Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Годовщина одиннадцатого сентября


Собственно, я затрудняюсь даже с оценкой - главная ли это тема только недели, а возможно - всего года? Ведь практически на протяжении целого года газетчики (и не только газетчики, практически все средства массовой информации - и электронной, и интернетовской) писали и о том, что произошло 11 сентября прошлого года в США, и о последствиях того, что происходило вокруг событий в США, и об Афганской войне, и о том, как позиционировали себя различные страны мира. Но 11 сентября 2002 года - это, конечно, даже особый день, к этому дню готовились. Готовились и политические деятели, которые хотели отметить важными заявлениями годовщину атаки мирового терроризма на США, готовились те, кто потерял своих близких во время американской трагедии и не только, но и во время последующей уже антитеррористической операции, которая прошла в Афганистане. Готовились газетчики, которые подводили итоги этого года, разумеется, не только в России, прежде всего в США, но в европейских странах. Все газеты писали об одном и том же в один и тот же день. Это достаточно редкое явление для мировой прессы, но все же, можно сказать, что в российской ситуации с освещением годовщины 11 сентября были свои нюансы, свои особенности.

Вот передо мной газета "Труд" 11 сентября 2002 года. "11 сентября - остановиться, оглянуться". Год спустя после нью-йоркской трагедии корреспонденты "Труда" пробуют разобраться, отступил ли терроризм.

А рядом - статья, которая называется "Вина Ирака не доказана" - таково мнение американского инспектора. А вот газета "Время новостей" 11 сентября печатает интервью с заместителем министра иностранных дел России Вячеславом Трубниковым. Дипломат (и один из руководителей службы внешней разведки, в прошлом) говорит, что термин "ось зла" мы не воспринимаем. "Вашингтон Москве не указ" - делает вывод газета "Время новостей", освещая годовщину 11 сентября 2001 года. Газета "Время МН" говорит о работе над ошибками. То, что привело к этой трагедии, за год исправить нельзя, можно не делать новых ошибок. Таким образом, можно вполне сделать определенный вывод, что каждое из российских изданий, собственно, вне зависимости от того, как оно относится к событиям 11 сентября 2001 года и к американским нынешним внешнеполитическим намерениям, все же настроено достаточно критически. И такого критицизма вы, в общем-то, не встретите в американской печати, его гораздо меньше в печати стран европейских, где предоставлено слово для высказываний многим видным американским аналитикам - таким авторитетным экспертам, как Генри Киссинджер или Збигнев Бжезинский. Читали ли вы их статьи в российских средствах массовой информации? Хотя, в общем-то, эти тексты есть и на русском языке, они публиковались в русскоязычной прессе на постсоветстком пространстве. Мы говорим с заместителем главного редактора газеты "Известия" Георгием Бовтом, о том, как российская пресса освещала события 11 сентября, не только, разумеется, в день годовщины, а на протяжении целого года. Георгий, тема 11сентября той, какой она была на протяжении всего года, можно ли говорить, что отношение российской прессы претерпело значительные изменения и к этой теме, и к этому событию, можно ли говорить о серьезном изменении подходов в российских средствах массовой информации к самим тем проблемам, которые возникли после событий 11 сентября?

Георгий Бовт: Мне кажется, можно говорить о довольно небольших изменениях в таких подходах. Есть такая, может быть, не очень ловкая к этому случаю поговорка "черного кобеля не отмоешь добела", как белого тоже не отмоешь. Поэтому те, кто до 11 сентября сформировал себе некие представления о том, где есть мы, и где есть Америка, а если говорить о том, что жертвой теракта стала Америка, то они в целом не изменили в своих идеологических представлениях. И опросы, в частности, тоже показывают, что в массе своей население осталось на тех же идеологических представлениях, что и раньше, стало быть, придерживается. В общем, пресса в этом случае не исключение. Можно еще говорить о том, что интерес к подобным темам за год значительно упал.

Виталий Портников: Если вы говорите о том, что пресса откликается, скажем так, на достаточно различное настроение среди тех, кто участвует в социологических опросах, словом, идет за населением, то это сразу вызывает в памяти то, что было после событий 11 сентября, когда казалось как раз, что журналисты, газетчики, телевизионщики поддержали президентскую линию, президентское отношение к этим проблемам. Ведь тогда говорили о том, что именно пресса сегодня является тем недостающим звеном связи между президентом и элитой, президентом и обществом, и что общество и элита еще не оценили всего того жеста, который сделал Владимир Путин в сторону США после событий 11 сентября. Газетчики это поняли, поддержали, и, можно говорить, что пресса как раз либеральнее, чем все остальное общество. А из того, что вы говорите, это совсем не следует.

Георгий Бовт: Пресса чуть-чуть либеральнее, чем остальное общество - это да, и пресса в целом позитивно относится к президенту Путину, и общество позитивно к нему относится. Общество больше поддерживает, наверное, даже президента Путина, чем пресса. Но пресса его, в общем, особо и не критикует. Я хотел сказать вот о чем, что на прессе, в том числе, как может быть и на всей российской элите, как и на элите мировой, лежала некая такая ответственность, которая была возложена на нее 11 сентября. Нужен был некий новый термин, новые понятия, новые представления, новая идеология общения между нациями, людьми, народами, государствами, правительствами после 11 сентября. И вот этого не произошло. Вся штука в том, что мы все время говорим, что мы живем в новом мире, и при этом мы пытаемся описывать этот мир теми понятиями, терминами и с помощью тех представлений, которые сформировались до 11 сентября. Вот это-то не изменилось.

Виталий Портников: А это не изменилось только в России, или это не изменилось и в США, и в Европе?

Георгий Бовт: Не изменилось не только в России, это не изменилось в Америке тоже. Но, наверное, в первую очередь в Америке. Если уж страна претендует на то, чтобы выступать лидером в антитеррористической борьбе, то она же могла бы претендовать на то, чтобы выработать некую новую идеологию, пусть даже отдающую идеализмом, которая могла бы сплотить совершенно разные нации на некой новой основе в этой борьбе. А этого пока не произошло.

Виталий Портников: У меня складывается впечатление, что в США пресса как бы более стройно относится к происходящему, нет такого разброса мнений, как в прессе российской. Потому что, если посмотреть даже вашу газету, то нередко можно рядом с вполне либеральной и близкой к американской позиции увидеть позицию достаточно жесткую и далекую не только от позиции американской, но и от позиции, я бы сказал, российской власти по отношению к происходящему.

Георгий Бовт: Наверное, это там, где написано, что мнения обозревателей могут не совпадать с мнением газеты. А что касается стройности американской прессы - да. Но вопрос открытый - сослужит ли это хорошую службу в дальнейшем? Вот, например, готовится операция против Ирака. Безусловно, террористический режим Саддама Хусейна должен быть наказан. Но уже очевидно, что он не может быть наказан столь же легко, как это произошло в 1991-92 годах, и это потребует неких новых усилий. Но разве только военных усилий? Может быть, и интеллектуальных тоже? А что делать с арабской улицей? Какой месседж ей посылать? Что говорить тем людям в Европе, а их большинство, которые продолжают не видеть особых проблем, скажем, ни интеграции этнических компактных проживающих групп - европейское сообщество, что потенциально ведет в том числе и к терроризму. Тут длинная довольно цепочка, но, в конце концов.

Виталий Портников: Видно, на вопросы в этой цепочке не отвечают не только европейцы, не только американцы, не отвечает и российская пресса, когда не обсуждает собственных проблем такого же ряда мер, связанных с кавказскими республиками, с отсутствием интеграции в различной социальной группе, национальной группе, в самом российском обществе. Вероятно, нам стоило бы подумать о том, что в России тоже средства массовой информации должны бы были начинать с себя, прежде всего.

Георгий Бовт: Согласен, что нам, прежде всего, интересна, конечно, российская пресса. И она бы могла начинать с себя, и она могла бы ставить вопросы. К сожалению, глубина анализа о российской прессе, если говорить в целом о российской прессе, не увеличивается, а скорее уменьшается. Есть погони за дешевым репортерством, есть такой поверхностный взгляд, нет постановки общественных проблем. Их нет - как на уровне элиты (я говорю о российской), так и на уровне прессы. Дефицит мозгов большой. И в этом плане не следует с кого-то брать пример - с Европы и Америки, если мы их критикуем, нам нужно заниматься собой. В Европе дефицит мозгов ликвидируют, потому что мы, в конце концов, за себя отвечаем, а не за них.

Виталий Портников: Моим собеседником был заместитель главного редактора газеты "Известия" Георгий Бовт.

Ну а как ситуация с освещением событий 11 сентября воспринимается со стороны или, если угодно, не совсем со стороны, но все же не с точки зрения российской журналистики? Мы позвонили в Киев главному редактору украинской общеполитической газеты "День" Ларисе Ившиной. Газета "День" выходит и по-украински, и по-русски. Так что можно сказать, что на украинском пространстве она конкурирует и с изданиями местными, которые выходят на украинском языке, и с теми московскими, которые имеют украинские издания. Итак, главный редактор газеты "День" Лариса Ившина.

Лариса, очевидно 11 сентября - это не только тема, которая прослеживается на протяжении одной недели или одного дня - это тема целого года для газетчиков. Сейчас 11 сентября подводились определенные итоги. И вот меня интересует, что вы думаете о тенденциях? То есть, можно ли говорить о том, что была своя тенденция в российской печати в этом году, в украинской печати? Можно говорить, что это были различные тенденции? И что произошло именно в день 11 сентября. Были ли для вас какие-то неожиданные подачи в работе коллег, стремились ли вы сами к какому-то неожиданному ходу в освещении этой годовщины и того, что произошло после 11 сентября прошлого года?

Лариса Ившина: Мир только приближается к осмыслению того, что произошло год назад 11 сентября. Философ Сергей Крымский говорит о том, что, критикуя Хангинтона, это не конфликт цивилизаций, это конфликт цивилизаций с тем, что цивилизаций быть перестало. Это одна точка зрения. После 11 сентября редакция в достаточно подробном разговоре на круглом столе говорила о том, что это для Украины. Конечно же, потрясенная кассетным скандалом Украина сразу заявила о том, что она будет участвовать в антитеррористической коалиции. Однако ее голос тогда звучал, может быть, не так уверенно, как хотелось бы украинцам. Тем не менее, год показал, что за первым разрешением для самолетов, которые направлялись в Афганистан, если вы помните, это тогда было большим проблемным и дискуссионным вопросом.... Через год последовало решение Совета Безопасности о стратегической цели вступления в НАТО. Это был очень непростой путь для Украины, которая, наверное, тоже почувствовала, что приходит время определиться окончательно, с кем она, против чего она и в какой системе координат. Для России это тоже был непростой выбор. Поверхностно казалось, что Россия определилась быстрее, но в системе ценностей было много вещей, которые определяются словом "бартер". Сейчас, через год в ситуации с конфликтом в Грузии некоторые моменты этого же снова просматриваются.

Виталий Портников: Когда вы сказали о конфликте с Грузией, я подумал, что действительно для российских средств массовой информации тема российско-грузинского конфликта, то есть практически внутренняя тема, вытеснила с первых полос достаточно быстро тему 11 сентября, я бы даже уже сказал, что уже 12 сентября говорили больше не о том, как отмечали в мире годовщину 11 сентября, а о том, как в дальнейшем будут складываться отношения Москвы и Тбилиси. Вот для украинских газетчиков все же, какая тема была главная международная - 11 сентября или то, что происходит на постсоветском пространстве?

Лариса Ившина: Я думаю, что украинцы достаточно внимательно следят за тем, что происходит на постсоветском пространстве, потому что конфликты в Панкиси - это гораздо больнее сейчас. Если это развяжется в более масштабную ситуацию, мне кажется, что для Украины это будет моментом испытания и ее отношения, ведь Грузия - наш партнер по ГУУАМ. Совершенно очевидно, что дипломаты не обнаружили еще тот язык и не выложили карты, но тем не менее, эта ситуация требует очень быстрого и серьезного обсуждения. Как мы здесь? Только обойдемся тем, что мы будем предостерегать от эскалации напряжения, как обычно любили говорить советские дипломаты, или должны будем опять-таки предъявить какую-то более серьезную позицию? Украинцы не всегда любят так быстро определяться. Но мне кажется, что это тот случай, когда нам придется это сделать. Но это не означает, что эта тема вытеснила события 11 сентября, потому что все-таки мировой контекст для нас сейчас тоже очень важен. И накануне пражского саммита и особенно для части украинцев, которые все же выбрали для себя именно этот вектор развития.

Виталий Портников: Я собственно украинские газеты за эти дни видел только в Интернете. Но вот зато я видел газеты двух соседних с Украиной стран - польские и российские. Вот в польских газетах накануне 11 сентября и в само это время, очень много места уделялось американской позиции по поводу происшедшего. Можно было там прочитать Генри Киссинджера, Збигнева Бжезинского и других видных американских политологов, общие оценки. А в российских газетах все же главное внимание уделялось месту России в мире после 11 сентября. То есть ни как мир изменился, а как Россия изменила свое отношение к миру после этого дня. А вот украинское, если угодно, ценностное отношение, к чему оно ближе - к польскому или российскому все же?

Лариса Ившина: Что касается нашей газеты, я думаю, что мы традиционно близки к тому, что считается "польским взглядом". И может быть, потому что через систему своих отношений с проектами мировыми мы получаем эксклюзивные материалы тех же аналитиков мирового класса, которые тоже смотрят так на эти вещи. И, конечно же, может быть, Россия в чем-то права, что она оценивает и самоанализом занимается. Но, конечно, украинцев в этой степени меньше занимает, как изменилась Россия. У нас бывают точки зрения аналитиков, экспертов, дипломатов, но - меньше. Мне кажется, что все же мы ощущаем иногда от некоторых таких поворотов нашего большого соседа неудобства, но не так пристально следим за тем, что происходит там внутри.

Виталий Портников: Видите ли, я вас неслучайно спрашиваю. Я думаю, что когда читаешь российские газеты, можешь преисполниться мыслью, так, наверное, многие читатели и думают, что все в мире только и обсуждают, по крайней мере, ближайшие соседи России то, как изменилась Россия, и больше их немного интересует. Например, в газете "Консерватор" совершенно серьезно один из крупных российских журналистов прошлых лет Александр Тимофеевский отметил, что 11 сентября дало возможность России (внимание!) "подсобрать империю". И среди тех территорий, которые Россия "подсобрала" в результате одной из самых больших трагедий в истории человечества, он назвал не только Грузию, но и Украину, и даже страны Балтии, которые сейчас стремятся к вступлению в Северо-Атлантический Союз.

Лариса Ившина: Как раз желание "подсобрать" Украину, возможно, и не оставляет части такого российского политикума. Я не знаю, насколько это здоровое желание. По-моему, история уже не раз доказала, что несварение - это, как минимум, просто вредно для России, не нужно так много пытаться проглотить. Но когда мы вначале говорили о попытках такого прикладного политического мышления, как о "бартере" некоем, может быть, это не очень этично так, по большому счету, говорить сразу, что в мировой политики бывают очень вульгарные тенденции. Мне кажется, что это очень вульгарно, когда надо говорить так - "Вот вы давайте решайте свои вопросы в Афганистане, мы вам не будем мешать, поэтому вы нам не мешайте с Чечней, мы вам закроем глаза на то, что будет с Ираком, а вы дайте нам возможность разобраться с Грузией. Не знаю, мне кажется, что как-то это не укладывается.

Виталий Портников: Главный редактор газеты "День" - Лариса Ившина. Уже по этому интервью, да и по нашей предыдущей беседе с заместителем главного редактора "Известий" Георгием Бовтом ясно, что итоги подводить рано. Что ж, поговорим еще через год. Думается, и 11 сентября 2003 года - это тоже будет главная тема.

XS
SM
MD
LG