Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Искусство просто жить


Ведущий Иван Толстой

Александр Генис: Благодаря рекламной экспансии, Америка постоянно живет накануне праздника. Предпраздничные торговые компании дышат друг другу в затылок так, что между Хэллоуином, Днем Благодарения и Рождеством уже не осталось коммерческих промежутков. Календарь распродаж уподобился змее, кусающей себя за хвост. Понятно, что торговле институт подарков необычайно выгоден. Для нее - бодрое, веселое, патриархальное американское Рождество - серьезный бизнес. Настолько серьезный, что каждый, кто знаком с грандиозной суетой и сутолокой предпраздничных американских магазинов, не может не задать себе вопрос: не является ли Рождество попросту рекламной аферой? О том, что это неправда или, во всяком случае не вся правда, свидетельствует колокольчики Санта Клаусов из армии спасения. Как бы хитроумно ни потрошила нас торговля, ритуал, который она обслуживает, духовен и бескорыстен. Но все же, именно в предпраздничной суете нас останавливает вопрос: зачем все это? Сделает ли наших ближних счастливее новый тостер или соковыжималка? Именно посреди консюмеристской истерики Рождества рождается тоска по простой, не омраченной ничем лишним жизни. В рождественские дни вечный сюжет о прощении звучит особенно проникновенно. Теоретическому и практическому разворачиванию этого сюжета и будет посвящена сегодняшняя программа, которую я хотел бы назвать "Искусство просто жить".

Решив насущные экономические проблемы, Америка обнаружила, что с духовными проблемами ей разобраться труднее, чем с материальными. Вместо упоения успехами американцы испытывают экзистенциальную тревогу и духовный голод. Кажется, никогда еще страна не была так занята своей душой, как сегодня. Возможно, потому, что тучные годы американской экономики убедили американцев: за деньги счастья не купишь. Теперь она жаждет не только материального успеха, но и духовного покоя. Как показал опыт одно совсем не обязательно связано с другим. Успех - это когда ты делаешь то, что тебе нравится. Покой наступает, когда тебе нравится то, что ты делаешь. Чтобы достичь покоя, надо, заключив перемирие между амбициями и возможностями, научиться смирять свои аппетиты. Надо жить проще. Тяга к упрощению началась, конечно, не сегодня. Уже в начале 90-х, когда рецессия уступила место новой волне процветания, об этом во весь голос заговорила пресса. Так, журнал "Тайм" еще 8 лет назад писал:

Диктор: Сегодня все больше американцев отказывается от материалистических, потребительских идеалов ради простых радостей жизни. Задумавшись о том, что по-настоящему важно для счастья, они решаются пересмотреть свои взгляды и изменить жизнь. Стремление к упрощению захватывает все более широкие слои общества, становясь мощным идейным течением, которое обещает внести серьезные изменения в американский образ жизни. По результатам опроса статистической службы "Тайма", 70 процентов американцев заявили, что хотели бы снизить темп своей жизни. 90 процентов считает важным проводить больше времени со своими семьями. Только 15 процентов сказали, что их устраивает интенсивность служебной и частной жизни. Подавляющее большинство опрошенных считает, что карьера отнимает столько сил, что не оставляет времени просто наслаждаться жизнью.

Александр Генис: А вот заголовок из газеты недельной давности.

Диктор: Опросы показывают что больше всего американцев сегодня тревожит, что их дети не получают достаточно любви и заботы. Что у них самих не хватает сил и времени познакомиться с соседями, что жизнь их с годами становится труднее, а не легче, что процветание стоит так дорого, что неизвестно, стоит ли оно того.

Александр Генис: Отсюда и идет тяга к упрощению. Это реакция на общее ускорение темпа жизни, которое особенно заметно в период экономического бума. Как всегда о состоянии души говорит не статистика, а искусство, прежде всего, американское кино. Как раз сейчас на экранах с огромным успехом идет фильм, о котором уже много месяцев не перестают говорить в каждом доме, на каждой вечеринке. Затронув какую-то важную струну национальной психики, этот фильм много рассказал нам о подспудных переживаниях Америки. Я имею в виду лучшую, на мой взгляд, картину этого года "Американ Бьюти". Это название лучше перевести не как "Американская красавица", а как "Американская прелесть", учитывая то старое значение русского слова прелесть - опасный соблазн. Именно о соблазнах, в первую очередь о соблазне успеха говорит этот фильм. В центре картины душевная, да и физическая эволюция переживающего кризис зрелости сорокалетнего героя. Разочаровавшись во всех ценностях своей среды, от семьи до карьеры, он находит в себе силы бросить вызов религии успеха, начав новую жизнь от обратного. Герой идет не вверх, а вниз. Уволившись с прибыльной, престижной и ненавистной службы он устраивается на работу в закусочную жарить гамбургеры. Этот переворот от успеха к неуспеху возвращает его к жизни, позволяя заново ощутить вкус к ней.

Конечно, это классический в искусстве и литературе сюжет опрощения. В нашем веке он особенно любовно разрабатывался экзистенциалистами. Вспомнить хотя бы очень популярную во времена моей молодости повесть Альбера Камю "Падение". "Американская прелесть" в самом деле напоминает эту книгу. Но самым интересным и волнующим фильм делает его американская специфика. Если это и Камю, то Камю для янки. Главное в фильме - инверсия культа успеха. Американский герой всегда добивается своего. На этот раз он побеждает, находя в себе мужество отказаться от успеха и начать новую жизнь по своим, а не чужим правилам. В сущности, это не что иное, как старая добрая американская мечта. Ведь что такое американская мечта? Это вера в то, что успех в жизни не мистический дар судьбы, а результат разумной воли, целенаправленных усилий, ежедневной муштры, если угодно. При этом само понятие успеха безразмерно и расплывчато. Его нельзя выразить в доходе или статусе. Успех - это достижение тех целей, которые поставила перед собой личность. Любые дальнейшие уточнения затмевают смысл. К чему именно стремиться - личное дело каждого. Одни хотят иметь, другие не иметь. Но и то и другое не противоречие главному - той глубоко оптимистической психологической установки, которая требует от человека быть самим собой.

Мудрецы говорят: "Искусство жить - значит быть в центре своего Я". Каждый раз, когда нужда, соблазн, а чаще, зависть гонят нас за границу собственной личности, мы попадаем в чужой и враждебный мир постороннего. Уверенность в себе, которую мы ощущаем, возвращаясь из этой вредной отлучки, свидетельствует о верности выбранного направления. Философия учит всюду быть дома. Настоящая ностальгия это тоска по себе, утешить ее способно скорее вычитание, чем сложение. Лекарство от такой ностальгии - простота. Но именно простоты и не хватает нынешней американской жизни.

А прощение - пасторальная жизнь на лоне природы вечная мечта человечества. Мы все руссоисты в глубине души. Но только души. Много ли тех, кто на деле решился кардинально изменить свою жизнь, отказаться от преимуществ городской цивилизации, забраться в глубинку, вернуться к более естественному существованию, к простой жизни, а иногда и к ручному труду, к крестьянскому ремеслу. В Америке таких много. И, главное, становится все больше. Точные данные тут невозможны, но по некоторым подсчетам около 60 миллионов американцев в последние годы добровольно и сознательно предприняли шаги, чтобы радикально упростить свою жизнь. Это означает и снижение доходов, и экологически чистую жизнь, и возвращение к земле, и многое другое. Вдумаемся в эту цифру: если она верна, то речь надо вести о тихой революции, о мирном откате, о попятном движении прогресса. Конечно, тяга к упрощению лишь одна, причем самая незаметная тенденция социальной жизни страны. Но практический гений Америки в том и заключается, что каждая идея вплоть до самых экстремальных воплощает себя на деле. Умозрительный идеал чужд Америке. Американцы считают, что единственный способ доказать правильность мысли --осуществить ее. Об этом писал еще проницательный Токвиль.

Диктор: Спасение не в Боге, не в государстве. А в идеальной форме практической организации жизни.

Александр Генис: Формы эти, постоянно меняются, мутируют, спорят и сосуществуют друг с другом. В Америке, как и всюду никто не знает универсальных рецептов, но все их попробовать в это стране, пожалуй, легче, чем где бы о ни было. Как раз из таких социальных экспериментаторов и состоит мир американских опрощенцев. Сегодня они строят свою собственную субкультуру. Сейчас мы познакомимся с одной компанией помогающей людям вести, так сказать альтернативный образ жизни. Это вермонтское издательство "Челси грин", которое выпустило целую библиотеку руководств и пособий для опрощенцев. Основатель издательства Ян Болдуин прожил 25 лет в Нью-Йорке. Все эти годы он мечтал перебраться в живописный захолустный Вермонт, чтобы вести там простую жизнь на природе. Эта мечта осуществилась, но отчасти. Он действительно бросил шумный Нью-Йорк, перебрался в крохотный вермонтский городок, но вместо того чтобы стать фермером принялся издавать книги, обучающие других сложному искусству опрощения. За несколько лет его издательство бурно развернулось, достигнув оборота в 2 миллиона долларов в год. 5 лет назад они выпустили 4 книги за год. В этом году из вышло 26. С Элси Блекмер, представляющей вермонтское издательство "Челси Грин", беседует наш корреспондент Владимир Морозов.

Элси Блекмер: Большинство наших книг предназначены для тех, кто недавно переехал в деревню из города. Есть книги об альтернативных способах строительства домов. Например, из брикетов прессованной соломы. Или других нестандартных и дешевых материалов. Есть книги о том, как наладить отопление и освещение дома с помощью ветряной энергии, энергии небольших речек и ручьев. Есть книги об использовании солнечных батарей. Я всю жизнь провела в штате Вермонт: люблю сельский стиль жизни. А многие наши читатели приехали сюда сравнительно недавно. Наша цель - облегчить им период адаптации, сделать так, чтобы они чувствовали себя комфортнее на новом месте, в новой жизни. Кстати, далеко не все эти люди стали фермерами, как Элиот Колман. Например, у нас в штате Вермонт сейчас действует 60 книгоиздательств. Раньше этот бизнес традиционно располагался в Нью-Йорке. Но компьютеры сделали возможным издание книг в нашей глухомани. Художник и оформители шлют нам свои эскизы и рисунки по электронной почте. Компьютер дает людям возможность жить на природе, в деревне и заниматься сугубо городской профессией. То есть, нет необходимости оставаться в городе из-за работы.

Александр Генис: В разговоре с вермонтскими издателями всплыло имя крайне примечательного человека - Элиота Колмана. В своих кругах он чрезвычайно популярен. Колман - типичный фермер-джентльмен. Ученый земледелец, он написал несколько важных книг о рациональном ведении хозяйства, в частности, "Руководство по выращиванию овощей без минеральных удобрений". Сегодня мы побеседуем с Колманом об искусстве опрощения, но сперва я хочу сказать несколько слов о том глубоко поэтическом месте, где мне доводилось встречать людей такого типа, не уезжая из Манхэттена.

Это - наша достопримечательность. Специфические нью-йоркские базары. Особые фермерские рынки, куда привозят свою, экологически безупречную продукцию те, кто ее выращивает, - опрощенцы. Нью-йоркский базар - точка, где городская цивилизация встречается с теми, кто бежал от нее. Тут продают то, без чего заведомо можно обойтись. Пряные травки и домашнее вино, яблоки с дерева и почти парное молоко, грубый хлеб и самодельные пироги, странные соления и хитрые варенья, праздничные венки и прозаичные веники. Конечно, все это лишь фермерская закорючка на тучных полях нормального рыночного хозяйства, каприз гурмана, знатока, ценителя, наслаждающегося не только тонким вкусом базарного товара, но и тонким умыслом базарной торговли. Муниципалитет решил что здесь, но только здесь, торговля должная быть сосредоточена в чистых, вернее, грязных, руках садоводов, пасечников, виноделов, огородников и философов. К последней категории относятся как продавцы, так и покупатели. И тех и других привела сюда не суровая необходимость, а игра ума. Игра, которая одних заставляет зарабатывать в поте лица свой хлеб, а других этот хлеб покупать. Отсюда веселая атмосфера детской игры в магазин. Продающему важно не только продать подороже, а покупающему не только купить подешевле. В конечном счете, тут предлагают не крестьянскую еду, а крестьянскую мечту о возвращении в доденежный рай, где продукт еще не отчужден от того, кто его произвел. Что вырастил, то и продал. Кто не работает, тот не ест. И никаких банков. Примерно таким был, между прочим, опрощенческий идеал автомобильного короля Генри Форда. Нью-йоркские базары - милое исключение из правил. Поэтому на них преобладают не ражие мужики и румяные бабы, а поэты-радикалы и сектанты опрощенцы. Кажется, одни трогательно жмущиеся к прилавкам лошади конной полиции воспринимают всерьез здешнее хозяйство. На самом деле все это стилизация. Стоит только посмотреть, как фермеры-опрощенцы, читая в перерыве Кьеркегора, нарочито грязными пальцами привычно быстро переворачивают страницы.

Ну, а теперь, после этого пиано американскому базару обратимся к одному из тех, кто вернул этот феномен к жизни. Наш корреспондент Владимир Морозов беседует с Элиотом Колманом.

Владимир Морозов: Элиот, скажите, кем вы были в прошлой жизни и как совершилось ваше превращение в фермера?

Элиот Колман: Я был профессором испанской литературы. Жил в городе Денвер, штат Колорадо. Жена работала секретаршей. Однажды мы прочли нашумевшую тогда книгу Скотта и Хелен Неринг "The Good Life" о том, как они переехали из города на небольшую ферму и прожили там всю жизнь. Мы поняли, что это как раз то, что нам нужно. Решили попробовать. С тех пор 32 года живем в деревне. Здесь вырастили троих детей. Первые три года я еще немного преподавал, так как не был уверен, что смогу зарабатывать на жизнь фермерским трудом. Но когда приобрел нужные навыки, уволился из университета и купил себе небольшую ферму.

Владимир Морозов: Я знаю? что книга Нерингов пользовалась большой известностью? и все-таки невероятно, что одна книга так изменила жизнь двух взрослых людей. У вас ведь были и другие причины, чтобы оставить большой город?

Элиот Колман: Я всегда любил активную жизнь на природе. Одно из преимуществ преподавательской работы - длинные отпуска. В отпуске я занимался альпинизмом, спускался на лодке по рекам, а книга, которую я прочел, показала мне, что я могу проводить на природе не только отпуск, но и все свое время. Действительно, сельская жизнь стала самым большим приключением в моей жизни. Ведь фермер каждый день узнает что-то новое. В отличие от альпинизма, в этом восхождении нет вершины. Ты постоянно карабкаешься вверх. Если сравнить с водным туризмом, то у этой реки просто нет конца.

Владимир Морозов: А что вы выращиваете на вашей ферме?

Элиот Колман: Мы всегда занимались овощами. Выращиваем их в больших теплицах, без искусственного тепла. В основном это овощи, которые выдерживают холодную температуру. Разного рода салаты, лук, морковь, шпинат и так далее. У нас так много заказов, что мы не успеваем заготовить так много товаров, сколько у нас могут купить.

Владимир Морозов: А как насчет денег? Теперь вы меньше зарабатываете, чем раньше, когда преподавали?

Элиот Колман: Да. Конечно, меньше. На фермерстве не разбогатеешь. Но тут гораздо более привлекательный образ жизни. В начале нашей сельской жизни бывали времена, когда денег не хватало. Но у нас в кладовке всегда было достаточно еды. Ведь мы выращивали ее сами. Помогло и то, что мы были не одни. В штате Мэн коммуна таких бывших горожан. Год за годом сотни и даже тысячи людей приезжают в наши края, чтобы поговорить с нами, примерить нашу жизнь на себя. В США всегда было такое движение назад к природе. Оно возникает приблизительно каждые 30 лет. Если вернуться в 40-е годы прошлого века, то вы найдете круг людей, которые стремились к слиянию с природой под влиянием американских философов Эммерсона и Торо. Группа этих людей даже организовала коммуну, которая называлась "Фруктовая земля". Если взять наш век, то в 30-е годы движение назад к природе возникло из-за великой депрессии. Тогда в городах негде было заработать. Потом в 60-е году возникло движение хиппи, появились их коммуны и фермы. И новая волна теперь, в 90-е годы.

Владимир Морозов: А вы встречали людей, которые не смогли прижиться в деревне и вернулись в город?

Элиот Колман: Да, это обычно случалось с теми, кто изменил свой образ жизни из-за негативных эмоций, то есть сбежал в деревню из-за ненависти к городу. И тут оказалось, что они не могут прожить безо всех этих городских развлечений. Успешнее приживаются те, кто покинул город, привлеченный деревенской жизнью. Такие люди здесь не скучают, они способны находить себе занятие в другой среде, где вы сами себе хозяин.

Владимир Морозов: Элиот, вы слышали о движении подобном вашему, которое в свое время возникло в России под влиянием Льва Толстого?

Элиот Колман: Конечно. Я много читал о Толстом и его жизни в Ясной Поляне. Я уверен, что Толстой хорошо знал про опыт Генри Торо, который, пожалуй, был одним из первых, кто написал о движении назад к природе с философской точки зрения.

Александр Генис: Тяга к опрощению возможна только на фоне цветущей сложности. Лишь крестьянское общество никогда не испытывало любви к той простоте, что периодически охватывает горожан. Я давно заметил, что во всех странах мира недавние выходцы из деревни равнодушны к природе. В метро их встретить легче, чем в парке. Тем не менее, чем бы ни было это новое движение опрощенцев - идеологическим капризом или духовным порывом, игрой или модой - одно можно сказать твердо: для Америки оно органично. В конце концов, именно в Америке родился автор, если не первой, то самой увлекательной проповеди простой жизни - Генри Торо. В своей знаменитой книге "Уолдон, или Жизнь в лесу", этой библии опрощенчества, он писал:

Диктор: Убеждение и опыт говорят мне, что покормиться на нашей земле не мука, а приятное времяпрепровождение, если жить просто и мудро. Недаром основные занятия первобытных народов превратились в развлечение цивилизованных.

XS
SM
MD
LG