Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Два капитана: Льюис и Кларк


Марина Ефимова: 18 января 1803 года президент Томас Джефферсон передал Конгрессу секретное письмо, в котором просил выделить небольшую сумму в 2500 долларов на экспедицию, цель которой - найти водный путь по рекам и озерам через весь американский континент от Атлантического океана до Тихого. Джефферсон писал.

Диктор: Экспедиция посетит индейские племена, живущие вдоль Миссури, в целях налаживания торговли мехами, а также составит карты водного торгового пути к западному океану. Возглавит вояж способный и надежный военный офицер с командой из 10-12 тщательно отобранных добровольцев.

Марина Ефимова: Письмо Джефферсона очень напоминает нынешние заявления на получение грантов. Предварительная смета приуменьшена, а утилитарность задачи преувеличена. Чтобы не напугать Конгресс тратами и заинтересовать сиюминутными перспективами торговли. Сам же Джефферсон думал об освоении континента для будущих поколений американцев и о поисках легендарного северо-западного пути. Рассказывает историк Джеймс Ронда.

Джеймс Ронда: Было много людей, мечтавших пересечь континент по маршруту, который существовал только в рассказах и легендах и назывался норт-вест рэсадж - северо-западный путь. Но до Льюиса и Кларка это были только вылазки, причем, предпринятые представителями разных стран - англичанами, французами, испанцами. А русская экспедиция Рязанова была предпринята точно в то же время. Они разошлись с Льюисом и Кларком буквально на один месяц.

Марина Ефимова: В 1750 году торговец мехами Томас Уокер впервые пересек ближайшие к Атлантическому океану невысокие Аппалачские горы. Но войны с индейцами помешали его дальнейшему продвижению. В 1786 году Джефферсону представили Джона Ледьярда, красноречивого, энергичного путешественника. Он убедил Джефферсона, что совершит переход по суши из Москвы через Сибирь, пересечет Берингов пролив, пересечет по суше американский континент и прибудет в Вашингтон. Ледьярду удалось добраться до Сибири, где он был арестован по приказу императрицы Екатерины Великой. В 1790 году Джефферсон подрядил ботаника Мешова, который оказался французским шпионом. Чем отличалась экспедиция Льюиса и Кларка?

Джеймс Ронда: Томас Джефферсон не выбрал для экспедиции ученых, штатских людей. Он поручил это двум военным офицерам. Поэтому организация всей экспедиции была блестящей. Второе - дружба обоих капитанов экспедиции Льюиса и Кларка. И третье - гостеприимство и помощь индейцев.

Марина Ефимова: Капитан Мериотр Льюис, сын друга президента Джефферсона, был отчаянным смельчаком и дуэлянтом. Президент взял его себе в секретари, чтобы уберечь от ранней гибели. Но вскоре обнаружилось, что Льюис обладает незаурядными качествами. Ум и дар администратора сочетался в нем романтическим энтузиазмом. И он впитывал знания, как губка. Идея экспедиции вдохновила его несказанно. Вторым капитаном он выбрал своего армейского товарища Уильяма Кларка. Льюису было 29 лет, Кларку - 33 года.

Джеймс Ронда: Уильям Кларк - из очень известной вирджинской семьи военных. Его дядя был знаменитым генералом. Уильям вырос на землях, граничащих с индейскими. И поэтому с детства привык к тому, что торговля с индейцами, договоры с индейцами, войны с индейцами, являются частью жизни. И именно Кларк был опытным военным и опытным командиром. У Льюиса не было опыта командования.

Марина Ефимова: По званию Кларк не был капитаном, он был лейтенантом. Но Льюис скрыл это от команды, чтобы люди считали обоих капитанов равными. Еще одну характеристику этой экспедиции дает автор книги "Необычное путешествие Льюиса и Кларка" Род Блумберг.

Диктор: Вся затея осуществилась только благодаря сочетанию предприимчивости с невежеством. Даже образованный Джефферсон считал, что в дебрях американского континента могут водиться динозавры. Тем не менее, все они ожидали найти по дороге к западному океану те же приветливые земли, что и в Новой Англии. Льюис набрал команду в 40 человек с тем, чтобы со всех этапов пути посылать Джефферсону рапорты. И это было, пожалуй, их самым наивным заблуждением.

Марина Ефимова: Их след исчез весной 1805 года, после того, как они вышли из поселения дружелюбных индейцев Менден, где путешественники провели зиму. Оттуда в последний раз были посланы посылки Джефферсону: исправленные карты, рисунки невиданных птиц и животных, чучела, словари племен Саги, Сиу, Тетонов и Менден, образцы серебра и свинца, шерсть бизона и клетки с живыми сусликами и рогатой ящерицей.

Диктор: 13 марта 1805 года. Наша флотилия состоит из шести каноэ и двух больших пирог. Это не флот Колумба, но на него поместилось все, что нам нужно. Мы наняли француза Шарбоне и одну из его жен - индианку Сакаговею из племени Шошона - совсем девочку. Она несет в мешке за спиной своего двухмесячного сына Жана-Батиста. Команда прозвала его Помпа. Кларк питает к нему особую слабость. Надеюсь, Сакаговея будет нашим переводчиком. Все люди здоровы и рвутся вперед, хотя даже воображение не может нарисовать картин будущего. Ведь мы входим в мир, куда не ступала нога цивилизованного человека. Этот момент отплытия в неизвестное - счастливейший момент моей жизни. Мериотр Льюис.

Марина Ефимова: После этого письма прошел год без единого известия. И родители 30 оставшихся с Льюисом и Кларком путешественников мысленно похоронили своих сыновей. Представьте себе карту Северной Америки 1803 года. Подробно размеченное восточное побережье, вплоть до реки Миссисипи, подробно размеченное побережье Тихого океана, вплоть до истоков реки Колумбия, и посередине - огромное белое безмолвие. Не единого обозначения. Что там? Пустыни, леса, горы?

Диктор: 5 мая 1805 года. Мы проходим мимо лесистых берегов, на которых охотится, судя по рассказам, слышанным нами в Мендене, злобное племя Осинибоинз. Но пока наш единственный враг - Миссури. Что за река? На ней через каждую милю пороги, и она несется, подмывая высокие песчаные берега, которые иногда обрушиваются прямо перед нашими лодками вместе с прибрежными деревьями. Нечего и думать отправлять кого-то назад. Да и люди здесь нужны все до одного. Все они с утра до ночи живут в мокрой одежде, гребут иногда под снегом, который идет, несмотря на май месяц. Но они, хотя бы, не голодны. Река кишит бобрами, а прибрежные леса полны дичи. Лоси, олени. А недавно мы решились подстрелить чудовищного медведя. Охотились на него, как индейцы - группой. Мы всадили в него три пули, и он все еще был жив. И он кинулся на Хью Макнила. Чтобы спастись от его когтей, Хью прыгнул в реку.

Марина Ефимова: Это было первое описание медведя гризли в дневниках Льюиса.

Диктор: 10 мая 1805 года. Страна, по обоим берегам, райски красива. Это холмистые луга, покрытые таким количеством цветущих трав, каких я не видел за всю свою жизнь. Они простираются насколько хватает глаз. И насколько хватает глаз не видно, до самого горизонта, ни куста, ни дерева. Но равнина эта таит опасность. Уже чуть отдалившись от реки, ты теряешь представление о времени и пространстве. И одиночество твое безмерно. Мериотр Льюис.

Марина Ефимова: Это было первое описание американских прерий. "Единственный наш путеводитель по Миссури, - писал Уильям Кларк в своем дневнике, - рисунок, сделанный вождем племени Хидатса, из которого ясно, что где-то впереди, вверх по течению Миссури, есть огромные водопады. Вождь объяснил, что водопады придется обойти на лошадях, а лошадей посоветовал купить у племени Шошоне". Эта запись, как и многие другие, сильно разрушает представление об отношениях между белыми и индейцами в Америке, которое мы получили из вестернов, где, при виде белых, индейцы выносятся из засады, и начинается бешеная перестрелка. Вот что говорит об этом, историк американского Запада, профессор Патришия Лимерик.

Патришия Лимерик: История наших отношений с индейцами гораздо сложнее и грандиозней, чем это изображается в массовой культуре. Из дневников Льюиса и Кларка становится ясно, что это была не просто группа людей, идущих по дикому безлюдью, но что у них были регулярные, хотя и довольно редкие из-за больших пространств встречи, переговоры, торговля, взаимопомощь и даже дружба с другими людьми, с индейцами.

Марина Ефимова: Особую роль в судьбе экспедиции сыграла индианка Сакоговея.

Диктор: 18 июля 1805 года. Горы, которые мы видим впереди, явно тот самый водораздел, за которым реки уже текут в Тихий океан. Но Миссури, кажется, никогда не кончится. Она вьется и вьется в бесконечных каньонах и никаких следов Шошоны. Я тревожусь, что мы не перейдем горы до зимы. Люди наши болеют. От жары, от усталости. Их ноги изрезаны ядовитым терном, кожа покрыта сыпью. Вчера река разделилась на три одинаковых рукава. Мы пошли по тому, который указала Сакоговея. Не ошиблась ли она? В последний раз она была здесь ребенком. Если мы не найдем Шошоны и не купим у них лошадей - мы погибли.

9 августа. Вчера около полудня, Сакоговея вдруг вскрикнула, затанцевала, засмеялась, начала посасывать пальцы в знак радости и указывать мне на один из утесов над рекой. Я взглянул и увидел индейского война на коне. Шошона! Я три раза взмахнул пледом в знак мира и стал выкрикивать слово, выученное у Сакоговеи, - табабоне! табабоне! Что значит: белый человек. Воин постоял минуту, повернул коня и скрылся. Завтра беру троих человек и иду по его следу. Я должен найти Шошоне, иначе нам конец. Мериотр Льюис.

Марина Ефимова: Это была роковая лингвистическая ошибка. Слово табабоне означало чужой. 4 дня прошли в бесплодных поисках. На утро 5-го к берегу вышли 60 воинов Шошоне во главе с вождем. Они были полны подозрений, потому что увидели у белых то же оружие, из которого их братьев убивали жестокие соседи - индейцы Блекфит. "Сакоговея, - пишет Кларк, - подошла к воинам и приготовилась переводить. Как вдруг она бросилась к вождю и начала его обнимать. Она укрывала его пледом и плакала, как ребенок. Это был ее брат". Рассказывает историк Стивен Амброс в документальном фильме режиссера Бернса "Льюис и Кларк".

Стивен Амброс: Кто мог ожидать такого совпадения, но он произошло. И начались объятия, и поцелуи, и слезы, и смех, и снова объятия. Так что прошло немало времени, пока дошло до перевода. А перевод был сложный. Сакоговея переводила с языка Шошона на язык Хадатса. Потом ее муж переводил с Ходатса на французский. А потом один из членов экспедиции Франсуа Лабиш переводил с французского на английский. Но как-то это все сработало.

Марина Ефимова: К концу дня Шошоны согласились продать путешественникам столько лошадей, сколько им было нужно. Праздник по поводу сделки продолжался всю ночь. Дух команды подскочил до небес. Хорошо, что они не знали в тот вечер, что ждет их впереди. 30 августа 1805 года путешественники начали переход через горы по тропе, указанной индейцами. Вид этих гор, которые они назвали потом Каменистыми - Роки Маунтенс - давно уже пугал Льюиса и Кларка. Они надеялись увидеть что-то знакомое, вроде зеленых Аппалачей или Алегенских гор, тянущихся вдоль восточного побережья, а не эти снежные пики. Рассказывает географ Джон Аллен.

Джон Аллен: География надежды в этот момент разбилась о географию реальности. Льюис был уверен, что увидит за перевалом примерно то же, что оставил за спиной - долину и реки, которые текут уже в Тихий океан. Он думал, что его команда легко перенесет на руках пироги, и они легко продолжат свой путь к океану по воде. Но когда он поднялся на вершину горной гряды, он увидел перед собой еще одну горную гряду, а за ней еще одну и еще. Это был момент величайшего разочарования. Научная идея, ради подтверждения которой они проделали весь этот огромный путь, оказалась неверной.

Марина Ефимова: Почему Льюис и Кларк не повернули назад? Потому что были военными и выполняли приказ дойти до океана? Или потому что для них было делом чести дойти до океана? Так или иначе, они начали переход по тропе, которая потом получила название Лолотрайл - 165 миль. Рассказывает профессор Ронда.

Джеймс Ронда: Это была секретная тропа, поэтому она шла высоко в горах. Команда Льюиса и Кларка, включавшая в себя Сакоговею с маленьким ребенком, шла по этой крутой, скользкой тропе в лютый мороз. В любой момент они могли сорваться со скалы и разбиться насмерть, или замерзнуть, или умереть с голоду. Я прошел по ней летом, и даже летом она ужасно тяжелая. И я не представляю, как по ней можно идти зимой. В таких местах выжить - это уже подвиг.

Марина Ефимова: Когда они спустились с гор, их окружили индейцы племени Неспирс - "проколотые носы". Рассказывает Стивен Амброс.

Стивен Амброс: Вы подумайте о перспективе Неспирс. Перерезать горло 30 слабым и больным белым людям, спустившимся с гор, и они становятся самым богатым племенем в Америке. У них был бы лучший арсенал от Тихого океана до Сент-Луиса. У них был бы телескоп, груда бусин и набор инструментов для торговли. Они стали бы несметно богатыми. И на пути к этому стояли всего 32 полутрупа.

Марина Ефимова: Но индейцы дали путешественникам сладких корней, хлеба и корзину жирных лососей. И те чуть не умерли оттого, что набросились на еду после того, как проголодали две недели.

Диктор: 19 ноября 1805 года. Мы дошли до западного океана. У меня духу не хватает назвать его Тихим. За все наше пребывание вблизи него, мы не видели ни одного тихого дня. Его пенные воды налетают на камни и скалы с такой яростью, что, кажется, вот-вот разобьют их в вдребезги. Тихий? Бушующий и ужасный! Мериотр Льюис.

Марина Ефимова: Они перезимовали на берегу океана, не увидев ни одного судна, ни одного белого человека, только неприветливых индейцев племени Чинук. Они сидели в избушках маленького форта, который сами построили, шили себе одежду из бизоньих шкур и болели. С наступлением весны они повторили весь свой путь. Только в обратном направлении.

Стивен Амброс: Они начали командой, а стали семьей. Они могли узнать друг друга по кашлю, по походке, они знали вкусы друг друга, они знали достоинства и недостатки друг друга. Они знали, кто лучший стрелок, кто быстрее всех разжигает костер в дождливый день, кто самый сообразительный, кто самый терпеливый. Они знали всех родных и близких друг друга, они знали все надежды, опасения, все мечты. Вместо команды образовалось братство. Каждый из них бросался на спасение товарища, не думая об опасности для себя. Именно поэтому они все и остались живы. И только поэтому они смогли совершить переход, который до сих пор изумляет нас своей дерзновенностью.

Марина Ефимова: Доктор Лимерик, Льюис и Кларк не нашли водного пути. Но по их следам пошли потом переселенцы, пионеры?

Патришия Лимерик: Нет. Главные пути переселенцев позже пролегли или много севернее маршрута Льюиса и Кларка, или на 100 миль южнее. Так что их путешествие осталось актом чисто научного значения, и, конечно, символическим.

Марина Ефимова: И поэтому по их следам пошли сотни и стони туристов. Некоторые командами в 30-40 человек. И каждую возглавляет свой капитан Льюис и свой капитан Кларк. Один из Льюисов участвует в нашей передаче. С ним беседует Владимир Морозов.

Владимир Морозов: Капитан Льюис, кто вы на самом деле?

Льюис: Мне 37 лет, я школьный учитель, преподаю драму. Зовут меня Скот Мандрел. Я вырос около городка Вудривер. Это около слияния Миссисипи и Миссури. Наш сосед Глен Бишо был большой любитель истории. Он начал строить копии лодок, на которых путешествовали Льюис и Кларк, и вовлек меня в это дело. За 6 лет мы одолели около 4 тысяч миль. В прошлом году мы впервые прошли по реке Колумбия. Как Льюис и Кларк - 30 человек на пяти долбленках. Мы сделали их сами из толстых бревен. Одеты мы, как и положено военным того времени. Моя жена посоветовалась с историками, и они дали ей нужные книги. Она сделала мне одежду. Это форма пехотного офицера образца 1803 года. Длинная шинель для езды верхом, мундир, жилет, несколько пар бриджей. Очень удобная одежда, надо сказать. Я бы в ней так всю жизнь и ходил. Летом этого года мы проведем в пути четыре с половиной месяца. Перезимуем дома. В будущем году снова в дорогу - на шесть с половиной месяцев. И на третий год - на семь месяцев.

Марина Ефимова: Эпилог. После возвращения Уильям Кларк был назначен на почетную должность посредника между правительством и индейскими вождями. Он женился, а через несколько лет, когда ему стало известно, что Сакоговея умерла от родов, Кларк поехал в Мендон и взял на воспитание обоих ее детей. У Льюиса было несколько неудачных романов, и он остался холостяком. Он тоже получил должность еще более почетную - губернатора Луизианы.

Патришия Лимерик: Губернаторство для такого человека, как он, было не наградой, а проклятием. Он нажил себе больше врагов, чем друзей. К тому же, после возвращения с Тихого океана он не смог написать ни строчки, хотя именно ему было поручены литературное оформление и публикация журналов. Жизнь стала казаться ему полным провалом, провал экспедиции, карьеры, любви, творчества. Все это однажды навалилось на него непосильным грузом, и он покончил с жизнью, которая теперь кажется нам такой блестящей и такой короткой.

Марина Ефимова: Льюис покончил с собой в 1809 году в гостинице в штате Теннеси, по дороге в Вашингтон, куда он ехал, чтобы защитить себя от клеветы. Вечером он постелил на пол в своем номере бизонью шкуру и сказал попутчику, что сегодня к нему должен приехать Кларк. Под утро попутчик услышал одновременно два выстрела. Из одного пистолета Льюис выстрелил себе в голову, из другого в грудь. Самоубийство Льюиса испортило его репутацию. И про путешественников все забыли. Только в начале 20 века, когда были напечатаны дневники их экспедиции, о них снова вспомнили.

Патришия Лимерик: Память о Льюисе и Кларке похожа на американские горки: вверх, вниз, вверх, вниз. И каждый раз мы представляем их по-разному. В начале 20 века, в дни столетия покупки Луизианы, их представляли как создателей американской империи. Теперь, через 200 лет, они стали путешественниками, мирными посредниками между белыми и индейцами.

Марина Ефимова: 18 января в доме-музее Джефферсона в Монтичелло началось трехгодичное празднование 200-летней годовщины путешествия Льюиса и Кларка. Сотни экспедиций, сотни книг, сотни специалистов-профессионалов и тысячи любителей, знающих каждый их шаг, каждую строчку их дневников. Профессор Ронда, в России тоже были замечательные путешественники от Афанасия Никитина до Пржевальского. Их имена известны, но их путешествия никогда не были так популярны, как путешествие Льюиса и Кларка в Америке. Почему такая популярность?

Джеймс Ронда: У вас очень длинная и сложная история, а у нас относительно короткая. И мы дорожим всем, что в ней есть. Главное, что мы, американцы, помешаны на путешествиях. Мы считаем, что подвижность сформировала наш национальный характер. Нашими героями часто становились землепроходцы, скитальцы, свободные охотники, пионеры осваивавшейся новой территории. Мы люди дороги, нам всегда кажется, что удача ждет нас за следующим холмом. Смешно, что именно мы создали фетиш из домашнего очага. На самом деле, нас влечет только дорога.

XS
SM
MD
LG