Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

День индейки


Автор программы Александр Генис

Чтобы полюбить индейку, надо ее увидеть - живую и дикую. Возле моего дома есть небольшой лесистый заповедник, где я стараюсь проводить бОльшую часть свободного времени. С одной стороны, место - глухое, с другой - Манхэттен видать. Вот тут и произошла наша первая встреча. Я чуть не наступил на нее и рад, что этого не сделал. Возмущенная птица вскочила на могучие, как у страуса, ноги, вытянула шею, развернула крылья и с гневным клекотом бросилась в атаку. С испугу она мне показалась размером с лошадь. Но и потом, когда мы уладили отношения, я не переставал поражаться ее статью. В диком индюке нет ничего от курицы. Это сильный и независимый зверь. Индейки быстро бегают, неплохо летают и часто дерутся. Особенно холостяки, которые размножились в нашем заповеднике и, чувствуя себя тут хозяевами, вовсю гоняют белок, канадских гусей и даже енотов.

Чтобы никто не думал, что я преувеличиваю героизм знакомых пернатых, приведу случай, который произошел накануне нынешнего Дня благодарения в штате Огайо, в не так уж маленьком городе Оберлин, университет которого, кстати сказать, известен прекрасной славистской кафедрой.

Диктор: В центре города, неподалеку от местной начальной школы, объявилась дикая индейка. Заявив свои права на окружающую территорию, она нападает на детей, кошек и собак. Одну семью она загнала в машину, где люди прятались от взбешенной птицы, пока та не ушла. Полиция получила больше 20 жалоб на нападения, но поймать индейку до сих пор не смогли.

Александр Генис: Похоже, что эта индейка переживет нынешний День Благодарения, роковой для 50 миллионов ее сородичей, без которых немыслимо справить праздник.

Конечно, сегодня американцы обычно имеют дело с замороженными тушками из супермаркета. Но началось-то все как раз с диких птиц, спасших пилигримов от голодной смерти. Память об этом придает традиционной жареной индейке на праздничном столе ритуальное, сакральное значение. Это американская версия манны небесной, которую - в виде этих красивых и вкусных птиц - Бог, как считали благочестивые пуритане, послал праведникам, чтобы ободрить их в дни тяжелых испытаний.

В отличие от других мифов, этот мы не должны принимать на веру. История сохранила тщательно документированные свидетельства о самом первом Дне благодарения. Его описание вошло в записки первого губернатора колонии Уильяма Брэдфорда. Итак, Новая Англия, осень 1621-го года, пуритане готовятся к неизбежно тяжелой, как они уже узнали на своем опыте, второй зиме в Новом Свете:

Диктор: Стали собирать свой небольшой урожай и готовить жилища к зиме, ибо все выздоровели, и запасов было довольно. : Все лето нужды ни в чем не терпели. С приближением зимы стали добывать и дичь, которая в этих местах в первое время изобиловала. Кроме водоплавающих птиц, много было диких индеек, которых добыли множество. Многие написали тогда друзьям, о том, как сытно живут, и то была истинная правда.

Александр Генис: Чтобы отметить плодородие и гостеприимство новой земли, пилигримы решили устроить праздник. Сведения об этом сохранились в записях другого поселенца, Эдварда Уинслоу:

Диктор: Наш губернатор послал четырех человек охотиться на птиц, чтобы все мы могли насладиться плодами наших трудов. Четверо охотников убили столько дичи, что ее хватило и нам, и гостям-индейцам почти на неделю. Три дня мы посвятили играм, упражнениям и обильной трапезе. Хотя не всегда дары этой земли были так щедры, в эти дни, благодаря Божьей заботе, у нас всего было вдоволь.

Александр Генис: Сохранился даже список пилигримов, принимавших участие в празднование первого Дня Благодарения:

Диктор: Всего на обеде был 51 колонист. Из них - четыре замужние женщины, пять девушек, восемь подростков, 13 детей и 21 взрослый мужчина.

Александр Генис: Известны имена и фамилии каждого - не только уже знакомые нам Брэдфорд и Уинслоу, но и все остальные - Олден, Эллертон, Биллингтон, Брюстер, Браун и другие. Со временем их потомки стали американской знатью. Их имена мелькают на страницах исторических книг, встречаются на географической карте, в названиях прославленных университетов - например род-айлендский "Браун".

В изначально демократической Америки, не признававшей феодальные социальные различия, потомки пуритан, конечно, не обладают никакими преимуществами. Но они считаются дворянством духа. Пилигримов принято называть духовными отцами нации, а их скромное торжество стал самым интимным праздником Америки.

Уже четвертый век, в четвертый четверг ноября, в каждом американском доме разыгрывается мистерия на манер тех, что знала и любила средневековая Европа. Более того, сходство идет и дальше, ибо, по сути, в день Благодарения вновь и вновь воспроизводится ключевой эпизод священной истории американского народа. Это американская версия библейского предания. Ветхозаветная история Нового Света. Книга Бытия соотнесенная с судьбой пилигримов. Не зря так тщательно и кропотливо в День Благодарения соблюдается праздничный ритуал. Недаром, так строго выверено по давнему обычаю меню торжественного обеда с его главной героиней - жареной индейкой. Тут, как и положено мистерии, любая деталь наполнятся сакральным смыслом. В этот день Америка ежегодно отправляет важнейшее таинство. Выходцы из Старого Света заново скрепляют магическую связь с землей Нового Света. То, что в основе всей этой праздничной мистики лежит документальная фактографическая достоверность, придает торжеству особый характер, позволяющий особенно остро ощутить историческую молодость Америки. Это ведь редчайшая ситуация! Народы Старого Света растеряли свои корни в седой и легендарной древности. Их происхождение всегда находится за пределами документа, вне истории. Американцы же, как мы только что показали, по именам знают своих предков, по дням и часам могут перечислить события своего прошлого. Это, пожалуй, самая поразительная особенность американской истории. Нация, которая помнит свое рождение, так же необычна, как человек, вспоминающий обстоятельства собственного появления на свет.

День Благодарения - праздник, принадлежащий не только прошлому, но и настоящему. История пилигримов продолжается и сегодня. Ведь волна эмигрантов по-прежнему не иссякает. В этой протяженности праздника, в этой его принципиальной незавершимости, в этой открытости в будущее и содержится истинный - провиденциальный - смысл Дня Благодарения.

Америка не сразу оценила его духовный потенциал. Очень долго День Благодарения справлялся лишь по частной инициативе. Потом губернаторы то одного, то другого штата (естественно, чаще всего это были новоанглийские штаты) объявляли праздник особым декретом. Только во времена Гражданской войны, в самый ее тяжелый - 1863-й - год - Авраам Линкольн сделал День Благодарением государственным торжеством. Но и теперь он входит в праздничный календарь на специальных условиях. Президент каждый год выпускает особую декларацию, призывающую американцев отметить этот день, вознеся благодарность, за те блага, которыми Новый Свет одарил всех его жителей.

Такой обычай позволяет внести в торжество актуальный сюжет. Поэтому каждый День Благодарения и похож, и не похож на все остальные. Всякий раз он рассказывают свою историю. Сейчас она, конечно, связана с войной против террора.

Так, в прошлом году, в декларации Буша, написанной по совсем еще горячим следам террористического налета, говорилось:

Диктор: "Сегодня, когда мы только оправляемся от страшной трагедии 11 сентября, все американцы, без различия вероисповеданий и происхождения, благодарят Бога за щедрые дары, которыми наслаждаются жители этой свободной, благоверной и справедливой страны".

Александр Генис: В этих по-старинному торжественные словах, сознательно имитирующих риторику пилигримов, вся суть традиции. Живой ее, однако, делают не государственные декларации, а 300 миллионов старых и новых американцев, щепетильно соблюдающих древний - по меркам этого полушария - ритуал.

О том, как они это делают, о том, что значит День Благодарения для рядового американца, рассказывает репортаж Владимира Морозова, побеседовавшего накануне праздника со своими соседями.

Владимир Морозов: Моей первой собеседнице 28 лет. Ее зовут Шахида. Она помогает мужу, который владеет магазином электроники.

Шахида: Если нас приглашают американские друзья, то мы идем и на День Благодарения и на Рождество. К себе мы зовем их на наши мусульманские праздники. Как к нам относятся после теракта 11 сентября? По-прежнему, хорошо. Моему старшему сыну 8 лет, ему в школе никто плохого слова не сказал. Я ношу традиционный мусульманский платок. Соседи давно привыкли. А в больших магазинах или в кино после 11 сентября люди стали на меня оглядываться. Вот и все перемены, которые я заменила.

Владимир Морозов: Моя вторая собеседница несколько постарше. Ей 92. Ее зовут Йаффа. В Америке больше 50 лет.

Йаффа: День благодарения? Конечно, мы его отмечаем. Празднуем, что перебрались через океан и остались живы. У нас во время Холокоста погибла почти вся семья. Я и муж выжили, потому что нашелся добрый поляк, который прятал нас у себя в подвале. Хотя знал: если немцы найдут у него евреев, то убьют и его вместе со всей его семьей. Как мы в Америке язык выучили? Нет, тогда курсов не было. Да если бы и были - у нас денег едва на еду хватало. Мы газеты читали со словарем, с людьми разговаривали, так и выучили язык. Как мы празднуем? Собираемся вместе за столом. Мне 92, но я еще пытаюсь петь. (Поет).

Владимир Морозов: Мулаху 38, из них половину он прожил в Америке. Школу кончил в Йемене, университет в Америке. Работает инженером-программистом. Что значит для него День благодарения?

Мулах: День Благодарения - это хвала Богу, за все, что он нам дал. Для нас мусульман, каждый день - это День Благодарения. Мы ежедневно обращаемся к Богу с молитвой. Нет, каждый день ходить в мечеть мне некогда: я занят на работе. В основном я молюсь дома. Американцы отмечают День Благодарения раз в год. И мы, тоже отмечаем этот день, собираемся за праздничным столом.

Владимир Морозов: Мой сосед Тревис очень серьезный господин. Он любит читать, иногда мы беседуем о политике. Тревис живет в Америке 11 лет. С самого рождения. Как празднует он День Благодарения?

Тревис: Я еду в гости к тете. Там они готовят индюшку. Вы же знаете, что на праздник первые поселенцы ели дикую индюшку. У них в Англии такой дичи не было, а в Америке они стреляли ее, сколько хотели. В общем, пировали. Как мы теперь. Тетя ставит на стол тыквенный пирог, печеные яблоки, клюквенный соус.

Владимир Морозов: Тревис, а что значит для тебя День Благодарения?

Тревис: Это день, когда мы приехали в нашу страну, подружились с индейцами и научились у них, как выращивать разные растения. Кроме того, для нас это праздник свободы и демократии. Ведь пилигримы приехали в Америку, чтобы свободно жить. Английский король их постоянно донимал, вот они и уехали. Обе мои прабабушки приехали из Англии. Дед моей матери приехал из Ирландии, а папин отец из Германии.

Владимир Морозов: Джек - художник. Ему к 70-и. Родился в Америке. Но хорошо помнит своих иммигрантов-родителей.

Джек: Я из семьи булочника. Родители жили небогато. У нас дома на праздник собирались члены семьи - простые работяги, некоторые только что из Польши. Историю про пилигримов не вспоминали, а может, и не знали. Мы до сих пор собираемся, те, кто живет в Нью-Йорке. Теперь все с университетскими дипломами, историю все знают, но о пилигримах тоже ни слова. Праздник - повод повеселиться. Домой никто не зовет, сходимся в ресторане. Как многие в Нью-Йорке. Как-то я был у друзей в штате Висконсин, в маленьком городке. Там День Благодарения - очень важный праздник, почти как Рождество.

Александр Генис: Приехав в Новый Свет, Набоков написал своей горячо любимой сестре письмо с признанием в любви к Америке. Кончалось оно так:

Диктор: "Страну эту я люблю. Наряду с провалами в дикую пошлость, тут есть вершины, на которых можно устроить прекрасные пикники".

Александр Генис: Может быть, лучший из таких "пикников" - День Благодарения.

Я говорю так еще и потому, что из всех американских праздников только День благодарения стал моим. Я, конечно, люблю Рождество, но мы с семьей его отмечали еще в России. В этом была некая фронда, приближающая к Западу. Тем более, что в Риге, где я вырос, рождественские традиции жили и в советское время. Языческие Халлоуин я научился праздновать уже в Нью-Йорке, но ничего специфически американского в нем нет. Черти - везде черти. А вот 4 Июля так и остался для меня добавкой к уик-энду - праздник чужой революции, день не нашей независимости.

Зато последний четверг ноября - уж точно красный день в календаре любого эмигранта. Как я уже говорил, это - интимный праздник, будто специально приспособленный для выяснения личных отношений с Новым Светом. Что я, собственно, и делаю последние 25 лет - как раз этой осенью отметил круглую дату. Опыт, однако, не прибавил ясности моим ощущениям. Поэтому моя серебряная свадьба с Америкой - скорее повод, чем оправдание этих размышлений, которыми я хочу завершить нашу праздничную беседу.

Дело в том, что об Америке очень трудно писать честно. Нам ведь только кажется, что искренность - продукт волевого усилия. Чаще добрых намерений ей мешает беспомощность, дефицит даже не опыта, а концептуальных конструкций его выстраивающих в умопостигаемый и внятный отчет. То, что я живу в этой стране четверть века, скорее мешает, чем помогает.

Иногда мне кажется, что раньше я знал Америку лучше. Издалека она ничем не отличалась от всех стран, где я не бывал - ведь я вычитал ее из книжек. По этому поводу у Романа Якобсона есть замечательно точная фраза:

Диктор: "Говорить о жизни на основании литературных произведений - такая благодарная и легкая задача: копировать с гипса проще, нежели зарисовывать живое тело".

Александр Генис: Книги мало что говорят о жизни, потому что они не имеют с ней дела - писателей интересует не норма, а исключения - Отелло, Макбет, Моби Дик:

В сущности, переезд через океан изменил ситуацию меньше, чем должен был бы. Даже живя в стране, я чаще всего сужу о ней по отражениям. Иногда умным, как в "Нью-Йорк Таймс", чаще простым, как Голливуд. Самое сложное - проникнуть в обычную жизнь. Прозрачная, как оконное стекло, она не оставляет впечатлений.

Вспоминая сотни страниц, которые я написал об Америке, я поражаюсь тому, как в них мало американцев. Все больше - география с историей. Но где-то же они были! Не мог я 25 лет провести среди своих, не замечая чужих. И все-таки моя Америка пуста и прекрасна, как земля на второй день творения.

Философ Сантаяна говорил: "Америка - великий разбавитель". На себе я этого не заметил. Видимо, есть в нашей культуре нерастворимый элемент, который сопротивляется ассимиляционным потугам. Америка, впрочем, никого не неволит. Она всегда готова поделиться своими радостями - от бейсбола до жареной индюшки, но и не огорчится, если мы не торопимся их разделить: свобода.

- Свобода быть собой, - важно заключил я однажды, выпивая в компании молодых соотечественников.

- Ну, это не фокус, - возразили мне, - ты попробуй стать другим.

Это и впрямь непросто, да и кому это надо, чтобы мы были другими? Меньше всего - Америке. Она уважает различия, ценит экзотику, ей не мешают даже те чужие, что не желают стать своими. Но, вообще-то, ей все равно. Она не ревнива.

Пожалуй, именно за это я ей больше всего благодарен: Америка не требует от меня быть американцем. Это и понятно: у нее нет одной культуры, одной расы, одной традиции. Здесь нет общего знаменателя, без которого немыслима каждая страна Старого Света. Открытая для всех, Америка представляет каждому оставаться самим собой. Конечно, быть собой можно везде, но, скажу я, суммируя 25-летний опыт, стать собой в Америке все-таки проще. Только она дарит человеку высшую свободу - свое вежливое безразличие. Каждый пользуется Америка, как хочет, и как может, и как получится. Не она, а ты определяешь глубину и продолжительность связи - от полного растворения до абсолютного изоляционизма. Америка признает двойное гражданство души. И эта благородная терпимость оставляет нам право выбирать, когда, как и зачем быть американцем.

Вот за это я и поднимаю свой бокал в День Благодарения.

XS
SM
MD
LG