Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Стивен Сондхайм и его интеллигентные мюзиклы


Автор программы Марина Ефимова

Диктор: Передача посвящается американскому и композитору и поэту Стивену Сондхайму - живому классику американского музыкального театра.

Марина Ефимова: Это баллада о человеке по имени Свинни Тод, о лондонском парикмахере, который стал демоном улицы Флит-стрит. Написал эту балладу и весь трагикомический мюзикл "Свинни Тод" современный американский композитор и поэт Стивен Сондхайм, который и сам был, в некотором роде, демоном своей улицы - Бродвея. Дело в том, что Сондхайм, которому сейчас 72 года, за время своей карьеры полностью трансформировал американский музыкальный театр, изменив форму, стиль и дух бродвейского мюзикла. Рассказывает музыковед из Беркли Мел Гордон.

Мел Гордон: До него музыкальные номера в мюзиклах представляли собой предсказуемую, однотипную форму - баллады, комические куплеты, эксцентричные песенки и так далее. Так называемый, "стиль аллеи цинковых сковородок". Даже время одного номера было стандартизировано - 4 минуты. Сондхайм перемешал все формы.

Марина Ефимова: Этот квартет под названием "Ты кого хочешь сведешь с ума" хоть и необычного звучания, но все же песенка. А в этом же мюзикле, мюзикле "Труппа", есть и вообще небывалый номер - музыкальная перекличка телефонных мессаджей, оставленных на автоответчике друзьями героя, которого зовут Бабби.

Мел Гордон: Но главное - Сондхайм абслютно сменил темы и настроения мюзиклов. Во-первых, многие из них стали отражать современные ему характеры, ситуации, лексику и мораль. А во-вторых, часто они преобретали оттенок фарса или черной комедии. Даже его музыка стала ироничной.

Марина Ефимова: Характерный пример - песня Сондхайма "Рано или поздно ты будешь моим", написанная им для кинофильма "Дик Трейси". "Дик Трейси" - кинокомикс. И соответственно, музыкальные номера Сондхайма к нему написаны также - чуть плакатно, чуть условно - как и вся вещь. Но в большинстве мюзиклов самого Сондхайма, действуют не просто люди с живыми эмоциями, но с эмоциями чрезвычайно типичными для современного американца-горожанина. Вот, что говорит об этом другой участник нашей передачи, директор Музыкального института Университета Оклахомы и специалист по творчеству Сондхайма Кеннет Фьюкс.

Кеннет Фьюкс: Сондхайм оказался способен создать реальные, живые характеры в жанре мюзикла. Это небывалое достижение. Живые люди с реальными эмоциями появились на бродвейской сцене. Конечно, начало этому положили Роджерс и Хаммерстайн своим мюзиклом "На юге Тихого Океана", затем Бернстайн "Вестсайдской историей". Но Сондхайм был единственным, кто подхватил эту живую нить. Именно это и составляет его отличие от всех других бродвейских композиторов. Когда Сондхайм и его режиссер создали подряд три мюзикла - "Фолис", "Литтл найт мьюзик" и "Компани" - это трио изменило американский мюзикл навсегда. "Компани" стал одной из самых значительных и характерных его работ. Как ни один другой, этот мюзикл написан об американцах второй половины 20 века. Эмоциональное напряжение, стресс и рефлекторность нью-йоркцев просто поют в этом мюзикле. Герой мюзикла Бобби - это американец горожанин, мой современник. Он хочет любви, прочной связи, тесного контакта. В то же время, он боится, как огня, не может решиться на бесповоротный шаг в отношениях. Это типичные мы.

Марина Ефимова:
Любовь значит, что кто-то будет тебе слишком близок,
Будет ранить тебя слишком больно,
Будет ждать тебя ночами,
Будет устраивать тебе ад,
Но даст почувствовать тебе, что ты жив.

Вы знаете, профессор Фьюкс, мне иногда кажется, что мы, русские, проще вас, американцев. Мы женимся, да и все тут. А вы 10 лет собираетесь с духом. Однако, профессор Мел Гордон считает, что в творчестве Сондхайма гораздо больше русского, чем мы думаем.

Мел Гордон: Дело в том, что Сондхайм, как братья Гершвины, как Рубен Мамолиан, как Ирвин Берлин, вышел из среды русских евреев-эмигрантов. То есть, из европейской и русской культурной традиции. Их называли блэк-рашнз, потому что в Америке они все заражались негритянской музыкой, смешивали ее с европейской музыкальной традицией и украшали все это русской чувствительностью. Таков и Сондхайм, хотя он уже третье поколение, выросшее за пределами России. И, кроме того, в каждом мюзикле Сондхайма есть персонаж, чьим прототипом является мать автора. Это тоже, по-моему, русская черта.

Марина Ефимова: Это был отрывок из арии бабушки из изящного мюзикла Сондхайма "Воскресенье в парке с Джорджем", где на сцене оживают картины Жоржа Сера. Профессор Фьюкс, я знаю, вы специалист по творчеству Сондхайма, но я хотела бы спросить, за что вы, лично, его любите?

Кеннет Фьюкс: По нескольким причинам. Во-первых, за то редкое мастерство, с которым он строит, созидает, конструирует свои музыкальные вещи. Во-вторых, за интеллигентность его лирики. Как в музыке, так и в словах.

Марина Ефимова: Вы знаете, я и сама потрясена мастерством Сондхайма, энергией его музыки, интеллигентностью его текстов, но мне не запомнилось почти ни одной его мелодии.

Кеннет Фьюкс: Это частая жалоба. На самом деле, они чрезвычайно мелодичны. Но они так входят в общую мелодическую канву действия, так привязаны к драме персонажа, что они почти не могут существовать сами по себе, как песни. У прежних авторов мюзиклов, герой выходил на просцениум и вне зависимости от характера своего персонажа и его ситуации, исполнял красивую партию, которая тут же начинала жить отдельной жизнью песни-хита. Но чем глубже в 20-й век, тем больше внимания создатели мюзиклов сосредотачивали на самом спектакле, на пьесе, на либретто. Первыми ласточками были Роджерс и Хаммерстайм, у которых Сондхайм учился. За ними шел Леонард Бернстайн, а затем сам Стивен Сондхайм. Драма характеров, выраженная в музыке, волновала их больше, чем создание красивой, мелодичной, популярной песни.

Марина Ефимова: Как многие неискушенные зрители, насмотревшись "Герники", думают, что Пикассо не умел рисовать, и потом страшно удивляются, увидев его изящнейшие иллюстрации к греческим мифам, так и я - неискушенный слушатель сложной музыки Сондхайма - страшно удивилась, узнав, что он написал одну из самых популярных песен своего времени - "Пришлите клоунов". Песню-расставание, такого нелепого, что оно похоже на цирк, не хватает только клоунов.

Стивен Сондхайм рос в богатой, но разбитой нью-йоркской семье. Отец, которого мальчик любил, и от которого в наследство получил музыкальность и страсть к театру, ушел от семьи, когда сыну было 10 лет. Биограф Сондхайма, музыковед Ситрон пишет.

Ситрон: После развода, мать по суду получила права на сына. Стивен мог видеть отца только раз в неделю. Причем, мать предупредила его, что будет следить за ним, и если он посмеет встретиться с новой миссис Сондхайм, то она засадит отца в тюрьму. Стивен признался однажды в беседе с другом: "Мать от природы была монстром, и я не понимал, как отец мог оставить меня в логове тигра. Я не могу его за это обвинять, но я его обвиняю".

Марина Ефимова: Может быть, поэтому темой многих мюзиклов Сондхайма стала месть. Тихоокеанская увертюра "В лесу убийцы" и "Свинни Тод", в которой парикмахер поет гимн своему другу - серебряной бритве, которая прожила много лет в заперти, как и он, а теперь поможет ему отомстить. Маленький Стивен Сондхайм, оказавшись сиротой при живых родителях, не остался без семьи.

Ситрон: По счастливой случайности, еще маленьким мальчиком, он подружился в школе с Джимом Хаммерстаймом - сыном знаменитого поэта и либреттиста, соавтором композитора Роджерса, создателя мюзиклов "Оклахома" и "Звуки музыки". Дружная и любящая семья Хаммерстаймов практически усыновила Стивена. Оскар Хаммерстайн, сразу заметив талант своего воспитанника, научил его всему, чему можно научить в этом ремесле, а когда Стивен вырос, он ввел его в бродвейский мир. Первой работой Сондхайма был текст к мюзиклу Леонарда Бернстайна "Вестсайдская история". После смерти своего приемного отца и первого учителя, Стивен писал в письме к другу: "Оскар был человеком ограниченного таланта, но безграничной души".

Марина Ефимова: Другим учителем Сондхайма был композитор Мильтон Бэббит.

Кеннет Фьюкс: Я, между прочим, тоже был учеником Мильтона Бэббита. Он - один из лучших знатоков европейской классической музыки. И при этом он обожает американскую масскультуру, включая бейсбол. К тому же он математик, как и Сондхайм. Поэтому, когда Сондхайм пришел к нему в начале 50-х годов, они, как говорится, спелись на первом же уроке. Они оба интеллектуалы от музыки, влюбленные в ее народные, популярные формы.

Марина Ефимова: Разобрав симфонию Моцарта или сонату Бетховена, учитель и ученик часами обсуждали все детали техники и гармонии какой-нибудь одной песни из мюзикла Джерома Керна. Тогда-то Стивен Сондхайм и начал свои первые опыты в искусстве мюзикла.

Кеннет Фьюкс: Природа Сондхайма - любовь к загадкам и комбинациям. Он любит усложнять вещи, комбинировать старые и простые формы так, чтобы из них получились новые и сложные. Он всегда включает в свои произведения игру. У него, например, есть несколько песен, в которых последнее слово меняет весь смысл ситуации. В мюзикле "Компани" стюардесса, женщина к которой герой пришел на одну ночь, собирается улетать в Барселону, и герой, уверенный в неминуемости ее изчезновения, начинает играть в, казалось бы, безопасную игру, уговаривая ее остаться. И когда он уже заигрывается так, что пути назад нет, она вдруг соглашается к полной растерянности героя, который попал в ловушку.

В этом смысле характерен и мюзикл "Фолис", тоже очень ироничный. Многие считают его лучшей работой Сондхайма. Этот мюзикл был поставлен в 1972 году самым изобретательным и интересным режиссером Сондхайма Халом Принцем. В мюзикле "Фолис" сюжет в том, что закрывается и выходит из бизнеса старый театр-варьете. Бывшие девушки из водевильного кордебалета - теперь уже постаревшие дамы - вместе с мужьями приезжают туда взглянуть в последний раз на театр. Вместе с ними на сцене за их спинами появляются духи, образы прелестных танцовщиц, пролетающих по старому театру. Музыка этой вещи - пастиччо, то есть комбинация старых, веселых, водевильных мелодий 20-х годов с трагической сондхаймовской темой настоящего - символ неосуществленных мечтаний и фантазий.

Марина Ефимова:
Сперва роковая женщина, потом чья-то мать,
Потом забытый персонаж, которого не ждут,
Но я еще тут.
Сначала хвала, потом хула,
Знакомые лгут,
Но я еще тут.
Пишу мемуары,
Почти закончила труд,
Но я еще тут.

Эта песня стала гимном стареющих актрис. Правда, в нашей передаче ее исполняет молодая еще Барбара Стрейзанд.

Кеннет Фьюкс: Обычно, большинство американцев слушают бродвейские мюзиклы на компакт-дисках, потому что билеты слишком дороги. Но с Сондхаймом это не получается. Он слишком сценичен, слишком драматичен, слишком зависит от исполнителей и, даже, от их исполнения. Его невозможно слушать в записи, его надо смотреть на сцене. Из его спектаклей невозможно исключить игру. И даже в его музыке, только в театре, во всей постановке целиком, делается видным рисунок всей вещи. Тогда слышны и лейтмотив и эхо, и контрэхо. Слишком много вещей сразу происходит в его музыке.

Марина Ефимова: И больше всего, это относится к мюзиклам "Воскресенье в парке с Джорджем" с его восхитительными живыми картинами, и к "Свинни Тод". Существует жанр комической оперы. Сондхайм сделал "Свинни Тод" в противоположном жанре трагической оперетты. Однажды, он увидил в Лондоне новую постановку пьесы, написанную драматургом Кристофером Бондом в 1847 году. Мрачный вариант истории Эдмона Дантеса, про человека, который не стал графом Монте-Кристо, а остался тем, чем и был до тюрьмы - лондонским парикмахером с Флит-стрит. Жажда мести сводит его с ума, и своей искусной бритвой он начинает убивать подряд всех своих клиентов. В первых постановках "Свинни Тод", как и во всех мюзиклах Сондхайма, играли не певцы, а замечательные актеры, которые при этом еще и замечательно пели. Звездой в "Свинни Тод" была Анжела Лансбри, которая неповторимо играла веселую, остроумную, практичную и абсолютно аморальную миссис Ловетт. Вернувшись из заключения, Тод заходит к ней в лавку, где она печет и продает пироги с мясом. И она встречает его песней "Худшие пироги в Лондоне", которая начинается абсолютно изумленным восклицанием "Посетитель!". Надо сказать, что несмотря на его трудные мелодии и чудовищный перфекционализм, несмотря на массу отрицательных отзывов критиков, актеры обожали работать с Сондхаймом. И не только актеры. У него играли: Элизабет Тейлор, Кэрол Бернет, Бернадет Петерс, Манди Патинкин. Хореографом его мюзиклов был Джером Робинс. Фрэнк Синатра однажды сказал о нем: "Такой классный композитор, жаль что он не пишет песен для салонных певцов вроде меня". Директор нью-йоркской оперы Беверли Силлс говорил журналистам: "Сондхайм напишет прекрасную оперу, если я к нему очень пристану". Два лондонских продюсера, которые на мюзикле Сондхайма "Кампани" потеряли весь свой инвестмент - 800 000 долларов - прислали ему телеграмму: "Потеряли деньги с радостью. Замечательный спектакль. Поздравляем". Барбара Страйзенд однажды написала ему: "Стивен, я уже 10 лет как звезда. Вы вызываете меня на пробу. Побойтесь Бога!". Сондхайм ответил двумя строчками:
"Что вы звезда, понятно даже снобу,
Но все-таки, пожалуйте на пробу".

Она приехала и потом включила 6 его песен в одну из лучших своих пластинок "Бродвейский альбом". В частности, песню из мюзикла "Свинни Тод" "Пока я рядом". Но вернемся к "Свинни Тод". Безумный парикмахер, карикатура на Эдмона Дантеса, не в силах добраться до злодеев, упрятавших его в тюрьму, начинает, как я уже сказала, убивать ни в чем не повинных посетителей. И практичной миссис Ловетт приходит в голову идея улучшить бизнес. При нынешней дороговизне мяса, пироги дело не выгодное. А тут зря пропадает начинка. И миссис Ловетт уже воображает нежный пирожок со священником, хотите пожирнее - со стряпчим. Хотите что-нибудь патриотичное - с матросом королевского флота. Итак, вальс "Литл Прист".

Кеннот Фьюкс: Историей про пироги с человечиной, конечно, может наслаждаться только зритель искушенный, помнящий страшные народные сказки, знающий оперу Пуччини, способный любить Диккенсовский дух старой Англии. Для Сондхайма все это гораздо интереснее традиционного американского мюзикла. В Лондоне у Сондхайма был больший успех, чем в Америке. Для Америки "Свинни Тод" вещь морально некорректная. Сондхайм часто несовпадает и морально, и политически с главным руслом американской культуры. За это его иногда наказывают провалом, а иногда награждают успехом.

Марина Ефимова: Мне кажется, что русская театральная публика легко бы восприняла Сондхайма. Старая нация, искушенные зрители.

Кеннот Фьюкс: Несомненно, в Сондхайме, по-моему, много от Достоевского или, скорее, от Гоголя. В его постановках можно найти Меерхольдовское видение театра, взгляд на мир с неожиданной позиции.

Марина Ефимова: Но, вообще, вещи Сондхайма всегда вызывали неоднозначную реакцию даже у критиков. После премьеры "Свинни Тод" в Нью-Йорке в 1979 году критик Дуглас Ват писал в "Дэйли Ньюз": "Этот спектакль - поразительное театральное явление. Самый озорной из всех Сондхаймовских мюзиклов, он вызывает больше восхищения, чем ужаса. Анжела Лансбери - сплошной восторг от начала до конца. Самая смешная, самая эпическая, самая дикая ведьма из всех волшебных сказок. Поздравляю, дорогие дети. - "Свинни Тод" роскошно украсит ваши ночные кошмары". В "Ньюс Уике" критик Джек Крол писал: "Свинни Тод" - блестящий спектакль, но его блеск сродни зимнему феерверку, который гаснет, и все погружается во тьму и холод. В нем нет социального посыла, а поэтому нет и того накала, который несет высокая культура фарса, как у Брехта и у Курта Вайля". В газете "Ньюс Дэй" Джордж Оппенгеймер писал, подводя итог всему творчеству Сондхайма: "Сложно, интеллигентно, вызывает восхищение, но не трогает сердца. Это форма суперразвлечения, созданного суперменом мюзикла".
Я так люблю тебя, что когда вижу,
Забываю, куда я шла, - налево или направо.

Стивен Сондхайм живет жизнью нормальной для большого художника. В 25 лет - безвестность. Его имя даже не включили в список авторов "Вестсайдской истории", хотя он написал к ней прекрасный текст. В 30 лет - репутация мальчишки-диссидента. В 41 год - слава, после гала-концерта в Нью-Йорке, собравшим все его лучшие вещи в лучшем исполнении. В 49 лет - инфаркт. В 52 - должности в театральном эстеблишминте, призы, хвала и хула. И как-то незаметно Стивен Сондхайм стал классиком.

XS
SM
MD
LG