Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


В Украине только что состоялся первый тур президентских выборов. Основная борьба шла между двумя премьер-министрами: нынешним - Януковичем Виктором и бывшим - Ющенко, тоже Виктором. Первого открыто поддерживала официальная Россия, на него - тоже открыто - работали "уполномоченные" Кремля, которые доказывали, что второй Виктор является человеком Вашингтона. Перед самым голосованием в Киеве побывал и целый час провёл на телеэкране президент Путин. Вице-премьер российского правительства Христенко (или кто-то - от его имени) разослал по квартирам в Киеве и в других украинских городах письмо, в котором люди читали, что если они проголосуют за Ющенко, то Россия закроет границу с Украиной, повысит цены на нефть и газ, в Украине остановятся заводы и фабрики, а украинский чёрнозём скупят американцы. Результаты голосования стали неожиданностью для тех, кто это сочинял и рассылал. Даже по официальным подсчётам, оба кандидата набрали практически одинаковое число голосов. Из писем, пришедших в связи с этим на радио "Свобода", прочитаю одно. Пишет из Воронежской области сочувствующий Украине, но больше, по его словам, всё-таки России, донской казак Кужель Вениамин Сергеевич. Читаю:

"Уважаемый Анатолий Иванович! Как же вы допустили вождей вашей второй исторической родины России до такой глупости? Как же вы допустили их до такого позора, как массированное, открытое, грубейшее вмешательство в украинские президентские выборы??!! В результате избиратели вашей первой исторической родины Украины пришли в бешенство, которое я лично предсказывал на кухне своей благоверной супруге Татьяне Александровне со стопроцентной уверенностью. Они проголосовали так, что российскому кандидату украинские чиновники не посмели нарисовать больше, чем оппозиционеру, которого изображали агентом Америки. (В действительности они ей, я думаю, оба до лампочки.) Вы, Анатолий Иванович, говорите, что хотите, а я уверен, и моя благоверная со мною согласна, что подстроил этот позор Путину не кто иной, как Кучма. Кучма решил под занавес проучить Москву. Он решил отучить её вмешиваться в чужие дела. Особенно - в украинские дела. Он по разным причинам не мог сказать Москве: оставьте меня с моей Украиной в покое! Кучма не мог, как сделал бы Лукашенко, дать под зад кремлёвским "политтехнологам". И он решил: "Ладно! Делайте тут у меня что хотите. Чем больше вы будете вмешиваться, чем больше хамства вы проявите, тем больнее щёлкнет вас по носу мой народ". Вы представляете, Анатолий Иванович, как досконально должен знать свой народ так не любимый этим народом Кучма, чтобы пойти на этот риск? Требую, чтобы вы незамедлительно представили мне и вашим слушателям своё мнение. С уважением, Кужель Вениамин Васильевич".

Я действительно, Вениамин Васильевич, не могу припомнить, чтобы руководство и "актив" ещё какой-нибудь страны, называющей себя демократической, так вмешивалось бы в дела соседней... Если допустить, что так и было, как пишете вы, - что Кучма специально не стал протестовать, если допустить, что он сознательно устроил своему народу эту проверку на вшивость, извините за словцо, то надо сказать без всякой натяжки, что он одержал грандиозную победу и должен быть признан гениальным политиком. Но тогда придётся неправдоподобно низко - по-детски низко - оценить Путина с Христенко (если это он угрожал украинцам поднять цены на нефть и газ). Грубо говоря: в Киеве, мол, шибко умные, в Москве шибко глупые. Не думаю, что дело обстоит так просто. Как бы то ни было, всё происшедшее, по-моему - величайший урок. Такие уроки входят в историю, и такие уроки двигают историю. А в заднюю мысль Кучмы не верится. Во всяком случае, мне гораздо интереснее усматривать заднюю мысль в делах богов, а не политиков.

Из Тамбовской области пишет господин Черняков. Он живёт там два последние года, а до этого всю жизнь прожил в Казахстане. Никак не может добиться российского гражданства, став жертвой очередного ужесточения соответствующих порядков.

"Чушь! - пишет он о мнении, что это связано с боязнью терроризма. - Как раз у террористов проблем с гражданством и пропиской не возникает. Вся российская паспортно-визовая служба настолько продажна, что её платными услугами не пользуются только очень бедные или очень ленивые... В Алма-Ате по сию пору можно спокойно купить во вполне респектабельных фирмах абсолютно настоящий внутренний российский паспорт с пропиской в медвежьих углах Челябинской и Оренбургской областей... Мне прямо заявляют, что я, не имеющий российского паспорта, не смею критиковать здешние беззакония. Смею! Это моя страна!"

Господин Черняков доказывает это, между прочим, и тем, что озабочен наличием не только внутренних врагов России, каковы чиновники и милицейские начальники, орущие, как он пишет, на него и "угрожающие высылкой из России", но и внешними, каков, к примеру, господин Саакашвили. Читаю:

"Наверное, нет на сегодняшний день у России противника опасней, чем грузинский президент. И я, как русский, вижу в нём врага. Но кого из российских политиков можем мы сравнить с Михаилом Саакашвили по бесстрашию, любви к Родине, стремлению сплотить и сохранить нацию и государство? Мне горько не оттого, что у нас стало меньше ракет и танков, мне горько от того, что наши враги превосходят нас морально и интеллектуально".

Я пойму тех слушателей этого письма, кому станет горько от другого. Милицейскому чиновнику-взяточнику и грубияну этот человек не верит, а такому же чиновнику, который занимается не паспортами, а пропагандой, - верит. Почему? Потому, я думаю, что наряду с жаждой справедливости в его сердце живёт и потребность иметь внешнего врага. Две самые естественные для многих людей и самые опасные потребности... Из этих двух потребностей вырастает, на эти две потребности опирается фашизм. В одной серьёзной российской газете я только что прочитал, что в стадию реализации вступил план построения фашизма итальянского образца в России. Не знаю, есть ли такой план. Не знаю, в какой он стадии. Не знаю, какого образца фашизм в нём предусмотрен. Точно знаю, из чего он вырастает, и на что, повторяю, опирается.

"Уважаемый Анатолий Иванович! Хочу спросить у вас совета, что мне делать: возмущаться или не возмущаться? - говорится в следующем письме. - Дело вот в чём. Мой отец, академик Евгений Константинович Завойский, основоположник радиоспектроскопии, учился, а затем работал в Казанском университете. После его кончины в Казани были сделаны два горельефа: один - Н.И.Лобачевского, другой - моего отца, и в декабре 1977 года они были торжественно открыты. Не так давно узнаю, что какому-то деятелю университета пришло на ум сделать в том месте, где находятся горельефы, кафе и назвать его... Вы, Анатолий Иванович, ни за что не догадаетесь, как. "Лоза" - то есть, один слог от фамилии уважаемого Н.И.Лобачевского, а другой - от фамилии моего любимого отца. Было ещё более дерзкое начинание, также связанное с теми же именами, но возмущённые люди смогли это остановить".

Уж не "Лобзай!" ли, Наталия Евгеньевна?

"Узнав об этом, с моей точки зрения, неинтеллигентном, неэтичном действе, - продолжает госпожа Завойская, - я хотела было поехать в Казань и устыдить университетских деятелей. Против кафе у меня нет возражений, а название кажется мне просто нахальством. Можно было бы перенести горельефы в другое место, тем более, что университет находится в стадии ремонта. Я люблю слушать ваши передачи, но не всегда моё мнение совпадает с вашим. Вот и теперь мне кажется, что вы скажете: в этой ситуации нет ничего оскорбительного для памяти обоих учёных. Я угадала?"

Скорее да, Наталия Евгеньевна, угадали. Вообще, как учит Писание, лучше, по возможности, не обижаться ни на кого, хотя это и близко к своеобразному равнодушию. Что взять с торгаша или с толпы, что в данном случае одно и то же, поскольку они всегда заодно? (Теперь уже можно так отзываться о торгаше, ему ведь больше ничто не угрожает, а толпа себя в обиду тем более не даст.) Иной раз, правда, могут выдумать что-то удачное. Например, "Яблоко" - название партии. Взяли "Я" от Явлинского, "Б" - от Болдырева, "Л" - от Лукина: и прижилось, и все трое не возмущались, и правильно, по-моему, делали. "Яблоко" - это так же нелепо, но так же и безобидно, как "Лоза". Конечно, партия и кабачок - не совсем одно и то же, но и сходства не так уж мало: и то, и другое - общественные заведения... Мне кажется и Лобачевскому, и Завойскому больше понравилось бы название "Лобзай!" - с восклицательным знаком. Они ведь тоже были студентами, а кафе, как я понял, студенческое. Кафе "Лобзай!" По-моему, звучит, Наталия Евгеньевна!

Письмо из города Добрянки Пермской области:

"Слушаю вас, между прочим, часто. Хочу отметить, что позитивных материалов у вас всё же очень мало, и если хотя бы неделю слушать исключительно радио "Свобода", то так и хочется уехать куда-нибудь далеко-далеко, где никто не говорит по-русски".

Дочитав до этого места, я был уверен, и думаю, что многие слушатели вместе со мною, что сейчас автор расскажет нам что-то хорошее, чтобы немножко исправить замеченный им наклон "Свободы" в сторону тёмных сторон действительности. Читаю:

"Две недели назад я скатался в Оренбург через Уфу, а обратно поездом через Челябинск, Екатеринбург к себе в Пермскую область. Останавливали раз 8-9 для проверки документов. Являясь гражданином России, наблюдал, как обращались с гражданами Узбекистана, Таджикистана. Им досталось по полной выкладке. Встреча с сотрудником МВД для них грозит лишением определённой суммы денег: от 200 рублей и больше. А ведь ещё ехать через Казахстан, а в Ташкенте родная милиция ищет подработки. Наличие миграционной карточки ничего не объясняет, говорят они. В Москве её могут элементарно порвать на мелкие кусочки, если не заплатишь. Дорогой Анатолий Стреляный! Пожалуйста, перестаньте копаться в советской коммунистической истории. Это уже в прошлом. Что было, то было. Не поправишь". И опять: "Ваш негатив отвращает меня слушать радио "Свобода". Проснитесь, очнитесь! Ну, сколько можно? Сам я по национальности кореец, русский кореец, поэтому мне хотелось бы однажды услышать передачу о репрессиях против советских корейцев в 1937 году. С уважением Югай Александр Фёдорович".

Уверяю вас, дорогой Александр Фёдорович: если бы вы написали нам позитивное, я бы наверняка проснулся, очнулся и прочитал ваше письмо перед микрофоном без колебаний и с выражением. Но вы написали не просто тёмное письмо, а страшное: что может быть страшнее путешествия по стране, где уголовный мир называется милицией! И что же мне остаётся, как не читать то, что вы прислали? Но вы напишите мне ещё одно письмо. Я хочу знать, как вы объясняете себе самому своё поведение. Почему укоряете нас за то, что даём в эфир мало позитивных материалов, а сами прислали негативный, и всё шлёте и шлёте (это я говорю уже о большинстве остальных пишущих нам слушателей). Вы не хотите слушать про советское прошлое, про репрессии, про высылки целых народов, и тут же просите сделать передачу о страданиях советских корейцев. Напишите мне, как вам угодить, а я уж постараюсь.

Письмо из Подмосковья: "Многие наши люди уезжали и уезжают в США и другие страны. Их можно понять: не нравится страна, народ и порядки, неохота жить под властью изуверов-марксистов и преступного мира. Но я не желаю понимать тех, кто получал ордена Ленина за спортивно-пропагандистские победы над теми самыми США, а теперь там живёт и, как привилегированная советская доярка-тёлка-фигуристка, пускает слезу под сталинский гимн после псевдопобеды над американцами на их же Олимпиаде. Её сотоварищ-хоккеист высказывался в разные годы так. Начало 80-х. Получает орден Ленина или что-то в этом роде и говорит, что счастлив защищать спортивную честь советской Родины с большой буквы. Начало 90-х. Переходит в НХЛ, где до сих пор играет и жалуется, что живя в СССРе, почему-то недоедал. Начало третьего тысячелетия. Перед матчем с командой США наш голодавший герой говорит с экрана, что русские ребята не дрогнут и покажут американцам кузькину мать. Это всё один и тот же человек, но никому не смешно", - говорится в письме.

Кому-то всё-таки смешно, как автору этого письма, но большинство не придаёт значения таким поворотам и вывертам, особенно людей спорта и прочих любимцев публики. Когда-то советский коммунист должен был отвечать в анкетах, колебался ли он в "линии партии" - так неуклюже звучал страшный и всем более чем понятный вопрос: не уклонялся ли ты в сторону внутрипартийной оппозиции, когда она ещё существовала (было такое время - закончилось быстро и кроваво). Сталин, согласно легенде, написал о себе так: колебался вместе с линией партии... Большинство людей колеблются вместе со своим временем, с модой и веяниями, особенно люди, которые не очень вникают во всё, что за пределами их основных занятий. Была мода клеймить "проклятое советское прошлое" - и знатный хоккеист клеймил, и сам себе, скорее всего, верил, что не докармливала таки его родная советская власть - ордена давала, а на "шамовку" скупилась. Пришла мода на "новорусский" патриотизм, и тот же человек пускает соответствующую слезу. Каждый из нас так или иначе настраивается на волну. Более стойкий народ - исследователи, учёные, да и то каждый в своей области, им не позволяют туда-сюда болтаться и верить во всякую чепуху правила, по которым они работают. А без правил, без подпор, одной своей силой, удерживаться на почве фактов трудно.

Прислали большое послание под названием "Кривые записки". Пишет человек, который побывал в Москве через восемь лет после отъезда за границу, в Канаду.

"Москвич может существовать только в двух устойчивых состояниях: или быть крутым (обязательны, независимо от пола, туфли с длинными острыми носами) или - унылым неудачником (лохом). Крутые - это ребята из магазинов, иностранных компаний, бандиты, московские чиновники (включая полчища секретарш) и огромная многофункциональная армия московских жуликов. Лохи - учителя, врачи, ученые, пенсионеры, рабочие... Москвичи живут нелегко и обижены на жизнь. В первые дни я пробовал ездить на частных такси. Водители начинали жаловаться на жизнь без всякого приглашения, причем курили в салоне тоже без того, чтобы поинтересоваться моим согласием. Жалобы были почти одинаковы: все так дорого, сколько в Москву наехало черных, какие молодые шлюхи ездят на мерседесах, власть ворует. Бывшая юношеская любовь к Америке прошла. Эту мысль выразил один мой дальний родственник в ходе банной процедуры: Россию подставили, против России Америка устроила заговор, Россию никуда не пускают, Россию не любят. Я возразил: никто никого никуда не пускает, у каждой страны свои интересы и своя политика. Россию не любят, потому что она живет общественной жизнью, которая лет на 170 отстает от того, что уже есть во многих странах. Россияне и сами-то себя не любят. Отставание общества в 170 лет можно преодолеть, но это может совсем не случиться. Чтобы это случилось, нужно работать, а не обижаться и кулаки сжимать. Будьте умнее, хитрее, в конце концов, работайте больше - и проситься не нужно будет, все в друзья полезут, все любить будут. Но делайте что-то. Родственник обиделся".

У меня к этому тексту отношение сложное, как выражается московская продавщица, выходя из театра. Я не решил, давать ли автору, ставшему канадцем, право рассуждать о России так, словно он по-прежнему живёт в Москве или Рыбинске. Честное слово, лучше бы он не сообщал, что стал канадцем.

Письмо из Омской области. "Мне 58 лет, я инженер транспорта, был 19 лет в КПСС и даже был лет пять пропагандистом. Помню, в райкоме КПСС на инструктаже я записал цифру: 300 часов в сутки враги вещают на наши республики, чтобы обмануть советских людей, посеять смуту в умах и так далее. Сегодня это может быть смешно. Но вот опять мои соотечественники бредят "Великой Россией", которую только и хотят проглотить враги - США и Европа. Сдохнем, но побьём Чечню (хотя она не США и не Европа)! Это просто несчастье - так опустить всё общество. Мои родственники, проживающие на берегах Оби в нищете и голоде, но опять в колхозе, вызывают у меня сердечные спазмы, когда с интересом смотрят на Путина, Лужкова со свечами в руках и в обществе известного тайного агента КГБ в роскошной рясе... Деревня пуста. Я был один, кто приехал летом отдохнуть сюда. В магазинах есть дорогая просроченная колбаса, пепси, сникерсы и хлеб в определённые часы. Хотел угостить деревенских друзей шашлыком, но вместо мяса - кости. "Конторские первые забирают хорошее мясо", - сказала продавщица, не вынимая сигарету изо рта. Но самое обидное то, что многие жители, как и россияне, против передачи земли в собственность или долгосрочную аренду с правом наследования. Не надо давать, и всё! Так забили головы моим соотечественникам. Все деревенские давно спились. Работать не хотят. Дорогие сотрудники радиостанции "Свобода"! Не дайте России снова остаться за каким-нибудь занавесом. Продолжайте вашу просвещенскую работу. Виктор Птицын".

Следующее письмо подписано так: "Народ России". Озаглавлено так: "Обращение русского народа к радиостанции "Свобода". Читаю: "Господа! Очнитесь! Холодная война давно закончилась, а вы всё про политику вещаете. Хватит политики. Наберите нормальный штат русских работников и побольше вещайте о достижениях российского спорта, о чудных российских театрах, передавайте замечательную русскую музыку, прекрасную русскую поэзию, которая меня лично особенно интересует. И, самое главное, хватит нас критиковать. Говорите нам доброе и приятное, пока мы не шибко осерчали и ноги вам не повыдёргивали из тех мест, откуда сии произрастают. С уважением Народ России".

Приложено стихотворение. Оно не подписано. Но раз письмо писал "Народ России", то и стихи, видимо, он же. Начинается так:

За нашу русскую идею
готов погибнуть я и ты,
чтоб мир очистить поскорее
от ненавистной черноты.


Последние строки:
И хоть в сортире наша кара
тебя настигнет, так и знай.
Когда замочим всех чучмеков,
тогда для нас наступит рай.
И будет мир на всей земле,
а центру мира быть в Кремле.



Тянет всё на пародию, но с уверенностью я бы не утверждал, что это пародия и есть. На пародию тянет слишком многое вокруг нас - например, "новосоветский" гимн, как, впрочем, и гимны доброй половины, если не большинства, стран.

Появились таки письма в почте радио "Свобода" о том, что надо брать в заложники родственников террористов. Причём, пошли эти письма ещё до того, как российская прокуратура предложила такую практику узаконить. "С терроризмом можно покончить быстро, - пишет Никольский Александр Сергеевич из Москвы. - Но для этого есть только один, к сожалению, не цивилизованный метод, но эффективный. Да, его применяли самые гнусные режимы: немецкие фашисты и наши большевики - самим брать заложников. "Вы убили десять человек наших, мы тут же расстреливаем сто человек ваших". Если противник нагло не скрывает себя, набор последних не представляет затруднений: хотя бы из соответствующих заключённых. Да, отморозки-фанатики и тут останутся, но число потенциальных заложников с той стороны гораздо больше, и они умирать не хотят. Почувствовав твёрдость власти, они сами будут сдавать своих отморозков".

Я не специалист по террору, Александр Сергеевич, и не знаю таковых, но знаю, что террористы, по крайней мере, иногда, хотят как раз того, что предлагаете вы. Один из руководителей Ставропольского края в первые часы после захвата заложников в Будённовске передал Басаеву, что в округе будут собраны все мирные чеченцы и расстреляны. На что Басаев ответил: вот, мол, и хорошо - и чеченцы, и все остальные увидят, что вы собою представляете. Вызывать ответное зверство - одна из целей террористов. Население, конечно, будет сдавать своих отморозков, но всех всё равно не сможет сдать, во-первых, а во-вторых, оно и без варварских законов это делало бы, если бы с ним обращались по-человечески. Это вам каждый мирный чеченец скажет - и говорит уже десять лет. Мне кажется, бороться с терроризмом и в России, и в мире будут сочетанием добрых старых полицейских способов с новейшими, научно-техническими.

XS
SM
MD
LG