Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Мистер и миссис Адамс


Ведущий Иван Толстой


Диктор:

В морозный бесцветный день 1776 года, два всадника пробирались сквозь февральскую метель по заледенелой дороге под Бостоном. Один из них был юрист и фермер из Брейнтри Джон Адамс. Другой, был его молодой секретарь и компаньон. Адамсу было 40 лет, у него было трое детей, ферма, юридическая практика. Он был полноват и лысоват и в свободное время любил читать, сидя в глубоком кресле у камина со стаканом мадеры в руке, а не гнать лошадь по насту под убойным ветром. Когда Адамс получил предложение представлять свою колонию на Втором континентальном конгрессе, он долго думал, уединясь в библиотеке. Мы не знаем точно его мыслей, но его более позднее высказывание отчасти дает нам разгадку. "Что такое американская революция, - писал он. - Война за независимость? О, нет! Революция началась задолго до войны в умах и сердцах американцев". Она была и в сердце Джона Адамса. И вот сейчас, на зимней дороге, закрываясь капюшоном от ветра, Адамс виновато вспоминал жену Абигайль, которая улыбалась сквозь слезы, отправляя его в чужую страну Пенсильванию, в легендарный и далекий город Филадельфию. Зимой один путь туда из Бостона занимал, в лучшем случае, 2 недели.

Марина Ефимова:

Так начинается недавно опубликованная историком Дэвидом Маккалафом биография Джона Адамса, одного из отцов-основателей США. Джон Адамс был вторым американским президентом с 1797 по 1801 год. Но его часто путают - то с его сыном Джоном Куинси Адамсом, который стал шестым президентом США, то с Сэмюэлем Адамсом, тоже политиком и его современником, то с историком Генри Адамсом. Рассказывает историк, профессор университета Западной Джорджии Джон Ферлинг.

Джон Ферлинг:

Джон Адамс сыграл одну из ведущих ролей в нашей истории. Он был дипломатом во Франции, первым американским послом в Англии, он был вице-президентом при Джордже Вашингтоне. А потом - президентом. Но главное, в самом начале нашей истории Джон Адамс был пастухом разбегающегося стада колонистов на тех заседаниях американского Конгресса 1776 года, на которых решался вопрос об отделении от Англии.

Марина Ефимова:

"Конгресс, - писал Адамс жене, - являет собой клубок группировок, которые кидаются друг на друга, как мастифы".

Диктор:

Тори и пацифисты-квакеры требуют верности короне. Квакеры называют Георга Третьего лучшим из королей. И те, и другие поддаются на пустые обещания британского министерства колоний, как лошади, которых ведут, держа перед ними в виде приманки пустую шляпу. На заседаниях тори осыпают противников самыми оскорбительными ругательствами. Богатые, бедные, профессора и профаны - все заражены какой-то инфекцией беспорядка и взаимного озлобления. Заповедь "возлюби ближнего" забыта. Преобладает любовь к собственному мнению.

Марина Ефимова:

Представители шести колоний - Нью-Йорка, Нью-Джерси, Пенсильвании, Делавера, Мериленда и Северной Каролины - получили указание голосовать за верность короне. Нескольких главных сторонников независимости не было во время самых ожесточенных споров. Родни от Делавера появился только в апреле, Ричард Ли и Томас Джефферсон не приезжали из своей Вирджинии до мая. Филадельфия кишела английскими шпионами. В марте в городе началась эпидемия оспы, и три делегата умерли, из них два от Новой Англии. И Адамс старался за троих.

Джон Ферлинг:

Его эффективность была непревзойденной. Джон Адамс вставал всегда до рассвета в пять утра и работал по 13 часов в сутки. Он присутствовал и выступал на всех заседаниях Конгресса, как утренних, так и вечерних.

Марина Ефимова:

Томас Джефферсон позже называл Джона Адамса колоссом публичных выступлений.

Джон Ферлинг:

Он был образован в той же степени, что и все его соратники. Однако Адамс очень серьезно изучал мировую историю и особенно политическую историю. Когда Адамс был дипломатом во Франции, английский шпион, описывая его в своих рапортах, писал: "Адамс умеет мыслить крупными категориями". И когда он был избран в Конгресс, он был там, может быть, единственным человеком, знавшим политическую философию, а это было чрезвычайно важно. Потому что они тогда изобретали нечто совершенно новое, новый свод законов, американскую Конституцию, и новый тип управления государством - штатное самоуправление и федеральное правительство США.

Марина Ефимова:

"Волею небес, - говорил Джон Адамс конгрессменам, - мы живем в тот период истории, в который мечтал бы жить каждый великий законодатель прошлого. Нам дана возможность создать систему правления абсолютно новую, на тех основах, которые мы сами выберем. Много ли было в истории человечества случаев, когда люди могли сами выбрать систему управления для себя и своих потомков? Кто мог повлиять на систему правления в своей стране больше, чем он мог повлиять на ее климат?"

Джон Ферлинг:

Адамс вел дневники, и он подробнейшим образом описал в них всю борьбу и все споры во время подготовки Декларации независимости. И потом его записи стали бесценным материалом для историков. Потому что без них мы бы не узнали и половины из того, что там происходило. У Адамса были бесспорные литературные способности. При этом его книгу "Защита Конституции" и его эссе очень тяжело читать. Такое там нескладное построение, архаичный язык. Но зато его письма и дневники абсолютно блистательны. Недаром они стали такими знаменитыми.

Марина Ефимова:

Но, пожалуй, еще более знаменитой стала переписка Джона Адамса и его жены Абигайль. В том числе и письма самой Абигайль Адамс. Вот, что она писала мужу в Филадельфию весной 1776 года.

Диктор:

Второго и третьего марта в доме никто не спал от грохота и горя. Английский флот обстреливал Бостон. А 5 марта грохот утроился, но теперь мы не спали от возбуждения. За одни сутки люди генерала Вашингтона сумели привести все пушки из Тикандероги на холмы Дорчестера и оттуда открыли огонь по английскому флоту. Говорят, британский генерал воскликнул: "Боже, эти люди совершили за ночь операцию, на которую нашей армии понадобился бы месяц". Утром 6-го все соседи собрались на вершине Пенхила и мы видели, как британский флот уходил из бостонской гавани. Мы насчитали 79 судов - самый большой флот, который когда-нибудь подходил к нашим берегам. Мачты выглядели, как лес.

Марина Ефимова: 10 июня 1776 года в Филадельфии, после того, как король Георг Третий отверг мирную петицию, после того, как стало известно, что британская армада движется к Америке, Томас Джефферсон написал и представил Конгрессу черновик Декларации независимости. Адамс писал жене:

Диктор:

Моя дорогая Абби, мне кажется, мы все участвовали в великом деле. Я чувствую, что если колонии утвердят правительство, избираемое народом, они уже никогда не откажутся от этой роскоши.

Марина Ефимова:

И Абигайль Адамс отвечала:

Диктор:

Мой дорогой, дорогой друг. Я так вами горжусь, но, пожалуйста, составляя новые законы, не забудьте о дамах. Не давайте в руки мужей такую неограниченную власть, какой наделили их ваши предки. Считайте, что мы помещены судьбой под покровительство мужчины, некоей имитации высшего существа, чтобы он использовал свою власть для устроения нашего счастья. Не забудьте слова Даниэля Дефо: "Все мужчины были бы тиранами, если бы могли".

Диктор:

Дорогая Абби, от души смеялся над вашим письмом. Вы лучше меня знаете, что глава семьи, глава дома - это только титул. На деле мы ваши вассалы. Любое послабление сделает нас рабами. Не думаю, что генерал Вашингтон и его герои согласились бы за это сражаться.

Марина Ефимова: 4 июля 1776 года представители 12 колоний подписали Декларацию независимости. 8-го в Филадельфии состоялось публичное чтение. Звонили в колокола, жгли костры. Чарльз Бидл, филадельфийский торговец и патриот записал в дневнике: "Вчера слушал чтение декларации. Почти никто из уважаемых людей не пришел". И Джон Адамс отправился восвояси.

"Когда наша страна была беби, - поется в старой песне, - ее героем был незаметный Джонни Фридом".

Диктор:

"Дорогая Эбби, когда вы ожидаете домой мистера Адамса? Я полагаю, что 8 месяцев, которые он отсутствовал, были большим испытанием для вашего терпения. Нелегко столько времени прожить без друга сердца и отца вашей маленькой стайки".

Абигайль Адамс тянула с ответом на это письмо своей приятельницы Мэри Отис. Ей тяжело было признаваться, что муж приехал и уехал снова. На этот раз в Балтимор, потом в Йорк, на внеочередные заседания Конгресса. Шел январь 1777 года. Армия Вашингтона зарылась в снега Нью-Джерси. Чтобы драться с англичанами, нужно было найти помощь. Абигайль писала подруге:

Диктор:

В моем сердце живет такое жгучее желание остановить его, не пустить, что я могла бы настоять на своем. Но дела в стране так плохи, его помощь так нужна, что я передумала и приготовилась страдать еще год.

Марина Ефимова:

И она страдала. У нее был выкидыш, и она долго болела. В хозяйстве была нехватка во всем. Доллар упал до четверти своей стоимости. Хлеб, соль, сахар, шерсть были на вес золота. Батраков и вообще любую помощь по ферме было невозможно найти. Она сама пряла шерсть, шила одежду, меняла, выкручивалась, экономила и писала Джону:

Диктор:

Я думаю, природа уготовила каждому полу свои обязанности, и выполнять их хорошо - дело чести. Но нашу разлуку, как бы ни смотрел на нее Конгресс, я считаю моей жертвой этой стране. И одним из главных несчастий моей жизни.

Марина Ефимова:

Джон Адамс вернулся домой в ноябре 1777 года и провел с семьей 2 недели. Он писал другу:

Диктор:

Я собираюсь отклонить перевыборы. Я провел два срока в Конгрессе, совершенно забросив семью и хозяйство. Я должен позаботиться о них.

Марина Ефимова:

Конверт пришел, когда Адамс был в суде в Портсмуте. Абигайль открыла его, решив, что срочную почту пошлет мужу с нарочным. Но это было его назначение а Париж, в помощь Бенжамину Франклину, который ехал туда искать союзничества Франции в войне с Великобританией. Абигайль написала в тот день: "Они украли мое счастье".

Джон Ферлинг:

Адамс, бесспорно, был честолюбив. Еще в юности он писал другу, что хотел бы стать человеком, которого будут помнить потомки. Он пытался убедить себя и других, что ему дороже всего его семья, его ферма и чтение книг в кресле у камина, но каждый раз он все-таки ехал на очередной вызов, принимал очередной пост. Причем, чаще всего он делал черновую работу, которая не приносила ему популярности, и делал это именно потому, что был честолюбив, а не тщеславен. А в те времена в среде людей его круга служить стране, служить общим интересам даже в ущерб своим собственным считалось именно делом чести. Этого требовал этический код времени.

Марина Ефимова:

Абигайль умоляла мужа взять ее и детей с собой. Но жизнь в Париже была слишком недоступно дорогой. И слишком рискованно было бросать ферму.

Джон Ферлинг:

Пересечь Атлантику было тогда очень рискованным делом. Не только из-за несовершенства судов, но и из-за войны. Если бы англичане взяли Адамса в плен, то его бы судили как предателя и казнили. Подвергать такой опасности жену и младших детей казалось ему просто невозможным. Но буквально через 2-3 дня после того, как война была окончена и заключен мир, Адамс вызвал Абигайль и детей к себе в Европу.

Марина Ефимова:

Но это произошло только через 5 лет. А тогда, в 1777 году Адамс написал в Министерство иностранных дел:

Диктор:

Я соглашаюсь с тяжелым сердцем. Когда я вижу, что мои коллеги юристы здесь в Массачусетсе так легко наживают состояние, в то время как мои собственные дети растут в бедности и без отцовского присмотра, мне приходится призвать на помощь всю мою способность философски относится к жизни. Если бы только я был уверен, что от моей миссии будет польза.

Марина Ефимова:

И Абигайль, и Джон, понимали, что его отъезд во Францию, куда он взял с собой старшего сына Джона Куинси, тогда 10-летнего, был поворотным моментом их жизни. Абигайль не поехала на пристань. Все гудбай были сказаны дома.

Джон Ферлинг:

Многие писатели романтизировали их отношения. Но, как у многих партнеров, равных по интеллекту и душевной силе, у Джона и Абигайль года через 4 после свадьбы появилось напряжение в отношениях, трудности, взаимное недовольство. Он всегда уезжал, она всегда оставалась. Он жил в новом, она в рутине.

Адамс, который сохранил все письма даже мелкие записки, одно письмо все же уничтожил. Письмо от жены, написанное сразу после его отъезда во Францию. Видимо, там было слишком много горьких упреков. Сохранился только его ответ, в котором он пишет, что ее письмо было самым ужасным посланием, которое он получил за всю его жизнь. В другом письме она писала, что не видела своего мужа так долго, что начала чувствовать себя вдовой. Они любили друг друга, но счастье кончилось у обоих.

Марина Ефимова:

Счастье, может быть. Но не любовь. Когда Абигайль узнала, что политические противники чернят репутацию мужа, она написала письмо в министерство Джеймсу Лавелу.

Диктор:

Вы знаете, как и я, что Джон - человек принципа и человек чести, и что все наветы на него не могут быть правдой. Нужно большое мужество, сэр, чтобы защищать перед европейцами Америку. Но мне все равно тяжело. Когда его ранят, я истекаю кровью.

Марина Ефимова:

Летом 1781 года Джон Адамс был посланником в Гааге и выполнял две миссии. Старался склонить Англию к миру, а Голландию к признанию США как самостоятельного, законного государства. И в середине бесконечных и, казалось бы, безнадежных переговоров он получил письмо от Абигайль:

Диктор:

Я ранена, но не озлоблена своей нынешней судьбой. Мой дорогой друг, если бы вы знали, сколько смысла я вкладываю в это короткое обращение, с каким чувством я называю вас моим. Да, иногда я чувствую себя одинокой в этом огромном мире. Но всегда надеюсь, что нас разделило не ваше желание, а суровая судьба. И каждую ночь, прежде чем Морфей закроет мне глаза, моя душа успевает улететь к вам. Не слишком ли это языческое замечание для доброй католички?

Марина Ефимова: 19 октября 1781 года в Виржинии английский генерал Корн Валес сдался объединенным американским и французским войскам под командованием Вашингтона и Рошамбо. И в Европе сразу началось движение. Голландия согласилась признать США, и в Гааге на улице Флювелленбургвол было куплено здание под будущее американское посольство.

Диктор:

Дорогая Абби! Ваш покорный слуга стал моден в этой стране. Многие думают, что признание США - моя дипломатическая победа. Но я скажу вам по секрету, что суть дела решил генерал Вашингтон в Норк Тауне. Мне принадлежит только форма.

Марина Ефимова:

Через несколько дней после заключения мира с Англией Джон Адамс вызвал Абигайль с детьми к себе в Европу. "Мы снова одна счастливая семья", - написала Абигайль подруге.

Церемония инаугурации второго президента США состоялась в Филадельфии, в Конгресс Холле в марте 1797 года. Это была незабываемая картина, - пишет в биографии Адамса Дэвид Макалов. В зал вошел Джордж Вашингтон, который сдавал президентство, за ним Томас Джефферсон, ставший вице-президентом и третьим - новый президент Джон Адамс. И вот перед толпой конгрессменов стояли три человека своими руками сотворившие американскую революцию. По бокам два высоченных виржинца, а в середине невысокий, полноватый Адамс. Зал дрогнул от аплодисментов. В это время Абигайль писала мужу в Филадельфию:

Диктор:

Вы знаете, что вам предстоит: кнуты, скорпионы, шипы без роз, опасность. Стремя и непомерный вес империи. Такую награду может вынести только смелая, молодая, не усталая душа.

Джон Ферлинг:

Президентство Джона Адамса было очень трудным. Почти сразу после его инаугурации начался кризис отношений с Францией, единственным тогдашним союзником Америки. Сама партия Адамса, федералисты, разделилась в своем отношении к ситуации на радикалов - сторонников войны с Францией и миротворцев. Так что Адамс имел на руках два кризиса. Он принял сторону миротворцев. Партия раскололась, и это помешало ему победить на выборах 1800 года, которые он проиграл Томасу Джефферсону.

Марина Ефимова:

Горечь этого поражения была такой, что Джон Адамс даже не присутствовал на инаугурации Джефферсона, хотя они были близкими друзьями.

Джон Ферлинг:

Адамс был вице-президентом и президентом в течение 12 лет с 1789 года по 1801. В это время он, естественно, должен был жить в столице. Сначала это был Нью-Йорк, потом Филадельфия и, наконец, Вашингтон. Но Абигайль туда почти не приезжала. Несмотря на то, что он постоянно просил ее об этом. Точно так же, как когда-то она просила разрешения приехать к нему во Францию. Теперь в столицах он чувствовал себя одиноким и покинутым. Он стал президентом в 60 лет. А тогда люди умирали, не доживая до 70. И я думаю, ему стало одиноко, стало недоставать рядом любящего и верного друга - жены. Но она не приехала к нему. Я не думаю, что это была ее месть. Абигайль была уже немолода, страдала от ревматического артрита и дальние дороги давались ей с трудом. Но в одном из писем к нему она написала, что она домашнее животное и что как его ведет по жизни честь и гражданский долг, так ее ведет любовь. Они жили вместе каждый год месяцев по шесть, не больше. Словом, в последние годы его карьеры Джон и Абигайль Адамс шли каждый своим путем.

Марина Ефимова:

Но Адамс и Джефферсон помирились.

Джон Ферлинг:

В 90-х годах 18 века, политические противоречия были еще острее, чем сейчас. Историки называю это время временем политических страстей. Эти страсти и развели друзей: Адамса и Джефферсона. Позже общие друзья снова свели их, они возобновили переписку, которая продолжалась последние 14 лет их жизни.

Марина Ефимова:

Они оба умерли в 1826 году в один день, свой любимый 4 июля. И последние слова Адамса были: "Джефферсон жив". Новая биография Джона Адамса стала сейчас национальным бестселлером. Редактор журнала "US News" Дэвид Герген, объясняя в своей статье интерес американцев к фигуре Адамса, пишет:

Диктор:

В пьесе Бертольда Брехта "Жизнь Галилея" один персонаж говорит: "Несчастна страна, у которой нет героев" И Галилей отвечает: "Нет, несчастна страна, которой нужны герои". Неправда. Всякой стране нужны герои, такие как Джон и Абигайль Адамс. Их жизнь показывает нам, какими когда-то мы были и можем стать в будущем.

Марина Ефимова:

Профессор Ферлинг, что вы об этом думаете?

Джон Ферлинг:

Я думаю, что последние четверть века были в нашей стране временем усилившегося цинизма в отношении к политикам. Я думаю, это объясняется тем, что в политику потекли огромные деньги. Соответственно, у людей создается ощущение, что политики представляют не народ своего штата, а ту богатую верхушку каждого штата, которая нанимает их для защиты своих интересов. Я думаю, что если мы изменим законы о проведении предвыборных кампаний и очистим политику от больших денег, то эти перемены вернут политикам их престиж. Америка нуждалась в великих политиках и во время революции, и во время Гражданской войны, и во время великой депрессии, и во время Второй мировой войны. Я думаю, сейчас, после событий 11 сентября, величие лидеров в нашей стране снова стало актуальным.

XS
SM
MD
LG