Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Заброшенное шоссе. Памяти Хэнка Вильямса




Марина Ефимова: Сейчас в Америке, среди любителей музыки кантри, очень моден певец, точнее бард, Хэнк Вильямс-младший. Далеко не все знают о его отце, тоже певце и сочинителе песен в стиле кантри, которого звали просто Хэнк Вильямс. Хэнк Вильямс не был создателем музыки стиля кантри. Им считается его предшественник Джимми Роджерс. Но вот, что говорит о Вильямсе нэшвильский журналист, знаток музыки кантри Джек Мили.

Джек Мили: Хэнк Вильямс был новатором. В том смысле, что первым ввел в народную музыку, ее называют музыкой хилл биллис, то есть, простаков, он ввел в нее элементы других жанров, поп музыки, церковных гимнов, начинавшегося тогда рок-н-ролла. Словом, сделал музыку кантри съедобной для миллионов слушателей, сделал ее популярной.

Марина Ефимова: Музыкальная карьера Хэнка Вильямса продолжалась только 4 года, за которые он успел стать эталоном музыки кантри. А всего он прожил на свете 29 лет. С 1923 года, по 1953-й. Первое его выступление по радио состоялось зимой 1949 года в Нэшвиле, в святая святых музыки кантри - в концертном зале Гренд Ол Опри, где он спел блюз "Ностальгия по любви". Слова этой песни в переводе звучат вполне банально.

Она ушла, как уходит сон,
И я готов был заплакать,
Но передумал и написал ностальгический блюз.

Надо сказать, что песня эта, одна из очень немногих в репертуаре Хэнка Вильямса, была написана не им. Он только обработал то, что услышал когда-то от своего единственного учителя Руфуса Пейна. В нашей передаче участвует историк Палаты славы и музея музыки кантри Джон Рамбл.

Джон Рамбл: Никто ничего не знает о Пейне, кроме того, что он был уличным певцом в Алабаме. И что уроки игры на гитаре, которые были единственным музыкальным образованием Вильямса, ему давал именно Руфус Пейн. Руфус показал ему несколько аккордов и, очевидно, познакомил с блюзом, потому что потом с блюза Хэнк начал.

Марина Ефимова: Хэнк Вильямс был из семьи тех малоимущих белых, которых на Юге презрительно называли "белый мусор". С восьми лет мать посылала Хэнка на улицу торговать орехами. И он всегда старался встать на том углу, где пел Руфус. Прозвище Руфуса было "ти-тот", потому что он, чаще всего, пел без слов, а просто "ти-ти-ти-ти-ти-ти-ти-тот". Еще Руфус любил подражать разным звукам и голосам птиц. Его ученик освоил и этот урок.

Джон Рамбл: Хэнк Вильямс любил имитировать не все звуки, а только паровозные гудки. Интересно, что для него эти гудки были не зовом дальних стран, а символом абсолютного одиночества. Одна из лучших его песен - "Одинокий гудок".

Марина Ефимова:

Нас везли по девятке из Северной Каролины,
И вдруг я услышал этот одинокий, одинокий гудок.
И только тут я осознал, что нет у меня теперь ни дома, ни девушки,
Что я разбил сердце своей любимой, что я стал номером, а не именем,
И все, что я слышу, это одинокий, одинокий гудок.

Марина Ефимова: Вообще говоря, начал Хэнк Вильямс вовсе не с печальных песен. Лет в 15 он бросил школу, собрал маленький оркестрик, который назвал "Кочующие ковбои", и начал, как и почти все молодые поэты, с веселья и озорства.

Эй, симпатичная, что тут вообще варится?
Не состряпаем ли мы что-нибудь вместе?

Хэнк Вильямс женился по великой любви на красивой и властной Одри Мэй Шеппард. Но очень скоро Одри начала ревновать Хэнка к его страстному увлечению творчеством, к его растущей славе, к друзьям музыкантам. Хэнк страдал и пил. Одри страдала и злилась. После рождения сына, Хэнка Вильямса-младшего, Одри получила в подарок песню "Холодное сердце".

Ты моя единственная мечта,
Но ты боишься всего, что я делаю,
Как я могу переубедить твой подозрительный ум,
И растопить твое холодное, холодное сердце?

Хэнк Вильямс пил не только из-за семейных неприятностей. У него было тяжелое хроническое заболевание - врожденный дефект позвоночника, который прозевали в детстве и который, постепенно, делал его калекой. Он жил с постоянными болями. Но и это не все.

Джон Рамбл: Хэнк был человеком настроения. Он был то в эйфории, то в мрачном унынии. Конечно, сейчас бы у него диагностировали маниакально-депрессивное состояние и пытались бы его лечить. Но, по-моему мнению, у него была болезнь поэтов. Конечно, смешно сравнивать Хэнка Вильямса с Шелли или Рембо, которые погибли молодыми, но в своем жанре, и на своем уровне, Вильямс делал то же, что делали они: превращал и свою эйфорию, и свое уныние в искусство, в песни.

Марина Ефимова:

Я люблю тебя, детка, но пойми: Господь сотворил меня бродягой,
Я не могу нигде осесть, потому что моя судьба - заглядывать за поворот дороги,
Но когда я умру, и ты будешь стоять у моей могилы, знай, что это Господь увел своего бродягу домой.

Марина Ефимова: Брак с Одри, после нескольких ссор, расхождений и возвращений, в конце концов, окончательно распался. Одри ушла, и песни Хэнка начали наполняться слезами.

Джон Рамбл: Чтобы понять Хэнка Вильямса, надо представить себе, каким он был удивительным исполнителем. Исполняя песню в сотый раз, он, казалось, переживает ту самую боль или радость, или страсть, из которой эта песня когда-то родилась. И это невероятно трогало сердца. Как говорят у нас в таких случаях, "он тебя пронимает, берет тебя за живое".

Марина Ефимова: Его, по мнению многих, лучшая песня и одна из лучших американских песен вообще "Я так одинок, что вот-вот заплачу".

Я в жизни не помню таких долгих ночей,
Я смотрю на одинокую звезду на лиловом небе,
И с ужасом понимаю, как ты далеко,
И одинокий паровозный гудок так одинок,
Что не может лететь.

Какое-то время у Вильямса оставалась надежда, что жена вернется, и он, как тысячи покинутых до и после него, обманывал себя надеждой. Например, в песне "Твое сердце - обманщик".

Наступит время, когда ты пожалеешь о том, что ты отшвырнула любовь,
Слезы польются по твоему лицу, как дождь,
И губы начнут повторять мое имя,
Ты не подашь виду, но твое сердце выдаст тебя.

Джон Рамбл: Его жизнь была особенно тяжелой из-за того, что ему, как и всем музыкантам приходилось постоянно быть в дороге, кое-как есть, кое-как спать. Это просто поразительно, сколько он успел написать при такой жизни. Но, в конце концов, дело все же дошло до операции, после которой ему давали опиум в качестве обезболивающего. И Хэнк начал злоупотреблять этим зельем. У него развалилась семья, ему было не справиться со своим алкоголизмом, и поэтому его уволили из нэшвилской Гренд Олд Опри. И он начал жить по присказке: "Не волнуйся, все равно ничего не выйдет".

Марина Ефимова:

Мне все равно, наступит завтра или нет,
Когда она ушла, весь мир ушел с ней.

Диктор: В новогоднюю ночь 1953 года, 17-летний Чарльз Кар нанятый в Монтгомери, вез Вильямса из Алабамы в Западную Виржинию на концерт. Около Ратлиджа в штате Теннеси, дорожный патруль остановил Кара за превышение скорости. Полицейский заглянул в машину и сказал: "А пассажир-то твой выглядит покойником". "Он напичкан снотворным", - ответил Кар, заплатил 25 долларов штрафа и помчался дальше. Поэтому никто даже точно не знает, в каком штате умер Хэнк Вильямс.

Марина Ефимова:

Моя леска порвалась,
Крючок застрял в песке,
Моя жена ушла к другому.
И как бы ни боролся, как бы ни старался,
Мне не уйти из этого мира живым.

Джон Рамбл: Из-за того, что Хэнк умер таким молодым, он остался молодым навсегда. Он не успел никому наскучить, он не потерял голос, он не начал повторяться, он не разбогател. Его жизнь осталась яркой, короткой вспышкой. И поэтому, когда мы говорим о Хэнке Вильямсе, мы всегда говорим не только о человеке, но и о легенде. Он - романтическая фигура, певец, который жил и умер ради своего искусства.

Марина Ефимова:

Я качусь, как брошенный камень, мне 22 года,
Я еще не плохой и не хороший,
Просто парнишка, как вы,
Заблудившийся на заброшенном шоссе.

Мне пришлось слышать многих имитаторов Хэнка Вильямса, и здесь, и еще в России в 70-х годах. Многие пели очень хорошо. Но всегда в их пении чего-то не хватало. Толи самоиронии, то ли того живого страдания, которое невозможно сымитировать, то ли южного выговора. Или, может быть, того, о чем сказал сам Хэнк Вильямс: "Надо много лет нюхать конский навоз, чтобы научиться петь так, как поет хилл биллис".

XS
SM
MD
LG