Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Тиффани. Магазин и легенда


Ведущий Иван Толстой

Диктор: Сегодня я ощутил холодный сквознячок, страх бедности, видение бессердечных кредиторов, предчувствие позора. А все потому, что утром мы с Эллен пошли в Тиффани. Боже, сколько там было вещей, которые я хотел и не мог ей купить. Но Эллен вела себя, как героиня. Он мужественно отводила глаза от всех соблазнов и решительно давала понять стае красноречивых и убедительных продавцов, что, хотя их безделушки прелестны, мы не можем их себе позволить. Это поистине напомнило мне сверхчеловеческую твердость христианских матрон времен Диоклетиана, которые героически отказывались возжигать курения перед языческими божествами.

Марина Ефимова: Эта дневниковая запись 1845 года, сделанная нью-йоркским жителем Джорджем Стронгом - первое упоминание в литературе магазина Тиффани, открытого в Нью-Йорке в 1837 году. Рассказывает куратор нью-йоркского городского музея Дэбро Уоттерс.

Джордж Уоттерс: Тиффани и два его партнера начали с маленькой антикварной лавки. Но их магазин сразу стал популярным, потому что в нем можно было найти вещи необычные, неожиданные, оригинальные, даже уникальные. Успех позволил Тиффани развернуть дело, и начиная с 1849 года они начали ввозить из Европы и Африки бриллианты, включая всемирно известные и знаменитые камни. Из них местные американские ювелиры создавали украшения в соответствии со вкусами американского покупателя. В 1867 году на всемирной выставке в Париже он получили золотую медаль. Это был первый приз, врученный на парижской выставке иностранной ювелирной фирме.

Марина Ефимова: В чем же был секрет такого быстрого и ошеломительного успеха? Послушаем нынешнего художественного директора фирмы "Тиффани и компания" Джона Лорринга.

Джон Лорринг: Как он это сделал? Чарльз ответил на этот вопрос в единственном интервью, которое он согласился дать. Причем ответил одним словом: простота.

Марина Ефимова: Напомним, что это была середина 19 века. Чарльз Тиффани работал для общества со специфической особенностью, которую в Европе прозвали "Янки вульгерити" - вульгарность янки. Как анекдот рассказывали реальный случай, когда американский нефтяной магнат, прибыв с женой в один из европейских отелей, стукнул кулаком по конторке и сказал: моей жене нужно все самое лучшее и как можно больше. С другой стороны, Тиффани знал, что американское общество не только вульгарное, но что оно еще и энергичное, изобретательное, любознательное и невероятно патриотичное.

Джон Лорринг: Он принял очень американский стиль художественного дизайна, точнее не стиль, стиля еще никакого не было. А американский подход. Население Америки было абсолютно интернациональным, и своим дизайнерам Тиффани дал инструкцию: забыть не только европейские стили, но и вообще все, что делалось до них. Вдохновляться одной только природой, только собственным воображением и оставить позади художественную историю и опыт тех стран, откуда они вышли.

Марина Ефимова: Одной из первых работ фирмы Тиффани была золотая табакерка, подаренная городом Нью-Йорком Сайрусу Филду, проложившему телеграфный кабель по дну Атлантического океана. На табакерке никаких, боже упаси, аллегорий, а так прямо все и есть: золотые волны, золотые корабли и золотой витой кабель. В день окончания укладки подводного кабеля, 5 августа 1858 года каждый житель Нью-Йорка хотел быть причастным к этому великому событию. Хорошо зная своих соотечественников, Тиффани заранее купил у Филда неиспользованный остаток кабеля, разрезал его на куски размером в несколько дюймов, обернул каждый, словно сигару, золоченым бумажным пояском и распродал, как горячие пирожки, по цене в несколько долларов каждый.

Джордж Уоттерс: Магазин Тиффани имел покупателей не только в Нью-Йорке. Они рассылали свои каталоги и своих представителей на Запад, особенно в Неваду. Где как грибы росли семейства, разбогатевшие на золотых приисках и серебряных рудниках. И туда предметы роскоши шли, как говорится, эшелонами. Недаром, Марк Твен назвал, или, даже лучше сказать, припечатал это время насмешливым выражением "позолоченный век".

Марина Ефимова: Мисс Хэлен Дикей, чья семья разбогатела на военных поставках во времена Гражданской войны, заказала у Тиффани в 1861 году огромный желтый африканский бриллиант, обрамленный другими белыми бриллиантами и подвешенный на семислойное жемчужное ожерелье. В том же, 1861 году жена Авраама Линкольна Мэри, плохо принятая вашингтонским обществом, решила покорить всех роскошью, и под ее нажимом Линкольн купил у Тиффани за 500 долларов, тогдашних долларов, жемчуга в золоте, чем вызвал подозрение в расточительстве и надолго подпортил свою репутацию честного Эйва.

Джон Лорринг: Чарльз Тиффани занимался и импортом. Он вез множество красивых вещей из разных стран, в частности, из России. В Москве у него с 1866 года был постоянно действующий закупочный центр. И в России было много ювелиров и золотых дел мастеров, которые работали для Тиффани. К сожалению, в нашем архиве сохранилось имя только одного тогдашнего русского ювелира - Кузмичева. Эмиссары Тиффани ездили по всей России в поисках украшений и драгоценных камней. В 80-х годах 19-го века они обнаружили на Урале совершенно уникальный и незнакомый тогда в Америке камень - зеленый гранат. Чарльз Тиффани заключил эксклюзивный контракт с уральскими поставщиками и стал единственным импортером этого камня, который за его красоты ювелиры прозвали "уральским изумрудом".

Марина Ефимова: Надо сказать, что ювелиры Тиффани и до сих пор работают с уральским изумрудом. Но вернемся к Чарльзу Тиффани.

Джордж Уоттерс: Ювелиры Тиффани варьировали свои изделия на самые разные вкусы. От потрясенных собственным богатством нуворишей до старинных пуританских семейств. Изделия для нуворишей были дороже, вычурнее, а, главное, - их должно было быть много. В 80-х годах 19-го века газетный магнат Уильям Херст купил у Тиффани столового серебра с изображением фигуры индейца в головном уборе из перьев на 297 персон. Но должна сказать, что даже при огромных новых деньгах в Америке предметы роскоши не могли сравниться по разнообразию, богатству и даже, я бы сказала, по чрезмерности с теми вещами, которые поставляла фирма Фаберже русскому императорскому двору в 19 веке.

Марина Ефимова: Вот здесь-то и начинается секрет Чарльза Тиффани. Ублажая нуворишей, он использовал их деньги на то, что привлекал в свою фирму самых талантливых и удивительных художников своего времени. И они создали все те сказочные шедевры, которые раскуплены теперь всеми музеями мира. Вазу Адамса с американскими мотивами, где огромные жемчужины изображают початки хлопка, любовный кубок, вырезанный из ствола дерева Эмбойно, с инкрустациями и шестью ручками. Или вазу Магнолия, словно сплетенную из розовых цветов. Но главной находкой Тиффани был серебряных дел волшебник Эдвард Мур.

Джордж Уоттерс: Эдвард Мур и его отец Джон Мур, тоже серебряных дел мастер, подписали контракт с Тиффани очень выгодный для обеих сторон. По этому контракту Тиффани взял на себя роль торгового агента Муров, а Эдвард стал фактически художественным директором фирмы. И вывел Тиффани на мировой уровень.

Марина Ефимова: Сначала работы Мура являли собой просто необычайное изящество. Затем в них появилось экзотическое сочетание европейского духа с японским стилем. Но позже он создал нечто абсолютно новое - некую драму в серебре, с чешуйчатой поверхностью и с трагическими линиями - трав, листьев, цветов или рыб. Он стал Ван Гогом в серебре.

Джордж Уоттерс: В 1879 году, на следующей Всемирной выставке в Париже они привезли серебряные изделия Эдварда Мура, выполненные по японским мотивам. Эти работы снова удостоились золотой медали выставки. Кстати сказать, особенно очарованы ими были русские серебряных дел мастера. И они создали много работ в 70-х - 80-х годах в подражание японскому стилю. Я видела их работы в Британском музее в Лондоне.

Марина Ефимова: Чарльз Тиффани умер ровно 100 дет назад - в феврале 1902 года в возрасте 90 лет. Он прожил свою долгую жизнь чрезвычайно скромно, хотя, как пишет биограф, даже Вандербильды считали его очень богатым человеком. Сын и наследник Чарльза Тиффани Луис Камфорд разочаровал отца. У него не было не только склонности к бизнесу, но и даже к учебе. Он не доучился в школе и целыми днями, как ребенок, играл с цветными стеклышками. Эти игры привели к тому, что к 30-и годам Луис Камфорд Тиффани стал выдающимся художником-декоратором и создателем так называемого фаврильского стекла - многоцветного и с металлическим отливом. Способ его изготовления младший Тиффани держал в секрете.

Джон Лорринг: Луис Комфорд Тиффани был человеком многих талантов. Чем он только ни занимался! Он создал для Национального театра в Мехико-сити стеклянный занавес весом в 20 тонн. Он делал картины на оконных стеклах. Например, знаменитое окно с глициниями. Он даже однажды в 1882 году декорировал Белый Дом. Но настоящая популярность пришла к нему после Парижской выставки в 1900 году, где он выставил свое главное достижение - лампы и вазы. Уже с 1900 года его работы начали покупать европейские музеи. А сейчас он считается одной из символических фигур искусства начала 20 века - стиля арт-нуво. И о его масштабе говорят нынешние цены на его работы.

Марина Ефимова: Во многих антикварных нью-йоркских магазинах вы увидите пестрые, словно из стеклянных лоскутков мгновенно узнаваемые лампы Тиффани. Это - подделки.

Джон Лорринг: Нужно быть очень хорошим декоратором, чтобы вам начали подражать, не правда ли? Не только США, но и весь мир буквально завален копиями и подражаниями Тиффани. Но ни одна из копий не может сравниться по красоте с работами самого Луи Тиффани. И одна из причин в том, что секрет его метода изготовления стекла утерян.

Марина Ефимова: Сколько же стоит сейчас оригинальная работа Луиса Камфорда Тиффани? Ну, скажем, настольная лампа?

Джон Лорринг: Только сама лампа без абажура стоит сейчас несколько тысяч долларов. А с абажуром из цветного стекла цена может дойти до миллиона долларов. И цены все растут.

Диктор: Зимой 1913 года 200 гостей были приглашены на костюмированный бал, который давал в Нью-Йорке декоратор Луис Камфорд Тиффани, новый владелец и директор Тиффани. Зал одной из студий был декорирован под древний Египет и заполнен эфиопскими рабами, гладиаторами и римскими солдатами. Гвоздем вечера была свадьба Антония и Клеопатры. Гости с воодушевлением принимали участие в действе. Известный художник-портретист Джон Александер, одетый мумией даже согласился большую часть веера простоять прислоненным к стене для антуража. Но настоящим гвоздем программы оказался обед. На нем было устроено революционное, неслыханное смешение гостей. В первый раз в Нью-Йорке представители богатейших и избранных семейств сидели за столами вперемешку с художниками, музыкантами, актерами и журналистами. Это была феерическая церемония закрытия целой эпохи - позолоченного века, который по настоящему закончился через год в Сараево.

Марина Ефимова: Это событие, описанное историком эпохи Луисом Отчинклосом, дает довольно точное представление о том, чем фирма Тиффани была для ньюйоркцев на рубеже веков. Он пишет:

Диктор: Нигде в Европе не было столь эклектичного общества. Безродный смельчак Милс, разбогатевший на золотой лихорадке, взял жену из родовитого пилигримского семейства Ливингстонов. Безродный богач Вильям Вандербилд женился на дочери генерала Армстронга. Лилия Вандербилд стала женой внука Джорджа Вашингтона, и так далее. Общество представляло собой сложную смесь жадности и щепетильности, сибаритства и пуританства, цинизма и наивности. И все они покупали в магазине Тиффани и черпали в нем свои эстетические критерии. В сфере презентации Тиффани был для этого общества тем же, чем верховный суд в сфере закона. Как и верховный суд, этот законодатель вкусов следил за тем, чтобы перемены не обгоняли мораль, но чтобы они все таки происходили.

Марина Ефимова: Поразительно, сколько времени продержались в американском обществе не только репутация этой фирмы, но и ее чары, я бы казала. Вспомните монолог Холи Голайтли, героини рассказа Трумана Капоте "Завтрак у Тиффани".

Диктор: - Я обожаю Тиффани. В самые свои черные дни, знаете, такие, когда до смерти боишься чего-то и сам не знаешь, чего, у меня одно лекарство - сесть в такси и ехать к Тиффани. Успокаивает мгновенно. Его достоинство, его гордый вид. Это такое место, где с тобой не может случиться ничего особенно плохого. Когда я найду место в жизни, где я смогу чувствовать себя, как в Тиффани, я сразу куплю мебель и дам коту имя.

Марина Ефимова: Доктор Уоттерс, вы - куратор музея, специалист по декоративному искусству и вы - женщина. Поддаетесь ли вы этому имени Тиффани сейчас, на рубеже 21 века?

Джордж Уоттерс: Когда я потеряла свое обручальное кольцо, я пошла искать замену ему в Тиффани. Вот мой ответ. Только у них нашлось то, чего мне хотелось.

Марина Ефимова: Нет другого магазина в Америке, который бы претерпел столько издевательств и упреков со стороны моралистов, философов и священников, сколько Тиффани. Именно потому, что он соблазнял и высокие умы, и благородные сердца. Читаем запись в дневнике гарвардского студента Франклина Делано Рузвельта от 7 октября 1904 года:

Диктор: Купил Элеоноре кольцо у Тиффани, после сомнений, часового разглядывания и долгих подсчетов в уме.

Марина Ефимова: Когда роман Кэтрин Энн Портер "Корабль дураков" стал бестселлером, писательница явилась к Тиффани и сказала подошедшему к ней продавцу: "Золотко, только не показывайте мне мелочей".

Диктор: После Второй мировой войны президент Эйзенхауэр покупал в Тиффани драгоценность для своей жены. Узнав цену, он спросил: "Скажите, у вас случайно нет скидки для президентов США?" И ему ответили: "Президент Линкольн покупал без скидки".

Марина Ефимова: А в 1962 году фирма Тиффани поставила на место президента Джона Кеннеди. Он заказал сувениры для сотрудников, прошедших с ним через кубинский кризис, пресс-папье из нового материала - пластмассы лусито. Но тогдашний директор Тиффани Уолтер Ховинг сообщил президенту, что фирма Тиффани с искусственными материалами не работает. И Кеннеди послушно согласился на серебро.

Диктор: В 1964 году актер Ричард Бартон сыграл в фильме по пьесе Теннеси Уильямса "Ночь игуаны", получил гонорар и пришел в Тиффани купить подарок жене - Элизабет Тейлор. Его взгляд упал на огромную брошь с бриллиантами, изумрудами и сапфирами изображающую дельфина.

- Игуана! - воскликнул Бартон, - покупаю!

- Сэр, - поправил его продавец, - брошь называется Дельфин. Был Дельфин, - сказал Бартон, - а стала игуана! С тех пор во всех книгах и каталогах Тиффани эта брошь официально называется Игуана.

Марина Ефимова: За французской актрисой Сарой Бернар, когда она путешествовала по Дальнему Западу, возили серебряную ванну фирмы Тиффани.

Диктор: Малькольм Форбс однажды сказал: если подарок пришел в коробке от Тиффани, вы обречены на восхищение.

Марина Ефимова: Несколько слов о нынешних дизайнерах Тиффани.

Джон Лорринг: По традиции, установленной еще Чарльзом Тиффани, мы и до сих пор привлекаем к работе лучших современных дизайнеров. Сейчас это, прежде всего Палома Пикассо. Ее стиль - контрастное сочетание цветов, смелость форм, шик и простота. Успех ее работ общеизвестен. Работы другого нашего дизайнера Элса Перетти знамениты своими текучими формами и мягкими, но неожиданно смелыми линиями. Наш девиз по-прежнему со времен Чарльза Тиффани - простота замысла и совершенство исполнения.

Марина Ефимова: Кто покупает украшения в магазине Тиффани сегодня? Заглянем туда вместе с нашим корреспондентом Владимиром Морозовым.

Владимир Морозов: Магазин Тиффани находится на людном перекрестке Пятой авеню и 57-й стрит. Неприметный многоэтажный дом, каких много на Манхэттене. Небольшие для торгового заведения окна на три четверти закрыты шторами. В оставшемся пространстве витрины - театральный бинокль на шелковой ленте, небольшое ожерелье, серьги, брошь. И это все. Тиффани броская реклама не нужна. Фирма знает себе цену. Ее годовой доход превышает миллиард долларов. Кем вы работаете и часто ли сюда заходите, - спрашиваю я молодую пару?

Голоса: - Я актриса, и в особых случаях можно позволить себе купить что-нибудь в Тиффани.

- Это больше из-за названия. Спросят: где купили? У Тиффани. А купили мы серебряный браслет за 135 долларов. Я тоже актер. Мы работаем в театре. Иногда снимаемся в кино.

Владимир Морозов: Марку 25, Кристин - 19. Я застал их на верхнем, пятом этаже магазина, где продают изделия не дороже 5 000 долларов. На первом этаже цены другие. Мне показали несколько изделий Паломы Пикассо, дочери знаменитого художника. Золотые запонки с изящным рисунком - 12 000 долларов, ожерелье - 35 000. Но это не предел. На втором этаже продавец по имени Джон с высшим образованием и манерами герцога Букингемского обратил мое внимание на жемчужное ожерелье ценой в пол-миллиона и обручальное кольцо с брильянтом за миллион триста тысяч долларов. В этом районе Манхэттена, сказал мне стоявший рядом господин, много дорогих магазинов, но таких цен больше нигде не увидишь.

Голос: - Я захожу сюда раза два в год, как в музей. Иногда куплю недорогую брошку жене на день рождения. Я банковский служащий, и цены для меня высоковаты.

Владимир Морозов: И еще одна встреча.

Голос: - Я домохозяйка. Нет, больших денег у нас нет. Но в этом магазине есть вещи и не очень дорогие.

Владимир Морозов: Россиян за границей узнаешь если не по акценту, то по лицу. Стоявший рядом со мной муж-американец покупал Маше серебряную коробочку для витаминов, размером с наперсток и ценой за 110 долларов. Зачем вам эта вещь?

Голос: - Не знаю, красивая. Нравится мне. Люблю себя и балую.

Марина Ефимова: Пятый этаж Тиффани - дань демократии. Осуществление сознательной политики фирмы.

Джон Лорринг: Не забудьте, что Тиффани, являясь крупнейшим изготовителем и продавцом брильянтов и жемчуга, одновременно является и главным изготовителем серебряных изделий, который по ценам доступны среднему американцу. Подростки, подкопив, покупают у нас стодолларовые серебряные браслеты или сердечки дизайна Элса Перетти. Америка была и остается демократической страной в самом буквальном смысле этого слова. И магазин Тиффани никогда бы не стал одним из американских символов, если бы он не был доступен большинству.

XS
SM
MD
LG