Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Победа и новое восприятие войны, территории и врага

  • Виржини Куллудон

Годовщина победы над фашисткой Германией. Вот уже 55 лет, как мы ее празднуем, вспоминаем подвиги солдат и населения, адские испытания, но и красоту человеческих чувств. Всякий раз, слушая ветеранов, думаем о том, насколько любая война лишена гуманности и здравого смысла. Этот год - не исключение. Российские журналы подчеркивают ужас тогдашней и сегодняшней войн. Однако, в этом году, день Победы стал поводом для неожиданного разговора - обсуждается образ врага в современном российском сознании, что значат в современной России понятия территории и державы. Такой поворот объясняют тем, что ветеранов становится все меньше и меньше. Газета Первое Сентября (www.1september.ru) пишет:

Когда-то, в 60-70-е годы, в газетах много спорили о правде. Что такое правда о войне, у кого она - у генералов или у солдат? Угнанные в плен солдаты и пахавшие на себе колхозницы - о них почти не вспоминали. Окопная правда или штабная - вот о чем шли баталии. В сапогах правда или в лаптях. Еще взрослым казалось важным: есть цензура или нет. Вот не будет цензуры - и всю правду узнаем.

А мы, мальчишки, бегали в кино, жадно смотрели фильмы-эпопеи. Получалось, что все герои - в кино или по телевизору.

Какая-то куриная слепота нас поразила. Те фронтовики, что жили рядом, были слишком обыкновенными, чтобы ими восхищаться. Они казались вечными, как вечным казалось детство.

Но вот мы выросли, и оказалось, что правда - это человек, который сейчас перед тобой. Ни книжка, ни фильм, ни музей, а только человек. Уходит он, и с нами остается только то, что мы успели от него услышать.

Если слушать и слышать ветеранов, то думать придётся уже не о победе или о победе, да не так, как до сих пор. В речах и воспоминаниях фронтовиков - горький привкус. Они говорят об исторической несправедливости и даже о государственной измене. Еженедельник Московские Новости (www.mn.ru) предоставляет свои страницы ветеранам и рассуждает о том, как «можно выиграть войну и проиграть мир».

В мучениях доставшийся нам мир слабо напоминал тот, что туманно рисовался за словами "вот когда кончится война".

Понадобятся десятилетия, чтобы самые честные писатели, сказавшие свое слово о тяжких боях, поняли: не за такое уж "правое дело" велась война, в ней мучительно переплелось "правое" и "неправое". Обретенную ясность Виктор Некрасов оплатит изгнанием, смертью на чужбине. Арестованный роман Василия Гроссмана "Жизнь и судьба" увидит свет почти спустя четверть века, после того как автора, по его предсмертным словам, "удушат в подворотне".

Мы, вернувшиеся из-под Берлина и Праги, видели и не видели наступивший мир. Не замечали, как милитаризуется повседневная жизнь (мундиры и звания едва не у всех чиновников, во всех ведомствах). Как вытравливается память о Победе. Что-то в ней, этой Победе, не устраивало верхи. Когда кончилась война, отменили скромные рубли за боевые ордена, лишили бесплатного раз в год проезда по стране. День Победы сделали рабочим днем. Иные раненые отказывались от мизерных пенсий и постоянных унизительных переосвидетельствований... Проблему безруких, безногих калек, "самоваров", как их называли, решили радикально - с глаз долой, отвезти в глухие места....

Некогда смелые в бою терялись, робели. Старались верить не себе, а навязываемому. Плакатный героизм, пропагандистскую туфту силились принимать за чистую монету.

Дальше мы читаем то, что уже открыто, говорится демократами в России, но невозможно услышать от первых лиц сегодняшней России, о чём молчит официальная российская пропаганда, наличие которой уже не отрицают сами её руководители.

Беспримерен парадокс: главный победитель самой чудовищной войны XX века выиграл куда меньше, чем его союзники и даже поверженная страна. Лишь расширилась сфера тоталитарного владычества. По ту сторону железного занавеса упрочилась человеческая, демократически обустроенная жизнь. По эту - система насилия. Когда занавес наконец рухнул, воцарилась уродливая вольность и свобода - не таясь на перекрестке продавать "Майн Кампф". И нет причин удивляться, коль ложь возводится в ранг государственной мудрости, представление о людях как "штыках" (новые сгодятся в Чечне, старые - на свалку) не только уцелело, но и набирает силу.

Наша ветеранская беда не впервые сливается с виной.

Что именно празднует Россия сегодня, когда Германия стала надежным партнером, когда продолжается война на Кавказе и когда глобализация ломает все границы и само понятие территориальной целостности? Еженедельник Век (www.wek.ru) ищет современный смысл праздника Победы:

Прошло почти шестьдесят лет с начала той Войны. Когда-то ее писали с большой буквы, и все понимали, о какой войне идет речь. Она была одна на всех. Сегодня война стала словом из вечернего выпуска новостей. А словосочетание «ветеран ВОВ» окончательно потерялось в длинном списке, кого мы должны пропускать без очереди.

Наши дети, наверное, слабо представляют подробности Великой Отечественной. Крюково, Сталинград, Курская дуга - для них только строчки из учебника истории, который еще предстоит изучать в школе. Может, так и надо? Ведь все чаще звучит сегодня вопрос: сколько можно праздновать победу в одной, пусть и великой войне? Она осталась в прошлом веке вместе с Советским государством. Германия теперь у нас в друзьях, а чувствовать себя победителями все труднее и труднее... Но дело ведь не в победе над конкретными Германией или Японией. День Победы остается реальным напоминанием того, что мы великая страна. Напоминанием, что мы вынесли страшные годы, и нечего ворчать на сегодняшние трудности.

Как обычно в таких разговорах, здесь умалчивается о такой сегодняшней трудности, как война в Чечне. В Москве гремит праздничный военный парад, а на Кавказе продолжаются бои, гибнут люди с оружием в руках и безоружные, мирные жители. «В Москве грохочут сапоги? Пусть грохочут. Это куда лучше, чем грохот выстрелов в Чечне», пишет Общая Газета (www.og.ru). Российская печать размышляет о том, как отразилась на мировоззрении всего населения, Вторая мировая война и последняя русско-чеченская война. Автор статьи в газете Первое Сентября пишет:

Мне неизвестно пока, работают ли в российских школах новые фронтовики? Бывшие солдаты или офицеры, воевавшие в Чечне.

По-моему, на этот раз, на крутом повороте российской истории, свидетели военной трагедии не могут рассказать детям, какая она была - их война.

Если раньше школа была естественным прибежищем бывших солдат, то сегодня она - последнее место, куда придет фронтовик.

А ведь в течение всей истории советской школы в ней работали бывшие военные.

Социальные последствия развиваются на глазах. Молодым людям фашизм уже не так страшен, как несколько лет назад. Как пишет еженедельник Новое Время (www.newtimes.ru), он даже вошел в моду.

Если в начале девяностых фашизм был эксклюзивен, что, как ни цинично это звучит, предполагало своего рода нравственный выбор и порой серьезную физическую ответственность за свою ориентацию (все общество, в том числе и извечно агрессивно настроенная рабочая молодежь, было против; фашистов регулярно били), то сейчас фашизм прочно вошел в моду, стал доступен и почти легален. Рабочие районы Москвы сегодня полны бритых подростков. Короткая стрижка во многом мода. Сами наци-скинхеды говорят о том, что московских тинейджеров, подающих надежду, не так уж и много, но уж подающие надежду подлежат идеологической обработке и правильному воспитанию. Среди воспитанников - те, кто ездят хулиганить на футбол, те, кто ездят драться на концерты групп, играющих рэп (рэп - музыка "черных", ее любители суть предатели нации; то же относится и к музыке регги, придуманной на Ямайке), наконец, те, кто 20 апреля громили рынок в Ясеневе. (...) Последние несколько лет каждое 20 апреля превращается в Москве в демонстрацию нацистских сил, и нынешняя дата здесь ничем не отличается от предыдущей. Погромы и убийства, практически обязательные в этот день, полностью предотвратить нельзя - хотя бы потому, что нет никакой возможности уследить за всеми группировками бритоголовых, очень умело скоординированными между собой. К слову, часто упрекаемые в бездействии ФСБ и милиция в этом направлении работают, и работают достаточно хорошо, регулярно сажая в тюрьму боевиков наци-скинхедов и разгоняя их организации. Проблема заключается в другом. На Западе движение наци-скинхедов имеет сильный общественный противовес в лице антифашистов, не уступающих в активности нацистам. (...) В России же неформальное антифашистское движение практически отсутствует. Улицы российских городов полностью остаются за наци-бритоголовыми. Российская общественность, которую в последнее время сильно кренит в сторону национализма, скорее поддержит нацистов, избивающих азербайджанца, чем придет ему на помощь.

Мир снова вошел в эпоху экстремизма. Экстремизм нарастает везде, вне зависимости от границ и от народов. На уличном уровне это - хулиганство, на государственном уровне - войны и войны. Тема Второй мировой войны и победы в ней остается живой, острой и нужной, даже необходимой. Воспоминания о второй мировой войне оттеняют современные понятия врага и территории. Мир становится всё более единым, хозяйство - всё более глобальным, Землю уже опутала чудесная паутина Интернета - и в то же время парадоксальным образом множатся локальные конфликты. Думающие люди говорят: не границы надо сегодня защищать, не мифы и штампы государственной пропаганды, а человечность, права человека вне зависимости от его гражданства, профессии, национальности. Журнал Иначе (http://inache.karelia.ru), Карелия, продолжает тему глобализации и России.

Представьте себе человека, который решил "изолироваться" от радиации москитной сеткой - считая поток заряженных частиц чем-то вроде мелкой мошкары. (Впрочем, судя по амуниции, которую выдавали чернобыльским ликвидаторам, тогда так и думали...)

Глобализация - это действительно поток, но совсем другого уровня, чем тот, которому можно сопротивляться политическими или экономическими мерами. (...)

Антиглобалисты противостоят глобализации не географически, но концентрически, имманентно, по принципу матрешки - как еще более внутренний уровень этого потока, уже невидимый для Системы. (...)

"Последней матрешкой" в этой интроспективе, возможно, является тот феномен, о котором последние два года говорят самые разные исследователи. Он звучит как постмодернистский оксюморон - глокализация, т.е. некий гибрид "глобализации" и "локализации". Однако это не просто теоретическая формула, а вполне реальный и быстро развивающийся социальный процесс, совмещающий в себе экономику, политику и культуру. Он связан с тем, что основные события и решения в этих сферах отныне все в меньшей степени связаны с государственным регулированием, и все в большей - с теми силами, которые находятся на субнациональном и наднациональном уровнях. В современной Европе это нашло свое отражение в появлении целой сети "еврорегионов" - приграничных территорий, специфика существования которых постепенно приводит к их юридической экстерриториальности, т.е. независимости от того или иного централизованного государства с его бюрократическим аппаратом. Это по сути воплощение давней анархической мечты об отмене границ.

Границы отменены de facto, даже если на государственном уровне многие еще мыслят геополитически. Россия в последние годы развивалась, конечно, стремительно, но так своеобразно, что непонятно, на какие промышленные силы государство могло бы опираться в случае глобального конфликта. Военно-промышленный комплекс, например, продолжал получать государственные заказы, но они доставались не всем военным заводам. Этот пирог делился асимметрично, и эта ассиметрия была весьма произвольной. Так постепенно, почти незаметным образом, военный заказ лепил другую Россию. Регионы и заводы, которые оказывались обделёнными, вынуждены были жить своим умом, развиваться по собственным планам, протягивать ножки по собственной одёжке. Образ врага не только менялся. Враги стали не нужны для нормального существования, для правильного экономического развития. Дальневосточный Капитал (KAPITAL.ZRPRESS.RU), Магадан:

Модель военной крепости сохранилась, в принципе, и в настоящее время, с той лишь разницей, что теперь предприятия оборонного комплекса не могут выйти на мировые рынки из-за неконкурентоспособности своей продукции, незнания рыночных приоритетов и нестабильности спроса. Диверсификация же производства или конверсия затруднена отсутствием оборотных средств. В этих условиях предприятия действуют по принципу: "Спасайся, как можешь".

(...) При ближайшем рассмотрении оказывается, что и перекос госзаказа в сторону центральных регионов России имел не только отрицательные последствия для регионалов, но и положительные. В условиях хронических неплатежей за уже выполненные в рамках госзаказа работы центр имел меньше возможностей для налаживания производства конверсионной продукции, поскольку его мощности были полностью задействованы в выполнении госзаказа. Что же касается российских окраин, особенно дальневосточных, то, брошенные на произвол судьбы, они были вынуждены приспосабливаться к рыночным условиям. И, надо признать, что их адаптация уже почти состоялась, а вот центральным российским регионам так или иначе еще только предстоит пройти этот неимоверно тяжелый путь к рынку...

и дальше:

С нашим государством производству по-прежнему опасно играть в игры: дашь - не дашь. Еще одно "не дашь" - и многие предприятия уже не поднимутся с колен. Поэтому на них лучше не вставать, даже в ожидании гарантированного госзаказа.

Лучше не вставать... Интересно, что такая мысль звучит именно тогда, когда вспоминают Вторую мировую войну. Не вставать на колени перед кем? Или: на чью сторону вставать в полный рост? Журнал Иначе продолжает:

Геополитическое мышление - это мышление кукловода, озабоченного управлением "своими" куклами. Однако, на самом деле движениями куклы руководит вовсе не желание кукловода, а множественность нитей, "нервных волокон" между ними. И когда они не столь податливы, как хотелось бы кукловоду, ему самому приходится приплясывать, повинуясь их собственным законам натяжения, и в конечном счете он сам выглядит их марионеткой. Медиа-проекты, взаимно связанные сетевым образом, символически и воплощают собой эти "нити", считаться с которыми обязан любой деятель, возомнивший себя "кукловодом". Но и народы не куклы - главным опровержением этой иллюзии политтехнологов как раз и стало повсеместное спонтанное движение антиглобалистов.

Конкуренция геополитических "кукловодов" не имеет ничего общего с защитой той или иной традиции, а напротив - являет собой очевидную контр-традицию, поскольку все духовные вопросы ставятся здесь в жесткую зависимость от вполне материальных интересов "партии власти". Например, одно близкое нынешнему российскому истеблишменту движение, провозгласившее лозунг "Евразия превыше всего", ничтоже сумняшеся ставит геополитику выше любых религиозных конфессий. Все духовное богатство народов мира, таким образом, обесцвечивается и обрекается в этой модели на банальный, поверхностный, "черно-белый" дележ между самозваными "евразийцами" и "атлантистами", про которых аутентичные представители разных традиций чаще всего и не слыхали. Эта гиперреальная бинарная модель не имеет ничего общего и с традиционным евразийстом, которое настаивает на уникальности всех населяющих наш континент народов. Здесь же мы наблюдаем лишь навязчивое желание построить их руками новую унитарную империю. Это попытка, внешне противопоставив, дополнить один тип унификации другим, хорошо известная в истории - начиная с древнего индуистского мифа о драконах Кока и Викока, с которыми аватара Калки никак не мог справиться, потому что они оживали от взгляда друг на друга...

Движение антиглобалистов, всплеск которого мы видели и на прошлой неделе, действительно доказало, что эпоха внешного врага окончена. Не снаружи приходит опастность, а изнутри. И враг - экономическая нестабильность, а не какой-то человек или группа людей. В этом все народы и все государства едины. Все живут в одном измерении.

XS
SM
MD
LG