Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Американец средних лет


Диктор: Кэш Бентли, которому недавно перевалило за 40, стоял у окна темной кухни и подглядывал за компанией молодежи, клубившейся на лужайке соседей перед тем, как отправиться на танцы. Первые пары уже отъезжали от дома на отцовских машинах. Один молокосос громко сказал: "Надеюсь, мой старик залил в бак бензин". "Мой старик? Это про меня", - холодея подумал Кэш Бентли. Он не понимал, что так безвозвратно отделило его от толпы на лужайке. Он был молодым, он был душой компании, это он устраивал в домах друзей знаменитый бег с препятствиями, где барьерами служили диваны, кресла, журнальные столики и даже комоды. Его обожали, он был полон животной энергии. И вот он стоит в темноте и смотрит на детей, которые жестоко отняли у него то, что принадлежало ему по праву, - юность. Он почувствовал себя привидением.

Марина Ефимова: Так в рассказе "О, юность и красота" описывает Джон Чивер страдания американца среднего возраста - самой многочисленной возрастной группы Америки. В этом году каждые 7 секунд в США появляется еще один американец средних лет. И сразу начинает волноваться, не захочет ли его жена или его босс выбрать себе кого-нибудь помоложе. В этом году 4 700 000 американцев исполнится 40 лет. Это рекорд в американской истории. "Вы просыпаетесь однажды утром, как Рип Ван Винкль, и понимаете, что перестали быть молодым, - пишет в журнале "ЮС Ньюз" историк культуры Джексон Лирс. - Вы вдруг замечаете, что живот у вас чуть свисает над ремнем, что колени потрескивают, волосы редеют, слабеет зрение, труднее становится запоминать имена. Словом, начинается постепенная физическая деградация. Угнетающее ощущение, но еще более угнетает то обстоятельство, что это совершенно нормально".

Однако не все считают физическое состояние нынешнего американца средних лет нормальным. В нашей передаче участвует врач-геронтолог, профессор нью-йоркского медицинского института "Маунт Синай Медикал Сентер" Роберт Батлер.

Роберт Батлер: Половина американцев этого возраста страдает от излишней полноты. Причин две - неправильная еда и неподвижность. Основное время американец проводит сидя: за рулем машины, за компьютером, за письменным столом, у телевизора. Средний американец слишком мало движется, но слишком много есть, курит и пьет.

Марина Ефимова: По русским меркам средний американец не курит, не пьет, и одержим идеей здоровья.

Роберт Батлер: Я знаю, я был в России. Но уверяю вас, что это ошибочное представление об американцах. Только ничтожное меньшинство следит за своим здоровьем, говорит об этом, пишет, попадает в газеты и производит неправильное впечатление на непосвященных. Как известно, многие американцы садятся в автомобиль, что бы проехать 100 метров от дверей своего дома до почтового ящика. Приговор за все это написан на шкале весов, которые стоят в наших ванных комнатах. 53 процента американцев весят опасно много, намного больше нормы.

Марина Ефимова: Опрос, проведенный журналом "Ньюсуик", показал, что треть мужчин и 41 процент женщин среднего возраста в Америке никакими упражнениями не занимаются. Это, как говорят американцы, бед ньюс, плохие новости, но есть и гуд ньюс. Вот, что пишет Джексон Лир.

Диктор: С 70-х годов смертность от сердечных болезней у американцев в возрасте от 40 до 50 лет снизилась вдвое. Смертность от рака - на треть. В свое время родителям нынешних 50-ти и 60-летних американцев ничего больше не оставалось, как естественно стареть, по мере сил сохраняя достоинство. Но их дети укрепляют кости лекарством "Эвиста", сохраняют волосы при помощи "Рогаина", разглаживают морщины "Реновой", увеличивают сексуальную потенцию "Виагрой". Прогресс медицины делает свое дело. Если американец средних лет будет упражняться и правильно есть, то у него блестящие перспективы на старость.

Марина Ефимова: Перспективы и вообще не плохие. Опрос, проведенный журналом "Ньюсуик", показал, что половина американцев среднего возраста считают свое финансовое положение хорошим и даже очень хорошим. Это гуд ньюс. Бед ньюс заключается в том, что средний американец слишком долго занимается карьерой и поэтому слишком поздно женится и заводит детей. Рассказывает психолог, профессор Калифорнийского университета Дин Саймонтан.

Дин Саймонтан: Нас называют сендвич дженерейшн. Да, поколение сендвич. Потому, что у слишком многих из нас в возрасте 45-50 лет дети еще маленькие - по 5-7 лет. При этом, наши родители уже старые, им нужна наша забота, а иногда и финансовая помощь. Поэтому мы зажаты обязательствами снизу и сверху. Это сильный стресс. У нас, как бы, становится вдвое больше детей - старые и малые.

Марина Ефимова: Обследование, проведенное журналом "Ньюсуик", обнаружило, что у 32 процентов семей, где оба супруга - люди среднего возраста, растут в доме дети младше 12 лет. Что касается стресса, то обследование установило, что нынешних мужчин средних лет в Америке увольняют в 5 раз чаще, чем увольняли их отцов, и что женщины средних лет работают в день на 8 часов больше, чем работали их матери в 70-х годах. Не забудьте, что пенсионный возраст для женщины в США, как и для мужчины, - 65 лет. Опрос показал также, что 46 процентов американцев среднего возраста удручены слишком большими долгами.

Дин Саймонтан: Возраст от 30 до 60 лет называют прайм тайм - главное время жизни. Людьми именно этой возрастной категории сделано множество открытий, написано множество книг, открыты знаменитые промышленные фирмы, созданы знаменитые научные теории. С другой стороны, это время называют гравити тайм, то есть, время земного тяготения. Это тот период жизни, когда большинство людей становятся слишком серьезными. Многие в этом возрасте сгибаются под бременем ответственности.

Марина Ефимова: Неудивительно, что Кеш Бентли, герой рассказа Чивера "О, юность и красота" так рвался обратно в беззаботную молодость, что помешался на этой идее.

Диктор: У Луизы сжалось сердце, когда она увидела, что в огромной гостиной Берденсов передвигают мебель. Пистолета в доме не было, поэтому хозяин дал старт, просто хлопнув двумя книгами. Все гости сгрудились в дверях. Кэш изящно перепрыгнул большое кресло, кофейный столик, каминный экран. Казалось, вся сила юности вернулась к нему. Он перепрыгнул диван в конце гостиной. Но вместо того, чтобы остановиться, он повернулся и пошел по дистанции в обратном направлении. Все затаили дыхание, когда он приблизился к большому креслу. Но он перепрыгнул его и приземлился на ноги. Раздались аплодисменты. После этого у него была ужасная слабость. Но раздражительность, обычная, в последнее время, как будто прошла. И Луиза уже успокоилась, было, как вдруг вечером она услышала, что он внизу, в гостиной, переставляет мебель. Она спустилась. Кэш уже ждал ее и протягивал ей пистолет. "Быстрее, быстрее, - сказал он раздраженно, когда она замешкалась. - Я же не могу ждать. Да ты не то нажимаешь, он на стопоре. Сначала нажми маленький рычажок". И не дожидаясь выстрела, разбежался, и высоко подпрыгнув, перелетел диван. Луиза заторопилась, пистолет дернулся и выстрелил. Пуля настигла его в полете.

Марина Ефимова: Однажды рано утром, в кабинет пластического хирурга Брюса Надлера на Парк авеню, вошел молодой юрист, один из вице-президентов известной нью-йоркской компьютерной фирмы. Карьера юриста была на редкость успешной, но его беспокоил его возраст - 34 года. Он боялся, что выглядит слишком старым для своей должности. "Не извольте беспокоиться, - сказал хирург". И через 2 часа после того, как юрист выписал чек на 5 000 долларов, он стал на 10 лет моложе. "Ко мне приходят даже люди в 28-29 лет, рассказывает хирург Надлер, - мы омолаживаем им веки, убираем отяжелевший подбородок, делаем чище линию скулы, и конечно, липу - липосекцию, удаление жира с живота и бедер. 9 из 10 моих пациентов и даже пациенток, делают эти операции не для того, чтобы стать красивее, а для того, чтобы не потерять работу". О новой ситуации на рынке труда рассказывает в беседе с Владимиром Морозовым директор, так называемого, Центра активной старости Университета Мериленда Донна Вагнер.

Донна Вагнер: Есть отрасли, где понятие старый относится уже к 35-40-летним. Компании, связанные с интернетом, решительно предпочитают молодых. Существует ошибочное представление, будто молодые могут быстрее перестроиться и понять требования новой экономики. Это не так. Просто молодежь практически выросла перед компьютером, а люди постарше начали приобщаться к нему уже взрослыми. Но мне неизвестны доказательства того, что 45-летние медленнее осваивают новое, чем 25-летние. Кстати, в других, менее модных сферах экономики, деление на старых и молодых не так жестко. И я думаю, что это предпочтение, которое отдают молодым, продлиться еще лет 10.

Марина Ефимова: В статье "Когда старость начинается в 35", опубликованной в журнале "Нью-Йорк", ее автор, журналист Алекс Уильямс приводит свидетельство инструктора, принимающего новичков в один из лидирующих инвестиционных банков Америки.

Диктор: Безо всякого сомнения, Уолл-Стрит сейчас делает ставку на молодость. Потому что финансы в огромной степени базируются на новейших технологиях, а новейшие технологии базируются на новейших умениях и знаниях. То есть на таких, которым учат сегодня. Еще недавно в нашем деле был необходим 20-летний опыт. Но сейчас опыт значит только одно - что ваши умения и знания старые. Даже если вам 25 лет и вы 4 года как из университета, это значит, что ваши знания 4-х летний давности. Вы еще программируете HTML, в то время как мы программируем VRML. Но и эта программа вот-вот отойдет в прошлое. Так что если вы работаете в силиконовой долине и вам 25 лет, то лучше гребите побольше денег, потому что через два года с вами будет покончено. Мне 27 лет, я в бизнесе 7 лет, и я динозавр.

Марина Ефимова: Только теперь я поняла загадочные рекламы в нью-йоркском сабвее. "Все еще работаете на HTML? Будьте сообразительнее, перейдите на VRML!". Я смотрела на них и думала: Боже, до чего я дошла, я уже не способна понять рекламу в метро. Предпочтение, которое отдают молодости перед опытом и знанием, обидно и лично мне, человеку весьма среднего возраста. Поэтому позвольте привести кое-какие данные, собранные калифорнийским психологом Дином Саймонтоном, и опубликованные в журнале "ЮС Ньюз".

Диктор:

Христофор Колумб открыл новый свет, когда ему был 41 год.

Вильям Шекспир в 42 года написал Макбет.

В том же возрасте Кристиан Диор совершил революцию в модах.

В возрасте 43 лет Мари Кюри выделила чистый радий, а Иоганн-Себастьян Бах закончил первую симфонию.

Адам Смит написал свой знаменитый труд о природе и причинах богатства народов в 44 года.

Генри Форд создал свою знаменитую модель-Т в 45 лет.

Чарльз Дарвина начал разрабатывать теорию эволюции в 47, и в том же возрасте Александр Флеминг открыл пенициллин.

Джорджу Вашингтону было 50, когда он победил англичан под Йорк-Тауном, что решило исход войны за независимость.

Марина Ефимова: Конечно, как уже сказала доктор Вагнер, далеко не все области промышленности так зациклены на юности работника. Тем не менее, главными нынешними характеристиками рынка труда стала мобильность, краткосрочность найма и, соответственно, отсутствие гарантий, что 50-55-летним людям переносить гораздо труднее, чем молодым.

Донна Вагнер: В 70-е годы люди меняли работы один, от силы два раза в жизни. Сегодня - каждые 5-7 лет. И это тоже усложнило жизнь 40-летних. На прежнем месте они уже доказали себя, а на новом им надо начинать сначала и соревноваться с 20-летними.

Владимир Морозов: А почему люди стали чаще менять работу?

Донна Вагнер: Я думаю, потому что хотят более высокой зарплаты или ищут нового. После рецессии 80-х годов немало предприятий закрылись или резко сократили свой штат. И люди поняли, что работодатели в случае необходимости могут отделаться от них. Люди поняли, что надо как можно больше заработать, пока есть возможность. Потому что никто не станет заботиться о них всю жизнь. Да, в Америке существует законодательство, запрещающее дискриминацию людей на основании возраста. В анкете при найме на работу вы можете не указывать свой возраст, и вас не имеют право об этом спрашивать. Но у работодателя есть свои способы подбирать молодежь. Например, спрашивать, когда человек закончил университет. Что поделаешь, ведь общество ориентировано на эффективность, на молодежь.

Марина Ефимова: Вот новая психология нового владельца компании. Ее сформулировал один из ее идеологов, некто Том Питерс в журнале "Нью-Йорк Таймс мэгезин".

Диктор: Мне не нужна пресловутая лояльность фирме. Мне нужна лояльность работе. Поэтому я обещаю вам интересные проекты и работу в команде хороших специалистов, с которыми вам даже не обязательно знакомиться. Если вы окажетесь звездой, Майклом Джорданом в своей профессии я, скорее всего, найму вас на следующий проект. Вот и все наши отношения.

Марина Ефимова: Рационально. Но слишком рационально. Редкие люди, даже и среди американцев любят работать в такой безличной атмосфере. Возможно, поэтому так много американцев увлечены не столько работой, но и зарплатой и делают ставку на вторую жизнь. Многие поступают как Орлин Винсент Марк, которая в 50 лет, после очередного увольнения, поступила в аспирантуру и стала специалистом по поэзии Возрождения. А компьютерщик Генри Дэниэлс, будучи в очередной раз уволен в 62 года, за 3 года до пенсии, оставил навсегда выгодную работу программиста и осуществил свою давнюю мечту - купил крошечный букинистический магазин. Таких примеров - тысячи. Как смотрят на горести, радости и особенности среднего возраста ньюйоркцы? С ними беседует Рая Вайль.

Рая Вайль: Моему собеседнику 52 года. Днем Лима Клоу преподает музыку в Торо колледже в Бруклине. По вечерам и в выходные водит такси.

Лима Клоу: В моем возрасте мои родители и выглядели и чувствовали себя лучше, чем я. И на все времени хватало - на семью, на детей, на отдых. А сейчас почти все мои приятели по две работы имеют, и все равно не хватает на то, чтобы все счета оплатить.

Рая Вайль: Майкл Экс работает программистом в хорошей фирме, с хорошим окладом и со всеми страховками.

Майкл Экс: И я не считаю, что 44 - это уже средний возраст. И вообще человеку столько лет, на сколько он себя чувствует. А я чувствую себя так, как будто мне 21. Ну, а если серьезно, я думаю, что сейчас людям среднего возраста устроиться на работу значительно легче, чем раньше. Потому что рынок требует огромного количества специалистов.

Марина Ефимова: Психолог Дин Саймонтон - представитель основного контингента людей среднего возраста - поколения беби буммерс, людей, родившихся в 1945-47 годах и создавших контр культуру 60-х. Профессор Саймонтон, ваше бунтарское поколение составляет сейчас 78 миллионов человек. Это рекордно большая возрастная группа. Таким было все население Америки в 1900 году. Как бы вы описали свое поколение?

Дин Саймонтон: Во-первых, нас очень много. Во вторых, нас всех в молодости постигла сильное социальное разочарование: убийство Кеннеди и вьетнамская война были теми событиями, которые нас изменили. Мы гораздо более потерянное поколение, чем поколение Хемингуэя и Фицджеральда. Мы перестали уважать родителей, потому что они сами не знали, что хорошо, а что плохо. Мы пытались утешить себя дзен-буддизмом, йогой и вообще всяким восточным волшебством. Мы пытались забыться с помощью наркотиков. Мы, кажется, все попробовали. И теперь, став родителями, мы оказались в очень неловкой ситуации. Потому что запрещаем детям делать то, чем сами грешили в юности. Другая особенность нашего поколения в том, что именно в наше время Америка из страны изолированной превратилась, так сказать, в члена международной команды, мирового сообщества. И мое поколение не было готово к этому даже в самом примитивном смысле. Мы не знали географии. Прибавьте к этим обстоятельствам потоки эмигрантов, представляющих совершенно чужие культуры. Прибавьте радикальные изменения жизни в связи с мощным техническим прогрессом и вы получите портрет довольно уникального поколения.

Марина Ефимова: И как вы изменились к среднему возрасту?

Дин Саймонтон: Отрезвели. Мы думали, что одного нашего усилия достаточно, чтобы отменить расизм, войну, бедность. Мы были идеалистами и страшно этим гордились. Но мы были скороспелыми и нетерпеливыми идеалистами. Мы все хотели сделать сразу, немедленно, завтра. С возрастом многие из нас поняли, что радикальные социальные перемены, даже перемены к лучшему, чреваты катастрофами. Многие страны дали нам ужасные примеры таких катастроф. Поэтому мы стали практичнее в своем стремлении к улучшению мира. Боремся только словами и деньгами.

Марина Ефимова: Чрезвычайно интересное описание нынешних бэби-буммерс дал редактор журнала "Уикли Стандарт" Дэвид Брукс в отрывке из своей будущей книги "Буржуазная богема", представителей которой он сокращенно окрестил бобо.

Диктор: Социологи часто утверждали, что контр-культура хиппи будет вечно подрывать буржуазную культуру Америки. Они ошибались. Произошло полное, плодотворное и часто смешное слияние этих двух культур. Бобо стали настоящей буржуазией - бизнесменами, финансистами, владельцами фирм, рекламными агентами. Но вокруг их бизнесов остался навсегда легкий флер бунтарства и интеллектуализма. Поэтому компьютерная фирма Эппл использует на своих рекламах потрет Ганди, а фирма Гэп - портрет интеллектуала и бунтаря, писателя Джека Керуака, случайно снявшегося когда-то в своих мятых джинсах перед дверьми этого магазина. Суть моего поколения в компромиссе. Они хотят примирить науку с религией, свободу с традицией, буржуазность с артистичностью, комфорт с исследовательским пылом и альтруизм с меркантильностью. Но возможно ли практиковать религию без истиной веры? Создавать произведения искусства, всегда имея задней мыслью их рыночную стоимость? Результат может быть один - духовное обмельчание. Компромисс в обмен на глубину чувств и мыслей. Мы ищем достоинства, но не святости. Цивилизованности, но не истины.

Марина Ефимова: Социологи расходятся во мнении о будущем нынешнего поколения стареющих американцев. Одни пугают Америку тем, что многочисленная группа, став немощной и пенсионной, ляжет тяжелым бременем на плечи работающей части населения. Но другие, в частности, социолог Кен Дичволд, один из ведущих специалистов по поколению бэби буммерс, считает, что наоборот, эта группа представит собой вскоре небывалую и, возможно, тоже опасную силу, социальную и политическую. Уже сейчас организация американских пенсионеров является второй по богатству и влиятельности общественной организацией Америки. У нее только в Сенате 20 лоббистов. В своей книге "Сила возраста" Дичволд приводит такие данные. Представляя собой почти треть населения США, группа среднего возраста владеет 70 процентами богатства страны, составляет 66 процентов держателей акций, покупает 42 процента всех страховых полисов на недвижимость, владеет половиной кредитных карточек в стране, покупает 40 процентов новых автомобилей. "Словом, - пишет Дичволд, - не исключено, что через 10-20 лет Америка превратиться из демократии в геронтократию".

XS
SM
MD
LG