Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Кукушка" в Америке


Только что в Америке начался показ российского фильма "Кукушка". Сегодня мы с Борисом Михайловичом Парамовым поговорим о перспективах этого фильма в США, вставив эту тему в более широкий контекст - судьба иностранного кино в Америке. Но начать нашу передачу я хотел бы с другого.

Недавно я летал в Европу на самолете "Финэйр". Достал журнал авиакомпании и увидал на обложке портрет Вилле Хаапасало, исполнителя главной роли в русском фильме "Кукушка". Оказывается, работа в картинах Рогожкина превратила финского актера в национального героя - им гордится вся страна. Из статьи в журнале я узнал несколько любопытных подробностей о жизни актера. 17-летним мальчишкой Хаапасало, выходец из провинциального города Турку, решил обучаться театральному ремеслу в Лондоне. В последнюю минуту, однако, поддавшись судьбоносному порыву, он отправился вместо Запада на Восток - в Санкт-Петербург. Решение было странным еще и потому, что Хаапасало не знал по-русски ни одного слова. Приехав в Питер, он потерял адрес единственных людей, которые его там знали. Первую ночь в России он провел на скамейке в парке. Постепенно все наладилось, но воспоминания об этих русских приключениях остались. Финны, с их умонепостигаемым неиндоверопейским языком, привыкли к тому, что их никто не понимает. Похоже, что эта жестокая лингвистическая изоляция проявила себя в замысле фильма. Его ядро, основную ситуацию, Хаапасало придумал вместе со своим другом и партнером по работе в кино Виктором Бычковым. Они долго уговаривали режиссера Рогожкина использовать свою историю для картины, которой и стала чревычайно популряная, уже удостоенная многих премий "Кукушка".

Для тех, надеюсь, немногих слушателей, которые еще не смотрели фильма, напомню его содержание.

Сентябрь 1944-го года, несколько дней до выхода Финляндии из войны. Финнскому снайперу-смертнику, прикованному к скале, удается освобидиться из цепей. Капитан советской армии Иван Картузов арестован СМЕРШем и тоже только чудом остается в живых. Солдат враждующих армий приютила у себя на хуторе саамка Анни. Для нее они не враги, а просто мужчины, которых она не видела с начала войны.

Главная особенность образовавшегося любовного треугольника в том, что ни один из его участников не понимает другого - все говорят на своем языке. Разобраться в ситуации может только зритель, которому диалог разъяснют титры. Конечно, такая классическую "комедия ошибок", использующая открытую еще в античности технику 'qui pro quo', дает богатый драматургический материал. Однако фильм, вопреки тому, что о нем писали многие российские критики, вовсе не исчерпывается удачным комедиографическим решением, продуцирующим бесконечные неурядицы. Я увидал в "Кукушке" притчу о языке как таковом.

Язык в "Кукушке" служит постоянным источником то смешных, то смертельно опасных недоразумений. Не сближая, а разделяя героев, он оказывается камнем преткновением, о который они все время спотыкаются. Язык тут не друг, а враг, он - ловушка идеологии, которая финна приковала к скале, русского привела к аресту, лопарку лишила мужа. Только отказавшись от языка, герои могут договориться между собой. Общение без слов, например - любовное, исключают всяческие цивилизованные осложнения, вроде войны и политики. Лишь перебравшись на иной - доязыковой - уровень бытия, лишь опустившись в допотопную архаику примитивной лесной жизни, герои обретают покой и счастье. По-настоящему понять друг друга, - говорит "Кукушка", - мы можем только тогда, когда жизнь говорит с нами языком фундаментальных и потому всем доступным категорий: языком голода, болезни, смерти, любви и сострадания.

По пути вниз - от мучительной сложности, которую нам навязывает история, к первобытной простоте - картина обретает универсальное содержание и гуманистический пафос. На мой взгляд, "Кукушка" - первый фильм постсоветского кино, который не оставляет у зрителя тяжелого чувства. Я вовсе не хочу сказать, что новый русский кинематограф беден хорошими фильмами. Вовсе нет. За последние годы он дал нам и гениального "Хрусталева", и сюрреалистические шедевры Киры Муратовой, и яркие, как к ним ни относись, работы Балабанова. Однако "Кукушку" даже в этом ряду выделяет одно редчайшее качество. Зрителя здесь не мучают сценами унижения, без которых то ли не умеет, то ли не хочет обходиться новое русское кино.

Я вижу, Борис Михайлович, что вы со мной не согласны, поэтому прошу Вас высказаться, прежде чем мы продолжим разговор.

Борис Парамонов: Мне резко не понравилась "Кукушка". В своем неприятии этого фильма, даже в негодовании, я готов был посчитать его русофобским. Русский в этом фильме - дурак и хам. Потом понял причину его, фильма, удручающей невыразительности. Сюжетно фильм построен так, что русскому не с кем разговаривать. А фильмы Рогожкина, лучший из них - "Особенности национальной охоты", строятся как раз на русских разговорах и ситуациях. Русские становятся обаятельны как коллектив - и то при условии большой водки. Одинокий русский - если он не гений - несуществующее явление.

Александр Генис: Я даже рад, что мы так резко разошлись во мнениях. Хотя бы потому, что Вы - единственный из моих знакомых, которому не понравился фильм. Другое дело, что Вы меня не переубедили. Я не понимаю, как можно считать картину русофобской. "Кукушка" снята в жанре притчи, сказки, и это значит, что она работает на архетипах. Не зря русского в фильме зовут Иваном. Если он вам не нравится, пеняйте на отечественный фольклор, который взял себе в герои Ивана-дурака. К тому же, герой Бычкова вовсе не так плох, как Вы его описали. Картузов (привет Башмачкину) - не хам, а охламон. Нелепый, но не злой, он ходячее недоразумение. Его вечные беды - от наивности, от простоты, от доверчивости. Иван - это, если угодно, Митек, карикатурная, утрированная и все-таки обаятельная версия национального характера. В фильме он не столько противостоит своему финскому сопернику, сколько оттеняет его молодую удаль и европейскую культуру. Важно другое: как бы ни отличались герои, им обоим не выжить без саамки, которая оказывается выше - или ниже - тех различий, которые свели финнов с русским на поле боя. Как и положено в сказке, эта добрая волшебница, лапландская фея, живет в иной - фантастической - вселенной. Столкновение гнусной военной реальности с утопией "благородного дикаря", живущего в заколдованном лесном царстве, образует в фильме тот глубокий внутренний конфликт, который, по-моему, и может сделать "Кукушку" явлением не только русского, но и международного кино. Это, повторюсь, - универсальный фильм, он должен быть понятен всем, потому что сводит жизнь к минимальному знаменателю.

Чтобы придать этому тезису вес, мы попросили нашего корреспондента Раю Вайль поговорить с американскими зрителями, выходящим с нью-йоркской премьеры "Кукушки".

Рая Вайль: "Кукушка" идет в кинотеатре "Линкольн синема плаза", расположенном на Бродвее между 62 и 63 стрит. Фильмы здесь показывают, в основном, иностранные, широкой рекламы не имеющие, а потому - зрителей немного. Я подошла к кинотеатру в 7 вечера. Один сеанс на "Кукушку" заканчивался, другой начинался через полчаса. Первым из зала вышел пожилой господин. Понравилась ли ему "Кукушка"? "Сложный вопрос", - говорит он.

Зритель: Этот фильм хорошо сделан, хорошая режиссура, операторская работа. Актеры хорошие. Но сама история, для амерканцев, очень странная, непонятная. Смесь счастья и трагедии. Вот это ощущение есть. А язык, на котоором они говорят, рядовому амеркианскому зрителю непонятен, даже в переводе.

Рая Вайль: Сам Лион Краус, так зовут моего собеседника, рядовым зрителем себя не считает. Его привлекают иностранные фильмы. Это экзотика.

Зритель: В последнее время много хороших китайских фильмов появляется, скандинавское кино хорошее. Мне нравятся русские фильмы советского периода - 60-е, 70-е годы. Я их смотрел на ньюйоркских кинофестивалях, и по кабельному телевидению их часто показывают. "Баллада о солдате", например, "Летят журавли". Это замечательные фильмы.

Рая Вайль: При всем том, "Кукушку" Лион Краус считает одним из самых интересных современных российских фильмов. Четыре приятельницы делятся впечатлениями после просмотра "Кукушки".

Зрительница: Меня зовут Роуз. Понравился ли мне фильм? Да. Хотя, на мой вкус, он немного тягучий. Все происходит, как в замедленной съемке. Слишком медленный, как фильмы Тарковского. А вообще, иностранные фильмы я обожаю. Мы, американцы, любим экзотику.

Рая Вайль: Подружка Роуз по имени Линн, ей 42 года, говорит, что ей картина понравилась безоговорочно.

Линн: "Кукушка" не похожа ни на один русский фильм, который я видела. Он очень необычный. Три человека говорят на разных языках, не понимают друг друга и при этом как-то договариваются. Весь юмор тут в их диалогах. И перевод был хороший. Это, действиельно, смешно, до какой степени люди не понимают друг друга. Смешно и грустно одновременно. Это добрый фильм, очень хорошо поставленный. Необычный, очень необычный.

Рая Вайль: Тут мои собеседницы, забыв обо мне стали вспоминать, какие еще фильмы из России они видели. Оказалось, довольно много. Но "Кукушка" ни на что не похожа. Ни на американское, ни на россйиское кино.

Нина: Мне очень понравился этот фильм. Конфликт героев, которые не понимают, по поводу чего у них конфликт. Вот это самое интересное в фильме. Он показывает природу человеческих отношений, природу женщины. Таинственной, мистической, живущей по законам любви и потому понимающей больше, чем мужчины. Мы получили большое удовольствие.

Рая Вайль: 48-летний Джон - программист. Но в душе гуманитарий. "Кукушку" ему посоветовали посмотреть его русскоязычные друзья.

Джон: Я смотрел почти все русские фильмы, которые здесь шли, включая "Олигарха", который мне, кстати, не очень понравился. Я люблю фильмы Тарковского. Это мой любимый российский режиссер. Не знаю, как во всей Америке, но в Нью-Йорке русские фильмы довольно популярны. Особенно такие, как "Москва слезам не верит", "Баллада о солдате", "Летят журавли". Современные меньше нравятся, хотя и среди них есть хорошие. "Вор", например. Слишком затянут, правда, но смотрят с интересом. Конечно, это не Тарковский. Но с Тарковским вообще мало, кто может сравниться. Это визуальное видение мира. В Америке больше концентрируются на специальных эффектах, на том, что называется, акшн. Есть, конечно, и хорошие фильмы - Вуди Алена, Скорсезе, Фрэнка Копполы. Истории у них замечательные, но визуального видения, утонченного, художественного, как у Бергмана и Тарковского, нет.

Рая Вайль: Понятен ли такой фильм, как "Кукушка", американскому зрителю?

Джон: Не думаю. Самое сложное - это понять юмор. Когда я смотрел "Олигарха", в зале было много русских. Они смеялись. А американцы, не знающие деталей жизни российского общества, юмор ситуации не улавливали. То же самое и с "Кукушкой". А вообще, русское кино может иметь успех в Америке, как итальянское, французское и, особенно, китайское в последнее время, которое уже добралось до массовой аудитории. Русское кино сейчас меняется в лучшую строну. Оно уже не такое мрачное, как в первые годы после перестройки. Оно нуждается в лучшей рекламе, и тогда успех возможен. Конечно, когда я говорю об успехе, я говорю о 10 процентах населения. 90 процентов, когда видят, что фильм с титрами, теряют к нему интерес.

Александр Генис: Ну, а теперь мне хотелось бы обсудить вопрос, с которого мы начали эту беседу, - о перспективах "Кукушки" в Америке. Как я уже сказал, мне кажется, что фильм обладает теми достоинствами, которые могут принести ему успех у заграничной аудитории. Картину уже полюбили зрители нескольких фестивалей, ее хорошо встречают в Европе, но Америка - самый трудный рынок для любого иностранного фильма. Поделиться своими соображениями по этому поводу я попросил Бориса Михайловича Парамонова.

Борис Парамонов: Мне кажется, что выделять тему о советском кино в Америке в некотором роде методологически некорректно. То есть, фактов, кончено, можно привести достаточно много, но никакой связной концепции по этому поводу построить не удастся. Правильнее было бы говорить: американское кино, то есть Голливуд - и всё остальное мировое кино.

Трудно, да и невозможно попросту, сказать, что какое-либо неамериканское кино повлияло на Голливуд. Голливуд влиял и продолжает влиять - вот это точно. Конечно, голливудские режиссеры знакомы с мировой киноклассикой, и может быть, на какие-то внутренние их ходы это знакомство и влияет, - но конечный продукт - голливудский фильм, сделанный каким угодно местным гением, - всё равно будет голливудским продуктом.

Окей, не дожидаясь Вашего возражения, тут же назову исключение: Орсон Уэллс, конечно. Но тут уместно вспомнить знаменитую пословицу: в доме повешенного не говорят о веревке. Уэллс сделал гениальный фильм "Гражданин Кейн", успеха у массовой аудитории не имевший. Уже второй его фильм - "Великолепные Эмберсоны" - был у него отобран в процессе производства - и безнадежно испорчен. Вот уж точно: этого гения удушили в колыбели. Вы помните, Александр Александрович, чем занимался Орсон Уэллс ко времени нашего приезда в Америку? Рекламировал по телевидению какое-то винцо. Снимался иногда в эпизодических ролях. Как когда-то сказали об одном задавленном соввластью замечательном поэте: жить он будет, но петь - никогда.

Говорят, что Уэллса погубил Херст, запретивший давать рекламу "Гражданина Кейна" в подконтрольной ему печати. Но сильно думается, что и без Херста этот шедевр не пришелся бы по вкусу массовой американской аудитории.

Вот основная посылка, потребная для разговора о мировом и американском кино: в Европе кино пытались делать как искусство, в Голливуде его делают как развлечение, энтертейнмент, то есть как ходкий рыночный товар. Так что незачем говорить об Эйзенштейне. Конечно, профессионалы его знают. Конечно, профессионалы знают Тарковского. Но работают они, всё равно подчиняясь голливудским стандартам.

Недавно замелькало имя Тарковского (да и не везде, а в Нью-Йорк Таймс, конечно). А что это вдруг? Да американцы сами сделали "Солярис" по роману Лема. Вот и припомнили по этому поводу Тарковского.

В Америке, конечно, идет всё. Но где можно посмотреть серьезную европейскую картину? Только в так называемых артхаузах, специализирующихся на прокате элитной продукции. В Нью-Йорке их штук пять-шесть, не больше. Серьезное кино в США не может быть товаром массового потребления, и этим всё сказано.

Бывает, правда, еще одно явление: тот или иной серьезный европейский фильм делается иногда так называемым культовым фильмом. Так случилось с "Седьмой печатью" Бергмана. Но понятие культового фильма по определению указывает на ограниченную социо-культурную группу, в которой этот культ создается; культ по-здешнему - это что-то вроде секты. В случае Бергмана такой группой было радикальное шестидесятническое студенчество.

Сколько мне известно, ни один советский фильм не становился в Америке культовым - если не считать таковым "Жидкое небо", сделанное бывшим советским режиссером Славой Цукерманом. Несомненно, были фильмы, пользовавшиеся сравнительным успехом, то есть довольно долго шедшие в одном-двух кинотеатрах. Скажем, "Обломов" Никиты Михалкова, да и вообще многие его фильмы. "Утомленные солнцем", известно, даже получил иностранного Оскара. Два других случая: Оскара за лучший иностранный фильм выиграли "Война и мир" Бондарчука и "Москва слезам не верит". So what? - как говорят американцы: ну и что?

Бывает еще такое явление: Голливуд положит глаз на какого-нибудь иностранного режиссера и пригласит его работать в Америку. Таких случаев довольно много. Но работать в Америке такой человек должен только по голливудским стандартам. Имен можно назвать, повторяю, довольно много, но ограничусь русским: Андрей Кончаловский. Сравнительный успех имел только один из пяти или шести его фильмов, сделанных в Америке, - "Заблудившийся поезд". Хотели раскрутить "В тесном кругу", но отказались от этой идеи. Кончаловский повертелся-повертелся, сделал стандартную телевизионную чушь - "Одиссею", - да и уехал восвояси. Правда, за эту Одиссею он получил премию "Эмми". Говорили еще (я встречал такие высказывания в печати), что на последнем Оскаре заслуживал награды именно он - за "Дурдом", но дали другому.

Нельзя, впрочем, не назвать еще одного имени: китаец Анг Ли. Автор "Ледяного шторма" нынче сделал "Халк". Я не хочу сказать, что "Халк" плох. Но это "Халк". Впрочем, изысканные критики из той же Нью-Йорк Таймс даже ругают этот фильм за излишний интеллектуализм: это, видите ли, описание бессознательного Оно, восстание сына на отца, отец же, Ник Нольте, - Прометей.

Во избежание недоразумений - отмечу еще два пункта:

В Соединенных Штатах, в том же Голливуде начиналось очень серьезное кино в 70-е годы. Почему этот феномен не получил развития, говорить сейчас не стоит, это выходит за рамки нашей беседы (только к слову: существует мнение, что его убил Спилберг своими "Челюстями", прельстив Голливуд возможностями пресловутых блокбастеров. А какие фильмы делал молодой Спилберг! Самый лучший его фильм - первый: "Дуэль" - два актера и два автомобиля; правда, не без спецэффектов в финале.).

Всё сказанное не значит, что массовая продукция Голливуда - однозначно плоха. Отнюдь нет. Может быть, хорошо сделать несерьезный, массовый фильм труднее, чем серьезный. О комедии это точно можно сказать. И нигде не делают массовых фильмов лучше, чем в Голливуде. Поэтому иностранный масскульт и не может завоевать Америку. Изредка это случается с англоязычными фильмами, сделанными в Англии или Австралии. Но было одно курьезное исключение - южно-африканский фильм "Боги, должно быть, сошли с ума".

Вообще, если угодно, Голливуд являет собой наиболее выразительную иллюстрацию современного слияния высокой и массовой культуры, исчезновения четких барьеров между ними. Вот тут, если угодно, его философема.

Резюмирую: Голливуд - это Тула. Туда незачем ездить со своим самоваром.

Александр Генис: Безрадостная картина, нарисованная Вами, Борис Михайлович, не оставляет шанса заграничным пришельцам на кинематографическом рынке Америки. К счастью, ситуация вовсе не так безнадежна, как Вы ее представили. Я не буду долго говорить о том влиянии, которое оказывали иностранные фильмы на американских режиссеров. Не стану я говорить и о феномене Вуди Аллена, который был бы просто невозможен без того же Бергмана. Это - не массовое кино. Хочу только вспомнить "Семь самураев" Куросавы, которые стали любимым вестерном нашей молодости - знаменитой "Великолепной семеркой". Впрочем, в подобных - достаточно частых - случаях зарубежное кино попадает на экраны в преображенном Голливудом виде. Собственно зарубежные фильмы находятся в другом положении. Действительно, любое кино с титрами внушает ужас массовому американскому зрителю. Однако и это застарелое предубеждение все-таки может преодолеть фильм, способный показать пресыщенной американской аудитории что-то по-настоящему свежее и новое. Лучший пример - картина режиссера, которого Вы же, Борис Михайлович, сами и вспомнили - Анг Ли. Его фильм на китайском (!) языке "Крадущийся тигр, невидимый дракон" не только принес автору Оскара и признание критиков, но и произвел подлинный фурор в американском прокате. Лишь в первый год лента принесла больше 100 миллионов долларов. Поэтический и психологический боевик (Салман Рушди назвал его "интимным эпосом") вызвал волну подражаний. Достаточно сказать, что этой осенью на экраны выходит новый - и долгожданный - фильм Кветнитна Тарантино "Убить Билла", который снимался в Китае по горячим следам Анга Ли.

Разве все это не значит, что и всемогущий Голливуд может чему-то научиться у заграничного кино?

Конечно, "Кукушка" - слишком камерная лента, чтобы угнаться за костоломной поэтикой знаменитого "Тигра", но это еще не значит, что картина обречена не забвение. Я, во всяком случае, искренне надеюсь, что явление умного, тонкого и смешного фильма Рогожкина на американский экран поможет новому русскому кино открыть для себя Новый Свет - в американском прокате.

XS
SM
MD
LG