оно очень выцвело.

Сергей Чупринин: Не знаю. Я считаю, что какие-то вещи в культуре должны быть константы. Вещи, которые сохраняются абсолютно неизменными на протяжении длительного времени. Как я себе представляю картину? Толстые литературные журналы, которые на протяжении едва ли не двух столетий были трибуной общественной мысли, литературной мысли по преимуществу, местом, которое собирало вокруг себя людей и писателей, не только писателей, и читателей, кого угодно, выработали и особый тип литературы, который обычно называют толстожурнальным мейнстримом. Есть какой-то набор признаков, которые характеризуют произведения, публикуемые толстыми литературными журналами во всем диапазоне от "Знамени" до, допустим, шовинистического "Современника". Что это такое? Это произведения, написанные на так называемом языке художественной литературы, то есть написанные сложно, изыскано, написанные специальным языком, которым люди не говорят. Это язык Толстого, язык Достоевского, язык Кузьмина, язык Булгакова, язык кого угодно, но это не бытовой язык людей.

Анатолий Курчаткин: Прощу прощения, это связано и с собственным ощущением времени и задач, которые должна решать литература. А по твоему ощущению, мой роман, который вы напечатали?

Сергей Чупринин: Это роман, написанный языком художественной литературы.

Анатолий Курчаткин: Это роман, который трудно читать?

Сергей Чупринин: Толя, твой роман "Солнце сияло" - это образцовое произведение толстожурнального мейнстрима. С одной стороны, он написан специальным художественным языком, это вне всяких сомнений. Не отпирайтесь, писатель Курчаткин. А с другой стороны, это второй важный показатель - это литература больших идей. Та литература больших идей, которая, собственно говоря, и создала русскую классику. Крупные идеи, мысли о жизни, о смерти, о природе вещей и так далее. Именно благодаря этому классические произведения читаются через сто и через двести лет после того, как они были написаны, а не потому, что в них рассказывалась занимательная история.

Анатолий Курчаткин: Спасибо. Значит, меня через двести лет будут читать?

Сергей Чупринин: Не уверен, к сожалению. И дело здесь не в качестве индивидуальном этого текста или всех твоих текстов, а в том, что человечеству свойственно меняться и не всегда в ту сторону, которая кажется нам благоприятной. И вот сложился такой некий, как сейчас выражаются, формат толстожурнальной прозы, серьезной, заставляющей думать, предполагающей читательское сотворчество, отнюдь не только созерцание, скольжение глазами по строчкам, построенный на принципе "душа обязана трудиться". То есть, как сказали бы сейчас сегодняшние подростки, напрягающей читателя и нагружающей читателя. А в нынешней ситуации, в нынешнем клиповом, в нынешнем мультимедийном мире, в нынешнем капитализированном мире, в нынешнем абсолютно аполитизированном мире, когда никого не интересует ни политика, уже мало кого интересуют такие сильные понятия, как судьба России, судьба отечественной культуры, это может восприниматься уже и как что-то архаичное.

Анатолий Курчаткин: Сережа, у меня возникает ощущение, что в редакции журнала "Знамя" грядет некая революция. Во всяком случае, революционные настроения там начинают править бал, и журнал собирается каким-то образом меняться, так что ли?

Сергей Чупринин: Это не совсем так. Благодаря тому, что происходило с журналом на протяжении очень длительного времени, этих двух столетий, были главным поставщиком качественной русской современной литературы. Современная для того времени, для своего времени. А последние десять лет они все более и более превращаются в некий такой заповедник хорошего литературного вкуса, достойных традиций, серьезного содержания, серьезного ответственного читательского отношения к текстам и так далее. Мы десять лет прожили в этой ситуации заповедника, она нас в свою очередь напрягает и перегружает.

Анатолий Курчаткин: Я так понимаю, что ты и вся редакция живет с подобным ощущением тоже не один год. Что такое впечатляющее вы опубликовали в первой половине нынешнего года, то, под чем ты можешь подписаться, сказавши, что это и высокая качественная литература, и это тот уже переход через мост или пусть попытка строительства моста к этому новому времени?

Сергей Чупринин: В наши планы отнюдь не входят никакие радикальные революционные преобразования. И мы не станем журналом другого типа и другой литературы - это вне всякого сомнения. Нам не о чем жалеть. Скажем, ты спросил, что достойного внимания? Мне неловко, глядя в глаза, говорить о твоем романе "Солнце сияло", который появился весной этого года. Но я хотел бы к нему добавить и роман Анатолия Королева и роман Алексея Слаповского и еще некоторые тексты. Среди грядущего очень интересный, на мой взгляд, маленький роман нашего постоянного автора Леонида Зорина. Но нам хочется, чтобы и в этом заповеднике, в этом музее подлинной достойной словесности, происходили какие-то свежие движения и акции. Знаешь, как в академическом театре время от времени создаются малые сцены, студии, на которых те же самые мастера пробуют какие-то новые поиски.

Анатолий Курчаткин: Начал говорить ты о новом, о поиске. Что во втором полугодии?

Сергей Чупринин: Да, это как раз проблема нашего второго полугодия. Так когда-то Станиславский во МХАТе создал второй МХАТ, так из студии появился Вахтанговский театр. Мне удобно применять здесь как раз театральные ассоциации. И даже свой эксперимент, а он появится в 11 номере этого года в ноябре, мы назвали "Малая сцена". Мы хотели попробовать опубликовать произведения выборочно, жестово, скорее указующим пальчиком, те произведения, которые вполне достойны литературно, но никогда не появлялись на наших страницах, и не могли бы появиться. Например, один рассказ, написанный в стилистике фэнтези, сейчас чрезвычайно популярной в России и за рубежом. Никогда фэнтези не печаталось в толстых литературных журналах. Это какие-то стихи, написанные либо в подчеркнуто наивной, примитивистской манере, тоже не возникающие в нашем нынешнем в высшей степени усложненном и даже переусложненном лирическом мире. Это статья, которая написана как поэма в прозе. Хотим попробовать, что такое выйдет и посмотреть, как к этому отнесется читатель, не заменяя, разумеется, толстожурнальный мейнстрим этими движениями, но пытаясь найти соседство привычного для нас языка традиционной культуры с языком, которым сейчас говорит улица. Улица в культурном, а не в бытовом смысле этого слова.

Анатолий Курчаткин: А, может быть, улица требует больше внимания уделять литературе как бизнесу? Скажем, я недавно был на НТВ, еще когда там начальником Сенкевич был. Была встреча с рядом писателей, и он сказал, что телевидение - это теперь бизнес. И при этом должно оставаться вместе с тем искусством, частью культуры. Может быть, все-таки журнал и литература должна становиться просто бизнесом?

Сергей Чупринин: Да, конечно. Продолжая оставаться культурным объектом, он должен в то же самое время и привлекать чей-то интерес, быть способным купленным. Не купленная книга, не разошедшийся тираж журнала - это то, что уже не существует. Тогда, может быть, имеет смысл и нашим постоянным авторам, и тебе, Анатолий Николаевич, и другим нашим друзьям тоже чуть-чуть подумать, а что же сейчас покупают, и так ли плох тот Гришковец, который выпустил роман "Рубашка", занявший рекордные позиции в рейтинге книжных продаж?

Анатолий Курчаткин: Это как раз момент бизнеса. А как это делать? Я как писатель, я стремлюсь к тому, чтобы все-таки пытаться говорить языком улицы. А что ты, как издатель журнала, как редакция, кроме этого 11 номера, что может предложить?

Сергей Чупринин: Мы очень ценим, когда печатаем произведения своих постоянных авторов. У нас есть такие авторы, и ты в их числе. Я очень ценю, что только у нас печатался Георгий Владимов, только у нас печатался покойный Булат Окуджава. Очень ценю, что и сейчас есть писатели, которые печатаются только у нас и больше нигде. Но, сказать по правде, печатать вас огромное удовольствие - и почти никакого риска. Это все равно какой-то определенный уровень, определенная репутация, есть какой-то звук в читательской среде. А настоящее удовольствие получаешь, когда вдруг видишь рукопись, фамилия автора тебе ничего не говорит решительно, написано как-то не так, как у всех, и еще неизвестно, хорошо это или плохо. Поэтому для меня, например, в 2004 году самым большим удовольствием была публикация "Книги для впавших в уныние" совсем молодой писательницы Майи Кучерской. Это первый номер этого года. Это повесть о священниках, о пастве, вернее цикл рассказов очень смешных, иногда жутких и страшных. Она пришла в самотеке и должна была в этом самотеке и погибнуть. Но случайно попалась на глаза и оказалась очень хорошей и славной вещью, сейчас неплохо продается после того, как была выпущена издательским домом "Время".

Анатолий Курчаткин: Ну что, замечательная вещь, по-моему, я читал с громаднейшим удовольствием. Если журнал "Знамя" будет строить так свой бизнес, я надеюсь, что и журналам грозит долгая жизнь. Один язык с улицы будет найден.

Сергей Чупринин: Я бы посоветовал рисковать. И рисковать себе как издателю, и рисковать тебе и твоим товарищам-писателям. Рискнем!

Анатолий Курчаткин: Ну, рискнем.

Сергей Юрьенен: "Нашествие-2004". В минувшие выходные, 7-8 августа, в Тверской области, близ приволжского поселка Эммаус, состоялось, возможно, главное музыкальное событие лета. 10 тысяч палаток, до ста тысяч участников... Рок-фестиваль, о котором в питерской студии рассказывает Алексей Бороховский, предоставил "Свободе" эксклюзивный аудиоматериал...

Алексей Бороховский: "Нашествие" проводится уже в шестой раз, но впервые так далеко от Москвы. Это связано с тем, что администрация Московской области не пошла навстречу организаторам "Нашествия" из-за недоверия, что они смогут обеспечить достаточную в первую очередь антитеррористическую безопасность. Об особенностях проведения "Нашествия" 2004 и об отличиях его от других российских музыкальных фестивалей расскажет Валерий Жук, музыкальный ведущий радиостанции "Наше радио. Санкт-Петербург", представитель организаторов фестиваля.

Валерий Жук: Отличие фестиваля "Нашествие" от других "опенэйров" существенно. Во-первых, это двухдневное действо, которое действительно оправдывает свой девиз "Главное приключение лета". Вы вырываетесь из городского круговорота, погружаетесь в походно-музыкальную жизнь. Десять тысяч палаток, две тысячи автомобилей, 44 группы за два дня. Каждое выступление обрамлено каким-либо сценическим действом. Приятно удивляло минимальное количество людей, разгоряченных от прохладительных напитков до состояния "ни петь, ни танцевать".

Алексей Бороховский: Уже упомянутый девиз фестиваля "Нашествие" "Главное приключение лета" обернулся буквальной и не очень приятной стороной. В субботу во второй половине дня начался ливень, причем с градом. На следующий день тоже не обошлось без дождя. Были затоплены гримерки музыкантов и штаб фестиваля. Однако надо отдать должное организаторам, музыкантам и зрителям, которых было, между прочим, около ста тысяч человек, "Нашествие" продолжалось. Всего же за два дня нашествия выступило очень много групп и исполнителей, как молодых, так ветеранов, всех мысленных стилей и направлений, которые вмещает в себя российское рок-пространство. Среди них "Ленинград", "Океан Эльзы", "Браво", "Звери", "Чайф", "Смысловые галлюцинации", "Ночные снайперы", "Мумий Тролль", "Танцы минус", "Ария" и "В-2".

Вообще при неизбежных многочисленных недочетах и непредвиденных объективных проблемах фестиваль "Нашествие" можно считать успешным. Это действительно первый подобный опыт в России. Более крупного и авторитетного, хотя и весьма разношерстного по составу участников музыкального форума еще до сих пор не было. И то, что на фестивале не произошло никаких серьезных неприятностей и трагедий - это большой плюс. Ведь даже на знаменитых европейских и американских "опенэйрах" десятки задержанных силами правопорядка и даже смерть одного-двух человек - это нормальная статистика. Ну, а главной, за многие месяцы рекламируемой и ожидаемой сенсацией "Нашествия" стало воссоединение одной из групп легенд русского рока.

Валерий Жук: "Гвоздем" второго дня фестиваля было выступление "Наутилуса-Помпилиуса", объединившегося практически только на один день. На один день фестиваля.

(Песня)

XS
SM
MD
LG