Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


"Здравствуйте, "Свобода"! Я - бомж. Пишу письмо в подвале, где ночую. Судьба - индейка, душа - копейка. Вот ребята говорят: допишешься, что нас отсюда турнут менты. А что мне делать? Они меня уже турнули... Пить мы пока не пьём. Чтобы с нами не возиться, нас могут угостить тем, от чего ноги становятся холодными. Помогает выжить вера в Господа Бога. А загнали нас сюда демократы-рыночники. Они отняли у меня трёхкомнатную квартиру. Они за деньги продадут всё, и мать родную. А ещё мне выжить помогли коммунисты, которые закалили меня морально и физически. Был бесплатно чемпионом области по боксу. Играл и судил хоккей, футбол. В армии тоже имел успехи в боксе. Мне 56 лет. Сварщик, могу на спор заварить бутылку с водкой. На спор заварю разорванную газету электросваркой в подвале. Есть у меня тут приёмник, но "Свободу" не берёт в подвале. О друзьях по подвалу писать не буду, да и мало что о них знаю, "западло" лезть в чужую душу. Писать не желаю больше, к добру не приведёт - это совет друга. Я писал всем - от участкового до генпрокурора и Конституционного суда. Сколько времени и денег убил за Мать-Правду. Хотя знаю, за Маму-Правду голов полетело много. На этом писать заканчиваю. Всё, сказали ребята, хватит тебе воду мутить, свет выключим. Ответ от вас не нужен. Вас в нашем подвале не услышим".

Под письмом - фамилия, имя-отчество, указан и адрес этого подвала.

Бомжи есть повсюду, есть они и в Америке, сам видел. Есть в Америке и демократы - демократическая партия, одна из двух основных партий, борется за власть с республиканской. Сейчас у власти республиканцы, и демократы их жестоко критикуют, подчас - беспардонно, как на базаре. Республиканцы, понятно, не остаются в долгу. Звон сабель становится уже просто оглушительным. Среди американских бомжей тоже есть демократы и республиканцы. Не знаю, обвиняют ли бомжи-республиканцы в своей бездомности демократов. Мне скажут: как ты можешь острить в виду такой беды, как бездомность живого человека? Дело, однако, не только в том, что и он, в общем, явно острит, когда пишет, что его обездолили "демократы-рыночники". С его специальностью (он, как мы слышали, искуснейший сварщик) он без труда мог бы устроиться в какую-нибудь фирму, что строит особняки в Подмосковье. Жил бы в вагончике - всё-таки лучше, чем в подвале и без работы. Я встречал там недавно таких, хорошо зарабатывают, некоторые - очень хорошо. А этот опустил руки от обиды. Правда, один мой друг, предприниматель-строитель, говорит: "На работу я беру в первую очередь не специалиста, а человека. Из человека специалиста можно сделать. А из специалиста сделать человека бывает трудно".

Время от времени откуда-то с Севера России приходит на "Свободу" тетрадка со стихами. Кто их пишет и присылает, трудно сказать. Наверняка - сельский житель, много, однако, поездивший по стране, многое повидавший. Кажется, пришлось и оттянуть какой-то срок. Пишет:

И врал, и честным был.
Вернулся я в свои края,
как возвращается сёмга.


Живёт с леса.

Корми меня, мой вещмешок!
В нём грузди, клюква, мята,
белые грибы -
не перечислить всё, однако.
Друзья в России? Есть друзья.
Когда в кармане что-то у тебя,
Интеллигентность к ним
какая-то приходит.


Вот несколько строк из стихотворения, которое называется "Вова":

Налейте ему водки стакан
И слушайте снова,
Как он свой срок отбывал.
Пальцы веером, только и слышишь:
"Заколю! Задушу! Грохну"
Ушлый, кривой и тухлый.
Но в сортире он никого не мочил.


А вот стихи с другого конца России, с того самого... Шлёт их чеченец Алхазур Хамидович из Грозного:

Мы, как на поле злаки, зреем.
И вот колос подрос.
И оглянуться не успеем,
А к нам с серпом великоросс!


В письме Алхазура Хамидовича читаю:

"Анатолий Иванович, видит Бог, я не трус, на Камчатке в одиночку ходил на медведя, стреляя в упор из одностволки, и добыл не одну шкуру. Но боюсь за свою семью, мы не защищены от произвола никем и ничем. До сих пор приходят ночью в масках и забирают людей. Ко мне пришли на рассвете шестеро вооружённых до зубов, напугав детей до смерти. Забрали всё, что было ценное в доме. Я лежал в углу избитый и связанный. Жена говорит: не пиши, но я как-то перестал бояться смерти. Я так много её видел, стольких убитых войной схоронил, что уже привык к ней".

Следующее письмо - тоже от человека, который вернулся "как сёмга"; правда, странствовал он по миру.

"Возвращение меня не слишком порадовало. Политическая ситуация в России медленно, но верно ухудшается. Особенно это заметно после долгого отсутствия. КГБ и чинуши, как пауки, опутывают Россию прочной паутиной, давят остатки гражданских и политических свобод, ловят и осуждают мнимых шпионов. Я уверен, что недавнее заявление чиновника из минюста о связях 163-х правозащитных организаций с организованной преступностью, не случайно. Это лишь пробный камень, за которым последуют действия. Россия при активной поддержке граждан, оболваненных пропагандой, все больше и больше напоминает СССР брежневского разлива".

В этом письме меня остановили слова о гражданах, оболваненных пропагандой. Вопрос: какой пропагандой? Нынешней или всё той же, "брежневского разлива"? Это важно решить. Тогда можно будет сказать, что происходит: возрождается, а лучше сказать, доживает старое (вспомнилось солженицынское выражение о советской цензуре: "доволакивает мафусаиловы сроки") или рождается новое. Как это узнать? Как решить? Прислушаться к мнениям жертв этой пропаганды. Кого они, например, почитают? Сталина. Да, Сталина уже больше, чем Ленина. (Те, что когда-то Ленина почитали больше, чем Сталина, теперь в демократическом лагере). Видят ли на своём горизонте врагов России и, если видят, то кого? Ясно, кого: американцев, евреев, "чёрных". Как относятся к соседям России? Обижаются на них за то, что ушли в свободное плавание, злорадствуют, когда кто-то из этих отчаливших попадает в шторм, желали бы вернуть их назад, в "единую семью", хотя они и "гады". Это всё тот же "брежневский" человек. Правда, он уже не совсем против частной собственности, но за такую частную, чтобы нельзя было отличить от казённой. Так что же происходит? Что означает паутина, о которой пишет наш слушатель, и то, что она многим нравится? Советский человек решил ещё раз пожить по-советски. Не верится ему никак, что по-советски уже не получится.

Следующее письмо: "Вы сказали в одной из ваших передач, что, по вашим наблюдениям, если человек основательный, то он поддерживает вторжение американцев в Ирак. В спорах со своими оппонентами я привожу такую аналогию. Представьте себе, что вы живете в многоквартирном доме. Ваша семья - самая обеспеченная и сильная. Ваша квартира открыта для всех, вы помогаете бедным и стараетесь следить за порядком в доме. И вдруг кто-то из обитателей дома совершил в вашей квартире теракт. Погиб ваш родственник, а квартире нанесен значительный ущерб. Имеете ли вы моральное право обуздать наиболее буйных жильцов? Мне кажется, ответ очевиден: после 11-го сентября США имели полное моральное право на наведение порядка и в Афганистане, и в Ираке".

Так говорит в спорах со своими оппонентами автор этого письма. Он, к сожалению, не сообщает, что они ему отвечают, но это я могу себе представить. Большинство ответов наверняка начинаются словами: "Так что же это получается..." А вот что мне было бы интересно узнать: удалось ли ему хотя бы одного из них перетянуть на свою сторону? Думаю, вряд ли.

Много в почте радио "Свобода" писем о российском телевидении. Я стараюсь, по возможности, не вступать в разговоры о своём брате-журналисте. Сапожник редко бывает доволен изделием другого сапожника. Так и с журналистом. С другой стороны, телевидение - это нечто большее, чем журналистика. Оно также больше, чем общественное явление. Телевидение - это громадная общественная сила. Трудно совсем не поддерживать разговор об этой силе.

"Российское телевидение, - читаю в следующем письме, - навязывает стране ощущение подавленности, ощущение страны разгромленной и побежденной. Такова политика нынешнего руководства ТВ, которое продолжает курс, приведший страну к катастрофе. Россию хотят вычеркнуть из мировой истории... Происходит выдумывание Запада и дискредитация всего, что было связано с советским периодом... Весь негатив, царящий на телеэкране, быстро переходит в реальную жизнь. Атомизация России входила в число средств, которые Запад использовал в "холодной войне". Это запланировано, это осуществляется систематически".

Автор этого письма решил меня то ли разыграть, то ли проверить. Его письмо представляет собою рад почти дословных высказываний писателя Александра Зиновьева, известного давней антисоветской книгой. Книга была "страшно" антисоветская, потом всё, что он стал говорить, стало "страшно" советским. Видимо, этот слушатель решил, что если я не поймаю его на заимствовании зиновьевских выражений, то это будет мой "прокол", так сказать. Поймал я его случайно, а мог и не поймать. Не понимаю, что в этом было бы зазорного. Зиновьев - не Пушкин и не Белинский (времён его примирения с царской действительностью), чтобы знать его назубок... Атомизация России, которую будто бы давно запланировал Запад, - это отчуждение людей друг от друга. Каждый сам по себе. Люди не могут ни для чего объединиться без позволения или команды начальства, ни для какого дела. Каждый решает свои проблемы "самотужки", часто - вечным российским способом. Вот тут и спросим. Кто на Западе запланировал, что в России одни будут давать, а другие - брать огромные взятки, например, за освобождение от армии? Кто в Америке или Германии составил план превращения супруги московского мэра в долларовую миллиардершу?

Или делать то, о чём читаем в следующем письме на "Свободу". Пишет Павел Константинов:

"В Россию я прибыл в январе 1993 года вместе с родителями из Таджикистана. В 1996 году получил паспорт старого образца со штампом о гражданстве, отслужил армию. Имею регистрацию с 1993 года, и до мая 2001 года не знал, что паспорт у меня оформлен с нарушением тех условий, которое предусматривало законодательство того времени. Никто не обратил на это внимания и тогда, когда меня брали в армию: видимо, нужно было скорее отправить меня туда. Теперь мне говорят, что я вообще не имею права претендовать на российское гражданство. Я представил справку из посольства Таджикистана, что не являюсь гражданином этой страны и все остальные документы. Очень прошу помочь мне".

Ни радио "Свобода", ни даже правительство США помочь этому человеку не смогут, это всё внутренние российские дела. Не могу я также ничего посоветовать автору. В России борются две партии. Одна партия (в ней состоит Гайдар, а может, лучше сказать, что возглавляет её) хочет, чтобы Россия широко открыла двери для всех зарубежных русских и нерусских, поскольку ей нужна рабочая сила, а собственное население сокращается - некоторые считают возможным употреблять слово "катастрофически". Другая партия всячески затрудняет переселение в Россию, и как раз тех людей, что живут в бывших советских республиках. Рассчитывают, видимо, что Советский Союз удастся под какой-нибудь вывеской восстановить, и тогда эти люди очень понадобятся там, где они сейчас находятся, - на них будет опираться Москва. Партия Гайдара называет эти надежды, эту политику ошибочной, самоубийственной для России, вторая партия отвечает: это, мол, не ошибка, не самоубийство, а настоящий патриотизм. Грубо говоря: тому чиновнику, который не даёт отслужившему в российской армии Павлу Константинову российского гражданства, гайдаровец говорит: дурак ты, и патриотизм твой дурацкий, а тот отвечает: а ты предатель. С демократами многие иначе давно не спорят.

Слушатели радио "Свобода" никогда не признавались в любви к своему чиновничеству, даже уважения к нему я до сих не встретил ни в одном письме, а в последнее время стали приходить просто раскалённые письма. Не знаю, с чем это связано. Может быть, с тем, что Кремль попытался сократить штаты, в результате чего они, как обычно, увеличились, и повысил раз в пять министерские зарплаты, в результате чего они, тоже как обычно, повысились в десять раз.

В одном письме говорится: "Урезать что-то, не дать кому-то чего-то, хапнуть последнее, урвать - для этого наш российский чиновник и предназначен. Для этого его и переводят в "высшую касту" госслужащих, делая ему зарплату и пенсию, которых ни профессору, ни технологу, ни слесарю, ни токарю не осознать. В Америке были белые и негры. Была сегрегация по расовому признаку. Они преодолели ее. В России теперь госслужащие и прочие (население!). Планомерно насаждается сегрегация в новом обличии. Мы по-прежнему "впереди планеты всей", но куда мы плывем, погоняемые чиновниками? Государство, опираясь на госслужащих, представляющих собой генетическую ветвь партаппаратчиков СССР, вряд ли выход найдет, ибо эта ветвь губительна для всего живого".

Может быть, этот накал чувств объясняется тем, что упорядочить чиновничество, осуществить то, что называется административной реформой, решили не одновременно с демократизацией страны, не в порядке демократизации, а наоборот, вместо демократизации, за счёт демократизации.

Пишет пожилой астроном из Москвы, доктор наук, профессор: "Даже среди моих близких друзей, с которыми мы были едины во взглядах, начиная с конца пятидесятых годов, произошёл заметный раскол. Некоторые из них считают, что первые четыре года Путин был связан обязательствами перед Ельциным и его людьми и не мог проводить свою линию. Они считают, что теперь он станет гнуть свою. Линия эта, по их мнению, заключается в борьбе против нечестных "олигархов" (а они все такие) и коррупции. Всё это, мол, с целью улучшить жизнь простых людей и усилить роль государства. Другие думают, что всё дело в его питерско-чекистском окружении, которое толкает его на перераспределение собственности в их пользу. Да и всё его окружение очень непрофессионально, это общеизвестно. Третьи, и я в их числе, полагают, что всё дело в самом Путине. Для такого вывода набирается уже довольно много фактов. Это и вторая чеченская война, которую он, начав, не в состоянии прекратить, это и борьба с телевидением, и создание карманных партий. Я уж не говорю про его поход против Ходорковского. Правильно написала одна газета, что на вопрос о демократии в России теперь можно ответить его же словами: "Она утонула". Никакой демократической перспективы не просматривается".

Из этого письма видно, что политика Путина возникла не на пустом месте, что у него есть опора даже среди ближайших друзей этого слушателя, человека безусловно демократических убеждений. В них-то, в этих друзьях, по-моему, и всё дело, во всяком случае, больше, чем в самом Путине. Они думают, что можно улучшить жизнь простых людей и одновременно усилить роль государства, что государство усиливается для этого, для улучшения жизни простых людей. А между тем - это взаимоисключающие задачи. По крайней мере, до сих государство усиливалось только за счёт простых людей. Во все времена и у всех народов... Это и имеют в виду, когда говорят: затягивать пояса, пушки вместо масла, "жила бы страна родная, и нету других забот". Таких слушателей, как этот астроном, возмущает, что Путин не объясняется с народом, не отвечает своим критикам. Он словно не знает о существовании людей, которые считают, что демократия в стране свернулась. Статистика добавляет: порядка становится меньше, чем при Ельцине. Да, милицейский сержант уже чувствует себя маршалом "гэбэ", а взятки берутся шибче, и губернаторского произвола не стало меньше. Иной из друзей нашего астронома готов даже согласиться, что нужно было попытаться подморозить Россию. Тогда так, мол, и говорите, не держите меня за дурака - тогда мы, может быть, лучше поймём друг друга, в крайнем случае, я буду вас более внимательно слушать, раз вы не юлите. Это, конечно, наивное пожелание. Очень редко у власти возникает желание говорить с народом, как со взрослым человеком, не привирать, не сюсюкать. Очень редко. Лицемерит любая власть. Всё дело в степени, в чувстве меры.

Да, а вот тот человек, что, как сёмга, вернулся в Россию из-за океана и почти сразу написал на радио "Свобода" о своих первых "политических" впечатлениях (что "КГБ и чинуши, как пауки, опутывают Россию"), прислал мне, пока я готовил эту передачу, второе письмо. На сей раз - не о политике.

"Жизнь нормализуется, Анатолий Иванович! Мои "красно-коричневые" соседки уже не брюзжат по поводу дороговизны, а просто ищут "точки", где подешевле, и хвастаются своими новинками (о которых и мечтать не могли лет пятнадцать назад). Два слова о нашем дачном поселке. Он огромен - несколько тысяч участков. Живут обычные граждане, очень много пенсионеров. У всех моих соседей - мобильники, у большинства - машины, причем у многих недешевые иномарки (помогают работающие дети). Строятся добротные дорогие дома. Перестают высаживать овощи, участки превратили в ухоженные лужайки. Раньше все тащили на себе, теперь прямо в посёлке несколько битком набитых магазинов, а также базар. Два магазина стройматериалов. Там и готовый сарай можно купить, и баньку. Когда еду на машине на дачу или обратно, подвожу голосующих. Как правило, они не платили, а если и платили, то сущие пустяки: 10-20 рублей. А я и не прошу. И вдруг стали давать по 50-100 рублей. Значит, появились у людей деньги. Теперь о жизни в Москве. Неузнаваемо изменилось обслуживание территории. Трудятся не старозаветные дворники, а бригады в спецодежде, работают быстро и хорошо. В нашем дворе, который еще года четыре назад был заброшен, сделали дорожки, посадили деревья, каждый день тщательная уборка. С месяц назад наблюдал я работу бригады озеленителей. Состояла она целиком из кавказцев. Работали они здорово: газон был вскопан тщательно, ни один комочек земли не попал на дорожки. Вскоре после выборов позвонили мне из местной управы, расспрашивали о работе коммунальных служб. (Как выяснилось, всем соседям звонили.) Я ответил, что все бы хорошо, да вот в нашем чистеньком подъезде цветочки недавно украли. Мне посоветовали поставить домофон и подсказали, что нужно для этого. Через два дня пришли приветливые молодцы и очень быстро всё сделали. Очень много строят жилья, причем, в большинстве это дома, которые радуют глаз. Мой сосед архитектор, милейший старик, имеет свою архитектурную мастерскую, сейчас проектирует дома для богачей, купил новую машину. Смеется над безвкусицей богачей. Говорит: "Ведь было же и что-то хорошее при коммунистах. Какие архитектурные ансамбли строили мы по всей стране!" Я ему: "Да о чем вы говорите! Всю страну заставили одинаковыми серыми коробками". За последние годы появилось великое множество магазинов. Все они работают без выходных, до позднего вечера, многие круглосуточно. А уж про то, что такое "перерыв на обед", мы давно забыли. Помните, как Андропов запретил нам покидать рабочие места среди дня? Тогда оказалось, что трудящиеся не могут попасть ни в магазин, ни в прачечную, ни в мастерскую, поскольку время работы этих предприятий совпадало с рабочим временем трудящихся. "Мы работаем каждый день без выходных, - говорит теперь продавец в хозмаге, - и без перерывов на обед." В его голосе не было и намека на негодование угнетенного пролетария. У нас в округе раза в три увеличилось количество аптек... Пару месяцев назад, когда вернулся в Россию, старые друзья вытащили меня в ресторан "Корчма". Это на Пятницкой улице, рядом с метро "Новокузнецкая". Должен сознаться, что действительность превзошла все мои ожидания. Это ресторан украинской кухни, что вам, Анатолий Иванович, должно быть близко. Необыкновенной толщины меню, по объему сопоставимое разве что с "Войной и миром" Толстого. Такого разнообразия я не видел нигде в мире! Одним вареникам целая страница отведена. Обслуживание выше всяких похвал, при этом никакого лакейства. Официантки настолько дружелюбны, будто ты для них - самый главный гость. И все-таки, дорогой Анатолий Иванович, не могу совсем уйти от политики. Большинство моих сограждан полагают, что все эти перемены к лучшему - заслуга Путина. Раз после, значит вследствие. Им невдомек, что сдвиги являются результатом реформ люто ими ненавидимых Ельцина, Гайдара, Чубайса. До сих пор говорят, что Гайдар их ограбил, и не помнят, что еще до него были введены жесткие ограничения на получение денег в "Сбербанке": их можно было снять лишь на конкретную крупную покупку, представив справку из магазина, а все магазины уже были пустые", - здесь я прерываю этого слушателя, потому что вышло время.

XS
SM
MD
LG