Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Джентльмен и смутьян. Памяти режиссера Джона Шлезинджера


Автор программы Марина Ефимова

Марина Ефимова: К великому сожалению, мне приходится представлять русскому слушателю режиссера Джона Шлезинджера лишь после того, как его смерть (он умер в Калифорнии 25 июля), добавила еще одну утрату к той цепочке утрат, которую понес нынешним летом американский кинематограф. Правда, англичанина Шлезинджера оспаривают друг у друга два кинематографа. Дело в том, что в 60-х годах он был одним из 4-х режиссеров, которые произвели революцию в британском кино. А в 70-х годах он создал несколько американских фильмов, из которых, по крайней мере, два, стали культовыми - "Полуночный ковбой" и "Марафонец". Впрочем, есть масса американских критиков, которые с радостью передали бы Шлезенджера соперничающей державе, поскольку никто не сделал таких бессмертных карикатур на Америку, на два ее символа - Нью-Йорк и Голливуд - как Шлезинджер в фильмах "Полуночный ковбой" и "День саранчи". Похоже, что и российские киноведы не высоко ценят этого выдающегося режиссера. Об этом, участник нашей передачи, режиссер Слава Цукерман.

Слава Цукерман: Вот передо мной лежит "Спутник киномана". Джон Шлезинджер снял больше 20 фильмов. В этом справочнике только 5. Любимые мои фильмы его, как всегда, в справочник не попали. Самые лучшие фильмы. "Англичанин за границей" - фильм про английского шпиона Боркеса, живущего на пенсии в Москве. Совершенно потрясающий, тончайший фильм. Другой его телевизионный фильм - "Ферма холодного комфорта". Это прямой перевод. Удивительно тонкое, изящное и глубокое произведение. Еще один фильм, мало известный, 1979 года - "Янки". На мой взгляд, один из самых лучших фильмов о войне, сделанных когда-либо. Не попали его первые фильмы - "Род любви", "Билли Лаэр" и "Дорогая". "Дорогая" - это был просто выдающийся успех.

Марина Ефимова: Небольшой экскурс к началу карьеры Джона Шлезинджера совершит с нами профессор Чикагского университета Лойола и биограф Шлезинджера Джин Филипс.

Джин Филипс: В 60-х годах началось движение британского кино в сторону реализма. До этого большинство английских фильмов базировались на пьесах, которые шли в лондонских театрах. Все это были истории из жизни высших классов общества. Шлезинджер и другие молодые режиссеры - Линси Андерсон, Тони Ричардсон и Карл Рейч создали то, что потом было названо "британским социальным реализмом". То есть, фильмы о жизни и проблемах низших классов общества. В европейском кинематографе таких фильмов было уже много. Но в Англии Шлезинджер был одной из первых ласточек. Три его первых фильма "Что-то вроде любви", "Врун Билли" и "Дарлинг" были историями из жизни фабричных городков северной Англии.

Марина Ефимова: Фильмы новой волны стали очень популярны в Англии, но ироничные британцы тут же прозвали новое движение "кухонным реализмом" за чуть нарочитую обыденность этих фильмов. Профессор Филипс, была ли английская новая волна порождена итальянским неореализмом?

Джин Филипс: Бесспорно. Неореализм сформировался после второй мировой войны такими режиссерами, как Витторио де Сика и Роберто Росселини, которые первыми направили свои камеры на бедноту. Но в то время Англия не подхватила этого направления. Андерсон, Ричардсон и Шлезинджер пришли к нему на 15 лет позже. Но англичане всегда опаздывают.

Марина Ефимова: Несмотря на революционность и популярность новой волны, Джон Шлезинджер в ней не задержался. Уже второй его фильм "Врун Билли" показал, что молодой режиссер вырывается из-под клейма и из-под власти жанра. Его герой Билли не пленник обстоятельств, а пленник своих фантазий. И в фильме мы все время видим на экране эти фантазии: Билли - герой войны, Билли - премьер министр. Но, чаще всего, он, под восторженные крики толпы, просто идет в строю под звуки оркестра. И когда девушка Билли уговаривает его вырваться из порочного круга, уехать с ней в Лондон, Билли трусливо отступает и остается в мире фантазий. Он понуро возвращается домой, но: уже на пол пути снова ощущает себя частью какой-то колонны людей в неведомой форме и мотоциклетных очках, которая марширует под гром духового оркестра.

Слава Цукерман: Я думаю, что очень характерное для Джона Шлезинджера высказывание. Он как-то сказал, что он делает фильмы не о героях, а о неудачниках, не о победителях, а о пораженных, не о смелых героях, а о трусах. То есть, он всегда искал реального человека во всей его сложности. Он сделал, как я уже сказал, больше 20 фильмов, и многие обычные фильмы, как "Марафонец", который имел огромный коммерческий успех, на мой взгляд, не столь типичны для него. Настоящие победы он одерживал тогда, когда делал фильмы тонко психологические, уходящие глубоко в душу и характер героя. И вот тут он несравненен.

Марина Ефимова: Надо сказать, что этот процесс поражения, провала, перехода персонажа от победных амбиций к осознанию неудачи, показан с безумной точностью во многих работах Шлезинджера. В том числе, в очень известном его фильме 1985 года "Сокол и снежный человек", о двух американских мальчишках, затеявших, по глупости и по наглости, шпионскую деятельность в пользу Советского Союза. И очень скоро оказавшихся, естественно, в цепких лапах КГБ. Одного из мальчишек незабываемо играет совсем еще молоденький Шон Пенн. Он начинает свои отношения с КГБ вполне самоуверенно.

Шон Пенн: Во-первых, я не люблю, когда меня похищают против моей воли. О кей? Во-вторых, я не желаю, чтобы меня бросали посреди ночи в вонючем районе, где я два часа ловил бы такси. В-третьих, никто не может мне указывать, в какой гостинице мне жить. И мне плевать кто вы такой. Деньги принесли?

Марина Ефимова: Но когда КГБ показывает сноумену свои методы работы, вся его самоуверенность испаряется и начинается истерика.

Шон Пенн: Мне осточертело разговаривать с клерком. Дайте мне эксперта, который разбирается в наших материалах. Мне осточертело все это говно. Что Карпов, что Карпов? Как самому не справиться, так сразу Карпов?!

Марина Ефимова: Сцены, в которых рушатся планы, начинания, фантазии, мечты, надежды, иллюзии, есть почти во всех фильмах Джона Шлазинджера. "Пессимистическая, мрачная сторона моих фильмов, - сказал Шлезинджер в интервью 93 года, - наверное, объясняется детством и юностью, когда я терпел поражение за поражением и был очень несчастен". Его биограф пишет.

Диктор: Джон Шлезинджер родился в Лондоне в 1926 году. И его детство, по всем фактическим показателям, должно было быть счастливым. Он рос в дружной обеспеченной семье. Его отец, успешный врач-педиатр был легким и веселым человеком. Но, по иронии судьбы, Джон всегда чувствовал себя потерявшимся в его тени. Джон решил, что ему никогда не достичь того успеха в жизни, какого достиг отец. Джон постоянно упирался в невозможность сделать что-нибудь такое, чем бы его отец мог гордиться. Он не был спортсменом, он не проявлял никаких талантов, он был равнодушен к тем профессиям, которые отец предлагал ему освоить. И чувство поражения преследовало его с детства.

Марина Ефимова: Джона спасли две бабушки. Одна еврейская - с отцовской стороны, другая протестантская - с материнской. Обе верили в то, что самое трудное дело на свете - прожить жизнь. И что нужно сделать это с наименьшим для себя уроном. А именно - заниматься тем, чем хочется. И они подарили Джону ту белиберду, которую он так безумно хотел: детскую кинокамеру и игрушечный набор "Фокусник-любитель". И из двух этих детских увлечений родилось искусство Джона Шлезинджера - кинорежиссера и волшебника-иллюзиониста.

Слава Цукерман: В отличие от остальных английских режиссеров, он сделал быстрый бросок в Голливуд, и в 1969 году снял уже в Голливуде фильм "Полуночный ковбой", ставший мировым событием и получивший Оскара и за режиссерскую работу, и за лучший фильм, и сделавший из Дастина Хоффмана и Джона Войта - исполнителей главных ролей в этом фильме - звезд первой величины.

Марина Ефимова: Молоденький наивный техасец Джо Бак приезжает в Нью-Йорк, намереваясь покорить женщин своим лихим ковбойским видом и стать богатым жиголо. Очень скоро Джо обнаруживает, что такие же театральные ковбои с безнадежным видом стоят на каждом углу. Часть денег у Джо тут же вымогает мелкий жулик Раццо Рицо, сам прозябающий на городском дне. И Джо, снова увидев обманщика в какой-то забегаловке, собирается накостылять ему по шее и вернуть свои деньги.

Сцена из фильма:

- Эй, кончай, кончай, я калека.

- Где мои деньги?

- Ол райт, ол райт, вот они. Это все, что у меня есть. Клянусь глазами моей матери. 64 цента. Бери, они твои. Я хотел тебя найти, клянусь. Но простуда меня доконала.

- Хочешь медицинский совет? Держись от меня подальше.

- Ладно, тема исчерпана. Садись. Ну, садись! Где ты живешь? В отеле?

- Да иди ты! Что я с таким дерьмом разговариваю? Не подходи, а то я тебя искалечу.

- Эй, эй, я тебя приглашаю. Если ты еще не обосновался, я приглашаю тебя к себе. У меня квартира. Я приглашаю, черт подери!

Марина Ефимова: Так, на Нью-йоркском дне, на грани отчаяния, начинаются отношения двух одиноких людей, которые пытаются помочь друг другу. Они делают это негодными средствами, они смешны и жалки. Но сам факт этой попытки, этой самоотверженности ради другого, поднимает их отношения до высокой драмы. Дружба меняет обе их жизни. К сожалению, слишком поздно для Раццо, который умирает в автобусе по дороге в вожделенную Флориду, где он надеялся начать новую жизнь, сменить даже имя, на новое, красивое имя Энрико.

Сцена из фильма: - У нас с тобой осталась только десятка, но знаешь Раццо, то есть Рико, у меня есть идея. Как только приедем в Майами, я найду работу. Никакой я не жиголо. Есть и полегче способы зарабатывать. Как ты думаешь? Так я и сделаю, о кей? Рико, Рико!

Джин Филипс: "Полуночный ковбой", история двух полукриминальных бродяг в Нью-Йорке, был, в те времена, самым необычным и неподходящим фильмом для академической награды. Тогда Оскаров получали исторические полотна, или оптимистические драмы с гуманитарным подтекстом, или блестящие мюзиклы. А этот фильм был мало того, что довольно мрачным, но и почти порнографическим. В моих глазах это было изумительным сюрпризом, когда такой трезвый и даже пессимистический фильм, который ярко и безжалостно показывал пороки Нью-Йорка, получил награду академии. Между прочим, многие критики открыто выступали против присуждения этому фильму Оскара. Они писали: "Кто он такой, этот европеец, чтобы указывать нам на наши грехи?".

Марина Ефимова: Работа актеров, исполнявших обе роли - наивного Джо и прожженного Раццо, - была признана всеми без исключения критиками полным и абсолютным совершенством. Тем любопытнее, что Шлезинджер долго сомневался при выборе обоих. Особенно он боялся, что Дастин Хоффман, который только что сам сиял наивностью в фильме "Выпускник", не сможет сыграть обитателя трущоб Раццо. Перед пробой Хоффман пригласил Шлезинджера на тур по нью-йоркскому дну. На первом же перекрестке он, ковыляя, пошел на красный свет, зверски хлопнул по капоту автомобиля, пытавшегося двинуться вперед, крикнул с чудовищным бруклинским акцентом: "Я тут хожу", и у Шлезинджера пропали все сомнения. Эта сцена вошла потом в фильм. Фильм "Полуночный ковбой" сразу и навсегда вошел в галерею лучших портретов Америки. Об этом, профессор NYU киновед Роберт Скляр.

Роберт Скляр: Это был карикатурный портрет, но замечательно талантливый. Это был свежий и глубокий взгляд на американскую городскую культуру. Это очень важный фильм и смелый. У Шлезинджера был острый и очень ироничный взгляд на современную культуру и общество. Но главное в нем то, что он умел иронизировать и издеваться над своими персонажами, не переставая любить их. И это свойство придает его фильмам глубину и эмоциональную силу. Многие иностранцы, особенно англичане, работавшие в Америке, сразу становились в позу всеотрицания. Мол, американцы сумасшедшие, их обычаи абсурдны. Отчасти, это отношение есть и у Шлезинджера в "Полуночном ковбое". Но, вместе с тем, его взгляд сострадательный, любящий, щедрый взгляд.

Джин Филипс: Шлезинджер выглядел и вел себя, как человек из общества, а не как богема. Модный костюм, жилет, галстук. Он казался банкиром, солидным бизнесменом, а не кинорежиссером, поставившим рискованные фильмы. Он был очень вежливый, очень цивилизованный во внешних проявлениях. Он абсолютно был не похож на нынешних режиссеров, которые любят появляться в обществе в футболках и джинсах.

Марина Ефимова: Это впечатление биографа Джина Филипса. Но вот, что сказала о Шлезинджере актриса Джулия Кристи, знакомая всем по фильму "Доктор Живаго", а также исполнительница главных ролей в трех фильмах Шлезинджера - "Врун Билли", "Вдали от безумной толпы" и "Дарлинг". "У Джона, - писала она, - был самый грубый и вульгарный язык, какой только можно себе представить. И он не без удовольствия употреблял его в любом общественном месте. И самым громким голосом. При этом, ему были также свойственны восхитительные, утонченные манеры, унаследованные от интеллигентной семьи. И я всегда буду скучать по этой смешной, смелой, взрывчатой, неожиданной смеси". Шлезинджер говаривал: "Я люблю перекрестное оплодотворение". И это видно по его работам. В политическом триллере 1976 года "Марафонце" он мастерски смешал стили. Ни в какой обычный триллер не вошла бы душераздирающая сцена, в которой Лоуренс Оливье - нацист Зельц - проходит по нью-йоркской улице, и его узнает старая беспомощная женщина. Она слабо кричит, бессмысленно выкликает его имя, зовет на помощь ничего не понимающих прохожих и, наконец, выбегает на проезжую часть, где ее сбивает машина. Это уже не триллер, это неореализм. Вот, что говорит об особенностях стилистики Шлезинджера Джин Филипс.

Джин Филипс: Для Шлезинджера было невероятно важно сочетание стиля и темы. У многих больших режиссеров есть свой, узнаваемый стиль. Фильмы Шлезинджера не узнать. Как бывает не узнать замечательных актеров в разных ролях.

Марина Ефимова: Вот, что добавляет к этому профессор университета Брандайс Томас Доерти.

Томас Доерти: Как почти все искушенные кинозрители, я восторженно отношусь к работам Шлезинджера. Его лучшие фильмы - совершенство. Отделка деталей, отсутствие пустых сцен, проходных кадров, незаметных персонажей. Все эпизодические роли - маленькие шедевры. Моими любимыми стали такие разные фильмы Шлезинджера, как экранизация романа Харди "Вдали от обезумевшей толпы" и "Полуночный ковбой". Первый фильм - это медленное, невероятно красивое, почти эпическое полотно, в котором точно воссоздан эстетический и эмоциональный дух старой провинциальной Англии. "Полуночный ковбой" - безжалостный портрет Нью-Йорка 60-х годов, портрет созданный в нью-йоркском темпе и ритме. Но с той же эмоциональной точностью, что и английская провинциальная драма полутора вековой давности. Именно это восхищает меня в Шлезинджере. О чем бы он ни делал фильм, он привносит в него абсолютную эмоциональную убедительность.

Марина Ефимова: И именно это качество, снова, уже в 70-х годах, сделало Шлезинджера революционером кинематографа. Он впервые ввел в кино тему гомосексуализма, предав ей человечность, убедительность и трагизм. Как в фильме "Воскресенье, проклятое воскресенье", где в эпилоге герой трогательно говорит о покинувшем его возлюбленном: "Мне говорили, что такая любовь не может быть счастливой. Но я счастлив, если не считать моей тоски по нему". Профессор Филипс?

Джин Филипс: В Голливуде 60-х годов тема гомосексуализма была табу. Когда я писал свою книгу о Шлезинджере, он говорил мне, что до него гомосексуалисты в американских фильмах появлялись только в образах вульгарных кривляк, над которыми публика с удовольствием потешалась. И поэтому в фильме "Полуночный ковбой" он хотел всерьез представить эту сферу человеческой сексуальности, человеческой природы. Так что к необычности Оскаров, которые получил "Полуночный ковбой" надо добавить, что академия даже закрыла глаза на то, что Шлезинджер преступил закон.

Марина Ефимова: Тем не менее, Шлезинджер никогда не делал гомосексуализм главной темой. Главной темой его фильмов, по собственному его выражению, всегда была попытка понять другое человеческое существо и войти с ним в отношения, потому что это самое трудное дело на свете. Профессор Доерти, меня всегда поражало, как британец Шлезинджер, проживший 36 лет и проработавший 15 лет в Англии, сумел увидеть Америку настолько проницательно, глубоко и точно, что вся страна единодушно приняла его главные фильмы?

Томас Доерти: А что такое гений Голливуда, как не умение привлекать к себе таланты со всего мира? Голливуд использует их, эксплуатирует, преобразовывает, дает им размах и мощь, и с их помощью поднимает свой собственный уровень. Англичане Чаплин, Хичкок, Ричардсон, Шлезинджер, француз Луи Маль, китаец Анг Ли - все они помогли нашему кинематографу, оставшись американским, стать более универсальным. Голливуд дает европейской тонкости и чувствительности американскую форму выражения. И тем обеспечивает им гораздо более широкую аудиторию. Этот союз не всегда срабатывает. Часто европеизм не смешивается с американской формой. Но в случае удачи мы получаем нечто весьма привлекательное.

XS
SM
MD
LG