Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Краткая история грубости в Америке


Марина Ефимова: То, что вы слышали - не уличная ругань. Это фонограмма американского фильма "В падении". Человек, уволенный с работы, находящийся на грани нервного срыва (его замечательно играет Майкл Дуглас), проходит пешком через большой современный город - Лос-Анджелес, где он поминутно нарывается на грубость, безразличие, на наглое попрошайничество, злобу, хамство, жесткость. Постепенно, он сам становится зверем и начинает стрелять направо и налево, пока его не останавливает сержант Ханигаст, которого тоже замечательно играет Роберт Дюваль. Этот фильм - одно из самых ярких выражений нынешнего общественного беспокойства по тому поводу, что грубость стала превалирующим стилем общения в Америке. Подумать только, что каких-нибудь 70 лет назад, в середине 20-х, общественное беспокойство в США было прямо противоположным. В то время была популярна журнальная серия о светских неудачах молодых супругов из среды миддл класса Теда и Виолетты Крейтонс.

Диктор: Уильяму Брендону нужен был заместитель. Выбирая между Крейтоном и Робертсом, он решил пригласить их обоих с женами на один из своих элегантных обедов. Теда и Виолетту разрывали восторг и страх. Обед у самого Уильяма Брендона! Готовы ли мы к этому? Салат и суп прошли гладко. Что случилось во время второго блюда? Виолетта увидела, как миссис Брендон многозначительно взглянула на мужа. Может быть, нельзя было резать салат ножом? Или Тед взял не ту вилку? Виолетта так расстроилась, что уронила нож и нагнулась за ним одновременно со слугой. Это было унизительно. Тед так занервничал, что после десерта машинально пошел за дамами в гостиную, из-за чего все начали переглядываться. Прощаясь, Брендон отвел его в сторону и мягко объяснил, что выбирает Робертса, поскольку человек на позиции его заместителя должен быть в светском отношении безупречен.

Марина Ефимова: Комментарий гласил: вот как важно иметь хорошие манеры. Критики 20-х годов справедливо набросились на этот эпизод сериала, приводя, в качестве поддержки своей позиции, слова английского мыслителя Томаса Гоббса, писавшего в середине 17 века: "Как люди должны приветствовать друг друга, могут ли они за столом выполоскать рот вином и должны ли они при посторонних пользоваться зубочисткой - это все пункты низшей, мелкой морали, не главной". Может быть, Томас Гоббс, который был воспитателем принца, наследника английской короны, не предвидел образования США? В нашей передаче участвует социолог, профессор университета Фордом, автор книги "Краткая история грубости" Марк Колдуэлл.

Марк Колдуэлл: В первые полтора-два столетия существования США, американцы были озабочены тем, чтобы в Америку не переползло высокомерие и снобизм аристократических культур, где между низшими и высшими была пропасть. Поэтому сюда не пустили ни поклонов, ни реверансов, ни говоря уже об обычаи преклонять колено. У нас не целовали дамам руки. Единственным способом показать свое особое уважение, было встать. Единственным знаком приветствия среди штатских было пожатие руки от охотников в Северной Дакоте до президента. Мы были очень озабочены тем, чтобы не разделиться на классы, но продержались недолго. Уже к 60-м-70-м годам прошлого века, мы были вполне сложившимся классовым обществом. И с этих пор мы пытаемся всех обмануть своими демократическими манерами. Я думаю, что как только мы начинаем обращать особое внимание на воспитание манер, мы сами себя обрываем: а уж не становимся ли мы снобами, не имитируем ли мы аристократов, которыми не являемся? И так задавливаем саму идею воспитания манер, что, в конце концов, становимся грубиянами. Так что американец всегда разрывается между желанием быть демократичным и желанием быть воспитанным.

Марина Ефимова: От этого часто возникает некое взаимонепонимание. Например, меня поразило, что некоторые американские президенты, выступая даже перед международной аудиторией, держат руки в карманах, Кеннеди, кстати. Или ведущие телекомментаторы, Питер Дженнингс, например.

Марк Колдуэлл: Это еще невинная и безопасная демонстрация демократизма по сравнению с тем, что устроил на своей инаугурации в начале 19 века президент-популист Эндрю Джексон, который пригласил в Белый Дом и представителей высшего общества и, скажем, портовых рабочих, которые поддержали его кандидатуру на выборах. Все это кончилось тем, что неприглашенные устроили бунт, а Белый Дом гости превратили в авгиевы конюшни. В конце концов, их пришлось выманивать на лужайку перед Белым Домом, поставив там бочки с лимонадом. Хорошие манеры - это свод правил, действующий только в определенном слое общества, и в определенное время. Но в США понятие класса или даже группы было и остается таким подвижным и изменчивым, что никаких устойчивых сводов правил так и не сложилось. И код поведения меняется не только по эпохам, как в других странах. Он вообще величина непостоянная, он меняется все время. К тому же, в течение жизни американец несколько раз переходит из одного класса в другой, из одной группы в другую. И он должен наскоро выучивать код поведения каждой новой группы, в которую его занесло.

Марина Ефимова: Манеры - это мелкая мораль. И, разумеется, в каждом конкретном случае совершенно неважно, что человек не снимает шляпу, войдя в помещение, если при этом он добр, благороден и щедр. Однако, в общем и целом, роль воспитанности и приличных манер в обществе является, по крайней мере, спорной. Эдмунд Бер, член английского парламента середины 18 века, человек, знаменитый тем, в частности, что во время американской революции он поддерживал требования колоний, писал:

Диктор: Манеры важнее законов. Законы задевают нас кое-когда и кое-где. А манеры развращают нас или склоняют к честности, облагораживают или делают варварами ежедневно, как воздух, которым мы дышим. Если манеры не разрушены, они корректируют грубый инструмент закона и смягчают его в соответствии со своим характером.

Марина Ефимова: На другой важный момент обращает внимание автор книг по этикету Гертруда Гимильфарб. А именно, на связь манер с моралью и нравственностью. "Нынешний переход от общепринятого поведения к поведению свободному, - пишет она, - снижает представление о том, что хорошо и что плохо до личного выбора. Они становятся делом личного вкуса и характера". Пример.

Диктор: 4 июля 1995 года группа возбужденных подростков неслась в старом Шевроле по 17 дороге вблизи города Феникса, лавируя между идущими машинами. В конце концов, водитель, не справившись со своим Шевроле, вскользь задел грузовик, который при этом чуть не перевернулся, но благополучно съехал на обочину. Надо отдать мальчишкам должное: они не сбежали, а тоже остановились и пошли к грузовику узнать, все ли там в порядке. В Шевроле остался только один, сидевший на заднем сиденье. Пока молодые люди извинялись перед водителем грузовика, его напарник подошел к Шевроле и выстрелил в голову оставшемуся там 16-летнему подростку.

Марина Ефимова: Сейчас на американских дорогах 28 000 человек гибнет ежегодно из-за бесконтрольного раздражения водителей. Но вот несколько других примеров плохих манер, не столь опасных. О них репортаж Раи Вайль.

Рая Вайль: На днях я наблюдала такую сцену. Пожилая дама, проходя мимо выставленного на улицу и увешанного париками стенда, споткнулась и чуть не опрокинула его. Из магазина тут же выскочил продавец и, не поинтересовавшись, в порядке ли старушка, стал на нее кричать. Мужчина пары выпустил и забыл про нее. А 75-летняя Элизабет Гринблет все успокоиться не может.

Элизабет Гринблет: В мое время люди не набрасывались друг на друга по пустякам. Но такое, чтобы хозяин магазина на покупателя кричал и сейчас, наверное, не часто встречается. У него, скорее всего, дома проблемы, поэтому он такой нервный, кидается на всех. А нас с детства учили все проблемы разрешать до отхода ко сну. Семья была большая, 12 детей, и всякое случалось, ссоры, драки, обиды. Но пока мы не помиримся, отец нас спать не пускал. Точно также я воспитывала и своих детей. И они выросли вежливыми, доброжелательными людьми.

Рая Вайль: Вот, какую историю рассказал мне один знакомый сапожник из Тбилиси.

Сапожник: Здесь в Нью-Йорке с детьми очень тяжело. Если слово плохое скажешь детям, они завтра тебя забирают на суд. Надо с ними вежливым быть и аккуратным. Один раз моя жена с дочкой поругалась. Она пошла в школу и сказала учительнице, что мама ее ругает, бьет. Они пришли вечером домой, проверили, а потом ее поставили на три месяца в компьютер, чтобы она больше дочку не трогала.

Рая Вайль: 50-летний бухгалтер Ливингстон Кросс вспоминает.

Ливингстон Кросс: Даже ребенком я со своими родителями всегда разговаривал почтительно. Я знал, что если не буду вежлив, меня накажут, могут даже отшлепать. И в католической школе, куда меня определили, нас хорошим манерам плеткой обучали. А теперь наоборот - родители пред детьми заискивают. Когда я ремень в руки беру, жена меня останавливает: а вдруг они на нас в суд подадут?

Марина Ефимова: Это, конечно, сомнительная идея - вбивать хорошие манеры плеткой. Но если перевести ее на цивилизованный язык, то получается формулировка профессора Колдуэлла: "Реморализовать наше общество, - пишет он, - можно будет только тогда, когда цивилизованное поведение, которое сейчас является делом свободного выбора, станет в общественном мнении долгом". Недавно известная благотворительная организация "Пью черитабл траст" пожертвовала 700 000 долларов на проведение 2-х недельного семинара для конгрессменов с целью отучить их от употребления в речах и выступлениях личных оскорблений в адрес противников. А в 1997 году нью-йоркский судья ввел у себя в апелляционном суде обязательный стандарт цивилизованного поведения для адвокатов. Правда, адвокаты тут же оспорили это требование стандарта под тем предлогом, что на юридических факультетах их специально учат свирепости. Впрочем, если говорить о манерах, то Нью-Йорк - место особое.

Марк Колдуэлл: Если вы поедете на Юг, там, даже в больших городах, встречные прохожие будут вам улыбаться и здороваться с вами. В Нью-Йорке такое поведение показалось бы подозрительным и опасным. Тут считается невежливым смотреть человеку в глаза. Если вы пристально на кого-то посмотрите, то вам могут сказать: чего вы на меня уставились? Поэтому нью-йоркцы во всей остальной Америке считаются грубиянами.

Марина Ефимова: Манеры и код поведения в Америке, как мы выяснили, меняются постоянно. Но в некоторых сферах произошли, уже на наших глазах, особенно заметные изменения. Одна из них - деловая сфера. Я беседую с консультантом по вопросам делового этикета Дейвом Кэпхардом. Мистер Кэпхард, вот тут передо мной лежит ваша рекламка, и в ней сказано, что карьера человека может пострадать из-за того, как он заказывает еду во время делового ланча. Правда?

Дэвид Кэпхард: Если вы занимаетесь бизнесом, вы должны производить впечатление человека, умеющего принимать решения и контролировать ситуацию. Когда подходит официант, вы должны сделать заказ быстро, а не расспрашивать его минут 10 о том или ином блюде, и без задержки перейти к главной теме беседы. Есть правила писаные и неписаные. Например, считается неприличным во время делового ланча заказывать гамбургер. Причина этого проста: гамбургер может развалиться у вас в руках, и будет выглядеть неэстетично. Предполагается, что вы идете на деловой ленч не голодным. Я, когда начинал свою деловую карьеру, пришел как-то на деловой ланч ужасно голодным. И тогда на собственном опыте убедился, что вести разговор о бизнесе и в то же время уплетать за обе щеки суп, сэндвич и спагетти, довольно трудно. И мысли путаются, как эти самые спагетти. Если уж вы так голодны, то закажите что-то посущественней после того, как ваш партнер уйдет, и поешьте вволю.

Марина Ефимова: Какая манера поведения ценится в бизнесе больше всего в Америке?

Дэвид Кэпхард: Я думаю, ценится чувство юмора, когда это уместно. Ценится умение вести бизнес доброжелательно, даже дружески, на уровне личных отношений.

Марина Ефимова: Но все еще ценятся пунктуальность, честность, умение держать свое слово?

Дэвид Кэпхард: Да, конечно. Одна из конкурирующих с нами компаний вышла из бизнеса из-за того, что она всегда запаздывала с выполнением заказов. Люди достаточно быстро узнают, кто честен в деловых отношениях, кто более компетентен и кто более пунктуален.

Марина Ефимова: Должна предупредить, что расхлябанность в исполнении кода поведения в бизнесе может довести до неприятностей. Особенно, если вы имеете дело с неофитами. Когда я снимаю трубку на работе, я по привычке говорю "Але!". И однажды звонивший американец сказал мне: "Передайте своему боссу, чтобы он научил вас отвечать на деловые звонки правильно". И он был прав. Я должна была сказать: "Radio Liberty. Can I help you?"

Мы остановились на бизнесе. Другая область перемен - отношения между мужчинами и женщинами, обновленные феминизмом. Об этом Владимир Морозов.

Владимир Морозов: Спор о влиянии феминизма на манеры американцев состоялся почти на российский манер на кухне у моих приятелей. Молодость каждого из участников разговора пришлась на 60-70 годы. Математик Дороти Лапидус была несколько постарше.

Дороти Лапидус: Я все еще помню время, когда мужчина еще мог открыть для вас дверь. Теперь это можно увидеть не часто. Теперь все равны. До такой степени, что мужчины сплошь и рядом матерятся при женщинах. Мужчины нас наказывают за то, что мы стали свободными.

Владимир Морозов: Несколько по-другому думает об этой свободе мой приятель учитель рисования Мартин Гринбаум. Лет 30 назад он влюбился в одну женщину. Она преподавала социологию в Нью-Йорке в колледже. А в свободное время исполняла в ночных клубах танец живота. Ее приятельницы были из того же круга.

Мартин Гринбаум: Они любили напиваться. Пили, потому что хотели быть не хуже мужчин. Эти женщины называли себя амазонками.

Дороти Лапидус: Вот как отреагировали мужчины на нашу эмансипацию. Теперь ты имеешь право голоса, занимаешь те же должности, что и мужчины. Это значит, что я не должен оказывать тебе те маленькие знаки внимания, которые были тебе положены, когда ты считалась беспомощной женщиной.

Владимир Морозов: Дело шло к вечеру, пора было домой, и пока наши милые дамы продолжали беседу, мы с Мартином вымыли посуду. Вероятно, чтобы загладить нашу коллективную мужскую вину перед некогда слабым полом.

Марина Ефимова: Профессор Колдуэлл, а как вы думаете, в общем и целом, изменил феминизм манеры американцев?

Марк Колдуэлл: Я думаю, что очень изменил и к лучшему. Для многих это связано с лишним напряжением, с бесконечными оглядками, а то ли я сказал, не предъявят ли мне обвинение в мужском шовинизме. Но ведь все это можно сравнить с переменой поведения заводских управляющих с заводскими рабочими, происшедшими в начале этого века. Или хозяев со слугами, или белых с черными. Поначалу им тоже было трудно перейти от покрикивания и зуботычин к вежливой форме общения. Ничего, привыкли. В новых обстоятельствах невозможно обходиться стандартами вековой давности. Так что если говорить о манерах, то, в общем, роль феминизма окажется благотворной.

Марина Ефимова: Взглянем на то, что задевает лично нас. На разницу принятых норм поведения американцев и русских. Я беседую об этом с переводчицей из ООН Линн Вессон, автором книги о смешенных русско-американских браках "Чужие и близкие".

Линн Вессон: Например, спасибо-пожалуйста. По-русски, понятие благодарности часто передается интонацией или другими словами. Например, в ресторане может кто-то скажет: "Будьте добры, принесите нам то-то и то-то". А в Америке без please не обойдешься. Иногда американцам даже очень вежливые и воспитанные русские люди кажутся некультурными или грубыми именно потому, что по-русски мы не говорим все время спасибо-пожалуйста. А, например, манеры за столом. В Америке всегда учат детей, что когда ты приглашен в гости, и подан обед, нужно ждать, чтобы хозяйка первой стала есть. Начинать есть только после нее. Русские очень мало соблюдают это правило. Я это видела на обедах, где были русские. Они сразу начинают есть, и на них смотрят. Или как ведут себя на похоронах. Одна вдова высокопоставленного русского чиновника меня спросила на похоронах своего мужа в Америке, как себя вести. Она смутно поняла, что рыдать, и плакать, и громко выражать свое горе воспринималось бы коллегами-американцами ее мужа очень плохо. И она мне сказала: "Если я не буду рыдать, они подумают, что я его не любила!". Наоборот. Здесь всегда говорят: "Прекрасно, какая вдова была сдержанная". Другой пример, в России на улицах люди часто делают замечания вроде: "Молодой человек, вам будет холодно без шапки". И никто не обидится. Но в Америке считают, что это страшно невежливо. Это будет восприниматься как грубость.

Марина Ефимова: Например, я иду по улице и вижу, что люди, идущие впереди меня, не держатся правой стороны, как это принято в России, а идет по середине улицы, так что их не обойти.

Линн Вессон: Это из той же самой оперы. Америка - это страна индивидуалистов.

Марина Ефимова: В общем, с манерами не так уж плохо. Однако за сравнительно недолгую историю существования Америку несколько раз охватывала паника из-за опасного торжества грубости в обществе. Последняя такая паника была как раз на рубеже 20 века. Достаточно взглянуть на названия тогдашних печатных работ: "Разрушение манер в Америке" - 1903 год, "Дурные манеры американцев" - 1900, "Не боимся ли мы хороших манер?" - 1909 и так далее. Многие ученые считают, что феномен внезапного нашествия грубости часто объясняется числом перемещенных лиц в обществе. Еще не прижившихся эмигрантов, людей, переехавших их деревень в большие города, людей, внезапно поменявших свой социальный статус. Они грубы от растерянности, от потери своего привычного места в жизни. Насколько серьезны беспокойства в связи с нынешним ухудшением манер. Профессор Колдуэлл?

Марк Колдуэлл: Я думаю, что манеры менялись во всех направлениях, а не только в худшую сторону, как многие думают. 10 лет назад площадь Тайм Сквер, этот главный перекресток мира, как его называют, и уж точно главный перекресток США, был одним из самых грязных, вульгарных и даже опасных мест городе. Хамство там правило бал. А сейчас Тайм Сквер - приятное, чистое и цивилизованное место, куда водят гулять детей. Кстати, многих нью-йоркцев это даже огорчает: "42 улица, - говорят они, - должна быть вульгарной. Став добропорядочной, она потеряла лицо". Другая ситуация с американским кино и телевидением. 20 лет назад оно было невинным развлечением. А сейчас это, в большинстве своем, зрелище не для слабонервных. Сейчас телевизор в доме надо так же прятать от детей, как прячут порнографические журналы или оружие. И так во всем. Дурные манеры, невоспитанность, нецивилизованность, вульгарность, жестокость, грубость перетекают из одних сфер в другие, от одних общественных групп к другим. Поэтому в том, что касается манер и воспитания в Америке, я оптимист, хотя нахожусь в абсолютном меньшинстве. Но вообще то, что сейчас американцы так всерьез озабочены собственной грубостью, уже хороший знак.

Марина Ефимова: Однажды, пионер социологии Эдвард Уилсон очень образно, по-моему, объяснил, что такое цивилизованное поведение. "Несколько дикобразов собрались вместе в морозный день. Стоять далеко друг от друга было холодно, а близко - кололи иглы. И когда, наконец, дикобразы нашли такое оптимальное расстояние и такое расположение игл, при котором они и согревались, и не кололись, они назвали это хорошими манерами".

XS
SM
MD
LG