Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Уильям Бакли - гроза либералов




Марина Ефимова: Йельский университет вручил почетный диплом своему выпускнику 1950 года Уильяму Фрэнклину Бакли-младшему. Эта честь вполне заслужена. Бакли - известный представитель американской интеллектуальной элиты, острый публицист, талантливый писатель. Он был многолетним редактором уважаемого общественно-политического журнала "Нэйшнл ревью" и ведущим телевизионной дискуссионной программы "На линии огня". Вручение почетных дипломов - обычное дело, оно происходит каждый год. Необычным является то, что вручение этого диплома означает заключение мира, после полувековой войны, которую вел господин Бакли с господином Великим Новгородом, образно говоря. То есть, с Йельским университетом. Дело в том, что через год после окончания университета, в 1951 году, Уильям Бакли опубликовал разоблачительную книгу "Бог и человек в Йеле", в которой обвинял университет, второй по престижности университет Америки, в прямой пропаганде безверия и социализма. И опять же, дело не в том, что такая книга была опубликована, а в том, что она стала бестселлером. Послушайте небольшой отрывок из книги, чтобы получить о ней представление.

Диктор: Профессор-социалист прекрасно объясняет систему образования цен, законы спроса и предложения, и другие, чисто экономические детали. И объяснив это, он начинает, поначалу незаметно, вставлять в свои курсы такие понятия, как увядание свободного предпринимательства и капитализма, отживающий индивидуализм, и, соответственно, необходимость вмешательства правительства, которое должно дать каждому члену общества гарантию благополучия от колыбели до могилы. При этом социалисты не вспоминают, что индивидуализм и свободное предпринимательство за один век перевели среднего американца из избы в пяти-комнатный дом с центральным отоплением и горячей водой и посадили в автомобиль. Это они дали возможность разбогатеть миллионам предприимчивых мелких капиталистов: фермерам, лавочникам, мастеровым, мелким фабрикантам. Профессора-социалисты не упоминают о том, что наша рыночная система, поддержанная законом, была построена таким образом, что ни один человек не мог достичь материального благополучия, не делясь им с другими, то есть, давая работу, внося технические усовершенствования и удобства, платя налоги, покупая продукты чужого труда. Профессора-социалисты не вспоминают и о том, что все реальные эксперименты с государственным плановым хозяйством, если и приносили богатство, то только самому государству, а не его гражданам. Каждому по потребностям? Достигли этого в Советском Союзе?

Марина Ефимова: О Уильяме Бакли и о том, какой белой вороной он был в тогдашних университетских кругах, рассказывает редактор журнала "Вэнети Фэар", автор нескольких биографических книг Сэм Таненхаус.

Сэм Таненхаус: Бакли родился в 1925 году в Коннектикуте и вырос в многодетной семье преуспевающего бизнесмена, заработавшего большие деньги на нефти в 20-30-х годах. Семья была католической и взгляды родителей крайне консервативными. Они не признавали абортов, поэтому у них было 10 детей. Уильям попал в армию только в последний год войны, поэтому в военных действиях не участвовал. Отслужив, он поступил в Йельский университет, где скоро стал бунтовщиком. Но он стал правым бунтовщиком. Вот, что делает его интересным. Крайне правым.

Марина Ефимова: Это было редкостью среди студентов?

Сэм Таненхаус: Это было невероятной редкостью. Дело в том, что в 30-х годах наше общество стало радикально левым. Катастрофическая депрессия в Америке и фашизм в Европе привели большинство людей к поспешному выводу, что капитализм несостоятелен и экономически и политически. Популярный президент Франклин Рузвельт ввел в стране элементы социализма, то есть, определенный контроль государства над экономикой и государственные пособия малоимущим. И эти меры президента сделали либерализм государственной политикой Америки, а либералов - истеблишментом. Поколение Уильяма Бакли было первым поколением в Америке, выросшим во времена, когда либералы представляли силу и власть.

Марина Ефимова: Несмотря на поток критических разгромов и разносов, молодой Бакли, ему тогда было всего 26 лет, продолжал дразнить гусей. Рассказывает старший научный сотрудник Гуверовского института Стэндфордского университета Михаил Бернштам.

Михаил Бернштам: Его следующая книга, которую он написал вместе с Базелом, это была книга "Маккарти и его враги". В 1954 году она вышла. Это было абсолютно против течения. Антикоммунисты, те, кто поддерживали антикоммунистический крестовый поход Маккарти, тем не менее, считали, и, на мой взгляд, довольно справедливо, что те методы, которые использовал Маккарти, и та политика, которую он нес, это сталинизм с обратным знаком. Хотя здесь люди не так пострадали, как люди страдали при Сталине. Людей просто выгоняли с работы, но, тем не менее, это была уже совсем не либеральная американская политика. И, тем не менее, эта книга выдержала много изданий и до сих пор очень интересна. Она интересна вот чем, что в отличие от всей полемики того времени, это прекрасное историческое исследование. Поэтому историки и студенты всегда ею будут пользоваться.

Марина Ефимова: Тем более, что сейчас, после опубликования секретных документов и ЦРУ и КГБ стало ясно, что советских шпионов и им сочувствующих в США было гораздо больше, чем это представлял себе средний американский интеллектуал. Но что касается Бакли, то ведь после этих двух книг люди его круга должны были его проклясть, и он должен был сгинуть без следа.

Михаил Бернштам: Его прокляли, и он сделал следующий шаг. В 1955 году Бакли взял деньги своей семьи и выбросил. А именно, он основал журнал "Нэшнл ревью". Коммерчески журнал консервативный существовать не мог. Нужно было получить пожертвования. Пожертвования никто бы не дал, потому что все боялись. У Александра Исаевича Солженицына есть замечательная мысль, что самое страшное это преследование не государства, а преследование общественности, как он выражается "ветер века". Никто не идет против ветра века. Человек может набраться мужества и идти против государства, но пойти против всех может только человек сверх исключительного мужества. Бакли взял деньги своей семьи, не имея абсолютно никакого опыта коммерческого. Он привлек своих знакомых, работали они круглые сутки сами. И он создал консервативный журнал с нуля. И вот этот журнал существует вот уже 45 лет.

Марина Ефимова: Во время одной из студенческих дискуссий Бакли, тогда уже редактор журнала, выступил адвокатом еще одного безнадежного дела - вьетнамской войны. И сумел завоевать внимание и, даже, одобрение студентов. И тогда, обозленный профессор, ведущий дискуссию, сказал ему: "Студенты слушают вас потому, что для них вы, как инопланетянин. Они не обращают ни малейшего внимания на ваши идеи. Они просто проявляют биологическое любопытство". Правда, обидеть Бакли было не так просто. Однажды в интервью молодая журналистка сказала: "Профессор Лайонел Триллинг пишет, что консерватор и реакционер не способен выразить себя словами и поэтому выражается только действиями или жестами. С чем из этого вы согласны?". Бакли ответил.

Диктор: Триллинг в каком-то смысле прав. Скажем, в вопросе об издании или распространении порнографии консерватору достаточно выразить свое решительное несогласие. Ему не нужно устраивать из этого парады теоретических рассуждений. А либералы гораздо больше любят рассуждать, чем думать. Не говоря уж о том, чтобы действовать.

Марина Ефимова: И, однако, обидное замечание профессора Колумбийского университета Триллинга о консерваторах имело под собой некоторые основания. Многие из них были, скажем так, равнодушны к культуре, и Бакли сам над ними посмеивался. Он рассказывал, например, что однажды сенатор Барри Голдуотер пришел на его концерт. А тут надо добавить, что Бакли играет на клавесине, как профессионал, и у него бывают сольные концерты. Так вот, после концерта репортер спросил сенатора о его впечатлении. "Потрясающе, потрясающе, - сказал Голдуотер, - правда, я в первый раз в жизни пришел на концерт". А ему в это время было 82 года. Вот, что рассказывает об американских консерваторах Сэм Таненхаус.

Сэм Таненхаус: До Бакли консерваторами и реакционерами были, в основном, малообразованные провинциалы. Многие из них были изоляционистами, ненавидевшими Европу, многие антисемитами и расистами, словом, это были реднеки - всеобщее посмешище. Бакли - космополит, выпускник Йела, он знает 5 языков, он один из самых остроумных и артикулированных людей своего времени. И, я бы сказал, один из главных спорщиков его поколения.

Марина Ефимова: Однажды в Йеле состоялась дискуссия о вреде частной собственности. Профессор Морган, автор университетских учебников по экономике, сказал: "Право завести свой собственный бизнес и стать владельцем частной собственности не является необходимым, базовым правом гражданина. Таким, как право на свободу слова, скажем. Или на свободу религии". На что Бакли ответил: "Да, завести собственный бизнес захочет только один из ста американцев, а выступить с речью один из тысячи, а завести газету один из ста тысяч. Значит ли это, что свобода слова и свобода прессы тоже не являются главными, базовыми свободами демократического общества?".

Михаил Бернштам: Бакли помог в огромной степени популяризации рыночных идей. Люди, которые сегодня являются центром и владеют умами, в 50-е - 60-е годы они были маргинальным меньшинством. Бакли это все понес в массы, и сделал это на высочайшим интеллектуальном уровне.

Марина Ефимова: "Бакли, - пишет в статье о нем Пол Зилбауер, - классным приемом выбил американский консерватизм из рук провинциальных экстремистов, привел его в соответствие с законами демократии, заставил уважать и ввел в главное русло американской политики". Сразу после окончания университета Уильям Бакли принял предложение ЦРУ и несколько лет проработал в Мексике, поскольку прекрасно знал испанский язык. Этот свой опыт он описал в нескольких шпионских романах, настолько популярных, что они продаются в аэропортах. За это романы Бакли ценил Владимир Набоков, за стиль, за великолепный язык. Бакли вообще очень дружил с семьей Набоковых, катался с ними на лыжах в Швейцарии. И когда недавно в Нью-Йорке были устроены чтения писем Набокова, вернее его переписки с известным литературным критиком Эдмондом Уилсоном, то письма Набокова читал его сын Дмитрий, а письма Уилсона - Бакли.

Михаил Бернштам: Это, возможно, последний ренессансный человек, во всяком случае, в Америке. И ренессансный человек не только по энциклопедичности своего охвата, а по тому, что он живет сквозь время. С одной стороны, это очень традиционалистский человек, приверженец очень традиционного образа жизни и традиционных ценностей. Девушки должны сначала выходить замуж, а потом все остальное, одновременно же, это первый американский издатель и редактор, который посадил свой журнал на компьютер. Вот что такое ренессансный человек. Который одновременно живет и в первом веке и в 21-м, и нет такой области, в которой он хоть немножко не был бы знатоком.

Марина Ефимова: Мистер Таненхаус, а что такое консерватор сейчас? Что это значит?

Сэм Таненхаус: Это трудный вопрос, поскольку консерваторы сейчас и сами этого не знают, и я объясню почему. Дело в том, что за последние полвека консерваторы в Америке постоянно были реакционным меньшинством. Американская политическая, экономическая и культурная традиция даже не преимущественно, а исключительно, либеральная. Если говорить о консерватизме поколения Бакли, то они были противниками двух значительных направлений в правительственной политике. Против велфера - пособия для малоимущих - и против любых объединений и примирений с коммунистическим миром вообще, и с Советским Союзом, в частности. И конечно, они были против усиления роли государства в экономике. И тут они, в общем, победили. Сейчас большинство экономистов согласны с тем, что свободный рынок работает лучше, чем рынок, который полностью регулируется сверху. Но консервативные экономисты, предпочитающие рынок без всякой регуляции сверху, бесспорно являются экстремистами. Поэтому, спор о том, какую роль в экономике должно играть правительство, продолжается до сих пор.

Марина Ефимова: Один из противников Бакли - редактор либерально журнала "Нью Рипаблик" Джон Джудис.

Джон Джудис: Он стоит за минимальное участие правительства в сфере экономики. На мой взгляд, это приводит к тому, что богатые становятся богаче, а бедные беднее. Без жесткого контроля со стороны правительства частная индустрия наносит большой ущерб окружающей среде. Я уверен, что правительство должно играть более активную роль в том, чтобы сделать людей более равными, обеспечить им равные возможности. Бакли считал, что американские коммунисты угрожали самому существованию нашего государства. На мой взгляд, компартии в США были настолько слабы, что никакой грозы не представляли. Но Бакли этого не замечал, он был воинствующим антикоммунистом. Доходило до того, что в его журнале "Нэшнл Ревью" шла дискуссия о возможности нанесения Советскому Союзу превентивного удара. В 1956 году журнал обсуждал, надо ли США вмешаться после советского вторжения в Венгрию. Уильям Бакли считает, что религия должна играть гораздо большую роль в американской политической жизни. А я за отделение церкви от государства. Да мы с ним почти ни в чем не сходимся.

Марина Ефимова: Надо сказать, что аргументы Бакли очень многие его оппоненты пытались сделать проще, чем они есть на самом деле. О таких оппонентах Бакли говорил.

Диктор: Они бы меня непременно победили в споре, потому что у них все просто и однозначно. А это имеет неизменный успех у публики. Особенно мне запомнились выступления перед студентами адвоката Ремзи Кларка, который всегда играл скромника. Он говорил: "Я верю в свободу слова. Честно. Вы может быть не согласны со мной, но я уважаю ваше мнение. Я не самоуверен. Каждый вечер перед сном я думаю, может я не прав? Честно". Студенты были в полном восторге. На таком уровне мне не победить.

Марина Ефимова: Пытаясь представить Бакли мракобесом, один из интервьюеров спросил его: "Принято считать, что в 20 веке было 3 революционера, 3 мыслителя, 3 еретика, оказавших самое сильное влияние на умы: Дарвин, Маркс и Фрейд. Если бы вам разрешили, вы уничтожили бы все их труды?". И Бакли ответил: "Меня не беспокоят ничьи труды. Меня беспокоит только то, как их принимают. Проблема не в ереси, проблема в непобедимом невежестве и в упрощении".

Сэм Таненхаус: Имя Бакли известно в каждом американском доме. Он стал самым знаменитым интеллектуалом Америки. Но не столько благодаря его идеям, сколько благодаря его личности. Все знают его по его шуткам, по многолетнему телешоу "На линии огня", когда он сидел удобно развалясь в кресле, шутил с собеседником, а потом вдруг задавал убийственный вопрос, и абсолютно ставил оппонента в тупик. Общаться с Биллом Бакли всегда было и есть огромное удовольствие. Во времена холодной войны, во времена вьетнамской войны, во времена, когда американцы из разных лагерей яростно противоборствовали друг с другом, Бакли всегда сохранял класс и юмор, и возвращал людей от драки к столу переговоров. И именно эти свойства сформировали культурный и социальный консерватизм, который сейчас снова набирает силу в США. Нравственные ценности, эстетические идеалы, приверженность западным литературным и эстетическим традициям, которые многие либералы готовы были зачеркнуть за их политическое или этическое несоответствие новым идеям. И Уильям Бакли всю жизнь был защитником этого культурного консерватизма.

Марина Ефимова: Послушайте еще одного представителя культурного консерватизма. У микрофона Борис Парамонов:

Борис Парамонов: Уильям Бакли. Суть этого человека - барство. Но не как социальная привилегия, а как манера поведения, как культурная маска, культурная роль, лучше сказать. Барин в демократической Америке тем более ошарашивает, что его там, вроде бы, и быть не должно. И ощущается самая плоть барства - благородная простота. Настоящий барин никогда не кричит, и Уильям Бакли никогда не повышает голос, полемизируя со всяческими демократами и либералами. Я, кажется, позабыл сказать, что он считается консерватором. Консерватор-демократ - это, кажется, противоречие в определении. Но в то же время, это и есть самый воздух демократии. Вы начинаете чувствовать, что демократия создана господами. Умными господами, тонными, стильными. Уильям Бакли спасает тон и стиль в эпоху, когда тон и стиль задают всяческие поп, а то и порно звезды. Хорошо смотреть на него и вспоминать, что на Западе культура продолжается, что отбор существует.

Марина Ефимова: Уильям Бакли относится к тем людям, которые и живут по своим убеждениям. Он в юности был человеком редкостной красоты. Тем не менее, никогда не был плейбоем. Он женился еще студентом на Патриции Тейлор и живет с ней вот уже 50 лет.

Михаил Бернштам: У него нет личных врагов. Есть люди, которые с ним идеологически не согласны, но он поднял идейные споры на такую высоту культуры, что люди, с которыми он особенно сильно спорил, стали его личными друзьями и пример самый яркий - это Джон Гелбрайт. Это выдающийся экономист, очень левый, исключительно влиятельный в 50-60 и, даже, 70-е годы. Они с Бакли спорили публично десятки, если не сотни раз, и они милейшие близкие друзья, их переписка опубликована, и у Бакли такие же отношения со многими людьми.

Марина Ефимова: Одна феминистка в интервью спросила Бакли что бы он сделал, если бы был рожден женщиной. Он сказал: "Я бы соблазнил либерального экономиста Джона Гелбрайта, и тем уберег бы мир от его влияния". Мистер Таненхаус, Йельский университет был и остается оплотом либерализма в США. В 50-х годах его профессора громили Бакли со всех кафедр и со страниц всех журналов. Университет даже призвал специальную теологическую комиссию в качестве третейского судьи. Словом, был скандал с большой буквы, вышедшей далеко за пределы Америки. Что значит нынешний жест применения. Этот почетный диплом, врученный консерватору Уильяму Бакли?

Сэм Таненхаус: Йель наконец понял, через 50 лет после конфликта, что Бакли - одно из его главных достижений, его продукт. Несмотря на долголетнюю вражду, у них много общего. И Йель и Бакли являются чуть ли не главными интеллектуальными институциями Америки. В Йеле, в принципе, учат вести политическую, общественную и деловую деятельность цивилизованно. И именно Бакли практиковал этот стиль всю свою жизнь. При всех своих политических страстях, он никогда не был крикуном. Он никого не винил огульно, он всегда видел разные стороны обсуждаемого вопроса и всегда принимал во внимание позицию оппонента. Бакли был и остается неизменным проводником того достойного диспута, в котором важна не победа, а обнаружение истины. Бакли чрезвычайно цивилизованный человек. Йель - чрезвычайно цивилизованный университет.

XS
SM
MD
LG