Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Иисус Христос - суперзвезда. Религия и поп-культура




Марина Ефимова: На днях в Нью-Йорке, в театре Парамаунт, состоялась премьера новой постановки рок оперы "Иисус Христос - суперзвезда". Впервые эта опера появилась четверть века назад, в 1971 году в Лондоне. Ее написал английский композитор Эндрю Ллойд Вебер на слова Тима Райса, и она выдержала больше спектаклей, чем все мюзиклы когда-либо ставившиеся на английской сцене. Я беседую со специалистом по американскому музыкальному театру, профессором университета Беркли Мелом Гордоном.

Мел Гордон: Это была не просто рок-опера. Такую музыку называли баблгам рок - по названию сладкой жевательной резинки, из которой выдувают пузыри. То есть такой нежный, сладкий, мелодичный рок-н-ролл. Пластинка была продана в Америке в количестве 3 миллионов экземпляров еще до того, как опера была поставлена на Бродвее.

Марина Ефимова: Прежде, чем продолжить беседу, послушаем несколько мелодий из этой невероятно популярной в свое время оперы с кощунственным названием "Иисус Христос - суперзвезда".

(Музыка).

Марина Ефимова: Ллойд Вебер - талант такой яркий и такой несомненный, что в 1992 году композитор был посвящен английской королевой в рыцари и стал сэром Эндрю Ллойд Вебером. В его послужном списке знаменитые мюзиклы "Эвита", "Кошки", "Фантом оперы", "Аспекты любви" и многие другие. Из них, может быть, самым популярным был "Иисус Христос - суперзвезда". И, тем не менее, в сборниках старых театральных обзорах газеты "Нью-Йорк Таймс" мне не удалось найти ни одной рецензии на этот спектакль. Даже на фильм, который вышел в 1973. Опубликована только одна рецензия. Вот, как объясняет это профессор Гордон.

Мел Гордон: А дело в том, что авторы оперы сумели оскорбить все существующие в Америке религии. Католиков возмутило то, что в ней ставилось под сомнение божественное происхождение Христа, хотя он представлен святым. Протестантов оскорбил намек на возможность его романтических отношений с Марией Магдалиной. Еврейская община заволновалась из-за того, что иудейский первосвященник представлен в опере злодеем. А после фильма к ним присоединились еще и негры, поскольку там Иуду играл негритянский актер и певец Карл Андерсон. Кроме того, в Бродвейской постановке, сделанной с аляповатой, просто-таки лас-вегасовской вульгарностью, была и сексуальная распущенность. Например, почти все персонажи был изображены гомосексуалистами. Словом, шум был такой, что рецензии писать просто боялись. Но зато "Иисус Христос - суперзвезда" попал на обложку журнала "Тайм". Это, насколько я знаю, был единственный такой случай в истории американского музыкального театра. Да одно название чего стоит! "Иисус Христос - суперзвезда". Оно ставило божьего сына на одну доску с Элвисом Пресли или, в лучшим случае, с Робертом Кеннеди и Мартином Лютером Кингом. Естественно, что церковь не могла смириться с таким кощунством.

Марина Ефимова: Я, естественно, не видела бродвейской постановки, но смотрела фильм. Ни гомо, ни гетеросексуальных намеков там нет. Правда, апостолы - хиппи. Римские легионеры одеты в джинсы и майки. А торговцы, которых Христос изгоняет из храма, продают не только овец и ковры, что как-то еще сочетается с Новым Заветом, но и автоматы. При желании, все это можно истолковать как кощунство. Но с другой стороны, торговцы ведь могут завладеть храмом не только в Иерусалиме начала нашей веры, но и в Иерусалиме 20 века. И в Москве, и в Нью-Йорке. Следующий участник нашей передачи - представитель христианской организации "Даф Фаундейшн" Дик Вулф, с которым беседует Рая Вайль.

Дик Вулф: Этот мюзикл "Иисус Христос - суперзвезда" мы никому смотреть не рекомендуем. По-настоящему верующий человек и сам понимает, что это кощунство, а не искусство. А у неверующего после такого шоу, может сложиться неверное представление о том, каким Христос был на самом деле. Ведь мюзикл изображает его обычным человеком, который совершает такие же ошибки, как все смертные. Стыдно должно быть тем, у кого рука поднялась такой сценарий написать. Потому что мы знаем: Христос - это Бог во плоти, а не какой-то безвестный прохожий, как писал о нем в своих стихах Альберти.

Рая Вайль: Но многие великие писатели, композиторы, художники, использовали в своих произведениях образ Христа. Как церковь относится к этому?

Дик Вулф: Церковь возражает только тогда, когда образ спасителя искажают. И, увы, многие это делали и продолжают делать. Я, например, в ужас пришел, когда несколько лет назад посмотрел фильм Мартина Скорсезе "Последнее искушение Христа". Такие фильмы могут принести огромный вред.

Рая Вайль: А что вы делаете, когда они все-таки появляются? Устраиваете демонстрации протеста?

Дик Вулф: Наша организация в такую форму борьбы больше не верит. Когда верующие устроили демонстрацию протеста во время премьеры фильма "Последнее искушение Христа", это привлекло к нему больше внимания. А Голливуду принесло добавочную прибыль. Все срезу кинулись смотреть, что же там такое изображено, против чего церковь так возражает? Очень часто искусство приносит больше вреда, чем пользы. Особенно, когда речь идет об образе Христа. Я понимаю: у художника воображение. Тогда почему не изображать Гитлера в фильме приятным и добрым человеком? Тоже можно сказать, что это воображение художника. Но я считаю, что это искажение истории.

Рая Вайль: Но ведь к библейской тематике часто обращались и художники абстракционисты, сюрреалисты, такие, как Дали, например. Его "Тайная вечеря" или "Распятие" вовсе не похожи на картины художников Возрождения.

Дик Вулф: Есть только одна точка зрения на жизнь Христа - библейская. И от нее надо отталкиваться. Если всерьез воспринимать таких живописцев, как Дали, то теряется правда Библии.

Рая Вайль: Я знаю, что раньше церковь запрещала определенные фильмы и постановки.

Дик Вулф: Были две организации, которые это делали. Одна называлась "Протестантский совет", вторая - "Католическая лига защитников морали". С 1933 года по 1966 от них зависело очень многое. Ни один фильм в США в этот период не выходил на экран без их разрешения.

Рая Вайль: А сейчас это тоже практикуется?

Дик Вулф: Церковной цензуры в США сейчас не существует. Что касается нашей организации, то мы занимаемся популяризацией фильмов, отражающих иудео-христианские ценности. И предпочитаем поощрять Голливуд за хорошие картины, нежели осуждать их за плохие.

Марина Ефимова: Во все времена и во всех странах церковь восставала против дерзости художников. Достаточно вызывающее стихотворение, написанное Пушкиным:

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
И зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?

Епископ московский Филарет ответил Пушкину увещеванием, тоже поэтическим:

Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога нам дана,
Не без воли Бога тайной
И на смерть осуждена.

Нам никогда не решить вопрос, что угоднее Богу: смиренная бездарность или дерзкий талант. Талант, который, судя по одной из евангельских притч, нельзя зарывать в землю.

(Музыка).

Это была одна из двух, и, по-моему, лучшая, ария Марии Магдалины. Песня беспомощности, песня успокоительного женского обмана.

Не думай обо всем сразу,
Закрой глаза, усни,
Все будет хорошо,
Все будет хорошо.

Когда я привела пример столкновения Пушкина с церковью, я ни в коем случае не хотела сравнивать пушкинские стихи с рок-оперой сэра Ллойда Вебера. Но и она оставляет след в душе. Во всяком случае, в душе Бориса Парамонова.

Борис Парамонов: "Иисус Христос - суперзвезда" - одно из сильнейших эстетических впечатлений моей жизни. Получилось так, что пленку с записью этого сочинения я получил незадолго до отъезда из Советского Союза. Эта рок-опера стала как бы дверью в новый мир. Пленку перед отъездом пришлось отдать. Но первая пластинка, которую я купил на Западе, в Италии, была именно эта опера. Что произошло с Христом у Эндрю Ллойда Вебера? Он был, что называется, отстранен, выведен из автоматизма восприятия. Был дан не каноничный, вне церковного богослужения, вне литургии. И оказалось, что именно в этом качестве он по-новому близок и родственен. Мы увидели в нем человека, а не условный персонаж, пусть великой, но мифологии.

Тут хочется вспомнить один фильм Федерико Феллини - "Сатирикон". Это очень, я бы сказал, тяжелый фильм. И тяжел он не каким-то там сюжетом и содержанием, а чисто визуально. Камни и грузные люди. Это античный Рим, древний мир, мир до Христа. Вот, что принес Христос в мир - легкость. А это и есть дух. И тут даже не надо смотреть Феллини. Достаточно побывать в Риме. Это очень тяжелый город. И прекрасным делают его не древние строения, которые, надо полагать, были ужасные, а развалины таковых. Колизей, скажем, очень похож на штаб-квартиру КГБ. Это какое-то метафизическое сходство. И выручает его только то, что он разрушен, что в нем зияют дыры. Вот христианство и есть, в некотором роде, такая дыра в костной тяжести бытия. Дыра, слово не совсем адекватное. Скажем, зияние и сияние. Сияние света в темных каменных глыбах.

Вспоминается также Ницше, его гениальная христология. Считается, что он был врагом христианства, едва ли не самым опасным за все время его, христианства, существования. Но давно уже было замечено, что Ницше нельзя понимать прямо, что его философемы - это художественные построения, а искусству противопоказано прямоговорение. Что говорит современному сознанию трактовка Христа Фридрихом Ницше? Он в нем увидел, странно сказать, хиппи, гениального хиппи.

О Христе великолепно говорится в книге Сэлинджера "Над пропастью во ржи". Холдену Колфилду очень нравится барабанщик из оркестра Радио-сити и дальше говориться, что этот барабанщик понравился бы Христу больше, чем все апостолы. Но это же можно сказать и об Эндрю Ллойде Вебере.

(Музыка).

Марина Ефимова: Это была вторая ария Марии Магдалины, ставшая самой знаменитой мелодией в опере. Известно, по крайней мере, 50 вариантов ее исполнения всеми известными певицами Америки. В фильме, и в нашей передаче Марию Магдалину пела Ивонна Элиман. Продолжим нашу беседу со специалистом по американскому музыкальному театру профессором Мелом Гордоном.

Мел Гордон: Тут еще одна интересная вещь. В 70-71 году в разгар движения хиппи и наступления контр-культуры, среди молодых американцев очень распространились религиозные настроения. Появились христианские коммуны, чаще всего, евангелические. Так что, по тем временам, было довольно естественно изобразить апостолов, как хиппи. Молодые, длинноволосые, занятие поисками не хлеба насущного, а смысла жизни. Я думаю, что главными зрителями новой постановки будет поколение, так называемых, бэби-буммерс, бывших хиппи 60-х, которые пойдут на спектакль хотя бы просто из ностальгических чувств.

Марина Ефимова: Так ли это? Перед премьерой новой постановки к театру Парамаунт подошла наш корреспондент Рая Вайль:

Рая Вайль: Моего собеседника зовут Брайан. Ему 18 лет.

Брайан: Я фильма не видел, но в мюзикле участвуют те же актеры, что и в фильме. Они, наверное, здорово постарели. Интересно посмотреть на оригинальный состав. Такой возможности больше не будет.

Рая Вайль: Брайан из католической семьи. По воскресеньям иногда ходит в церковь. Не оскорбляет ли его религиозных чувств этот мюзикл?

Брайан: Искусство всегда вызывает полемику. Точно так же, как религия. Это нормально. Церковь сегодня не так ортодоксальна, как раньше. Многие приходы даже ввели джаз во время службы. А чем рок хуже?

Рая Вайль: Две блондинки, на вид 30-35, только что купили билеты с рук.

Зрительница: Религия тут не при чем. Мы эту музыку любим. Эндрю Ллойд Вебер - замечательный композитор. Я выросла в католической семье, а вот иду слушать рок-оперу. И не вижу в этом ничего кощунственного. В церкви сегодня святости не найдешь. Церковных служителей больше всего волнует, чтобы мы пожертвования вовремя вносили. Приходишь туда, только и слышишь: "Деньги, деньги, деньги, деньги".

Рая Вайль: Толпа у Мэдисон Сквер Гарден понемногу редеет. До начала спектакля осталось 10 минут. Ко мне подходит негритянка. На вид ей не больше 30. Спрашивает, где тут вход в театр.

Зрительница: Я помню эту вещь еще с 70-х. Мои родители считают, что этот мюзикл - происки дьявола. А я так не думаю. Ничего дурного. Такого, чтобы против Бога было, в этом спектакле нет.

Рая Вайль: Мужчина рядом со мной поглядывает все время на часы. Явно нервничает. Его дама опаздывает. "Хотите билет?" - спрашивает. Да нет, я вроде как на работе. И потом я видела фильм.

Мужчина: Я тоже. И фильм, и первую постановку на Бродвее. Но с тех пор уже 20 лет прошло. Я ребенком тогда был, но помню, что многие ругали этот мюзикл. Дескать, нельзя так Иисуса Христа изображать. Я тогда не понимал и сейчас не понимаю, почему нельзя. Есть же образ Мефистофеля в литературе, в музыке. Получается, что про дьявола мы смотреть можем, а про Христа нельзя?

Рая Вайль: А вот мнение моей последней собеседницы. Она пришла на спектакль со всем семейством.

Зрительница: Сегодняшнее шоу вернет Богу больше людей, чем любая церковь. Песни все там, по сути, гимны Богу. И неверующих они задуматься заставят.

Марина Ефимова: Ни режиссер Норман Джуисон, поставивший, между прочим, такие известные фильмы, как "Душной летней ночью" с Родом Стайгером и Сидней Пуатье и мюзикл "Скрипач на крыше", ни композитор Ллойд Вебер не получили никаких наград за рок-оперу "Иисус Христос - суперзвезда". Однако кинокритик Пет Броски, а вслед за ней и многие другие признают, что эта рок опера самое новаторская, хоть и самое противоречивое произведение, осмелившееся на современную интерпретацию библейской истории об Иисусе Христе. У микрофона Александр Генис.

Александр Генис: Интересно, как страстно рок-н-ролл - дитя электронной эры - тянется ко всему не просо старому, а древнему, архаическому. Недавно, например, грандиозный фестиваль рока прошел в Наре - первом центре японского буддизма. В тени самого большого в мире бронзового Будды 8-го века пели Боб Дилан, Бон Джови и хор из ста монахов. Существует рок эскимосов и хасидов, австралийских аборигенов и кочевых монголов. Их лучшая группа называется "Чингиз Хан". Наверно, где-нибудь в России уже появился рок славян-язычников. Во всяком случае, к этому был близок яркий и талантливый, но рано умерший Александр Башлачев. Архаическая природа рока появляется в том, что в нем бушуют темные первобытные силы еще не проясненного подсознания. Они с бешеной энергией рвутся на поверхность нашего технократического общества, слишком решительно изгнавшего суеверия. Наверное, поэтому судьба рокеров от Элвиса Пресли до Курта Кобейна так трагична. Искусство здесь еще не оторвалось от своего религиозного корня. Оно еще требует кровавых жертв. Если бы Ницше сегодня издал свой великий трактат, он бы чуть изменил название: "Рождение трагедии из духа рок-музыки". Смысл рок-культуры в том, что она возвращает в наш трезвый обиход символы, соединяющие нас о стихией невыразимого, таинственного, иррационального, короче, метафизического. Высокое искусство еще может позволить себе горький атеизм. Оправдание массовой культуры - ее грубый, но истовый религиозный темперамент.

XS
SM
MD
LG