Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Импорт мозгов в Америку




Марина Ефимова: Слова песни, которую вы сейчас услышали, выбиты на цоколе статуи Свободы. Это, как бы, обращение Америки к миру: "Отдай мне своих усталых, своих бедных". Недавно американские шутники переделали этот призыв на другой: "Отдай мне своих умных, образованных, свою техническую элиту". Шутников вдохновила маленькая техническая бумажка под названием "Виза H1B" - рабочая виза, по которой в Америку, до недавнего времени, могли ежегодно приезжать на работу 115 000 иностранных специалистов. В основном, биотехников и компьютерщиков. А начиная с середины октября, когда Конгресс утвердил новый закон об эмиграции, по этой визе сможет приезжать ежегодно 200 000 человек - почти вдвое больше. Однако одобрение Конгресса еще не значит всенародное одобрение. Вот, что говорит научный сотрудник вашингтонского центра по изучению проблем эмиграции Джон Кили.

Джон Кили: Это очень спорная область. С одной стороны, представители американской промышленности жалуются сейчас на недостаток квалифицированных работников в области высоких технологий. С другой стороны, существует беспокойство, что наем на работу иностранных инженеров и ученых является дискриминацией по отношению к собственным специалистам. Потому что речь идет о тех профессиях, которые сейчас в США очень высоко оплачиваются. И фирмы не хотят платить своим американским сотрудникам по 100 000 в год, если иностранный специалист близкой квалификации согласен выполнять ту же работу за 35 000 в год, а иногда и меньше. Рост зарплат компьютерщиков происходит медленнее, чем рост зарплат в других сферах деятельности. И эта стагнация существует уже несколько лет.

Марина Ефимова: Два слова о самой рабочей визе. Вот отрывок из описания и инструкции по ее получению, приведенных в интернете информационным агентством "Инфоресурс".

Диктор:

На кого распространяется право получения визы H1B? На всех, кто ищет работу в области биотехники и компьютерного программирования и у кого есть 4 года высшего технического образования или 10 лет опыта исследовательской, или научной работы.

Условия получения визы. Сначала необходимо найти работу и только после этого работодатель подает прошение о визе.

Детали. Работодатель в США должен обещать вам заработную плату не ниже той, которая принята в этой области Министерством труда США.

Сколько стоит виза? 110 долларов с соискателя и 500 долларов с работодателя.

На какое время выдается виза? Сначала на 3 года, но может быть продлена на срок до 6 лет.

Означает ли получение рабочей визы непременное получение гринкарты? Нет.

Марина Ефимова:

А как реально все это происходит? Москвич Николай, оставим его без фамилии, работает сейчас в США по этой самой визе. С ним беседует Рая Вайль.

Николай: Учился я в Москве. Закончил институт приборостроения по специальности инженер-экономист.

Рая Вайль: Каким образом, как вы, сидя в Москве, вышли на эту работу? Через агентство, через знакомых?

Николай: Нет. Я просто-напросто разместил свое резюме на интернете, на нескольких сайтах. И мне позвонили. Несколько звонков было от разных компаний. Вот с одной получилось.

Рая Вайль: Тут надо сказать, что Коля называет компанией агентство по найму.

Николай: Компания устраивает людей к кому-то еще. Они просто занимаются набором людей где-то за границей, в России, в Китае и устраивают их на следующий же день на работу в такие компании. Либо интервью проходит по телефону еще оттуда. То есть вам звонят из Майкрософта или откуда-то еще, проходит интервью, вы нравитесь, они оформляют вам документы, вы приезжаете. На следующий день - на работу.

Марина Ефимова: Излишне говорить, что по прошествии 3-х или 6-ти лет многие иностранцы, приехавшие по рабочей визе, так или иначе, застревают в Америке. И уже в середине 90-х годов, в силиконовой долине, например, центре компьютерной промышленности Америки, треть всех ученых и инженеров составляли иностранцы. В том числе и россияне. А сейчас их там гораздо больше.

Джон Кили: В течение последних 20 лет эмиграция в Америку снова стала массовой, и вопрос, который сейчас должны решать законодатели в Конгрессе - не служат ли существующие программы интересам нескольких бизнесов и этнических лобби больше, чем интересам большинства американцев, которые поддерживают идеи реформ в эмиграционной системе?

Марина Ефимова: Доктор Кили, если рост числа эмигрантов не в интересах Америки, то почему Конгресс утвердил закон об удвоении числа рабочих виз?

Джон Кили: Потому что бизнес оказывал на них огромное давление. Особенно силиконовая долина со всеми ее компьютерными фирмами.

Марина Ефимова: Вот, что добавляет к этой информации лидер движения за реформы законов по эмиграции, убежденный противник рабочей визы H1B Норман Мэтлов - профессор компьютерного программирования из калифорнийского университета Дэвис. Профессор Мэтлов 50 раз выступал на слушаниях в Конгрессе по поводу рабочей визы.

Норман Мэтлов: Сенаторы проголосовали за этот закон практически единогласно - 96 против одного. Но позже, сенатор Беннет от штата Юта заявил в печати, что многие сенаторы были против закона, но не посмели голосовать против, чтобы не потерять финансовые взносы этих компаний в свои предвыборные фонды. Что касается Палаты Представителей, то там закон проскользнул в тот день, когда на голосование пришли только 40 конгрессменов из 445. Это было сделано на позднем вечернем заседании. Дэви, конгрессмен от Виржинии сказал: "Этот закон популярен не в народе, а среди менеджеров корпораций. Но именно они дают нам деньги".

Марина Ефимова: Но ведь и президент утвердил этот закон?

Норман Мэтлов: Президент - часть политической системы. Деньги одинаково нужны и республиканцам, и демократам.

Марина Ефимова: Из всех стран, отпускающих своих специалистов на заработки в США, на первых местах стоят Тайвань, Индия и Китай. Начиная с 50-х годов, в Америке работали, временно или постоянно, около 250 000 китайцев с высшим образованием. Из них 85 процентов с Тайваня. В 60-х годах американский Конгресс ввел новые законы, по которым еще больше облегчил въезд в страну квалифицированным и образованным иностранцам. После этого в США хлынули индусы. В прошлом году, например, они занимали 20 процентов всех рабочих мест, полученных по визе H1B. Главные профессии, которые оккупировали индусы, - врачи и вообще медперсонал, инженеры и компьютерщики. Демографы из Беркли утверждают, что по величине эта волна сравнима только с бегством ученых из Европы времен нацизма. По вопросу об экономическом, этическом и политическом аспектах импорта мозгов, Америка разделилась надвое. Познакомимся с обеими сторонами. В нашей передаче участвует Дэн Гризволд, экономист исследовательского института Кейта, консервативного направления. С ним беседует Владимир Морозов.

Владимир Морозов: Мистер Гризволд, как вы относитесь к жалобам на то, что иностранные специалисты отнимают работу у американцев?

Дэн Гризволд: Сегодня в США, в сфере высоких технологий, в компьютерной промышленности безработица составляет менее двух процентов. Это вдвое ниже, чем в среднем по стране. В среде высоких технологий многим компаниям просто трудно найти работников. Спрос на них намного превышает предложение. Это показывает полную несостоятельность жалоб, будто бы приезжие специалисты отнимают работу у американцев.

Марина Ефимова: В полной оппозиции к этому взгляду находится профессор компьютерного программирования Норман Мэтлов.

Норман Мэтлов: Программа H1B, в сущности, это новейший вид рабства. Из-за обещаний получить гринкарту иностранные компьютерщики идут в ловушку. При этом никакого недостатка рабочей силы в нашей индустрии нет. А есть дискриминация отечественных специалистов. Через 20 лет после получения диплома только 19 процентов наших компьютерщиков работают по специальности. А, скажем, инженеров-строителей - 52 процента. В сфере компьютерной науки мы утрачиваем культуру труда, культуру целой технической отрасли. И, в конечном счете, это пагубно отразится на нашей экономике. Я считаю, что американские работодатели наносят вред, прежде всего, самим себе. Дело в том, что при приеме на работу они не ищут таланты, не отбирают лучшие силы. Например, они нанимают людей знающих только один компьютерный язык. Фирмы надеются сэкономить на иностранных специалистах, но на деле задирают зарплаты, потому что нанимают не тех, кого надо. И переплачивают им. Но пока, руководители фирм не хотят этого видеть.

Марина Ефимова: Думается, что фирмы не будут действовать себе во вред. Скорее всего, они нанимают иностранцев той же квалификации, что и американские специалисты. А то, что вы предлагаете, не пускать иностранцев, чтобы сохранить рабочие места для американцев, это протекционизм, если я не ошибаюсь?

Норман Мэтлов: Что касается протекционизма, то могу вам сказать, что я верю в необходимость рынка, открытого для конкуренции товаров. И я верю в необходимость рынка, открытого для конкуренции труда. Как большинство американцев, я приветствую в своей стране лучших представителей любой профессии. Но те, кто приезжает по рабочей визе, как правило, к таковым не относятся. Конечно, блестящие специалисты есть и среди русских, и среди китайцев и среди индусов, но их абсолютное меньшинство среди получателей рабочей визы H1B.

Марина Ефимова: Надо ли это понимать так, что вы обследовали фирмы и знаете уровень тех специалистов, которых они нанимают?

Норман Мэтлов: Дело не в том, кого я знаю, и кого нет. Судить об их труде можно по зарплате, которую им платят. Большинство из них, по статистике министерства труда, получает меньше 50 000 долларов в год. Это не та зарплата, которую получают гении. Даже гении программы H1B.

Марина Ефимова: Да, но в том-то и идея фирм. Из более бедных стран они могут заполучить хороших специалистов по цене плохих специалистов.

Норман Мэтлов: Хорошему специалисту даже и в такой ситуации будут платить 100 000 долларов в год. Хотя это все равно будет заметно меньше, чем должны были бы заплатить американцу. Хороший специалист всегда найдет работу на хорошую зарплату.

Марина Ефимова: Профессор Мэтлов, как стало ясно из нашего разговора, зарплаты опытных и квалифицированных компьютерщиков приближаются к доходам кинозвезд. Плюс фирмы должны платить им пенсии, плюс медицинскую страховку. Может быть, многие фирмы, особенно начинающие, просто не выдержали бы такой нагрузки, и потому они нанимают иностранцев?

Норман Мэтлов: Такие же аргументы приводили в середине прошлого века защитники рабства. Они пытались оправдать рабовладение экономической выгодой рабского труда для южных плантаций. Это мой ответ на ваш вопрос.

Марина Ефимова: Убедительно. Но разница в том, что сейчас рабы чрезвычайно довольны своей ситуацией. Пример - москвич Николай.

Николай: В конкретно моем случае, мне предложили 45 000 долларов в год, плюс страховка, отпуск, еще что-то. Условия бывают разные. От 40 000 начальных - до 75 000. Безусловно, это достаточно низкая зарплата. Это минимум, который они могут платить. Но больше они давать тоже не хотят. В моем конкретном случае, я приехал, проработал с этой компанией полтора года и перешел на другую работу, где у меня зарплата увеличилась сразу на 30 000 долларов.

Рая Вайль: А американцы за такую работу получали бы больше или только же?

Николай: Я думаю, что больше, но все зависит от того, как договориться. Изначально было сложно. Потому что язык был еще не очень. Потом получается гораздо лучше.

Рая Вайль: Обещали ли вам при договоре возможность остаться в Америке, получить гринкарту?

Николай: Безусловно. Но они не торопятся с этим. Поскольку сейчас этот процесс занимает 5 лет. Я думаю, что им выгодно, чтобы человек оставался дольше с ними.

Рая Вайль: То есть 5 лет пройдет, а там вы уже автоматически, что называется, получаете?

Николай: Нет, не автоматически. Компания должна подать документы на оформление.

Рая Вайль: Какова реальная ситуация, сдерживают ли компании свои обещания?

Николай: Все, что они обещают, они честно делают. Единственное, что смущает, - зарплата маловата. То есть, как правило, люди с ними расстаются, начинают искать работу, находят другие компании, которые уже берут напрямую к себе с совершенно другой зарплатой. Сейчас моя зарплата выросла до 100 000. Я получаю в месяц столько, сколько я получал в год в Москве, может, даже еще больше.

Марина Ефимова: Несколько примеров качества иностранных специалистов, работающих в Америке. Недавно в США приезжал председатель Санкт-петербургского математического общества, член Исполнительного комитета Европейского математического общества Анатолий Вершик. Я поговорила с ним об эмиграции русских математиков. Толя, сколько ваших учеников получили профессорские места в Америке?

Анатолий Вершик: Моих, собственно, учеников, я думаю, около десятка. А вообще, если считать тех, кто уехал после 90-го года, не считая первой еврейской эмиграции, я думаю, что их тысячи, может быть, пару тысяч.

Марина Ефимова: Каково отношение американских университетов, профессоров, ведущих математиков к российским молодым математикам? Их берут, чтобы помочь бедным ученым, или по совершенно другим соображениям.

Анатолий Вершик: Совершенно по другим соображениям. Авторитет нашей математики сложился очень давно. До сих пор школьное образование и отчасти университетское все еще не разрушено и даже школьное сохраняет такую же силу. Это всем хорошо известно. Кроме того, масса талантливых людей идет в математику в России и до сих пор. Поэтому это ни в коей степени не благотворительность, а прямо наоборот, скорее я чувствую себя и мои коллеги благотворителями, когда нас просят прислать своих учеников в graduate school, в undergraduate, и так далее.

Марина Ефимова: Другой пример. В силиконовой долине 20 процентов новых компьютерных компаний, старт-ап компаниз, возглавляют китайцы? 10 процентов - индусы. Их никто не нанимает, они находятся в состоянии чистой конкуренции с американцами. Профессор Мэтлов, у меня есть последний аргумент в пользу программы H1B. Президент федерального резервного банка, главный финансовый гуру Америки, чей авторитет неоспорим, Ален Гринспен является горячим защитником увеличения числа рабочих виз. Он смотрит на это, как на способ борьбы с инфляцией. Он-то неподкупен, он не защищает ничьи интересы. Только пользу общества.

Норман Мэтлов: А что такое польза общества? В обществе, от каждого закона и от каждого мероприятия кому-то хорошо, а кому-то плохо.

Марина Ефимова: Доктор Кили?

Джон Кили: Да, Гринспен горячий сторонник рабочих виз. Он считает, что именно массовая инъекция дешевой рабочей силы из-за границы сдержит у нас роcт заработной платы и инфляции. Между тем, рост заработной платы был непременным условием экономической жизни Америки с незапамятных времен. Именно это условие обеспечивает приток свежих сил в каждую сферу деятельности. А в области высоких технологий такого повышения уже несколько лет не происходит.

Марина Ефимова: Вот этого, видимо, и добивается Гринспен. Когда на рынке труда каждый тянет одеяло на себя, не думая о других, забота федерального резервного банка - соблюсти баланс, не дать разрастись непропорциональной разнице в оплате труда, следить, чтобы мелкий жемчуг не сравнивали с жидким супом. Взглянем на дело с интернациональной точки зрения. Одно из обвинений в адрес Америки состоит в том, что она, щедро раздавая рабочие визы, крадет у других стран. Мистер Кили?

Джон Кили: США снимают сливки технократии с Пакистана, Индии, Китая, в какой-то степени с России и даже с Канады. Особенно это ударяет по развивающимся странам. С их точки зрения, мы не оставляем им того количества образованных людей, которое им необходимо для развития собственной экономики.

Марина Ефимова: Мистер Гризволд?

Дэн Гризволд: Я категорически не согласен с термином "крадет". Вы же не хотите снова построить Берлинскую стену и запретить людям покидать их страны. Любой человек имеет право уехать за границу на любое нужное ему время по самым разным причинам. Утечка мозгов - проблема не Америки, а других стран. Это там должны задаться вопросом, почему самые энергичные, самые образованные и самые способные люди уезжают из дома. Вы знаете, что в другой стране другая культура, к которой непросто привыкнуть. Там другой язык, который нелегко освоить. Даже если человек приехал на три года, адаптация - это тяжелая работа. На это надо решиться. Обычно люди не уезжают из своей страны, чтобы получить небольшую прибавку к жалованию. Оно должно быть в несколько раз больше. Утечка мозгов оказывает давление на те страны, из которых уезжают специалисты и ученые. Любопытно, что некоторые из работавших в Америке индусов теперь возвращаются на родину, потому что там создаются более подходящие материальные условия.

Марина Ефимова: Правительство Тайваня за последние годы открыло несколько новых университетов и исследовательских институтов, чтобы прекратить исход профессионалов. И предлагает очень хорошие зарплаты тем эмигрантам, кто согласен вернуться из Америки домой. Помогает то обстоятельство, что сейчас, благодаря электронной почте люди могут работать друг с другом, сидя каждый в своей стране. Например, на петербургского программиста Андрея Терехова не нарадуется владелец калифорнийской компании старт-ап индус Вивик Ватхва, который называет Терехова вторым Эйнштейном. Один из китайских университетов с помощью новейшей техники сократил эмиграцию своих выпускников с 50 до 30 процентов. Однако тысячи и тысячи профессионалов продолжают ездить на заработки в США. И, скажем, Индия, хоть и создала приличные условия для молодых бизнесменов, начинающих свои компании, с другой стороны, просто готовит специалистов на экспорт. Вот, что сказал в недавнем интервью сотрудник индийского Министерства информации Промотма Хаджи.

Промотма Хаджи: По мере того, как спрос растет, мы увеличиваем выпуск специалистов высокого класса. За 10 лет мы собираемся подготовить 300 000 специалистов. Американцы, японцы, немцы - все хотят нанимать наших выпускников. И они их получат. А от нас не убудет.

Марина Ефимова: В Америке борьба вокруг рабочей визы H1B и вообще за и против импорта мозгов не утихает. Новую стратегию протекционистов раскрывает сотрудник Центра по изучению эмиграции Джон Кили.

Джон Кили: Интерес к проблеме может проснуться у широкой публики, если мы сумеем ей показать видимое наличие эксплуатации. А она, бесспорно, существует в программах, связанных с визой H1B. В этом случае нам, может быть, удастся убедить Министерство труда потребовать от фирм доказательств того, что иностранным работникам действительно платится принятая зарплата. В противном случае, я не вижу никакой надежды на скорое изменение этой программы.

Марина Ефимова: В таком случае, welcome to America.

XS
SM
MD
LG