Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Бонобо - сексуальный сюрприз эволюции`


Александр Генис:

С каждым днем, приближающим нас к двухтысячному году, все гуще становится интеллектуальный поток всевозможных выкладок, анализов и рассуждений, связанных с этой датой. Приближение третьего тысячелетия просто провоцирует нас пристально взглянуть на тот путь, который человек уже проделал. Редко, кому нравится это зрелище. С облегчением провожая наш мрачный век, мизантропы бояться, что следующее столетие окажется еще хуже.

Опыт показал, что вопреки стараниям разнообразных утопистов, мир не делается лучше от того, что в нем становится больше книг, тракторов или верующих. К тому же жизнь на этой планете не стала менее опасной и после того, как коммунистов на ней стало меньше. Глядя на Кавказ, Балканы, Кашмир или экран, историки говорят о третьей мировой войне, разменявшей Страшный суд на мириад бесконечных схваток.

Напуганные таким будущим, мы готовимся встретить Новый год и новый век с надеждой, что, куда бы ни вела самоуверенная поступь прогресса, нам удастся вовремя соскочить с подножки. Чем ближе подходит завтра, тем больше нас соблазняет вчера. Поэтому все последние годы наш умирающий век, как и положено старикам, вспоминал прошлое.

Страх перед будущим обернулся парадоксом: сегодня идти вперед можно только пятясь. Отсюда - новый виток идей о цикличности истории. Всевозможные версии возвращения - общая интуиция нашего времени. Вновь актуализировались теории Освальда Шпенглера и Арнольда Тойнби. Новые сторонники появляются и у "триады" Питирима Сорокина. Как известно, Сорокин разделял историю на три периода - идеациональный, идеалистический и чувственный. Каждому из них соответствует своя реальность, которую отличает друг от друга "количественный состав" - доля божественного в человеческом. Исчерпав возможности триады, а мы, по Сорокину, при помощи Сталина и Гитлера этого уже добились, история должна начать все сначала. В этом же ряду можно рассматривать и шумную теорию конца истории Френсиса Фукуямы, который заканчивал свое построение предсказанием: завершив историю, люди - хотя бы из непереносимой скуки - начнут ее снова.

Идея возвращения - оптимистический поворот. Добравшись до края, мы не погибнем в космической катастрофе, к чему нас так долго готовили, а мирно вернемся обратно.

Куда? На этот вопрос есть много ответов. Пожалуй, ярче других в гаснущей памяти 20 века мерцает образ "благородного дикаря", способного вывести нас из электронного лабиринта технологии на праздничные просторы органического существования.

Если в 19 веке дикари в глазах Запада были несчастными каннибалами, которых любой ценой следовало привести в семью цивилизованных христианских народов - в этом, собственно говоря, и заключалось воспетое Киплингом "бремя белого человека", то в 20 веке ситуация в корне меняется: "благородный дикарь" должен научить заблудший запад архаической мудрости в отношениях между людьми и природой. Другими словами первобытный миф становиться утопией, Золотым веком человечества, который и стремятся вернуть к жизни. В таком виде этот миф сопровождал всю историю двадцатого столетия. В эстетике к нему обращались такие художники, как Пикассо и Гоген. В 60-е годы его подхватили "хиппи", вырастившие на этом мифе идеологию контркультуры. Сейчас его исповедует экологическое движение - "зеленые".

В Америке, понятно, с благородными дикарями сложились особо тесные отношения. Соседство с первобытной цивилизацией индейцев отразилось на общем строе американской культуры: она оказалась более других западных стран восприимчивой к архаическим влияниям. Индейцы на протяжении нескольких веков служили американцам живым примером альтернативного мышления. Культура индейцев, естественно сохранившая в неприкосновенности ценности первобытной экологической мудрости, оказалась если не мостом, то бродом, по которому Запад мог перебраться поближе к своему доисторическому прошлому.

Образ благородного дикаря помог сложиться экологической притче. Она в свою очередь воссоздает излюбленный нашей постиндустриальной эпохой "зеленый" миф - миф об утраченной невинности, о золотом веке прошлого, о союзе человека и земли, который разрушает третий лишний - прогресс.

По-настоящему интригующим весь этот мифостроительный процесс делает ускорение. В погоне за дикарем-наставником история, стремительно набирая скорость, мчиться обратно. Минуя оперных крестьян, русских деревенщиков и экологически корректных краснокожих Америки, она добралась до той эволюционной развилки, с которой началась. Оказалось, что наша судьба трудна и жестока, потому что мы ведем свое происхождение от обезьян не той породы. Назначив себе предками павианов и шимпанзе мы принимаем их наследство - закон и порядок, страх и ужас, террор и насилие, грех и вину.

Другое дело Бонобо.

Бонобо - редкая порода африканских обезьян - обитают в джунглях Заира. На родине их тысяч десять, еще несколько сотен живет в зоопарках. Близкие родственники шимпанзе, бонобо выглядят намного изящней: ноги длинные, лоб высокий, уши маленькие, губы красные. Вот, что о них пишет крупнейший специалист по приматам, автор первой монографии о бонобо Франц де Ваал:

"По сравнению с шимпанзе, бонобо, что "Конкорд" рядом с "Боингом". Я не хочу обидеть шимпанзе, но у бонобо больше стиля. Небольшая голова на узких плечах, плоское открытое лицо, длинные черные волосы, разделенные аккуратным пробором. Самцы весят 43 колограмма, самки - 33. На воле бонобо живут до сорока лет, а в зоопарках доживают и до 60. Питаются фруктами, и в отличие от своих родственников, никогда не охотятся на других обезьян. Не уступая в интеллекте шимпанзе, они превосходят их в чувствительности. Во время Второй мировой войны все бонобо из одного немецкого зоопарка умерли, не выдержав грохота кононады".

Латинское имя этих обезьян - Pan Paniscus, но ученые зовут из забавным словом бонобо, образуя от него глагол, не имеющий цензурных синонимов. Это обьясняется тем, что бонобо, как Монику Левински, сделал знаменитыми секс. Как и она, обезьяны спокойно занимались своим делом, пока ими не заинтересовалась пресса. Впрочем, сперва, это были сугубо специальные публикации. Вот как историю этих исследований излагает журнал "Сайнтифик америкэн".

"Бонобо - одно их последних крупных млекопитающих, ставших известным науке. Их "открыли" не в африканских джунглях, а в бельгийском колониальном музее. В 1929-м году немецкий анатом Эрнст Шварц, изучая скелет редкой обезьяны, объявил ее разновидностью шимпанзе. Но вскоре ученые доказали, что речь идет о новом виде человекообразных обезьян. На этом тогда все и кончилось. После войны биологи обратили внимание на странности в поведении бонобо. В 1954 году немецкие приматологи Эдуард Трац и Хэйнз Хек сообщили о своих наблюдениях над брачными обычаями бонобо. Их отчеты, замаскированные латинской терминологией, не дошли до широкой публики. Лишь в 70-е годы, когда нравы стали терпимее к сексуальным темам, ученые обратили более пристальное внимание на бонобо".

Однако, потребовалось еще 20 лет, чтобы бонобо стали сенсацией. Этому способствовало появление книги Франца де Вааля с роскошными фотографиями, и распространание Интернета, чьими любимцами стали бонобо.

Пора, оставив стыдливость, наконец объяснить, что же делает этих обезьян особыми. Начать надо с того, что бонобо - единственные в мире животные, которые умеют заниматься любовью в "миссионерской" позиции. Всегда считалось, что эта, позволяющая заглядывать в глаза, поза - привилегия людей, причем - некоторых, например, миссионеров. Опровергнув эту теорию, бонобо обратили на себя внимание, но не остановились на достигнутом. В мире животных сексуальный репертуар бонобо не знает себе равных. Он так же богат как у людей, причем, некоторых - например обитателей определенных кварталов Нью-Йорка и Сан-Франциско. Помимо совокуплений во всех мыслимых позах, обезьяны практикуют секс оральный, групповой, лесбийский, гомосексуальный, бисексуальный и сольный. Ко всему прочему, они умеют целоваться, как французы в представлении старшекласниц. В стаях бонобо царит бескомпромиссный промискуитет. Счастливые бонобо из дивного зоопарка Сан-Диего, который им, наверное, представляется раем с гуриями, занимаются любовью каждые полтора часа. Лучший знаток бонобо Франс де Вааль подвел итог своим исчерпывающим исследованиям одной фразой:

"Они ведут себя так, как будто прочли "Кама Сутру"".

Наш разговор о любвеобильных обезьянах бонобо продолжит их лучший знаток уже не раз упоминавшийся сегодня биолог Франц де Вааль. Этот ученый не только открыл бонобо для широкой публики, но и сумел оценить социально-психологические последствия такого открытия. Уроженец Голландии Франц де Вааль в 81-м году перебрался в США, чтобы работать с бонобо в Сан-Диего. В прославленном зоопарке этого города живет самая большая колония бонобо в условиях максимально приближающихся к тем, что были на их родине. О первом знакомстве с бонобо де Вааль подробно рассказал в своей популярной книге:

"Сперва я изучал агрессивное поведение у приматов. Известно, что два шимпанзе после драки часто обнимают и целуют друг друга. Такой обряд примирения играет огромную роль в жизни обезьян, да и других животных, ведущих коллективный образ жизни. Ни один биологический вид, включая и человека, не был бы способен выжить, если бы у них не было ритуалов, помогающих восстанавливать мир и гармонию в стае. И все же опыт работы с шимпанзе не смог меня подготовить к тому, что я увидел в Сан-Диего. Целыми днями снимая на пленку десять живущих там бонобо, я убедился в их уникальности: секс, играющий центральную роль в их социальной жизни, заменяет и вытесняет агрессию в сообществе бонобо".

С профессором биологии университета Эмори приматологом Франсом де Ваалем беседует Владимир Морозов.

- Я интересуюсь своими предками. Кто они - бонобо или обыкновенные шимпанзе?
- На этот вопрос невозможно ответить, потому что шимпанзе и бонобо очень близкие родственники и они одинаково близки к человеку. Когда-то у них были общие предки. Затем, сравнительно недавно, всего два миллиона лет назад, эти виды обезьян пошли по разным путям развития. У них совершенно разная форма организации в племя, совсем другие способы общения между собой. Обыкновенные шимпанзе гораздо агрессивнее, я бы сказал - вспыльчивее. У них часто завязываются драки. В стае шимпанзе командуют самцы. Бонобо - миролюбивее, они более деликатного сложения, ходят гораздо более прямо, чем шимпанзе и поэтому больше похожи на людей. Как когда-то молодежь 60-х, они предпочитают заниматься не войной, а любовью, причем занимаются сексом очень часто. Бонобо используют секс для решения конфликтов и примерения друг с другом. В племени лидируют особи женского пола. Сам факт, что такие близкие родственники, как бонобо и шимпанзе, при всем их сходстве так отличаются друг от друга, открывает много соображений об эволюции живых существ.
- Например?
- Например, некоторые люди заявляют, что человек изначально биологически агрессивен, склонен к конфликту и войне, что у людей должны доминировать особи мужского пола. После изучения бонобо этого уже нельзя с уверенностью утверждать. К сожалению, бонобо не так известны широкой публике, как обычные шимпанзе. Даже сейчас, в зоопарках Соединенных Штатов не больше сотни бонобо, а обычных шимпанзе - тысячи. Итак, история наших предков за последние пять миллионов лет показывает, что мы далеко не всегда были агрессивными и воинственными, возможно, человек вообще несколько отличается от того существа, за которое он себя принимает. Это внушает оптимизм. Вообще, любые заявления о нашей врожденной агрессивности сильно преувеличены.
- Можно ли считать, что бонобо смышленнее, развитее других обезьян?
- Тут нет уверенности, хотя многие ученые именно так и считают. Тут у нас в Атланте, в исследовательском центре есть бонобо по имени Камзи. Его выучили языку знаков и люди, которые с ним работают считают, что он умнее обыкновенного шимпанзе. Но я не думаю, что для такого вывода есть достаточные основания. Если сравнивать их с шимпанзе, я бы сказал, что они одинаково смышленные, хотя я, лично, испытываю к бонобо очень теплые чувства и, похоже, пользуюсь взаимностью. Несколько лет я изучал их в зоопарке города Сан-Диего, в котором в то время была самая большая в мире колония бонобо. Лет через 10 после этого я побывал в зоопарке в городе Цинциннати, и там меня пригласили поглядеть на бонобо. Я пошел и неожиданно встретил молодого самца, с которым работал в Сан-Диего. 10 лет прошло, но он меня узнал, хотя я был в большой группе посетителей зоопарка. Он очень обрадовался. И я тоже. Это была встреча старых друзей. У бонобо отличная память на лица.
- А может ли, на ваш взгляд, человек чему-либо научиться у бонобо? Я имею в виду их умение смягчать конфликты с помощю секса? Какая-то группа людей вдруг выступит с призывом "будем как бонобо!".
- Надо сказать, что это уже происходит. Взять хотя бы гомосексуалистов. У бонобо много секса между однополыми партнерами. Гомосексуалисты и феминистки очень любят этих обезьян. Для некоторых групп людей бонобо стали неким символом и образцом. Недавно вышла книга знаменитой американской поэтессы Эллис Уокер. Она пишет о своей любви к бонобо. Некоторым людям нравиться смотреть на бонобо как на возможного предка.


Эротика - универсальный язык бонобо, которым они пользуются с большим успехом, чем мы своей - членораздельной - речью. Секс позволил им добиться того, в чем не преуспели самые красноречивые из наших пророков, дипломатов и священников: бонобо никогда не воюют. Каждый раз, когда возникает чреватая агрессией ситуация, обезьяны не деруться, а совокупляются. Бонобо, например, не ссорятся из за еды. Дерево с фруктами вызывает у них такое же эротическое возбуждение, как французский ресторан у провинциалов. Правда, в отличие от последних, обезьяны предаются любви, как советовал Казанова, не после обеда, а перед ним, что и делает их трапезу умиротворенной. Постоянно обхаживая друг друга, бонобо создали изощренную систему куртуазных отношений, в которые втягиваются все члены стаи, не взирая на положение, пол и возраст. Сообщество бонобо, как комунну хиппи, объединяют сексуальные узы, которые оказались прочнее и надежнее, чем власть и деньги. Свободные в любви, как пушкинские цыгане, бонобо упразднили право собственности друг на друга. В сущности, они живут в той утопии, о которой мечтали Платон с Александрой Коллонтай.

Не удивительно, что у бонобо, с которыми мы, кстати сказать, делим 98 процентов генов, уже появились последователи. В Америке зарегистрировано первое общество "Бонобонистов", - "Polyamory society". Разочаровнные во всех остальных проектах преобразования мира, его члены считают, что только подражая сладострастным обезьянам, человек способен спастись от человечества.

Наш корреспондент связался с представителями этого своеобразного общества, четой психологов Алексом и Джанет Лесин.

- Как много людей входят в общество "Полиамори"? - 17 тысяч человек, подписчики журнала "Больше любви". Два раза в год мы проводим съезды на западном и на восточном побережье США. Их обычно посещают до 200 человек. Во многих американских городах есть местные группы - они связаны друг с другом.
- А в чем состоит ваша работа психолога?
- Мы консультируем людей, которые интересуются различными вариантами любовных отношений. Это любовные пары, тройки, участники группового брака, супруги одного пола. Мы учим их как строить отношения друг с другом на всех уровнях сознания, как открыть все чакры, как делиться своими чувствами и мыслями, добиться полной ясности в отношениях, настоящей духовной близости и получить в результате больше любви. "Полиамори" - это отношения на глубоко интимном уровне.
- И тем не менее, вас часто обвиняют в неразборчивых половых связях.
- Многие люди имеют по несколько партнеров и скрывают это. Если кто-то не делает этого, он часто об этом думает. Ко мне не консультацию нередко приходят люди, которые находятся в обычном браке, но мечтают о более многообразных отношениях. Люди, вероятно, не столь моногамны, как им хотелось бы. Очень не многим удается найти своего партнера в юности и остаться с ним на всю жизнь. "Полиамори" - это откровенный, без обмана, стиль жизни.


Вряд ли у сторонников свободной любви из общества "Полиамори" окажется слишком много поклонников. Не зря они выбрали для проведения своего эксперимента далекий экзотический остров.

Однако, появление бонобо в качестве примера для подражания заставит многих задуматься о последствиях молодежной революции 60-х годов, влияние которой может оказаться намного глубже, чем думали раньше. Дело в том, что никому не уступая в последовательности, одни бонобо свято блюдут ее заповедь: "Make love, not war" - "Занимайся не войной, а любовью". Следуя этому лозунгу, бонобо избегают всех трех конфликтов, которые люди считают неизбежными: войны между полами, поколениями и стаями. Всяким переговорам у этих обезьян предшествует плотская любовь, которая снимает вражду самцов и самок, старых и молодых, своих и чужих. Трудно поверить, что эта практика найдет себе применение, скажем, на заседаниях ООН, хотя опыт старших братьев казалось бы доказывает, что свальный грех - самых короткий путь к гармонии.

Чтобы не заканчивать этим курьезом нашу игривую по содержанию, но вполне серьезную по сути передачу, я хочу сказать еще несколько слов о том, что нам дает пример бонобо.

Эволюционная теория, как и любая наука, подвержена идеологическим веяниям, интеллектуальной моде. Так, во время войны, в разрушенной Европе биологи пришли к выводу, что предками человека были павианы, известные своей строгой иерархической структурой, воинственностью поведения по отношению к чужакам и агрессивностью внутри своей стаи. Родство с павианами подспудно объясняло людям кошмары Второй мировой войны. После нее ученые, вероятно под воздействием бурных успехов прогресса, стали склоняться в выборе предков к самым смышленным приматам - шимпанзе. Сейчас на горизонте эволюции появились бонобо.

В определенном смысле увлечение бонобо говорит о нас больше, чем о них. После безумного 20 века родство с миролюбивыми и влюбчивыми бонобо кажется нам заманчивым и обещающим, ибо дает надежду исправить те социально-психологические пороки человечества, которые принято было считать врожденными. С этой точки зрения бонобо, как уже говорилось в начале передачи, представляют собой самого благородного из всех дикарей. Они сумели создать эгалитарное общество, в котором нет неравенства между слабыми и сильными, между самками и самцами. Заменяя борьбу сексом, они смогли погасить агрессивные импульсы, всегда считавшиеся неизбежной частью нашего генофонда. Являя собой пример другого устройства жизни, бонобо внушают надежду, что когда-нибудь мы, наконец, научимся не только говорить, но и верить старому изречению: "Любовь побеждает все".

XS
SM
MD
LG