Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Многоликая "Груша"


Сегодня вас ждет музыкальный выпуск программы "Читаем газеты". Мы говорим о том, как пресса обходится с самодеятельными исполнителями и с высокими профессионалами. Начнем с первых. Грушинский фестиваль, который завершился на этой неделе, вызвал живой интерес и у московских, и у региональных изданий. Для тех, кто не знает, что это за фестиваль, цитируем газету "Труд": "Первый фестиваль памяти Валерия Грушина, погибшего при спасении людей на саянской реке Уде, состоялся в 1968 году. "Грушу", как порой называют Грушинский слет, пытались идеологизировать, но у костров упорно распевали лишь песни лишь о любви, о притяжении дружеских сердец, о неистребимой романтике дальних странствий. Да еще о том, что "у страны Хала-балы невеселые делы".

Грушинский фестиваль не знает себе равных. Но статус Всероссийского он получил только в прошлом году, заняв достойное место в федеральной целевой программе "Культура России".

Но в том-то и дело, что в вопросе о том - являет ли собой Грушинский фестиваль явление культуры - газеты разошлись. Кто-то, вроде "Независимой газеты", действительно сосредоточился на содержательной стороне фестиваля:

"Высокий уровень нынешнего слета обеспечил его авторитетный художественный совет, который возглавил Сергей Никитин. Чтобы не упустить нового Сергея Никитина или Юрия Визбора, члены жюри были вынуждены прослушать свыше 300 претендентов. На фестивале выступили московские и зарубежные звезды".

Кажется, на этом и заканчивается описание художественных достоинств фестиваля. В других газетах на первый план выходят его нехудожественные особенности. Во-первых - коммерческие:

"По изобилию более чем авторитетных спонсоров нынешний фестиваль авторской песни на порядок опережает другие значимые явления российской действительности, - пишет самарская газета "Волжская коммуна", - что подтверждает уже не раз высказанную мысль, что Грушинский фестиваль - это не просто песенный форум. А наш образ жизни. Нашей, российской - как в прошлом, так и в настоящем, и, надеюсь, в будущем".

Газета, видимо, всерьез полагая, что наш образ жизни формируют всяческие спонсоры, трепетно воспроизводит полный фестивальный спонсорский список, состоящий из нескольких десятков ООО, ОАО и ЗАО. Известный бард Игорь Михалев объяснил газете "Век", что именно по этой причине он изменил свое отношение к Грушинскому фестивалю:

"При всем уважении к памяти Валерия Грушина и усилиям устроителей. Теперь ведь это - коммерческий фестиваль авторской песни, где слово "коммерческий" - главное".

Во вторых, газеты интересует, как бы это помягче выразиться - экология фестиваля.

"Фестивальному городу много чего надо", - пишет "Комсомольская правда", - "есть, пить, мыться, испражняться. Туалеты - как обычные ямы с досками, обнесенные черной пленкой, так и кабинки - разбросаны в разных концах поляны. С ними - проблема. Грузовик, загруженный кабинками для "Грушинки", перевернулся. Водитель - в больнице, кучу битой посуды растащили местные. Поэтому время от времени у "Эм" и "Жо" случаются очереди по несколько десятков человек".

Это еще интеллигентно сказано. Челябинская газета "Уральский курьер" режет правду-матку без экивоков:

"4 июля под Самарой открылся Грушинский фестиваль авторской песни, на котором около 300 тысяч романтиков с гитарами едят, пьют и справляют разнообразные надобности непосредственно в Волгу-матушку. Боюсь, что в дни фестиваля на простор речной волны выплывут тонны фекалий, а река ниже Самары радикально поменяет свой вкус, запах и цвет. Вот она, коричневая опасность наших дней".

Забавно, что среди спонсоров фестиваля была известная парфюмерная сеть "Л'Этуаль". Наверное, странное сочетание запахов получилось.

Наконец, третья фестивальная тема - питейно-криминальная. Газета "Коммерсант" сосчитала:

"По количеству выпитого этот фестиваль, видимо, станет рекордным: по официальным данным, сотрудники милиции изъяли у нелегальных продавцов более 1200 литров спиртосодержащей продукции. Сколько же тогда выпили? Известно только, что за медицинской помощью обратились более 1000 человек. 145 человек пришлось задержать за административные нарушения. Еще до начала работы фестиваля была зарегистрирована первая жертва. Возле лагеря был найден труп - так пока и неопознанного мужчины".

На фестиваль были стянуты силы 400 газет и телерадиокомпаний и 400 сотрудников милиции. Вышло, что первые преимущественно писали о деятельности вторых. Если Грушинский фестиваль - это и есть зеркало нашего образа жизни, то - в том смысле, что разумное, доброе и вечное все чаще и чаще тонет в том, о чем так живо написала газета "Уральский курьер". В заключение - еще одно высказывание барда Игоря Михалева для газеты "Век":

"Песня наша основана на том, что я пою, понимает ли меня слушатель. Мы с ним в минуты пения должны составлять единое целое. Если этого не произошло, то возможны варианты, к душе и песне отношения не имеющие. На Грушинском "вариантов" все больше и больше".

"Неугодный и негодный".

В музыкальном мире на этой неделе случился скандал. Хронику событий изложила "Независимая газета". Два года назад министерство культуры уволило с поста художественного руководителя Государственного академического симфонического оркестра (сокращенно ГАСО) Евгения Светланова. Ему на смену пришел Василий Синайский. Однако к концу сезона Синайский решил мирно расстаться с оркестром. Должность руководителя главного оркестра страны осталась вакантной. В уставе оркестра написано: художественного руководителя назначает учредитель, то есть Министерство культуры с учетом мнения полномочных представителей оркестра. Коллектив предложил кандидатуру известного российского дирижера Александра Лазарева. Однако в министерстве ответили, что во главе оркестра должен быть дирижер, не связанный зарубежными контрактами. В оркестре удивились: дирижер, у которого нет зарубежных контрактов - это никому не нужный дирижер! Но министерство не послушалось, и назначило именно такого, "не связанного" руководителя. А дальше - слово газете "Время МН":

"Великий оркестр ГАСО (Госоркестр), в просторечье именуемый "светлановским", постиг удар, сопоставимый разве что с обвалом в Ленинке или пожаром в Третьяковке. На пост его художественного руководителя назначен Марк Горенштейн. Но Госоркестр категорически не хочет видеть своим новым руководителем Горенштейна! Дирижер созданного им молодежного коллектива "Молодая Россия", славен более своей напористостью и "пиаристостью", а также крайней невоздержанностью в рабочем общении, чем музыкантскими умениями. Сейчас музыканты ГАСО, не веря своему несчастью, над кандидатурой Горенштейна просто смеются".

"Независимая газета" тоже ругает выбор министерства культуры:

"В этот раз у оркестра и министерства снова не совпали желания. Оркестр хочет одного, министр назначает другого. Причем, не осознавая, видимо, профессиональной музыкантской разницы между блестящим, ярким, звездным Лазаревым и невнятным, невыразительным Горенштейном".

Наконец, окончательный крест на кандидатуре Горенштейна ставит газета "Время новостей":

"Проблема не только в том, что на международном рынке имя Горенштейна не стоит ни цента - ни американского, ни европейского. Дело еще в том, что менеджерские способности, дружеские отношения с чиновниками и печально известная "жесткая" манера общения с музыкантами ничего не меняют в музыкальной репутации Горенштейна, которая остается средней".

Оркестр изо всех сил сопротивляется новому назначенцу, и газеты, похоже, целиком на стороне оркестра. И надо же такому случиться такому совпадению, что на этой же неделе в газете "Московские новости" ее главный редактор опубликовал колонку под названием "Оттолкнуться от памятника". В ней он пишет как раз о травле журналистами-критиками музыкантов с именем. Речь в колонке, впрочем, о музыкантах с куда более громкими именами, чем Марк Горенштейн.

"Самый известный российский музыкант в России не выступает. Давно. Свора музыкальных критиков затравила. В его отсутствие на российской сцене не первый год травят другого - скрипача и дирижера. В спорте это называется "прессинг по всему полю". Играет сам - плохо. Дирижирует - того хуже, возглавил жюри - вообще ужас..."

В "Московских новостях" мне объяснили, что речь тут идет о Владимире Спивакове. Повторю: с точки зрения главного редактора "Московских новостей", Спиваков не нравится критикам ни в качестве исполнителя, ни в качестве дирижера, ни в качестве председателя жюри конкурса имени Чайковского. Мой знакомый музыковед, прочитав это, страшно удивился. Ему казалось, что Спиваков критикой вполне обласкан. Поэтому я решила посмотреть, что именно писали о Спивакове газеты все последнее время. Критика обратила внимание на три события, связанных с именем Спивакова - фестивале под названием "Владимир Спиваков приглашает", фестивале "Черешневый лес" и Международном конкурсе имени Чайковского. Пресса, оценивая фестиваль под именем маэстро, позволила себе только одно неласковое слово в его адрес: газета "Коммерсант" назвала его скрипку "пресной". Ну и что? Зато другая газета, "Известия", гораздо большим количеством слов, превознесла спиваковский исполнительский уровень:

"Когда Спиваков берет в руки скрипку, слушатель расслабляется, млея от прекрасного творения природы - объемного густого звука и совершенного мелодического рисунка".

Если пресса и поругала Спивакова, так это - за его отношение к прессе. Поругала, впрочем, только одна газета - "Время новостей":

"Фестиваль называется "Владимир Спиваков приглашает". Из гостеприимного названия, однако, совершенно не следует, что приглашает музыкант всех подряд. Хозяин любит только приятные слова, что исключает возможность аккредитации для журналистов, нелояльных Спивакову. Поражает даже не цинизм, а невозмутимая наивность, с какой отбираются угодные Спивакову журналисты. Неугодным прямо так и говорят: а вот конкретно вас мы не приглашаем. Вы поймите, Владимир Теодорович сам спонсоров добыл, сам звезд мирового уровня уговорил, ну зачем он должен за свои деньги иметь негативные отзывы?"

Из этого следует, что в самом деле существуют журналисты, нелояльные Владимиру Спивакову. Но где, в каких изданиях они существуют? Особой нелояльности в прессе я так и не обнаружила. Во время другого фестиваля с участием Спивакова, под названием "Черешневый лес", Владимира Спивакова пожурила "Независимая газета":

"На концерте Спивакова и "Виртуозов Москвы" гобой и валторна сделали все, чтобы оставить о себе неприятные воспоминания. Постоянная фальшь, киксы, неритмичность: складывалось ощущение, что присутствуешь на отчетном концерте кафедры духовых инструментов музыкального училища. "Зальцбургская симфония" в исполнении "Виртуозов Москвы" и Владимира Спивакова была омрачена некачественными духовиками".

Заметка называлась иронично: "Черешня пополам с клюквой". Однако через номер - в той же газете, о том же концерте, заметка с другим названием: "Виртуозная черешня":

"В первом отделении "Виртуозы" играли адажио из "Пасхальной оратории" Баха, его же двойной скрипичный концерт и "Зальцбургскую симфонию" Моцарта. Качество исполнения становилось лучше с каждым номером".

И уж тем более никакого "ужаса" пресса не испытала от работы Спивакова председателем жюри недавнего конкурса имени Чайковского. Наоборот! Его очень хвалили. Особенно "Ведомости":

"Наиболее тихо и спокойно все прошло у скрипачей: председательствующий на конкурсе Владимир Спиваков, не будучи сам педагогом и посему с известной долей иронии относящийся к педагогическим амбициям своих коллег, сумел удовлетворить ожидания и разгоряченной публики, и вечно скептичной критики. В финал прошли те, кто должен был пройти - хорошие музыканты и безупречные профессионалы".

Надо сказать, что за год имя Владимира Спивакова упоминалось в 273 публикациях 33-х изданий. И в массе своей - в исключительно позитивном контексте. Практически всю имеющуюся в прессе "травлю", повторю, вы только что услышали. Главный редактор "Московских новостей" написал в защиту больших талантов:

"Спросите у музыкальных критиков: ребята, зачем вам эта охота? На сцене огромное количество бездарей и проходимцев, так что же вы лучших травите? Если будут откровенны, то вам ответят: когда бичуешь почти памятник - это замечают все, а обычный солист - так про него и так все известно".

Это правильные слова. Только они не относятся к конкретному объекту защиты. Если "травлей" называются две-три ругательных заметки из ста хвалебных, это значит, прессе вообще отказывают в праве критически глядеть на "звезду". Взаимоотношения прессы с тонкими творческими личностями мы обсуждаем с обозревателем отдела культуры газеты "Известия" Алексеем Филипповым.

Алексей, давайте мы с вами разберемся, что такое - "травля". Возможно ли здесь применить количественный подход? Вот есть такая детская загадка: "С какого количества орехов начинается куча?". С какого количества газетных заметок начинается "травля"?

Алексей Филиппов: Мне кажется, тут количественный подход не возможен, а есть вещь достаточно простая. Когда критик видит какое-то явление природы, когда он видит, скажем, белку, он говорит про нее - "бяка". И очень часто у нескольких критиков выражения совпадают дословно. Был случай такой, где-то с полгода назад на меня и на нескольких моих достаточно уважаемых коллег из ведущих газет, человек, который продюсировал вышедший в Москве спектакль, написал телегу, где он утверждал, что мы сговорились, потому что мы о его замечательной продукции написали в одних и тех же, весьма нелицеприятных выражениях. На самом деле мы даже не обсуждали это произведение, даже смотрели его в разные дни, но впечатление было одно и то же. А в принципе явление такое достаточно обыденное, это было всегда, критиков никогда не любили. Станиславский терпеть не мог Куделя и уверял, что он его статьи не читает. На самом деле читал все дословно. И я вполне допускаю, что критик может быть не прав, конечно, он может ошибаться. Явление искусства - вещь достаточно сложная, кому-то нравится, кому-то не нравится. И критик при образовании и достаточно большом опыте тоже человек. Здесь есть на самом деле другой важный, на мой взгляд, момент. Сейчас такая мощная экспансия пошлости и безобразия началась на сцене, и я подозреваю, в музыке тоже. И поскольку мы все воспитывались в те времена, когда считалось, что это не очень хорошо, что мы об этом пишем и говорим, деятелям искусства многим это не нравится. Это их право, но, мне кажется, что никакой "травли" сейчас в принципе нет, здесь есть другое. Сейчас творец-художник важнее того, что он делает. Есть человек, и есть миф, который он создавал в течение всей своей жизни. И в этом своем качестве он интересен тем, кто пишет о светской жизни, главным редакторам газет, телевидению, а то, как отслеживается художественный процесс, в общем, сейчас интересует людей меньше. Арткритика, художественная критика - это не ведущий жанр в современной журналистике. И поэтому когда о мифе начинают писать плохо, то многие, во-первых, совершенно искренне обижаются, потому что они просто любят этого человека, они, может быть, его знают. Это милейший человек, с ним приятно общаться. А у многих, я вполне допускаю, срабатывает такой чисто клановый инстинкт - обижают нашего, обижают друга. И люди охотно выступают на его защиту, потому что это просто, мне кажется, выгодная позиция - защитить метра - это приятный человек, растет в собственных глазах.

Елена Рыковцева: Но, с другой стороны, главный редактор "Московских новостей" пишет, что некоторым избивать метра тоже приятно, что это повышает рыночную стоимость заметки.

Алексей Филиппов: Я вас уверяю, что нет, никого избивать не приятно. Вот ты напишешь о ком-нибудь плохо и потом тебе стыдно, потом тебе неловко, ты думаешь, что ты обидел милого человека, потому что люди искусства, как правило, очень милые и приятные люди.

Елена Рыковцева: То есть, вы не верите в то, что критика может специально терзать "звезду", метра, высокого профессионала только для того, чтобы эта заметка была ярче, чтобы она была прочитана большей аудиторией.

Алексей Филиппов: А кому это надо? У тех, кто постоянно пишет об искусстве в газетах, в нашем маленьком кругу, в общем, давно есть имена, этих людей знают, большего имени они не сделают, испортить отношения благодаря такой заметке можно с очень многими, прежде всего с метром, что достаточно неприятно. Это очень невыгодная позиция, я вас уверяю, и такая заметка дороже всего обходится журналисту, который ее написал. Так что это на самом деле позиция, мне кажется, за это надо уважать людей.

Елена Рыковцева: Алексей, а вот вас самого неоднократно упрекали в предвзятости. Я читала в июне интервью Андрея Максимова в "Новой газете", в котором... Я даже выписала себе его цитату из этого интервью: "Прочитав в газете "Известия" статью о спектакле, который поставил Козаков, где играет Мишулин. В таком оскорбительном тоне говорить о Михаиле Козакове не допустимо".

Алексей Филиппов: И не только за это упрекали, упрекали меня и за то, как я написал в свое время о спектакле Шамирова "Трактирщица". И там я был действительно резок и может быть даже слишком резок, о Козакове я, по-моему, ничего обидного не сказал. Вы знаете, бывают ситуации, когда сдержаться достаточно сложно, и я не уверен в том, надо ли сдерживаться. Потому что мы все-таки пишем для читателей. И мне, например, не очень хотелось бы, чтобы мои читатели покупали билеты на какие-то спектакли, тратили деньги, свое время и в результате у них портился вкус. А, кроме того, простите, мне кажется, что люди, которые выпускают спектакли, несут ответственность все-таки большую, чем наши братья. Потому что мы отслеживаем процесс, они этот процесс создают, и мы-то ничей вкус не растлеваем, но люди, которые посмотрели "Трактирщицу", или, прости меня Бог, спектакль Козакова "Игра", самое ужасное будет, если это им понравится, если они будут хлопать и захотят еще раз такой спектакль посмотреть, - просто человек что-то потеряет! Потому что если он привыкнет к такого рода спектаклям, он хорошее, высокое искусство воспринимать не может. Я, например, убежден, что человек, которому такие работы нравятся, он уже, например, не сможет оценить работы Фоменко, Гинкаса, Миндаугаса, Карбаускиса - молодого режиссера, все то, ради чего в театр стоит ходить, он просто будет эстетически развращен. И вот здесь, по-моему, большая ответственность, лежащая на творцах. Тут-то как раз людей можно упрекнуть во многом, потому что они получают немалые деньги за то, что они делают это очень скверное дело. Профессиональный, грамотный и одаренный человек ставит спектакль, потрафляя самым скверным, по-моему, инстинктам публики. Он превращает артистов в клоунов, которые кривляются на потеху толпе и уродуют пьесу, и за это ему платят приличные деньги. Он: во-первых, сам теряет, как профессионал; во-вторых, он портит артистов; в-третьих, страдают зрители. В этом случае мы не только имеем право, мы просто обязаны об этом резко писать, портя отношения с режиссерами, артистами, которые здесь виноваты меньше всего, с Андреем Максимовым... Я, вы знаете, готов еще раз, если увижу третий такой спектакль, написать еще раз о нем и вполне готов к тому, что Андрей Максимов еще раз меня обложит в каком-нибудь интервью. Это его право, в конце концов. Я тоже публичный человек, как и режиссеры. Они выносят свой труд на суд публики, и публика высказывает о них свое мнение. Вот я высказал о них свое мнение. Это моя работа, мне за это платят деньги.

Елена Рыковцева: Мы беседовали с Алексеем Филипповым, обозревателем отдела культуры газеты "Известия".

XS
SM
MD
LG