Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Чарльз Линдберг и его легенда


Диктор: Около 5 часов вечера 21 мая 1927 года американский посол во Франции Майрок Херрик отправился смотреть соревнование по теннису между командами Франции и Америки. Парижский стадион Сен-Клу встретил посла приветственными криками. И Херрик знал, почему. Несколько часов назад электрическое табло, установленное вчера на пляс Опера, сообщило, что маленький самолет видели над Ирландией. Значит, Чарльз Линдберг одолел самую сложную часть пути от Нью-Йорка до Парижа - 27 часов над океаном. Посреди матча посол получил телеграмму о том, что самолет Линдберга пролетел над каналом. Херрик прочел телеграмму, встал и спешно покинул стадион. Через 15 минут дороги опустели. Дороги к летному полю Ле Бурже были запружены автомобилями, таксомоторами и автобусами, набитыми студентами из Сорбонны. Движение шло только в одну сторону. У всех в руках были бутылки вина, которые передавали из машины в машину. Интересно, что на многих пассажирах были знаки траура. Только накануне, при попытке долететь из Парижа в Нью-Йорк, погибли два французских пилота Нангессер и Коли. В 8 часов вечера, на летном поле Ле Бурже, к ужасу полиции, собралась толпа в 150 000 человек. Вдруг маленький белый самолетик появился в свете прожекторов, и плавно, как ястреб, нырнул вниз. На его борту мелькнула надпись: "Дух Сент-Луиса". Толпа опрокинула легкие заграждения и залила летное поле. "Линдберг, Линдберг!".

Марина Ефимова: Конечно, полет Линдберга через Атлантику был экстраординарным по искусству пилотажа, выносливости, по смелости пилота. Но почему это произвело такое впечатление на широкую публику? Его встречали 200 000 в Париже и 4 миллиона в Нью-Йорке, когда он вернулся. Он получил 10 000 телеграмм со всего мира. Даже модный ритм, который мы выбрали для нашей передачи, назвали "Линди гоп". После одного единственного перелета Чарльз Линдберг стал легендой. Почему? Об этом, сотрудница исторического общества Сент-Луиса Шарон Смит.

Шарон Смит: Я думаю, что по впечатлению, произведенному на публику за всю историю нашего века, полет Линдберга можно сравнить только с полетом на Луну. Это был такой же прорыв в сферу, которая раньше казалась недоступной. Точно так же, как мы сидели пред телевизорами во время полета Аполлона-11, так и современники Линдберга с волнением ожидали отчета о его перелете. Нет, конечно, они волновались гораздо больше, потому что психологически мы уже так привыкли к техническим новинкам, что нас, практически, ничем не удивишь. Чтобы понять впечатление от полета Линдберга, надо вернуться на век назад.

Марина Ефимова: Что значит имя Линдберга для сегодняшних летчиков? Наш корреспондент Владимир Морозов отправился на меленький аэродром под Нью-Йорком, чтобы побеседовать с летчиками-любителями, которые летают на маленьких самолетах.

Летчик: Впервые я услышал о Линдберге, когда мне было лет 9. Я посмотрел о нем кино. И в школе о нем рассказывали. Я думаю, он совершил настоящий подвиг. Ведь у него на самолете даже радара не было, чтобы не влететь в штормовую зону. Да вообще, почти никаких навигационных приборов. На старых самолетах перелет через Атлантику был нелегким делом.

Владимир Морозов: Наш разговор происходит в небольшом помещении частного аэродрома, где ждут погоды несколько членов летного клуба "Вест Эр". В том числе Джон, Уолтер и Артур. Уолтер, а вы смогли бы перелететь Атлантику, как Чарльз Линдберг?

Уолтер: Мне рановато об этом думать. Я еще не стал пилотом, а только учусь. Рекорд для меня не главное. Меня вообще восхищает способность птиц и людей летать. Полет для меня - это совершенно романтическое дело.

Владимир Морозов: 59-летний романтик Уолтер работает банкиром. Его 20-летний инструктор Джон стал пилотом сразу после средней школы. В летной школе есть народ и помоложе Джона. Сюда принимают с 14 лет. Правда, в одиночку в небо выпускают только с 17-ти. Известно, что Чарльз Линдберг находился в воздухе 30 с лишним часов. Как он, извините, справлял нужду? В ответ Артур достает из своей Сессны небольшую пластмассовую коробку в которой в сложенном виде умещается нечто похожее на игрушечный писсуар, соединенный змеевиком с пластиковым мешочком. За разговором выяснилось, что один из курсантов, точнее, курсантка видела Линдберга живым. Это мать Артура. Артур, - спрашиваю я, - а когда же ваша матушка закончила летную школу?

Артур: Лет 30 мать ругала меня и отговаривала летать - это было опасно. Впервые решилась полететь со мной на моей Сессне, когда ей исполнилось 84 года. Потом дня через три говорит: "Только не смейся, а что если я поступлю на курсы пилотов?". И она закончила курсы. После этого у нее был инфаркт. Врачи не разрешают ей садиться за штурвал. Но со мной она с удовольствием летает. На ее 88-й день рождения мы летали в штат Пенсильвания.

Марина Ефимова: Володя, ну а вас-то взяли полетать?

Владимир Морозов: Нет, тут мне не повезло. Была нелетная погода. Зато владелец летной школы предложил мне поступить на пилотские курсы. Сможешь летать по всей Америке. И самолет покупать тоже не нужно. Но когда я узнал, что полугодичные курсы стоят 7,5 тысяч долларов, то цену на аренду Сессны спрашивать уже не стал.

Марина Ефимова: Самолет "Спирит оф Сент-Луис" сделанный на заказ для Линдберга в 1927 году, стоил 15 000 долларов. Но при конструировании этой машины Линдберг перевернул с ног на голову все существовавшие до него представления. Большинство летчиков предпочитали многомоторные самолеты, как более безопасные - откажет один двигатель, будет работать второй. А Линдберг выбрал одномоторный самолет и с присущей ему лаконичностью объяснил: при трех моторах проблемы утраиваются. Зато он потребовал от инженеров поставить на самолет дополнительные топливные баки и удлинить размах крыльев. Поэтому его главной заботой стало снижение веса самолета. И тут он боролся за каждую унцию. Он отказался от парашюта, от рации, он не взял напарника, он заменил тяжелое кожаное сиденье плетеным, сделал на заказ легкие сапоги и даже разрезал карту, оставив только необходимую ему часть. Послушайте разговор между Линдбергом и конструктором самолета, воспроизведенный в голливудском фильме по книге Линдберга "Дух Сент-Луиса".

- Как насчет радио?
- Радио решено не брать.
- Все берут радио.
- У всех большие самолеты, а у нас маленький.
- О кей. Где установить секстант?
- Нигде. Какой смысл? Ты не можешь одновременно оперировать секстантом и управлять самолетом.
- Без секстанта? А как ты будешь определять направление?
- По компасу. Возьму точное направление на вылете из Нью-Йорка и буду проверять каждые сто миль.
- А над водой?
- Буду определять по волнам направление ветра.
- Надеюсь, остальное возьмет на себя Господь.
- Господа я не беспокою. Все беру на себя.

Марина Ефимова: Одно из самых смешных мест и в книге Линдберга и в фильме - описание того момента, когда он случайно заснув на несколько минут, поскольку он не спал почти трое суток, потерял направление. Во всяком случае, решил, что сбился с пути. И вдруг, к своей неописуемой радости, увидел внизу рыбачье судно. Он понял, что земля близко, но в какой она стороне? И описав над суденышком круг, он завопил, что есть мочи: "В какой стороне Ирландия?". Никто его не понял, но Ирландию он нашел. Принято считать, что Линдберг был летчиком милостью божьей, что он чувствовал самолет, как гимнаст чувствует и контролирует собственное тело, и что поэтому его искусство - неповторимое и недосягаемое совершенство. Наверное, отчасти, так оно и есть. Однако, вот, что пишет дочь Линдберга Рив в недавней статье, которую она назвала "Крепость Линдберг".

Диктор: Обычаем моего отца было составление списков. Инвентарный список оборудования самолета, вплоть до последних мелочей, список всех действий пилота, всех процедур на все случаи жизни. И он регулярно проверял эти списки, чтобы убедиться, что он все правильно сделал до, во время и после полета. Насколько я знаю, эта привычка не раз спасала его собственную жизнь и жизни других пилотов, которые следовали его примеру. Даже на детей, на всех пятерых у него были списки. В них он помещал все наши проблемы и соответственно необходимые меры. Когда он вызывал меня к себе в кабинет, мой список лежал пред ним на столе, и я научилась читать его вверх ногами. Жвачка, - было написано на одной строчке. Это значило, что последует короткий выговор и предупреждение. Но если я читала, например "Свобода и ответственность" - то по горькому опыту знала, что эта тема займет полчаса, а может быть, даже полчаса на свободу и полчаса на ответственность.

Марина Ефимова: Мало кто помнит, я думаю, что мало кто знает, что у Чарльза Линдберга было пятеро детей, мир помнит только одного - кудрявого, двухлетнего Чарльза-младшего, похищенного и убитого в 1932 году. Ради выкупа. Похищение века, суд века. Тысячные толпы любопытных в городке Фримонте, где состоялся суд. Жадные торговцы, устроившие во время суда настоящую ярмарку, бессовестные репортеры, не дававшие несчастным молодым родителям ни минуты покоя. И после суда Чарльз и Энн Линдберг уехали в Англию, потом в Мексику и потом вообще семья исчезла из поля зрения публики. Рив Линдберг пишет.

Диктор: Дом в Коннектикуте, где мы росли, стоял на берегу залива. Но и от воды и от дороги он был отделен высокой вечнозеленой изгородью, такой же густой, как в сказке о спящей красавице. Мы были невидимы. И единственное, что могло выманить отца из кабинета, где он работал, была опасность вторжения. Однажды осенью в камыши у нашего дома заплыла лодка с двумя охотниками. Замирая от ужаса, я бросилась в дом и тихонько постучалась в дверь кабинета: "Отец, кто-то забрался на нашу территорию". Он двинулся к берегу темнее тучи. Не знаю, что он сказал охотникам, но через несколько минут звуки мотора начали стремительно удаляться.

Марина Ефимова: Линдбергу было 25 лет, когда он совершил свой знаменитый перелет. Кто знает, чем он занимался всю оставшуюся жизнь? Служил знаменитостью? Доктор Смит?

Шарон Смит: Он составлял карту воздушных путей, прокладывал оптимальные маршруты для самолетов через Атлантику во все европейские страны и находил подходящие места для устройства аэродромов. Линдберг совершал эти полеты сначала один, а позже вместе с женой. И по возвращении они составляли отчеты для компании "Пан Американ" и потом для "TWA". Все эти полеты были рискованными, и Линдберг в течение многих лет был, практически, воздушным первопроходцем.

Марина Ефимова: В 1929 году, через два года после знаменитого перелета, Линдберг узнал, что старшей дочери его друга, покровителя и, кстати сказать, будущего тестя Дуайта Морроу нужна операция на сердце. Но теоретически ее можно сделать, только остановив сердце на время операции. Линдберг отправился к хирургу. "А почему бы вам не использовать насос, который во время операции будет перегонять кровь пациента, и даст возможность остановить сердце?". Врач вежливо улыбнулся, что означало: мистер Линдберг, занимались бы вы лучше топливными насосами. Но на этом дело не кончилось. Вот, что рассказывает биограф Скот Берг, автор книги "Линдберг" получившей в прошлом году Пулицеровскую премию.

Скот Берг: Линдберг действительно изобрел насос, который стал прототипом искусственного сердца. Он работал над ним в Рокфеллеровском институте в Нью-Йорке вместе с хирургом Алексисом Коррелом - пионером пересадки органов и Нобелевским лауреатом. Усовершенствованный вариант этого насоса используется хирургами и сейчас во время операций на сердце. Когда я писал биографию Линдберга, я беседовал со многими врачами, и все они говорили мне, что главное достижение Чарльза Линдберга было сделано не в авиации, а в медицине.

Марина Ефимова: В 1936 году правительство Рузвельта было обеспокоено растущей военной мощью нацистской Германии. И какому-то хорошему психологу из Министерства обороны пришло в голову, что если послать туда Линдберга, то немцы, из чистого хвастовства, покажут ему все достижения "Люфтвафе". Таким образом, американцы надеялись получить представление о степени немецкой военной подготовки. Так все и вышло.

Скот Берг: Он посетил нацистскую Германию 6 раз до начала войны. Причем, часть его миссии была чисто разведывательного характера. В своих отчетах он писал, что немцы создали отличную военную авиацию. И он советовал совершенно резонно немедленно заняться укреплением нашей собственной авиации. "Потому что, - писал он, - очень скоро в Европе начнется война. Но нам надо держаться от этой войны подальше. Потому что никто не сможет победить Германию". Чем больше он узнавал о нацистах, тем меньше они ему нравились. Но поначалу, он, будучи человеком чрезвычайно рациональным, одобрял экономические достижения нацистского правительства. Например, низкий уровень безработицы, индустриализацию. А о том, что это построено на крови, он тогда не знал. Мы все в это время почти ничего не знали. Линдберг верил в то, что если война в Европе разгорится, то она будет между нацистской Германией и Советским Союзом. И он надеялся, что если Америка не вмешается в войну, то два этих дракона - Германия и Советский Союз - устроят драку, после которой они ослабят друг друга настолько, что тоталитаризму в мире придет конец. Конечно, это была чудовищная политическая наивность. Он был рационалист и рассуждал, совершенно не принимая во внимание психологических факторов.

Марина Ефимова: В сентябре 1939 года в возрасте 37 лет Линдберг выступил в штате Айова на собрании сторонников политики изоляционизма с речью. "Лидеры двух национальностей, англичан и евреев, - сказал он, - по причинам, которые вполне понятны и обоснованы, хотят втянуть нас в войну, для нас губительную. Опасность еврейской группы состоит в том, что евреи в Америке составляют большинство среди владельцев или влиятельных сотрудников всех органов печати и кино, а также среди членов правительства".

Скот Берг: Если антисемит - это человек, который ненавидит евреев, то Чарльз Линдберг не был антисемитом. В его письмах есть восхищенные отзывы о евреях как о нации. Он помог нескольким еврейским семьям бежать из нацистской Германии. Но Линдберг считал евреев другими, не хуже, просто другими. Он считал, что еврей - особая группа в государстве, имеющая некие выгодные этой группе планы и политические идеи. Все это вместе разрушило репутацию Линдберга. И во мнении общества он стал повинен не только в антисемитизме, но и почти в антиамериканизме. Потому что одним из главных принципов США является равенство всех национальных и религиозных групп. Мы все равны в плавильном котле Америки.

Марина Ефимова: Главным следствием выступления Линдберга было даже не то, какими прозвищами наделяли его журналисты. После полета они называли его "послом США в небе", а сейчас писали: "За 15 лет Линдберг превратился из Христа в Иуду". Главным было то, что в его родном городе, на водонапорной башне закрасили масляной краской его имя, которое красовалось там с 21 мая 1927 года. И то, что мать и сестра Энн, жены Линбдерга, выступили в печати, выражая свою полную непричастность и глубокое возмущение его взглядами.

Скот Берг: Энн разрывалась между необходимостью быть миссис Чарльз Линдберг и необходимостью оставаться Энн Мороу. В конце концов, она приняла сторону мужа. Но позже Энн публично признала свои ошибки в статьях и мемуарах.

Марина Ефимова: А сам Линдберг?

Скот Берг: До самого конца он не изменил себе ни на йоту. Он часто говорил, что по многим вопросам его высказывания и его намерения были неверно истолкованы. И я думаю, тут он прав. Несомненно, что целью всей его деятельности всегда была польза Америки и вообще польза человечества. Другое дело - как он ее понимал. Но он ни разу не признал, что в чем-то был не прав. И я думаю, что именно поэтому для американцев он стал символом падшего героя.

Марина Ефимова: После нападения японцев на Перл Харбор, Линдберг отправился на призывной пункт. Но в армию его не взяли по личному распоряжению президента Рузвельта, сказавшего: "Нашей армии не нужен офицер, который с самого начала уверен в победе врага". В марте 1942 года Генри Форд предложил ему работать консультантом и пилотом-испытателем на его заводе, изготовлявшем бомбы. Линдберг немедленно согласился. Как пишет биограф, "в вопросе о зарплате Линдберг мог назвать любую сумму, какую захочет". И он назвал 660 долларов в месяц - столько, сколько он получал бы, если бы был полковником американской армии. В качестве служащего Форда, Чарльз Линдберг уже через несколько месяцев попал в армию, где ему удалось сделать 50 боевых вылетов на бомбардировщике и даже сбить один немецкий самолет.

Скот Берг: Линдберг так никогда и не оправился от того урона, который нанесли легенде о нем его политические взгляды. Но, честно говоря, ему было все равно. Линдберг всегда говорил то, что думал, и за это я его уважаю. Ему так надоели все почести, награды, вся его слава, что его не трогали ничьи мнения, в том числе и общественное мнение.

Марина Ефимова: Мистер Берг, почему вы лично взялись за биографию Линдберга?

Скот Берг: Я думаю, что сейчас, когда кончается наше столетие, самое время оглянуться на жизнь Чарльза Линдберга, потому что она вместила в себя так много, как, может быть, ни одна другая жизнь в этом столетии. Он заметно продвинул вперед авиацию, медицину, археологию, антропологию, а под конец жизни еще и защиту окружающей среды. Он написал 6 книг, и за одну получил Пулицеровскую премию. Я думаю, что когда-нибудь, история его жизни станет самой увлекательной историей 20 века. Потому что он сначала был самым популярным в мире героем, затем, самой знаменитой в мире жертвой, когда его маленький сын был похищен и убит. А затем он стал одним из самых знаменитых злодеев, по причине своих политических пристрастий. Он был одним из тех немногих людей, которых мы в Америке называем "больше, чем жизнь".

Марина Ефимова: Больше, чем жизнь. В начале августа 1974 года врачи перестали скрывать от Линдберга, что он умирает. Его рак, рак лимфатических желез не смогли остановить ни химиотерапией, ни радиацией, ни лекарствами. Узнав о близкой смерти, Линдберг начал со списка необходимых действий и покупок. Они с женой поехали на Гаваи, на его любимый остров Мауи, чтобы выбрать место для могилы. В Вермонте он заказал для надгробного камня кусок красного гранита толщиной в полметра. Он попросил прислать из Детройта любимое одеяло его матери, в которое потом завернут его тело. Сын Линдберга писал другу: "Отец принял смерть, как очередное приключение и занялся своим любимым делом - подготовкой". Когда-то, в начале 20-х, когда прозвище Чарльзя Линдберга было слим - худышка, и он работал пилотом-инструктором, одним из его учеников был священник, и однажды между ними произошел такой разговор:

- Слим, я никогда не вижу тебя в церкви. Ты что, не веришь?
- Почему, я верю. Я верю в приборы, в силу притяжения, я верю компасу. Я верю всему, что я могу проверить и потрогать. Я не могу потрогать Бога.
- Ты не должен. Бог сам однажды тронет тебя.
- Скажите, отец мой, если ваш самолет войдет в штопор, вы действительно верите, что вам поможет Господь?
- Я не могу сказать, поможет он или нет, но он будет знать, что я падаю.

Марина Ефимова: В конце списка линдберговских приготовлений к смерти было указание прочесть на могиле стих из псалма 138-го. Но не весь, а только половину.

Возьму ли крылья зари,
И переселюсь на край моря.

Но мы можем прочесть весь псалом целиком.

Возьму ли крылья зари,
И переселюсь на край моря,
И там рука твоя поведет меня,
И удержит меня десница твоя.

XS
SM
MD
LG