Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Русские флорентийцы


Ведущий Иван Толстой

Иван Толстой: У нас в гостях историк из Флоренции Михаил Талалай.

Михаил Талалай: Русское присутствие в Италии очень значительно и интересно, но мало изучено. Хорошо изучен прошлый век: Гоголь, Жуковский, русские художники, и начало нашего века, и левацкая эмиграция - Горький... А что касается 20-го века, то изучение русского присутствия в Италии только начинается. Русская постреволюционная эмиграция очень своеобразна, потому что в Италию приехало мало русских. Италия была периферией русской диаспоры в Западной Европе, потому что это была страна малоразвитая. Итальянский юг вообще нищий был, до последних времен. И, кроме того, начиная с 20-х годов, в ней установился диктаторский режим, который без всякой симпатии относился к русским эмигрантам, подозревая зараженность их большевистскими идеями. Даже те люди, которые любили Италию и считали ее своей второй родиной, в Италии не задерживались и переезжали в другие страны - Францию, Чехию. Например, Борис Яковенко, русский философ, проживший лет 10 в Италии, затем переехал в Прагу и здесь окончил свои дни. Те, кто закрепился в Италии, принадлежали к слоям русской аристократии. Потому, что в Италии еще до революции поселилось немало русских аристократических или зажиточных семей, так как Италия всегда манила северян. Не только русских. Во Флоренции всегда существовали колонии самых различных стран.

Пожалуй, самой знаменитой семьей была семья Демидовых, которые за свое меценатство и свои заслуги перед Тосканой получили княжеский титул Сан-Донато. Непризнанный, кстати, в Российской Империи. Это была очень экстравагантная семья. В ней выделялся Анатолий Николаевич Демидов, страстный бонапартист. Он разыскивал по всей Европе мемории и всевозможные реликвии, связанные с Наполеоном и даже учредил на Эльбе музей. Купил домик, где жил в ссылке Наполеон. Сейчас этот музей подарен Эльбе. И в своем увлечении он дошел до того, что женился на племяннице Наполеона Матильде Бонапарт. И я видел документы, где она подписывалась Матильда Бонапарт-Демидова. Последняя Демидова - Мария Павловна, скончалась в 1955 году. Она была щедрой благотворительницей, так как она сохранила капиталы своей семьи и содержала многих русских эмигрантов. Ее переписка сохранилась и находится в архиве во Флоренции. В этой переписке есть целые списки обездоленных русских в разных городах Италии, которым она платила деньги. Платила священникам. Например, флорентийскому священнику. Умерла она бездетной. Ее имущество - огромная вилла Протолина или вилла Демидов, как называют ее во Флоренции, - перешла по завещанию к ее племяннику, великому князю Павлу Югославскому. И сейчас, будучи проданной на аукционе, вилла стала собственностью государства. Любопытный сюжет: года два назад, в итальянской прессе прошла информация о том, что российское государство хочет вернуть собственность, находящуюся на территории Италии. Был опубликован совершенно абсурдный список, в том числе, и русские церкви, которые строились общинами и частными лицами. И в этот список попала вилла Демидовых. И по этому поводу провинция Тосканы постановила переименовать виллу Демидов в виллу Медичи. Потому, что некогда она принадлежала знаменитому семейству Медичи.

Другое знатное семейство, обосновавшееся во Флоренции, и имеющее до сих пор потомков, это Бутурлины. Основатель этого рода граф Дмитрий Бутурлин, известный библиофил и эрудит, по моим сведениям, стал первым русским человеком, переехавшим "на постоянку", выражаясь современным жаргоном, в Италию в 1816 году, сразу после наполеоновских войн. Обосновался во Флоренции со всем своим семейством. И его семья растворилась в итальянском мире, потомки его приняли католичество, и сейчас во Флоренции живут двое Бутурлиных. Они с гордостью носят эту фамилию, хотя, по нашим понятиям, не имеют права - их мама была Бутурлина, а отец был англичанин Янг. И они называют себя Бутурлины-Янги. Но, тем не менее, они проникнуты славой своего семейства. Сейчас я с одним из них готовлю выпуск мемуаров одного из Бутурлиных на итальянском языке.

Другая аристократическая семья - Олсуфьевых. Мария Васильевна Олсуфьева, самый видный представитель этой семьи в 20-м веке, внесла огромный вклад в итальянскую культуру, так как она перевела с русского на итальянский огромное число книг. Я составил и опубликовал недавно библиографию - это порядка 50 наименований. Ее мать имела во Флоренции доверенную повивальную бабку и приезжала во Флоренцию рожать детей до революции. У них там был домик, где она поджидала последние минуты. Семья Олсуфьевых через Кавказ, с огромными затруднениями, (сохранился неопубликованный мемуар матери Марии Васильевны) переехали во Флоренцию. Мария Васильевна в 50-х годах увлеклась идеями оттепели. Ее первый перевод был - "Не хлебом единым" Дудинцева. И с тех пор она увлеченно трудилась. Перевела "Мастера и Маргариту" Булгакова, Окуджаву переводила, Шкловского, Пастернака. И когда Солженицын выбирал переводчиков для своего "Архипелага ГУЛАГа", он указал на Марию Васильевну именно как на нужную ему переводчицу. Она в рекордный срок, за 8 месяцев, перевела эту книгу и опубликовала. Долгое время она была старостой нашей церкви.

И, раз мы перешли к литераторам, то, конечно, самый известный, это Вячеслав Иванов. О нем написано много, существует целая группа исследователей, живущих в России. И в Риме есть один литературовед - Андрей Шишкин, - который серьезно занимается его творчеством. Опубликованы прекрасные воспоминания его дочери. В Риме живет один из видных членов русской колонии Дмитрий Вячеславович Иванов, прекрасный журналист пишущий на французском. Поэтому этой фигурой я не занимался.

Тем не менее, был ряд и малоизвестных литераторов, о которых, я думаю, русская публика рано или поздно узнает. В частности, поэт Сумбатов, живший в Риме, поэт Анатолий Гейнцельман, живший во Флоренции. Он был из тех, кто переехал в Италию еще до революции. Родом из швабской колонии под Одессой, он был в начале нашего века потрясен еврейскими погромами и решил, что он не может жить больше в России. Уехал, жил всю жизнь в Италии и писал замечательные стихи.

Любопытная судьба у Льва Нусенбаума родом из Баку. Его мать была русской, а отец - азербайджанским евреем. Сбежав через Константинополь, он принял в Константинополе ислам, стал ревностным мусульманином и писал приключенческие романы под псевдонимом Эсад Бей. Писал на русском, потом переводил на немецкий и итальянский. Он закончил свои дни в Италии на Мольфеттанском побережье. Причем, одна из его бывших жен подала донос местным властям, о том, что он не азербайджанец, за которого он себя выдавал, а еврей. Но он сумел доказать, что он азербайджанец и даже предоставил свою книгу - очерк, написанный в поддержку Муссолини. В этом очерке он сравнил Муссолини в политике с пророком Магомедом в религии.

Другой русский литератор Михаил Семенов, живший в тех же краях, в Мольфеттано, близкий к кругам Горького и Дягилева, прожил достаточно долгую жизнь, опубликовал воспоминания на итальянском языке под названием "Бахус и русалки", тем самым, показывая две своих основных жизненных страсти.

Долго жил в Италии Михаил Осоргин, который эмигрировал в Италию до русской революции. Любопытно, что сейчас в Риме живет священник, настоятель русской церкви с той же фамилией, но с другим ударением - Осоргин. Михаил Осоргин - полный тезка. И он рассказывал, что его семья, настоящие дворяне, были возмущены тем, что некий писатель, причем, убеждений им противоположных, в качестве псевдонима взял их фамильное имя. И отец этого римского священника даже хотел подать в суд, но началась вторая мировая война, и он не успел.

Жил там известный писатель Амфитеатров, хороший журналист и литератор Михаил Первухин, творчеством которого сейчас занялся литературовед Стефано Гардзони - один из немногих итальянских исследователей, серьезно занимающихся русским литературным присутствием 20-го века в Италии.

Мало известно, но в Италии, после революции, скончалась дочь Федора Михайловича Достоевского Любовь Достоевская. Мы недавно выпустили целую книгу, ей посвященную. Как я шучу, это первая и последняя книга, посвященная Любови Федоровне. Писатель она была неудавшаяся и, в первую очередь, прославилась воспоминаниями, написанными об отце. Хотя бы этим она нам дорога и интересна. Она жила в Европе с начала 1910-х годов, у нее было плохое здоровье, и она, в основном, обиталась на европейских курортах и закончила свои дни на Севере Италии, в городе Больцзано. На ее могиле стоит очень ухоженный, красивый памятник, который установили в начале 30-х годов фашисты. Они начинали с такого преувеличенного патриотизма и подняли лозунг в этих краях, что дочка великого писателя закончила свои дни на их великой земле и, поэтому, итальянские фашисты должны отметить ее память. И на ее могиле было написано, что памятник сооружен на 10-м году фашисткой эры.

Иван Толстой: Михаил, а третья волна эмиграции, она добавила что-нибудь к истории русской Флоренции?

Михаил Талалай: Может быть, можно добавить о людях, которые прославили Россию в Италии совсем недавно, принадлежавшие к третьей волне. Это, во-первых, Иосиф Бродский, который очень любил Италию. Бродский - Венеция, Бродский - Флоренция - это особый сюжет. Малоизвестно, но во Флоренции он получил титул почетного гражданина города за его вклад в культуру. Я присутствовал на этой замечательной церемонии, когда мэр вручал ему золотой флорин и диплом почетного жителя Флоренции. Второе имя, которое хотелось бы назвать, это Андрей Тарковский. Он был лишен советского гражданства, когда снимал фильм "Ностальгия". В этом фильме он прославил Тоскану и многие места Тосканы, как, например, знаменитую базилику в Сан-Гольгано. Поэтому флорентийский муниципалитет выделил семье изгнанника жилье во Флоренции. Там долгое время существовал фонд Тарковского, и там живет его семья. Вдова его недавно скончалась, но Андрей Тарковский младший - флорентиец.

Иван Толстой: Михаил, вы все говорили об именах прошлого. Но как живете вы каждый день во Флоренции, как вы зарабатываете свой хлеб?

Михаил Талалай: Начнем от наименьшего. Как автор, как писатель и исследователь я публикую свои книги. Я выпустил серию брошюр о русских церквях. Это моя основная специализация - история русских храмов в Италии. Вторая профессия - журналист. Я регулярно пишу в еженедельник "Русская мысль", веду там некую хронику русско-итальянской культурной жизни. И третья, основной источник доходов - работаю, как переводчик. Перевожу с английского и итальянского книги и альбомы для русских туристов, которые сейчас путешествуют во множестве по всему миру.

Иван Толстой: Вы переводите путеводители не только на итальянскую тему?

Михаил Таталай: С удовольствием перевожу путеводители и про Нью-Йорк, и про Египет, и про Грецию. К сожалению, меня не посылают в командировки, как переводчика, но издательство мне дало карт бланш и я в эти тексты добавляю всяческую информацию, обращенную именно к русскому туристу. Во Флоренции, в Милане, в Риме существует ряд крупных издательств, выпускающих недорогие и качественные книги, на прекрасной бумаге, с хорошей полиграфией, которые доступны туристам.

Иван Толстой: Я так понял из ваших слов, что Италия - не страна эмигрантов. Русских там не очень много. А каково отношение к русской культуре у итальянца, с которым встречаешься каждый день?

Михаил Талалай: Я должен сказать, что я очень счастлив, что я живу в такой прекрасной стране, где так хорошо относятся к русским людям. Мне за 10 лет никогда не приходилось встречать какого-то русофобства. Здесь есть несколько причин. Первая, в том, что наши страны так удалены друг от друга, что мы никогда серьезно не сталкивались. Хотя русские войска были на территории Италии с Суворовым, скажем, 200 лет тому назад, а итальянцы были во время второй мировой войны. Но, тем не менее, мы не вспоминаем итальянцев как агрессоров. И у итальянцев сложился некий легендарный образ страны. К России они относятся, как к стране немножко сумасшедшей, где живут загадочные люди с широкой душой, способные на самые бесшабашные поступки. Конечно, они находятся под обаянием русской литературы. Я встречал немало итальянцев, которые выучили русский, чтобы читать в подлиннике Достоевского, Толстого, Лескова. Они без ума от русской музыки. И даже в политическом смысле, Россия как-то поразила итальянцев. Итальянские леваки, которые долгое время задавали тон, они все были долгое время под обаянием русской революции, разных ее направлений. В частности, в одном городке, я на стене увидел лозунг: "Да здравствует Кронштадт!". И, будучи страшно удивлен, спросил у своего сопровождающего. Он сказал, что этот городок славится своими анархическими традициями, и Кронштадт для них - символ анархического движения. Итальянских католиков необычайно увлекает и интригует русское православие. И в Риме, и других местах существует ряд исследователей, богословов, писателей, целых центров, которые занимаются русской духовной культурой. Есть один монастырь на Севере Италии, в Пьемонте, местечко Бозы. И, каждый год, монахи проводят семинары, посвященные русской духовной культуре, приглашая специалистов со всего мира. Поэтому я чувствую себя в Италии очень уверенно. Говоря: "Я - русский", я всегда ожидаю достаточно теплого ко мне отношения.

Иван Толстой: Именно с Флоренцией связывают понятие культурного шока. А есть ли что-нибудь, чего вам не хватает во Флоренции.

Михаил Талалай: Мне не хватает России, всего русского. И, думая над своими исследованиями, над своей судьбой, я думаю, что потому я с такой страстью и увлечением бросился в изучение русско-итальянских связей, сублимируя свою ностальгию.

Иван Толстой: Какая книжка в самое ближайшее время выйдет из-под вашего пера?

Михаил Талалай: Сейчас должна выйти книга, которой я посвятил много лет - это справочник по русским захоронениям в Италии. Это одно из направлений моих исследований - я составляю российский некрополь. То есть, обхожу кладбища, переписываю из церковных метрических книг имена, опрашиваю знакомых. И этот свод с биографическими справками насчитывает несколько тысяч имен. Русский некрополь в Италии.

XS
SM
MD
LG