Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Старая коза" против советской власти: Два юбилея революционера Владимира Бурцева

  • Олег Будницкий


Ведущий Иван Толстой

Иван Толстой: Мы откроем сегодняшнюю программу историческим сюжетом. Старая коза против советской власти. Два юбилея революционера Владимира Бурцева - 140 лет со дня рождения и 60 лет со дня смерти. Рассказывает московский историк Олег Будницкий.

Олег Будницкий: Бурцев знаменит, конечно, двумя вещами, прежде всего. Одна - это то, что он разоблачил Азефа. Это известно всем, и Бурцев - такой Шерлок Холмс русской революции, знаменитый детектив революции, основавшей революционное сыскное бюро в Париже. Это фигура достаточно известная. И, конечно, Бурцев - основатель журнала "Былое". Первого историко-революционного журнала, посвященного истории русской революции. И без этих 57 томов, выходивших в 1906-1907 годах, потом, возобновленном в 1917, и уже без участия Бурцева, продолжавшегося Щеголевым, без этих томов трудно себе представить изучение русской истории 19 - начала 20 века. А ведь, кроме того, Бурцев издавал еще "Былое" с 1900 года за границей, в Лондоне, потом продолжил в других европейских городах. Выпустил 6 томиков, в конце концов. И в 1933 году издал два номера "Былого" в приложении к "Иллюстрированной России", так что Бурцев и "Былое" - это вещи неразделимые.

Но я хочу рассказать о другом Бурцеве, менее известном - Бурцеве, который сидел, кстати, при Александре Третьем - первый раз как народоволец, при королеве Виктории в Англии - по литературному процессу, о чем я расскажу пару слов, при Ленине и при Гитлере. И при Николае Втором, я пропустил, прошу прощения, его тоже забрали, когда он из патриотических соображений в Первую мировую войну, объявив об этом заранее в газетах, вернулся в Россию. И безумное правительство, вместо того, чтобы этого новоявленного союзника принять с лаской, оно его отправило в Сибирь в ссылку, где он получил возможность общаться со Свердловым, Сталиным, Каменевым и так далее.

Так вот, Бурцев был первым человеком, арестованным при советской власти. И он был первым журналистом, арестованным при советской власти. Арестован он был 25 октября 1917 года по личному распоряжению Льва Давыдовича Троцкого. Бурцев в этот день выпустил единственный номер газеты "Наше общее дело". До этого он выпускал газету "Общее дело". Она была закрыта при Керенском за критику правительства. В этот день он выпустил "Наше общее дело" с таким лозунгом: "Граждане, спасайте Россию!" Граждане спасать Россию особенно не рвались, большевики взяли власть в свои руки, а Бурцев оказался первым человеком, который был отправлен в Петропавловскую крепость, где он получил возможность интервьюировать, например, бывшего директора департамента полиции Степана Петровича Белецкого и составлять партию в покер или в преферанс с Белецким, с эсером Авксентьевым и с другими любопытными лицами. Мог ли кто-то когда-нибудь представить, что директор Департамента полиции будет составлять эту карточную партию с Бурцевым, врагом номер один этого учреждения и с многими другими подопечными! Что вся эта компания встретится в одной тюремной камере.

Говорили, что Бурцев настолько там впился в Белецкого, что он с ним не расставался и чуть ли не спал на одной тюремной койке. Но в отличие от Белецкого, который в конце концов был большевиками расстрелян, Бурцев в феврале 1918 года был по распоряжению тогдашнего наркома юстиции Исаака Штейнберга выпущен, перебрался в Финляндию, где немедленно выпустил брошюру под названием "Проклятье вам, большевики!" Вот такой был интересный человек.

Так вот, почему большевики взялись за Бурцева прежде всего? Бурцев - это знаменитость революционная, кстати, близко он был знаком с некоторыми большевиками. Он всегда был противником социал-демократии вообще, а большевизма в особенности. Он чуть не подрался с Плехановым на дуэли во время социалистического конгресса, и Плеханов даже по пьяному делу его вызвал, но Бурцев вызов отклонил, сказав, что это недостойное революционеров дело. Так, во всяком случае, этот рассказ содержится в записях Сергея Григорьевича Сватикова, неопубликованных. Очень любопытные штришки из жизни и быта эмиграции.

Может, кто-то сочтет непочтительным, когда я сказал так о Плеханове: "по пьяному делу", - но там описана история, когда Бурцев, писавший впоследствии такие статейки, как, скажем, "Марксизм вприсядку" и критиковавший страстно Плеханова лично, что вот этот конфликт у них случился во время конгресса в 1892 году, и когда в период застолья Плеханову стали передавать отзывы о нем и о социал-демократах Бурцева, он, в конце концов, был возмущен и послал Бурцеву вызов, который остался без ответа. Но отнюдь не из трусости, это была принципиальная позиция. Хотя Бурцев говорил, что на кулаках он всегда готов разобраться. Трудно себе представить Плеханова и Бурцева дерущимися, но вот то, что современники рассказывают. Тем более, Владимира Львовича, про которого одна знакомая дама сказала, что у него была внешность старой козы. Действительно, посмотрев на его портреты - очень ядовито, но метко.

Так вот, когда то по воспоминанию Зиновьева, когда он бывал за границей в начале 20 века и искал свой путь в революции, то он был довольно близок с Бурцевым и даже, как он сам пишет, спал с ним в одной кровати, поскольку, вероятно, второй у него просто не было, а Бурцев упорно ему рассказывал, что надо бросить все социал-демократические дела и заниматься терроризмом и, в конечном счете, убить царя. На двери у Бурцева была прибита карточка, на которой было написано: "Смерть царю", где бы он ни жил.

В связи с такой страстной проповедью цареубийства он умудрился угодить по литературному делу в английскую тюрьму. В 1897 году он издавал в Лондоне журнальчик "Народоволец", проникнутый страстным террористическим духом. Три номера вышло. И любопытно, что Англия - эта свободная страна, где свобода печати - это просто культ - и каким же образом англичане Бурцева посадили? На высшем уровне решался вопрос. Была переписка на уровне министров иностранных дел, и поскольку был такой период, когда Россия с Англией постепенно начинали налаживать какие-то отношения и связи и от вековой вражды переходили к тому, что впоследствии вылилось в Тройственный союз Англии, Франции и России, то англичане был готовы оказать особые услуги Петербургу, и Бурцев был привлечен к суду и осужден за призыв к убийству лица, не состоящего в подданстве ее королевского величества. То есть, к убийству Николая Второго. Процесс был забавный, свидетелями на нем были исключительно служащие британской полиции, и суть показаний сводилась к тому, что да, этот человек - Бурцев и да, он этот журнал издает. А в этом журнале были вот такие статьи, за которые Бурцева осудили на полтора года каторжных работ. Он 18 месяцев просидел в английской тюрьме, чуть не сошел с ума, но как-то оттуда выбрался и начал издавать "Былое", которое по заключению Департамента полиции было еще хуже. А четвертый номер "Народовольца" он издал в Женеве в 1903 году, за что был немедленно из Швейцарии выслан во Францию. Опять-таки за те же самые призывы к терроризму. Но как только правительство делало шаг в сторону конституционных поползновений, Бурцев был готов взять свои слова назад и отказаться от всяких террористических действий. Как его назвал кто-то, "либерал с бомбой". Кто-то из критиков написал о нем, что Бурцев - это апологет челобитной, подкрепленной бомбою. В этом какое-то зерно истины было. Бурцев выдвигал достаточно умеренные требования, но считал, что эти умеренные требования могут быть осуществлены только с использованием максималистских средств вплоть до терроризма, ну а Бурцев и терроризм - это были две вещи нераздельные и неразличимые.

Вернемся опять-таки в 1917 год. Бурцев 20 лет спустя после того, как сел в английскую тюрьму, оказался в тюрьме большевистской по литературному же делу. Дело в том, что Бурцев, страстный патриот и сторонник войны с Германией до победного конца, и сторонник, разумеется, демократических преобразований, издавал в Петрограде газету "Общее дело", принимал участие в возобновленном в 1917 году "Былом" и был одним из тех, кто после большевистского путча 3-4 июля в Петрограде (в советских учебниках это интерпретировалось, как мирная демонстрация, расстрелянная Временным правительством, на самом деле, это была первая попытка, хотя, может быть, происшедшая и без санкции высшего большевистского руководства, захватить власть). Приехали в Петроград кронштадтские матросы, большевистски настроенные, их поддержал ряд крайних элементов петроградских рабочих, ведомых большевиками, и состоялась попытка путча. Были грабежи и убийства во всей красе. Это была небольшая модель того, что случилось в октябре. Только в октябре это произошло успешно, а в июле неудачно.

С одной стороны, верные правительству войска были посланы для того, чтобы рассеять группы, ведомые большевиками, с другой стороны - в этой ситуации министр юстиции Переверзев передал в руки журналистов, в частности, Григория Алексинского, который привлек Бурцева как человека, пользующегося безупречной репутацией и специалиста по разоблачению всяких интриг и провокаций, документы о том, что Ленин и другие большевики являются германскими агентами. Надо сказать, что именно те документы, они какие-то не очень доказательные. Там показания некоего прапорщика Ермоленко, немецкого агента, которого якобы отправили через фронт для установления связи с Лениным, и так далее. Как-то это не очень клеится, хотя, по другим данным, какие-то германские деньги большевики все-таки получали через Стокгольм. Оговорюсь сразу, что строго юридически это не доказано, и в суде большевики бы дело выиграли. Но по различным косвенным данным, получается, что деньги они получали через третьих лиц, и если уж я эту тему затронул, скажу сразу, что я этому не придаю особого значения, имея в виду ход русской революции в дальнейшем. На немецкие деньги русскую революцию нельзя было устроить, никакие бы деньги не помогли. А что касается России, то она шла к революции и без немецких денег, и неизвестно, кто кого использовал - немцы Ленина, или Ленин немцев. Скорее всего, и он их, и они его. Но, в конечном счете, Ленин сделал ставку и выиграл. Но факт то, что Бурцеву были переданы документы, и они вместе - Алексинский, Василий Панкратов и Бурцев, напечатали документы о связях немцев с большевиками, что привело просто к крушению их авторитета среди публики. И тогда же Бурцев напечатал 7 июля 1917 года, я цитирую:

"В русской жизни нет в настоящее время большего зла и большей опасности, чем большевизм Ленина и его товарищей". Ну, скажите, что это не пророк! И Бурцев напечатал список наиболее вредных людей в России. 12 человек: Ленин, Троцкий, Каменев, Зиновьев, Колонтай, Стеклов, Рязанов, Козловский, Луначарский, Рошаль, Раковский, Горький.

Я поясню.

Колонтай пояснять не нужно.

Стеклов-Нахамкис - один из лидеров совета тогда был у всех на слуху, и ему придавалось преувеличенное значение.

Рязанов, который как раз не был среди крайних большевиков, но тогда был как-то на плаву.

Козловский - это один из тех, через кого шли какие-то деньги. Тогда шло какое-то финансирование то ли от коммерческих операций, то ли от германского генштаба, то ли от коммерческих операций, в основе которых лежали какие-то субсидии немецкие. Это отдельный вопрос и очень сложный.

Луначарский - главный болтун революции - был на виду.

Рошаль - один их кронштадтских матросов.

Раковский - тоже фигура достаточно известная.

А почему Горький? Бурцев это пояснял. Потому что Горький покрывает большевиков. Несмотря на то, что Горький тогда публиковал свои "Несвоевременные мысли" и писал очень резкие статьи по поводу июльских выступлений, по поводу того позора, которым покрыли себя якобы революционные деятели, он призвал всегда отделять идейных революционеров Ленина от других. И Бурцев считал, что он исключительно вредный человек, поскольку своим авторитетом и своим пером способствует сокрытию истины. Кстати, надо отдать должное, что когда Бурцева посадили большевики, Горький выступил в его защиту и писал, что позорно держать старика-революционера Бурцева в крепости. Алексей Максимович был сложный человек, впоследствии он писал многое, в том числе: "Если враг не сдается, его уничтожают".

Кстати, бросается в глаза еще вот что - кого нет в этом списке. Сталина. Любопытно. Подтверждает его ничтожную тогда роль в революции.

И Бурцев не случайно 25 октября по личному распоряжению номера второго (по бурцевскому списку и по реальному значению), по распоряжению Троцкого был арестован. Явились к нему в типографию и отвезли в Петропавловку.

Потом у Бурцева была любопытная карьера. Он издавал "Общее дело", на страницах которого выступал в поддержку Колчака, Деникина а впоследствии Врангеля. У него было новостное агентство "Унион", и он получал субсидии от белых правительств и считал, что именно они сражаются сейчас за настоящую демократию, что все демократы должны быть с Колчаком и Деникиным, а впоследствии с Врангелем. Вот такая была позиция. Бурцев - человек уникальный.

Иван Толстой: Олег Витальевич, давайте попробуем нарисовать портрет Владимира Львовича Бурцева в эмиграции, в Париже, где он прожил столько лет.

Олег Будницкий: Во-первых, это неустанная борьба с большевизмом, с большевистскими агентами, хотя гораздо менее успешная, чем ранее с царскими агентами. Бурцев точно определил, что "Трест" - это чекистская провокация. Бурцев пытался время от времени, хотя денег было крайне мало, издавать "Общее дело". Тема одна - борьба с большевизмом. Выпускал брошюру "Большевистские похищения", "Большевистские гангстеры в Париже", "Юбилей предателей и убийц" к какому-то юбилею октябрьской революции. Это одна сторона медали.

Другая и довольно неожиданная на первый взгляд - это участие Бурцева в компании по разоблачению "Протоколов сионских мудрецов" и борьба с нацистами и их агентами в Европе. Бурцев был тем человеком, который принял самое активное участие в экспертной работе в период Бернского процесса о "Протоколах сионских мудрецов". Было три суда - первый, а потом апелляция. Проходили они с 1934 по 1936 год. Смысл понятен: безудержная антисемитская пропаганда, нацисты у власти, и, может быть, люди еще 19 века, русские либералы и демократы, они решили, что надо, чтобы было судебное решение, показывающее, что это фальшивка и бред. И вот нашли такой ход. Швейцария распространяет эти "Протоколы" и вот еврейские общины Швейцарии подали в суд на распространителей. За ними, конечно, стояли русские эмигранты, русские евреи. Илья Чериковер, известный историк, который был одним из руководителей Института еврейских исследований, он где-то достал деньги на экспертную работу. И принимали участие в подготовке материалов Бурцев, Сватиков, Борис Николаевский был главным. В качестве экспертов на процессе выступали Бурцев, Сватиков, Милюков, Генрих Слиозберг - известный русско-еврейский адвокат. Бурцев был одним из самых активных, выступал в качестве эксперта, и суд признал протоколы фальшивкой, бессмыслицей, и так далее, и на основании проведенной работы Бурцев издал в 1937 году в Париже книгу "Протоколы сионских мудрецов - доказанный подлог". Бурцев продолжал занятия историей русской революции. Но его уже интересовал более современный период. В этих двух выпусках "Былого", которые вышли в 1933 году в приложении к "Иллюстрированной России", он очень много внимания уделил делу Савинкова. Таинственному возвращению в советскую Россию и последующим делам. Опубликовал свою переписку с Савинковым. Бурцев, как ни странно, занялся Пушкиным и Шекспиром, выпустив несколько брошюр и о том, и о другом, уверяя, что, наконец, раскрыл тайну и того, и другого. Бурцев был страстным антибольшевиком и антинацистом. Когда немцы пришли в Париж, Бурцева вызывали в гестапо, допрашивали, но, видимо, в виду преклонного возраста отпустили.

XS
SM
MD
LG